Судья Корепанова О.А.

Дело № 22-783/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 18 февраля 2025 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Жихаревой А.А., 

при секретаре судебного заседания Астаповой М.С., 

с участием прокурора Набережной Е.В., 

адвоката Мясниковой Т.С.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным представлению заместителя прокурора Ленинского района г. Перми Свергузова Д.Ш. и жалобе адвоката Кильдишева С.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Ленинского районного суда г. Перми от 19 декабря 2024 года, которым 

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый, 

осужден по ч. 3 ст. 327 УК РФ к 8 месяцам ограничения свободы, с установлением ограничений: не выезжать за пределы территории муниципального образования г. Александровска; не изменять место жительства (пребывания) и место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством РФ; возложена обязанность являться для регистрации в указанный специализированный государственный орган один раз в месяц в установленные дни.

Ходатайство защитника Кильдишева С.В. о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 за малозначительностью совершенного им деяния, его деятельным раскаянием, с применением к нему мер уголовно-правового характера в виде судебного штрафа оставлено без удовлетворения.

Разрешен вопрос о мере пресечения и судьбе вещественного доказательства.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных представления и жалобы, заслушав выступления прокурора Набережной Е.В. об изменении приговора суда по доводам апелляционного представления, адвоката Мясниковой Т.С., поддержавшей доводы жалобы и не возражавшей против удовлетворения доводов представления, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в использовании заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права. 

Преступление совершено 25 августа 2024 года в г. Перми при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Ленинского района г. Перми Свергузов Д.Ш., ссылаясь на положения уголовного и уголовно-процессуального законов, п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58, не оспаривая доказанность вины ФИО1, обоснованность его осуждения и размер назначенного наказания, ссылается на неверное указание судом в резолютивной части приговора при назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы установление в отношении него ограничения на выезд осужденного за пределы муниципального образования г. Александровска, тогда как согласно положениям Закона Пермского края от 27 мая 2019 года № 395-ПК, Александровское городское поселение и иные сельские поселения Александровского муниципального района преобразованы путем их объединения в муниципальное образование – Александровский муниципальный округ Пермского края. Просит внести в приговор соответствующие изменения, в остальной части оставить его без изменения.

В апелляционной жалобе адвокат Кильдишев С.В., ссылаясь на п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2020 года № 43, выражает несогласие с постановленным в отношении ФИО1 приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым. Излагая в части показания свидетелей ФИО2 и ФИО3, полагает, что судом действия ФИО1 квалифицированы неверно, поскольку используемый им бланк рецепта является неофициальным документом. Делает вывод, что действия ФИО1 подлежат квалификации по ч. 5 ст. 327 УК РФ. Ссылается на недопустимость такого доказательства, как заключение эксперта № 354, поскольку данное заключение сделано экспертом К., не предупрежденной об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Кроме того, данное заключение сделано по результатам экспертизы, произведенной в период с 14 августа 2024 года по 16 августа 2024 года, то есть до регистрации по делу материала проверки КУСП № 18953 и до возбуждения 26 сентября 2024 года уголовного дела. При этом показания эксперта К. и дознавателя М., данные ими в ходе судебного заседания, допущенные при производстве вышеуказанной экспертизы нарушения уголовно-процессуального закона, не устраняют. Обращает внимание на необоснованность указания судом в описательно-мотивировочной части приговора на то, что форма рецептурного бланка на лекарственное средство «ФИО4» утверждена Приказом Минздрава России, тогда как она установлена приложением к Приказу Минздравсоцразвития РФ от 22 апреля 2014 года № 183н. Отмечает, что суд, указав на наличие смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств, в том числе совершение им иных действий, направленных на заглаживание причиненного ущерба, не мотивировал отсутствие оснований для прекращения уголовного преследования в отношении него в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ и для его освобождения от уголовной ответственности в порядке ст.ст. 75, 76.2 УК РФ. Просит приговор отменить, освободить ФИО1 от уголовной ответственности в порядке, предусмотренном ч. 2 ст. 14 УК РФ, ст.ст. 25.1, 28 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционного представления, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления подтвержден совокупностью доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, подробный анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности содержится в приговоре.

При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами, в числе которых: 

показания самого осужденного ФИО1 о том, что он приобрел рецепт на «ФИО4» через интернет на сайте «***», т.к. официально не хотел обращаться к психиатру. Препарат «ФИО4» ему был необходим для снятия судорог после приема алкоголя. При заказе рецепта с представителем сайта велась переписка, где говорили, что рецепт легальный, проблем с законом не будет. Когда заказывал рецепт, думал, что тот не является поддельным. При заказе рецепта он сообщил свои данные, которые содержатся в рецепте. За рецепт он заплатил 1 000 рублей. Ему было известно, что для получения рецепта на данный препарат необходимо обратиться непосредственно к врачу. В службе доставки 18 августа 2024 года он получил рецепт. В нем было указано: больница №220 г.Москвы, ФИО4 56 капсул, его фамилия, имя, отчество, сведения о его регистрации, а также подписано врачом Г. Данный препарат он нашел только в г.Перми в аптеке «***» по адресу: ****. Он попросил перевозчика Л. заехать в аптеку и выкупить лекарство по данному рецепту. От Л. он узнал, что рецепт остался в аптеке на проверке, позднее, что рецепт является поддельным;

показаниями свидетеля Л., который указал, что 24 августа 2024 года ФИО1 передал ему рецепт на препарат «ФИО4», сообщил номер заказа, и попросил лекарство получить в аптеке г.Перми. На следующий день он приехал в аптеку по адресу: ****, где по поручению ФИО1 предъявил рецепт и номер заказа. Фармацевт, взяв рецепт, сказала, что рецепт нужно проверить, поскольку тот является иногородним. Он оставил рецепт в аптеке. 27 августа 2024 года в аптеке ему сказали о том, что рецепт поддельный. От ФИО1 он узнал, что тот приобрел рецепт в интернете, после чего прислали по почте; 

показаниями свидетеля А., согласно которым она работает провизором в аптеке. Рецептурные препараты хранятся в металлических сейфах с замком. При отпуске лекарственных препаратов, содержащих сильнодействующие, психотропные и наркотические вещества, она проверяет соответствие данного рецепта требованиям, установленным по форме № 148-1/у-88, в том числе, обязательное наличие печати учреждения, где должны быть указаны адрес и абонентский номер телефона выдавшего рецепт; личная печать врача, выдавшего рецепт, причем, должно быть совпадение фамилии врача, указанной на рецептурном бланке и на самом оттиске печати врача, обязательное наличие печати «Для рецептов». Также в рецептурном бланке не должно быть никаких исправлений. Также она проверяет срок действия рецепта, он действителен в течение 15 дней в силу Приказа Министерства Здравоохранения РФ от 24 ноября 2021 года № 1094 н. Если рецепт соответствует вышеуказанным требованиям, то осуществляет отпуск лекарственного препарата, затем рецепт забирается. Препарат по рецепту может получить не только то лицо, на которое данный рецепт выписан. 25 августа 2024 года в аптеку пришел Л. и предъявил рецепт серии 45 РЛ № 786545 от 18 августа 2024 года на имя ФИО1 на лекарственное средство «ФИО4», дозировкой 300 мг., количеством 56 капсул, выписанный от имени врача ГБУЗ города Москвы «Городская поликлиника № 220» Г. Она изучила рецепт на соответствие необходимым требованиям. Поскольку у нее возникли подозрения в подлинности рецепта, она подошла к заведующей аптеки И., попросила позвонить сотруднику УНК ГУ МВД России по Пермскому краю. Затем она попросила Л. оставить рецепт. Согласно приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации № 459-н лекарственный препарат с наименованием «ФИО4», включен в указанный перечень и подлежит отпуску по рецептурному бланку учетной формы 148-1/у-88, утвержденной приказом от 24 ноября 2021 года №1094н. Лекарственный препарат «ФИО4 300 мг» отпускается без предъявления документа, удостоверяющего личность. 28 августа 2024 года ей стало известно от заведующей, что данный рецепт является поддельным. 

Кроме того, вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается иными доказательствами, исследованными в ходе судебного заседания, такими как: 

протоколами осмотра места происшествия и документа, согласно которым в аптеке «***» был изъят рецепт серии 45 РЛ № 786545 от 18 августа 2024 года на имя ФИО1, дата рождения, на лекарственное средство «ФИО4», дозировкой 300 мг, количеством 56 капсул, выписанный от имени врача ГБУЗ города Москвы «Городская поликлиника № 220» Г.; 

ответом на запрос ГБУЗ г.Москвы «Городская поликлиника №220 Департамента здравоохранения города Москвы», согласно которому рецепт серии 45 РЛ ** на имя ФИО1, выписанный от имени врача Г., не оформлялся. Врач-невролог Г. осуществляет трудовую деятельность в отделение платных услуг ГБУЗ «ГП № 220 ДЗМ»; 

заключением эксперта № 354 от 16 октября 2024 года, согласно которому: 

1. печатный текст, линии графления в рецепте серии 45 РЛ № 786545 от 18 августа 2024 на имя ФИО1 выполнены способом электрографии, 

2,3,4. оттиск прямоугольного штампа «Департамент здравоохранения города Москвы Государственное бюджетное учреждение здравоохранения города Москвы «Городская поликлиника № 220 ДЗМ ГБУЗ «ГП № 220 ДЗМ», оттиск простой круглой печати «Врач невролог Г.», оттиск треугольного штампа «Для рецептов» Государственное бюджетное учреждение здравоохранения города Москвы Городская поликлиника № 220 ДЗМ» в рецепте серии 45 РЛ № 786545 от 18 августа 2024 года нанесены печатными формами высокой печати,

5,6,7 оттиск прямоугольного штампа «Департамент здравоохранения города Москвы Государственное бюджетное учреждение здравоохранения города Москвы «Городская поликлиника № 220 ДЗМ ГБУЗ «ГП № 220 ДЗМ», расположенный в верхней левой части рецепта, оттиск простой круглой печати «Врач невролог Г.», расположенный в нижней левой части рецепта, оттиск треугольного штампа «Для рецептов» Государственное бюджетное учреждение здравоохранения города Москвы Городская поликлиника № 220 ДЗМ», расположенный в нижней правой част рецепта, оставлены не оттисками прямоугольного штампа «Государственное бюджетное учреждение здравоохранения города Москвы «Городская поликлиника № 220 ДЗМ ГБУЗ «ГП № 220 ДЗМ», не оттисками простой круглой печати «Врач невролог Г.», не оттисками треугольного штампа «Для рецептов» Государственное бюджетное учреждение здравоохранения города Москвы Городская поликлиника № 220 ДЗМ», оттиски которых предоставлены в качестве образцов.

Всем этим, а также иным, изложенным в приговоре, доказательствам судом дана надлежащая оценка, они обоснованно признаны достоверными и достаточными, поскольку согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие ФИО1 в использовании заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права. 

Правовая оценка действиям ФИО1, данная судом первой инстанции, по ч. 3 ст. 327 УК РФ как использование заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права, не вызывает сомнений в своей правильности.

Переоценка доказательств, положенных судом в основу приговора, со стороны адвоката, обусловлена необходимостью опорочить эти доказательства, являются способом защиты, а потому не могут быть признаны обоснованными.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для признания заключения эксперта № 354 от 16 октября 2024 года недопустимым доказательством, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. 

Из материалов уголовного дела следует, что дознаватель М., в чьем производстве находилось уголовное дело №12401570056001099, 9 октября 2024 года вынесла постановление о назначении технико-криминалистической судебной экспертизы, поручив ее проведение 6 отделению (по обслуживанию Ленинского района г.Перми) ЭКО УМВД России по г.Перми. Данное постановление получено начальником 6 отделения (по обслуживанию Ленинского района г.Перми) ЭКО УМВД России по г.Перми К. (л.д. 55, 55об). Также в материалах дела имеется подписка эксперта К. о разъяснении ей при производстве экспертизы по уголовному делу № 12401570056001099 прав и обязанностей, предусмотренных ст.ст. 16,17 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (л.д. 57). Из вводной части заключения № 354 усматривается, что экспертиза проведена по уголовному делу № 12401570056001099 на основании постановления от 9 октября 2024 года; при производстве экспертизы эксперт К. предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, что удостоверено подписью эксперта. К заключению эксперта № 354 приложена фототаблица, датированная 16 октября 2024 года. Таким образом, указание экспертом в заключении о начале производства экспертизы и его окончании в августе 2024 года является явной технической ошибкой, не ставит под сомнение выводы эксперта, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона при назначении и проведении экспертизы, поскольку экспертное исследование соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, проведено в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию эксперта, предупрежденной об уголовной ответственности, в этой связи доводы адвоката об обратном являются несостоятельными. Следует отметить, что факт проведения экспертизы, ее выводы стороной защиты не оспариваются.

Доводы стороны защиты о необходимости квалификации действий ФИО1 по ч. 5 ст. 327 УК РФ были предметом рассмотрения суда первой инстанции и правомерно признаны несостоятельными.

В силу п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2020 года №43 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 324 - 327.1 Уголовного кодекса Российской Федерации» предметом незаконных действий, предусмотренных чч. 1- 4 ст. 327 УК РФ, являются поддельные иные официальные документы, относящиеся к предоставляющим права или освобождающим от обязанностей. 

При этом, по смыслу правоприменительной практики, признавая лицо виновным, суд должен установить, какие именно права мог предоставить заинтересованным лицам или фактически предоставил данный поддельный документ либо от каких обязанностей мог освободить или освободил (п. 9 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Определении от 19 мая 2009 года № 575-О-О, законодатель именно правоприменителя наделил правом в каждом конкретном случае оценивать свойства документа и признавать его либо предоставляющим права (освобождающим от обязанностей), либо нет и в зависимости от этого привлекать или не привлекать к ответственности за использование документа как подложного. 

Данные разъяснения судом первой инстанции соблюдены в полной мере. 

В соответствии с п.4 ч.9 Порядка назначения лекарственных препаратов, форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, Порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения, форм бланков рецептов, содержащих назначение наркотических средств или психотропных веществ, Порядка их изготовления, распределения, регистрации, учета и хранения, а также Правил оформления бланков рецептов, в том числе в форме электронных документов, утвержденного Приказом Минздрава России от 24 ноября 2021 года №1094н рецептурный бланк формы N 148-1/у-88 оформляется при назначении: лекарственных препаратов, включенных в перечень лекарственных средств, для медицинского применения, подлежащих предметно-количественному учету.

Лекарственное средство «ФИО4» включено в перечень лекарственных средств для медицинского применения, подлежащих предметно-количественному учету, утвержденный как приказом Минсоцразвития РФ от 22 апреля 2014 года № 183н (тратил силу 1 сентября 2024 года), так и приказом Минздрава России от 1 сентября 2023 года № 459н, форма рецептурного бланка на получение лекарственных средств, подлежащих предметно-количественному учету, в том числе и на лекарственное средство «ФИО4», утверждена приказом Минздрава России, а потому суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что предъявление в аптечное учреждение рецептурного бланка на «ФИО4» предоставляет лицу право на получение данного лекарственного средства, подлежащего предметно-количественному учету. 

Наступление ответственности за подделку официального документа – рецептурного бланка с содержащейся в нем информацией связано не только с формой, но и с содержанием соответствующего рецепта, а именно с тем, что документ предоставляет права, т.е. с установлением юридически значимых фактов, имеющих непосредственное отношение к обстоятельствам конкретного дела. Судом первой инстанции правильно установлено, что предъявление ФИО1 в аптечное учреждение указанного рецепта предоставило ему право на получение указанного лекарственного средства. Нельзя не отметить и то обстоятельство, что рецептурный бланк на имя ФИО1 не относится к документам, удостоверяющим юридически значимые факты, а потому не может являться предметом преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 327 УК РФ. 

Судом установлено, что ФИО1 заказал себе поддельный рецепт на лекарственный препарат «ФИО4». После получения указанного рецепта через несколько дней он представил с помощью Л. данный рецепт в аптеку для приобретения лекарственного препарата. 

Органами предварительного следствия такие действия ФИО1 квалифицированы как приобретение, хранение в целях использования и использование заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права. 

Суд, выслушав мнение государственного обвинителя, отказавшегося от квалифицирующих признаков «приобретение, хранение в целях использования», согласился с данной позицией государственного обвинителя, поскольку действия по приобретению, хранению в целях использования охватываются признаком «использования» заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права, а потому оснований для исключения из описания преступного деяния указания на обстоятельства использования ФИО1 рецептурного бланка, как об этом поставлен вопрос прокурором в суде апелляционной инстанции, не имеется. 

Суд первой инстанции назначил осужденному наказание в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, установленных по делу смягчающих наказание обстоятельств и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом не только признаны, но и в полной мере учтены: признание вины, раскаяние в содеянном, объяснение осужденного (л.д.12-18) в качестве явки с повинной, активное способствование расследованию преступления, иные действия, направленные на заглаживание причиненного ущерба (путем принесения извинений в судебном заседании), наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья осужденного и его близкого родственника (отца).

Иных обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, подлежащих обязательному и безусловному признанию смягчающими наказание, материалы дела не содержат. 

Вывод суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде ограничения свободы и невозможности применить к нему положений ст. 64 УК РФ, судом мотивирован, оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Исходя из вида и размера назначенного осужденному наказания, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания его чрезмерно суровым, поскольку оно представляется справедливым и достаточным для обеспечения достижения его цели – восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения новых преступлений. 

Что же касается утверждения адвоката о необходимости прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 ввиду малозначительности, деятельного раскаяния либо назначения осужденному меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, то оно является не подлежащим удовлетворению.

Ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием, малозначительности, а также с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, вопреки доводам жалобы адвоката, рассмотрено судом первой инстанции в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Выводы суда первой инстанции мотивированы, подробны и являются правильными.

В частности, суд обоснованно указал на отсутствие оснований для вывода о признании действий осужденного ФИО1 малозначительными.

С учетом обстоятельств, способствовавших совершению преступления, мотива и целей, которыми руководствовался ФИО1 при его совершении, отсутствуют основания для признания указанных действий малозначительными и прекращения в отношении осужденного уголовного дела в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и ч. 2 ст. 14 УК РФ. Материалы уголовного дела не содержат сведений о том, что ФИО1 предпринимал какие-либо действия, являющимися достаточными для того, чтобы уменьшить общественную опасность содеянного, а также действия направленные на восстановление именно тех законных интересов общества, которые были нарушены в результате совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 327 УК РФ.

Судом первой инстанции обоснованно указано на недостаточность таких действий, как принесение извинений ФИО1 в судебном заседании, для прекращения уголовного дела в связи с деятельным раскаянием, поскольку до рассмотрения дела в судебном заседании осужденный не заглаживал вред, причиненный своим преступным деянием, а принесение извинений в ходе судебного разбирательства не свидетельствует о том, что ФИО1 перестал быть общественно опасным, а полное признание вины и активное способствование расследованию преступления по смыслу закона не являются достаточным основанием для прекращения уголовного дела. Кроме того, как усматривается из материалов уголовного дела, ФИО1 добровольно в правоохранительные органы с явкой с повинной (сообщением о совершенном им преступлении) не обращался, поскольку факт совершения рассматриваемого преступления был выявлен в ходе проверки соответствующими службами. 

Что же касается утверждения адвоката о необходимости прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 и назначения ему меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, то оно также является не подлежащим удовлетворению.

В соответствии со ст. 76.2 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено судом от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в случае, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред. По смыслу закона при решении вопроса о прекращении уголовного дела в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ суд должен установить предприняты ли обвиняемым (подсудимым) меры, направленные на восстановление именно тех законных интересов общества и государства, которые были нарушены в результате совершения преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, и достаточны ли эти меры для того, чтобы расценить уменьшение общественной опасности содеянного, как позволяющее освободить подсудимого от уголовной ответственности.

При этом суд обязан не просто констатировать наличие или отсутствие указанных в законе оснований для освобождения от уголовной ответственности, а принять справедливое и мотивированное решение, с учетом всей совокупности данных, характеризующих, в том числе, особенности объекта преступного посягательства, обстоятельства совершения уголовно-наказуемого деяния, конкретные действия, предпринятые лицом для возмещения ущерба или иного заглаживания причиненного преступлением вреда, изменение степени общественной опасности деяния вследствие таких действий.

По смыслу закона, прекращение уголовного дела в связи с применением меры уголовно - правового характера в виде штрафа, в соответствии со ст. 25.1 УПК РФ, являются правом, а не обязанностью суда и возможно лишь при наличии установленных законом обстоятельств.

При принятии решения об отказе в удовлетворении ходатайства об освобождении ФИО1 от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, суд, учитывая личность последнего, фактические обстоятельства дела, обосновано исходил из того, что выраженный в посягательстве на порядок управления и общественную безопасность вред от преступных действий не может считаться устраненным им, в том числе путем признания вины, раскаяния в содеянном, активным способствованием расследованию преступления и принесением извинений, то есть несмотря на формальное соблюдение положений ст. 76.2 УК РФ, ст. 25.1 УПК РФ, поскольку данные обстоятельства не свидетельствуют о таком снижении общественной опасности содеянного, которое дает оснований считать, что данными действиями ФИО1 полностью заглажен вред, причиненный интересам общества и государства. 

При таких обстоятельствах решение суда об отказе в освобождении от уголовной ответственности ФИО1 в соответствии с ч. 2 ст. 14, ст. ст. 75 и 76.2 УК РФ является обоснованным и справедливым.

Вместе с тем, приговор суда по доводам апелляционного представления подлежит изменению на основании ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ ввиду нарушения требований Общей части Уголовного кодекса РФ. 

Согласно ст. 53 УК РФ при назначении наказания в виде ограничения свободы в качестве основного наказания суд устанавливает перечисленные в законе определенные ограничения и обязанности, которые осужденный должен выполнять в установленный приговором срок.

Как следует из приговора, установив ФИО1 ограничение – не выезжать за пределы территории муниципального образования г. Александровск, суд не принял во внимание, что согласно Закону Пермского края от 27 мая 2019 года № 395-ПК Александровское городское поселение и иные сельские поселения, входящие в состав Александровского муниципального района, преобразованы путем их объединения в муниципальное образование – Александровский муниципальный округ Пермского края.

При таких обстоятельствах, установленное ФИО1 судом первой инстанции ограничение не выезжать за пределы территории муниципального образования г. Александровск подлежит уточнению с указанием «не выезжать за пределы территории муниципального образования – Александровский муниципальный округ Пермского края». 

Иных оснований для изменения приговора судом апелляционной инстанции не установлено, как и не установлено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ленинского районного суда г. Перми от 19 декабря 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

указать на установление ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования – Александровский муниципальный округ Пермского края без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Кильдишева С.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись)