Судья: Москаленко Т.Ю. Дело №22-912

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Псков 17 января 2024 года

Суд апелляционной инстанции Псковского областного суда в составе: председательствующего судьи Жбанкова В.А.

при секретаре Максимовой Д.А.

с участием прокурора Степанова А.Е., 

осужденного ФИО1,

его защитника: адвоката Пузанского Е.М.,

а также потерпевшей Потерпевший №1,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – прокурора Себежского района Псковской области Паршина М.И. и апелляционным жалобам адвоката Пузанского Е.М. в защиту осужденного ФИО1 и потерпевшей Потерпевший №1 на приговор Себежского районного суда Псковской области от 3 ноября 2023 года, которым 

ФИО1, родившийся (дд.мм.гг.) в 

<

****>, ранее не судимый

осужден по ч.1 ст.264 УК РФ к 1 году ограничения свободы с установлением ограничений: не изменять место жительства в соответствии с адресом регистрации и постоянного пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, и возложением на осужденного обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

В соответствии с ч.3 ст.47 УК РФ ФИО1,А. назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 1 год, срок отбытия которого постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 постановлено отменить по вступлении приговора в законную силу.

Также в приговоре разрешена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав доклад судьи Жбанкова В.А., выступления прокурора Степанова А.Е., полагавшего необходимым приговор изменить по доводам, изложенным в апелляционном представлении, осужденного ФИО1 и его защитника Пузанского Е.М., поддержавших доводы апелляционной жалобы адвоката Пузанского Е.М. об отмене приговора, а также потерпевшей Потерпевший №1, поддержавшей доводы своей апелляционной жалобы об отмене приговора и прекращении уголовного дела за примирением с осужденным, суд апелляционной инстанции 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, допустил нарушение Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1.

Согласно приговору, преступление совершено ФИО1 6 сентября 2022 года в период времени с 22 часов до 22 часов 16 минут на 9 километре + 600 метров автодороги 

<

****>, представляющей собой Т-образный перекресток, где он, в нарушение требований пунктов 10.1, 2.1.2 Правил дорожного движения управляя технически исправным автомобилем «OPEL ZAFIRA», двигаясь со скоростью около 50 км/час, не обеспечивающей постоянного контроля за движением транспортного средства и без учета дорожных условий, в частности, видимости в направлении движения ввиду тёмного времени суток, перевозил пассажира Потерпевший №1, не пристёгнутую ремнём безопасности, и совершил съезд в придорожный кювет Т-образного перекрестка. В результате этого съезда произошло дорожно-транспортное происшествие, которым пассажиру Потерпевший №1 по неосторожности причинено телесное повреждение в виде закрытого перелома диафиза правой плечевой кости, повлекшее тяжкий вред здоровью потерпевшей, как вызвавшее у нее значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее, чем на одну треть.

Подробные обстоятельства совершенного преступления приведены в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 фактически вину в совершении инкриминируемого преступления признал, показав, что 06.09.2022 года по просьбе соседей по даче в 

<

****> Потерпевший №1 и ФИО4 повез последних в баню в 

<

****>. Его автомобиль был полностью в технически исправном состоянии. Он находился за рулем автомобиля, рядом с ним на переднее пассажирское сиденье села ФИО4, а Потерпевший №1 села на заднее сиденье его автомобиля, слева, за водительским сиденьем. Он и ФИО4 пристегнулись ремнями безопасности, а Потерпевший №1 пристегнута не была. Они выехали из 

<

****> и поехали в направлении 

<

****>. По данной дороге по ходу движения имеется Т-образный перекресток. Так как было темно, и шел дождь, то при подъезде к данному перекрестку он поздно сориентировался и, выехав уже на сам перекресток, попытался тормозить, но, так как на обочине трава была мокрая, и шел дождь, то машину с дороги занесло в кювет. В кювете автомобиль сразу остановился. Позади них ехал зять ФИО4, который вызвал скорую помощь. Затем, по приезду скорой помощи его, ФИО4 и Потерпевший №1 отвезли в больницу в 

<

****>. Там Потерпевший №1 госпитализировали, а его и ФИО4 после осмотра со справками отпустили, при этом, его освидетельствование на состояние алкогольного опьянения в больнице 

<

****> не проводили. В день, когда произошло ДТП, он спиртные напитки не употреблял. По какой причине в больнице в журнале написали алкогольное опьянение, он пояснить не может, возможно, на основании тех сведений, которые им представила скорая помощь. Он после ДТП был в плохом состоянии, и ему трудно было дышать, в связи с чем, он мог выглядеть так, будто употреблял спиртное. Причиненный Потерпевший №1 ущерб, в денежном выражении он не возмещал, но покупал потерпевшей лекарства, забирал на арендованной машине Потерпевший №1 из больницы в 

<

****> и дважды возил в поликлинику 

<

****>, а также оказывал помощь по хозяйству, в связи с чем полагал, что определенный потерпевшей ущерб он возместил.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Паршин М.И. считает приговор подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона, а именно, ввиду нарушения требований Общей части УК РФ.

В частности, подтверждая правильность выводов суда в приговоре о виновности и квалификации действий ФИО1, автор представления отмечает, что, верно назначив ограничение свободы в качестве основного наказания и располагая сведениями о том, что осужденный постоянно проживает в 

<

****>, суд, вопреки требованиям ст.53 УК РФ, не установил конкретную территорию, за пределы которой осужденному запрещается выезжать.

С учетом этого просит приговор изменить, указав в его резолютивной части на установление осужденному ФИО1 ограничения – «не выезжать за пределы территории 

<

****> и 

<

****> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы», а в остальной части - приговор оставить без изменения.

В апелляционной жалобе потерпевшая Потерпевший №1 также выражает несогласие с приговором.

Как считает потерпевшая, суд не учёл, что вред, причиненный ей преступлением, ФИО1 возместил полностью. 

Также обращает внимание, что она ходатайствовала о прекращении дела в связи с примирением со ФИО1, однако суд в этом отказал.

В связи с чем просит приговор отменить и прекратить дело за примирением сторон.

Адвокат Пузанский Е.М. в своей апелляционной жалобе в защиту осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором ввиду его незаконности и необоснованности потому, что изложенные в приговоре обстоятельства не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлекли нарушения прав участников.

Как считает защитник, о незаконности приговора свидетельствует то, что суд, не имея специальных познаний в области техники, дал ответ на вопрос о наличии или отсутствии технической возможности у водителя предотвратить ДТП, тем самым фактически выступил в качестве эксперта – лица, обладающего специальными познаниями, лишив возможности стороны поставить эксперту вопросы по этому поводу.

Также, по мнению автора жалобы, суд вышел за пределы ч.1 ст.252 УПК РФ. Данное нарушение заключается в том, что суд, сделав вывод об отсутствии квалифицирующего признака преступления, как управление ФИО1 транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, одновременно указал, что этот вывод сделан, несмотря на записи в медицинских документах, согласно которых ФИО1 находился в состоянии алкогольного опьянения, хотя медицинского освидетельствования в отношении ФИО1 не проводилось. Ёще суд указал, что ФИО1 были предприняты меры к уклонению от медицинского освидетельствования на состояние опьянения. 

Данные ссылки, по мнению защитника, свидетельствуют о том, что суд фактически сделал вывод о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ, что недопустимо, поскольку государственным обвинителем действия ФИО1 с указанного состава преступления были переквалифицированы на ч.1 ст.264 УК РФ, а, следовательно, уголовное дело должно было рассматриваться по обвинению ФИО1 только в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ.

Обращает внимание и на то, что потерпевшей в судебном заседании заявлялось ходатайство о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО1 в связи с примирением сторон, поскольку вред, причиненный преступлением, ей был возмещен в полном объеме. Однако судом в данном ходатайстве отказано необоснованно по причине того, что каких-либо мер к возмещению вреда относительно общественной безопасности не предпринято. Поскольку защитнику непонятны критерии определения указанного вреда, то в этой связи он считает, что отказ суда – прекратить уголовное дело, также является незаконным.

Кроме того, автор жалобы указывает на то, что в прениях государственный обвинитель просил признать возмещение ФИО1 причиненного преступлением вреда смягчающим его наказание обстоятельством, но суд данного смягчающего обстоятельства при назначении наказания никак не учел.

Помимо этого, адвокат Пузанский А.М. полагает, что при назначении дополнительного наказания суд недостаточно учел его влияние на условия жизни семьи ФИО1, а именно, не учтены возраст его подзащитного и его супруги, нахождение у него на иждивении ребенка-инвалида, нуждающегося при передвижении в транспортном средстве, и наличие у него еще и несовершеннолетнего ребёнка.

Находя изложенные обстоятельства не соответствующими фактически установленным в судебном заседании, адвокат считает, что тем самым в приговоре допущены существенные нарушения УПК РФ, влекущие его отмену.

В связи с чем просит приговор отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение в тот же суд, но в ином составе.

В возражениях на указанные апелляционные жалобы государственный обвинитель – прокурор Себежского района Паршин М.И. выражает несогласие с доводами адвоката Пузанского Е.М. и потерпевшей Потерпевший №1 в поданных ими апелляционных жалобах, указывая на несостоятельность требований адвоката и потерпевшей, просит жалобы оставить без удовлетворения, а в приговор внести изменения, изложенные в апелляционном представлении.

Обсудив доводы апелляционного представления прокурора и апелляционных жалоб адвоката и потерпевшей, исследовав материалы поступившего уголовного дела, а также выслушав стороны, суд апелляционной инстанции находит постановленный приговор, как обвинительный, правильным.

Так, обстоятельства и виновность ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем и совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ, установлены доказательствами, исследованными в судебном заседании, что не оспаривалось сторонами в процессе и не оспаривается в поданных апелляционных жалобах и представлении.

В частности, виновность осужденного установлена его собственными показаниями о том, как он при управлении автомобилем не выбрал безопасную скорость движения, не учел дорожные условия, а именно, ограниченную видимость в темное время суток и во время дождя, не справился с управлением на Т-образном перекрестке и съехал в кювет, совершив ДТП, в результате которого и, по причине того, что допустил езду пассажира Потерпевший №1, не пристегнутой ремнем безопасности, потерпевшей Потерпевший №1 был причинен тяжкий вред здоровью; показаниями потерпевшей Потерпевший №1 о том, как при поездке в качестве пассажира на заднем сидении автомашины ФИО1 она получила телесные повреждения после того, как автомобиль под управлением ФИО1 съехал в кювет; показаниями свидетелей ФИО4 и ФИО8, подтвердивших факт съезда автомашины под управлением ФИО1 в кювет на т-образном перекрестке; свидетеля ФИО9, фельдшера на посту 

<

****>», в том числе подтвердившей, что выезжала на автомобиле «Скорой помощи», чтобы доставить пострадавших с ДТП на Т-образом перекрестке автодороги возле 

<

****>, ведущей в 

<

****>, и видела находившуюся в кювете автомашину «Опель», из которой пассажира Потерпевший №1, которая лежала на заднем сидении автомобиля и жаловалась на боли в ногах, а также водителя (ФИО1), который пояснил, что съехал в кювет по причине скользкой дороги, и еще одного пассажира ФИО4, на двух машинах «Скорой помощи» доставили в 

<

****> в районную больницу; показаниями свидетеля ФИО10, являющейся фельдшером ГБУЗ «Псковская станция скорой медицинской помощи» на посту 

<

****> и свидетелей ФИО11 и ФИО19 водителей указанных машин «Скорой медицинской помощи» выезжавших на место ДТП с фельдшерами ФИО9 и ФИО10 и подтвердивших показания свидетеля ФИО9 об обстоятельствах доставления в больницу Великих Лук с места ДТП автомашины Опель пострадавших; показаниями свидетеля ФИО12, сотрудника ДПС ОГИБДД МО МВД России «Себежский», выезжавшего на место ДТП 06.09.2022, о том, что, прибыв на место ДТП, увидел автомобиль марки «Опель Зафира» черного цвета в кювете, который находился практически перпендикулярно автодороге и имел повреждения в передней части – пострадали капот и бампер машины, и он по данному факту произвел осмотр места ДТП, а также составил протокол и схему ДТП; протоколом осмотра места совершения административного правонарушения от 06.09.2022, схемой и фототаблицей к нему, которыми установлено, что на 9 км + 600 м а/д 

<

****> в 

<

****>, вблизи 

<

****>, 06.09.2022 в 22 часа 50 минут произошел съезд транспортного средства с дороги в придорожный кювет, повреждена передняя часть ТС, а именно капот, лобовое стекло, нижний фартук, решетка радиатора, радиатор, передний бампер; заключением судебной автотехнической экспертизы (****) от 12.01.2023 года о том, что в рассматриваемой ситуации водитель автомобиля «OPEL» должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 (абз.1) Правил дорожного движения РФ, при этом, предотвращение данного ДТП зависело не от наличия или отсутствия технической возможности, а от соблюдения водителем автомобиля пункта 10.1 (абз.1) Правил дорожного движения РФ; Заключением судебно-медицинской экспертизы (****) от 10.11.2022 года, согласно выводам которой установлено, что у Потерпевший №1 по данным представленной медицинской документации имелся закрытый перелом диафиза правой плечевой кости., которое (телесное повреждение) было причинено действием тупого предмета, могло образоваться в салоне автомашины при съезде в придорожный кювет, возможно в срок, указанный в постановлении, и повлекло тяжкий вред здоровью, вызывающий значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее, чем на одну треть, из представленной документации видно, что имеется прямая причинно-следственная связь между вышеуказанным телесным повреждением и обстоятельствами ДТП, изложенными в постановлении.

Вышеприведенные и другие содержащиеся в приговоре доказательства были непосредственно исследованы судом в ходе судебного разбирательства в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проанализированы с учетом требований статей 87, 88 УПК РФ и обоснованно признаны относимыми, допустимыми и достаточными для вывода о виновности осужденного. 

Проведя подробный анализ доказательств на предмет их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям, суд указал мотивы и основания, почему принимает одни доказательства и отвергает другие. 

С учетом этого довод жалобы защитника о том, что достоверно не установлено, имел ли ФИО1 техническую возможность предотвратить ДТП, суд апелляционной инстанции признает несостоятельным и противоречащим установленным в судебном разбирательстве обстоятельствам, что, в том числе опровергнуто заключением автотехнической экспертизы (****) от 12.01.2023 и показаниями эксперта ФИО13, согласно которым предотвращение данного дорожно-транспортного происшествия зависело не от наличия или отсутствия у водителя технической возможности предотвратить ДТП, а от соблюдения водителем автомобиля «OPEL ZAFIRA» пункта 10.1 (абз.1) Правил дорожного движения РФ, то есть от скоростного режима, избранного водителем, соответствующего погодным и транспортным условиям.

Вопреки доводам поданной жалобы адвоката, достоверность и допустимость указанного экспертного исследования, как надлежащего доказательства, являлась предметом оценки суда первой инстанции. 

В частности, судом верно установлено и не опровергается в поданной жалобе, что эксперт ФИО14, проводивший исследование, имеет соответствующую квалификацию и был надлежащим образом предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УПК РФ. 

Не приведено в представленных материалах и поданной жалобе и сведений о наличии у эксперта личной или иной заинтересованности в исходе дела. 

Вместе с тем, само экспертное заключение содержит, как ответы на все поставленные перед экспертом вопросы, так и подробное описание примененных при исследовании методик, при том, что дополнительных вопросов по приведенному экспертному заключению у сторон не возникло, ни ознакомлении с заключением, ни в ходе непосредственного допроса эксперта в суде. В связи с чем довод жалобы защитника, якобы, о лишении судом сторон права на постановку вопросов эксперту, суд апелляционной инстанции признает не состоятельным.

Обоснованно согласившись с правильностью приведенных выше выводов эксперта, суд первой инстанции верно отметил и несостоятельность показаний осужденного о том, что у него не имелось технической возможности избежать ДТП, поскольку в данном случае предотвращение съезда с автодороги зависело не от наличия или отсутствия технической возможности – а от соблюдения водителем требований пункта 10.1 ПДД РФ.

С учетом этого, при изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции правильно квалифицировал действия ФИО1 как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, то есть по ст.264 ч.1 УК РФ.

Настоящую юридическую оценку действий осужденного суд апелляционной инстанции считает верной, полностью соглашаясь с квалификацией действий, приведенной судом первой инстанции. 

Причем, учитывая, что в приговоре, как при оценке доказательств, так и в резолютивной части приговора суд указал о квалификации действий и о признании ФИО1 виновным исключительно в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ, то в этой связи оснований полагать, что суд вышел за пределы предъявленного обвинения и сделал вывод о виновности осужденного в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.264 УК РФ, как ошибочно полагает в поданной апелляционной жалобе адвокат Пузанский Е.М., у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Вопреки утверждениям защитника в апелляционной жалобе, иных существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом первой инстанции при рассмотрении дела также не допущено.

Доводы апелляционных жалоб адвоката Пузанского Е.М. и потерпевшей о необоснованном отказе суда в прекращении уголовного дела за примирением сторон суд апелляционной инстанции находит не нашедшими своего подтверждения, по следующим причинам. 

Как видно обжалуемый приговор и постановление об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевшей Потерпевший №1 от (дд.мм.гг.), содержат подробные обоснования и конкретные мотивы отказа в заявленном ходатайстве. 

В частности, судом были подробно исследованы характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1, обстоятельства, при которых наступили общественно-опасные последствия, а также личность виновного, совершившего преступление. 

При этом, судом верно принято во внимание, что общественная опасность совершенного преступления заключается в причинении вреда интересам государства и общества в сфере эксплуатации транспортных средств, являющихся источником повышенной опасности.

Вторым объектом преступного посягательства суд правильно признал здоровье потерпевшей.

Поэтому, постановляя решение об отказе в заявленном ходатайстве, суд первой инстанции верно исходил не только из формального выполнения осужденным условий, перечисленных в ст.76 УК РФ, в частности, заявления потерпевшей о возмещении виновным причиненного ей вреда, которое заключалось в покупке ей продуктов и лекарств, доставке ее к врачу и помощи по хозяйству, но и фактически установленных в судебном заседании данных о том, что принятые осужденным меры не свидетельствуют об их достаточности для установления факта возмещения причиненного преступлением вреда, в том числе учитывая и то, что, каких-либо мер к возмещению причиненного преступлением вреда относительно общественной безопасности в области дорожного движения виновным не было предпринято вовсе.

Принимая во внимание, что по делам публичного обвинения прекращение уголовного дела является исключительным правом суда, которое суд реализует непроизвольно, а с учетом всех установленных обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции об отказе в прекращении уголовного дела ввиду отсутствия данных о том, что предпринятые осужденным меры не могут устранить наступившие последствия и снизить степень общественной опасности содеянного, являются обоснованными и полностью отвечают обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что затраты на само лечение, которое потерпевшая проходила в 

<

****> (дд.мм.гг.) (дд.мм.гг.) и которое подлежит возмещению соответствующим территориальным фондом медицинского страхования, также входят в понятие причиненного вреда, однако данные о возмещении осужденным этих затрат в деле отсутствуют. 

Также, исходя из содержания протокола судебного заседания за 18-19.11.2023, в ходе которого рассматривался вопрос о прекращении уголовного дела за примирением сторон, следует, что изначально ходатайство о прекращении уголовного дела поступило от защитника, а не от потерпевшей, что противоречит требованиям ст.25 УПК РФ, в соответствии с которой суд вправе прекратить уголовное дело только на основании заявления потерпевшего. Однако потерпевшей соответствующее заявление по настоящему делу было подано только после объявления перерыва в судебном разбирательстве, который был объявлен судом по ходатайству адвоката для составления сторонами заявлений о примирении, что свидетельствует о том, что изначально инициатива – примириться – исходила не от потерпевшей – а от защитника осужденного. 

Следовательно, при таких обстоятельствах, решение об отказе в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон суд первой инстанции принял совершенно обоснованно. 

Вместе с тем, признавая обоснованными доводы жалобы защитника о суровости назначенного ФИО1 наказания, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению. 

Так, в силу положений ст.ст. 389.15 и 389.18 УПК РФ, основанием для изменения приговора является неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.

Согласно ст. 6, 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ.

Справедливое наказание способствует решению задач и достижению целей, указанных в статьях 2 и 43 Уголовного кодекса РФ.

При этом, справедливости и законности постановленный приговор отвечает только тогда, когда при его постановлении нашли свое отражение и нормы Общей части УК РФ, включая положения ст.61 УК РФ, которые в данном случае суд применил ненадлежащим образом. 

Так, решая вопрос о возможности назначения наказания виновному, суд обоснованно признал ФИО1 вменяемым и способным нести уголовную ответственность на общих основаниях.

Также из содержания приговора следует, что, применяя к ФИО1 наказание в виде ограничения свободы, суд верно учитывал отсутствие у виновного отягчающих обстоятельств и наличие таких смягчающих наказание обстоятельств, как признание им вины по делу, наличие на иждивении внука-инвалида и несовершеннолетней внучки, а также удовлетворительные характеристики о нем, что свидетельствует о том, что судом принимались во внимание, в том числе, и те сведения, на которые ссылается в поданной жалобе адвокат Пузанский Е.М. 

При этом, обстоятельств, с которыми уголовный закон связывает возможность назначения наказания с применением ст. 64, ст. 73 УК РФ, суд первой инстанции не установил правильно, указав конкретные мотивы своего решения, согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции – оснований не имеется.

Из изложенного видно, что решение суда о назначении наказания в виде ограничения свободы, как наименее строгого вида наказания, предусмотренного санкцией ст.264 ч.1 УК РФ, судом принято правильно.

Учитывая приведенную судом в приговоре оценку личности виновного, а также вид назначенного судом наказания и те ограничения, которые могут быть установлены виновному по закону, возраст осужденного и тем более возраст его жены в данной ситуации сами по себе не могут являться основанием к признанию этих обстоятельств смягчающими наказание, а значит, по этим причинам назначенное наказание не подлежит снижению. 

Однако, поскольку в ходе судебного разбирательства потерпевшей было подано заявление, в котором она сообщила о возмещении ей причиненного преступлением вреда, и с этим обстоятельством согласился государственный обвинитель, то с учетом требований ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ, данные действия, как направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, даже, несмотря на отказ суда в прекращении уголовного дела и непризнание данных действий осужденного в качестве факта возмещения причиненного вреда потерпевшей, подлежали оценке и их признанию судом в качестве в качестве соответствующего смягчающего наказание обстоятельства.

Данное нарушение закона может быть исправлено путем признания изложенного обстоятельства в качества смягчающего наказание со смягчением назначенного наказания 

По мнению суда апелляционной инстанции, установление указанного смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного ст. 61 ч.1 п. «к» УК РФ, позволяет смягчить назначенное наказание, исключив из приговора примененное судом, в соответствии со ст.47 ч.3 УК РФ, дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. 

Кроме того, обоснованными являются и доводы апелляционного представления о неправильном применении одного из ограничений при назначении наказания ФИО1

Поэтому, в силу требований ст.389.15 п.3 и ст.389.18 ч.1 п.1 УПК РФ, ввиду неправильного применения судом первой инстанции уголовного закона, а именно: положений Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации, и по этой причине приговор подлежит изменению. 

В соответствии с требованиями ч.1 ст.53 УК РФ и с учетом разъяснений, данных в п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 №58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания», в случае назначения ограничения свободы в качестве основного наказания, в приговоре необходимо устанавливать территорию, за пределы которой осужденному запрещается выезжать, и в пределах которой ему запрещается посещать определенные места без согласия уголовно-исполнительной инспекции.

Если в состав населенного пункта, в котором проживает осужденный, входят несколько муниципальных образований, то суд вправе установить соответствующие ограничения в пределах территории такого населенного пункта.

Однако суд, в нарушение изложенного закона, назначая ФИО1 ограничение свободы в качестве основного наказания и располагая сведениями о том, что осужденный постоянно проживает в 

<

****>, не установил конкретную территорию, за пределы которой осужденному запрещается выезжать.

В этой связи апелляционное представление подлежит удовлетворению, а приговор – изменению путем указания в резолютивной части приговора на установление осужденному ФИО1 ограничения - «не выезжать за пределы территории 

<

****> и 

<

****> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы».

Иных оснований для изменения либо отмены состоявшегося судебного решения не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.15; 389.18; 389.20; 389.28; 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л:

Апелляционное представление прокурора – удовлетворить полностью, а апелляционную жалобу адвоката Пузанского Е.М. – частично.

Приговор Себежского районного суда Псковской области от 3 ноября 2023 года в отношении ФИО1 - изменить.

В соответствии с п. "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 - иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, исключив из приговора назначение ФИО1, в соответствии со ст.47 ч.3 УК РФ, дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 1 год.

Указать в резолютивной части приговора на установление осужденному ФИО1 ограничения - «не выезжать за пределы территории 

<

****> и 

<

****> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы».

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката и потерпевшей – без удовлетворения.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу.

В случае подачи кассационной жалобы или представления, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, в том числе с помощью системы видеоконференц-связи, а также поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий: