УИД 36RS0010-01-2023-001679-49

№ 2-22/2024

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Борисоглебск 2 апреля 2024 года

Борисоглебский городской суд Воронежской области в составе:

председательствующего – судьи Тюриной М.Ю.,

при секретаре Щербатых Е.И.,

с участием:

прокурора - Гринцевич В.В.,

истца - ФИО15,

представителя истца - ФИО16,

представителя ответчика - ФИО17,

представителя ответчика - ФИО18,

третьего лица - ФИО19,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО15 к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Борисоглебская районная больница» о возмещении морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинских услуг, компенсации расходов на погребение,

установил:

ФИО15 обратился в суд с исковым заявлением к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Борисоглебская районная больница» о возмещении морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинских услуг, компенсации расходов на погребение.

Мотивировал истец свои требования тем, что его супруга, ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проходила лечение в коронавирусном отделении инфекции № 1 и № 2 БУЗ ВО «ФИО23» с 10.12.2020, где она скончалась в палате 9Б отделения инфекции № 1 ДД.ММ.ГГГГ, в результате ненадлежащего, по мнению истца, оказания медицинской помощи ответчиком.

В иске указано, что 9.12.2020 истец с супругой приехали на автомобиле скорой помощи города Новохоперска в приемное отделение Борисоглебской районной больницы с подозрением на Ковид-19 и пневмонию. Супруге истца сделали КТ легких, но в госпитализации незаконно отказали и отправили домой за 100 км, хотя супруга истца тяжело переносила поездку: в машине скорой она постоянно лежала, испытывая сильную слабость и недомогание, также у неё держалась температура. Истец наблюдал за ее состоянием, переживал за неё, но бессилен был чем- либо помочь, так как и сам болел.

ФИО15 также указывает в иске, что на следующий день 10.12.2020 он и его супруга вновь на скорой помощи поехали в город Борисоглебск для повторной госпитализации, так как КТ лёгких выявило у них двустороннюю пневмонию, при этом у ФИО1 поражение лёгких составило 40-42%. 10.12.2020 в 19:00 истца и его супругу госпитализировали в инфекционное отделение № 2, палаты были по соседству, а лечащим врачом ФИО1 был ФИО19

В иске также указано, что с 10.12.2020 на протяжении 4 дней истец и его супруга лежали без кислородной поддержки. Кислородный концентратор, один на двоих, лежащим в разных палатах пациентам, был предоставлен лишь после жалобы дочери истца в Страховую компанию СОГАЗ-Мед 13.12.2020. Приходилось перекатывать его каждый час, чтобы дышать по очереди. Помощи от медицинского персонала в этом не было. Специалист страховой СОГАЗ-Мед - ФИО2 оказала помощь, и кислородная поддержка была предоставлена истцу и его супруге.

По мнению истца, госпитализировали его супругу не в надлежащее структурное подразделение медицинской организации для лечения Ковид-19 второго типа - инфекционное отделение № 2, где должны находиться пациенты для долечивания, сразу должны были положить в структурное подразделение первого типа - инфекционное отделение № 1, поскольку супруга истца находилась в зоне риска, как лица старше 65 лет и пациенты, имеющие хронические заболевания. 17.12.2020 супругу истца перевели в инфекционное отделение № 1, когда скрывать тяжёлое состояние супруги стало невозможно, так как у нее была сильная одышка, она жаловалась на постоянную температуру, слабость. При этом с лечащим врачом супруги истца связаться было невозможно, поскольку он не давал свой номер телефона. Дочь истца через страховую компанию связалась с заведующей главного врача по медицинской части ФИО13, ей сообщалось о состоянии пациентки ФИО1 что ей нужна реанимационная палата, но ФИО13 никаких мер не предпринимала. Истец при этом, испытывал постоянный стресс, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, и состояние супруги истца движется к плохому исходу, но он не мог ни на что повлиять, даже должностные лица не обращали внимания на их жалобы.

17.12.2020 истца и его супругу перевели в инфекционное отделение № 1. Как указано в иске, при переводе врач не оформил переводной эпикриз с обоснованием перевода и вложением его в карту пациента, причину перевода также не сообщали. По коридорам истец с супругой шли сами, каталку супруге истца не предоставили. Истец самостоятельно поднимал супругу на 2 этаж, она опиралась на его руку, тяжело дышала, говорить не могла. Вскоре при переезде ФИО1 замерили сатурацию кислорода, показания были 70 % содержания уровня кислорода в крови, при таких показателях пациента срочно надо отправлять в реанимацию. Привёл истец супругу в сопровождении медсестры в палату 9Б, где не было никакой аппаратуры реанимационного слежения за деятельностью организма тяжелого пациента, только тумбочки, по стене проходила газовая разводка кислорода. Палата истца 1Б находилась в противоположном конце коридора. 17.12.2020 супругу истца никто не осматривал из врачей в другом отделении. К супруге истца уже не пускали, кричали на него, если он пытался выйти в коридор. В истории болезни ФИО1 с 18.12.2020 состояние тяжести указано как тяжёлое. По телефону супруга говорила истцу, что за ней ухаживает землячка с Новохопёрского района по имени ФИО14, которая лежала с ней в одной палате, но в смежном боксе. Она кормила её, водила в туалет, проявила к ней сострадание. 19 и 20 декабря 2020 года супруга говорила истцу, что ФИО14 к ней не допускают медсёстры и что лежит она совершенно одна, по телефону голос у неё совсем стал тихим и слабым, предчувствие, что супруга угасает, не покидало истца, у него было тяжело на сердце, ведь он мог ухаживать за ней, но его не пускали даже в коридор. Супруга умерла в 10:00 вечера ДД.ММ.ГГГГ в палате 9Б инфекционного отделения № 1 без оказания реанимационной помощи. Истцу не дали возможности попрощаться с супругой, медперсонал не известил его о ее смерти. До сих пор истец переживает, что его лишили этой возможности, ведь он был рядом и его состояние позволяло проститься с супругой, тем более, что ее похоронить 23.12.2020 истец не смог, так как находился в больнице.

Также ФИО15 указал в иске, что когда был получен доступ к истории болезни супруги, то в ней обнаружили ложные сведения о предоставленном реанимационном обслуживании и проведённых реанимационных мероприятиях с подложными бланками OPIIT отделения реанимации и интенсивной терапии, имелся бланк проведения оживляющих пациентку реанимационных мероприятиях после наступления клинической смерти.

По утверждению истца, медицинскими работниками была подделана подпись супруги истца на добровольном информированном согласии для применения в её лечении лекарственного препарата ФИО20 не в соответствии с инструкцией по применению и подложен бланк о проведённом консилиуме от 10.12.2020 по назначению этого препарата пациентке. Данное подтверждается почерковедческой экспертизой, проведённой в рамках проверки сообщения о преступлении по статье 327 УК РФ.

Кроме того, истец указывает в иске, что в нарушение требований не было взято добровольное согласие супруги и на применение к ней препарата Коронавир в отделении инфекции № 1.

ФИО15 указывает в иске, что в нарушение критериев качества оказания медицинской помощи в стационарных условиях - Приказа Минздрава РФ № 203н супруга истца не была осмотрена заведующей профильным отделением ФИО21, не позднее чем за 48 часов после поступления в стационар, с вложением соответствующего протокола осмотра в историю её болезни. Осмотр заведующей ФИО21 состоялся за 2 дня до смерти ФИО1 через 8 дней после ее поступления, но никакого описания осмотра с указанием состояния пациента в карте № нет. В инфекционном отделении № 2, при поступлении в стационар, медицинскими работниками был заменён внутримышечный антибиотик на другой. Назначен был ФИО38, а по факту делали Цефотаксим. Он более токсичен для пациентов с сердечными нарушениями. В истории болезни нет сведений согласования с лечащим врачом ФИО19 замены антибактериального препарата.

По жалобе истца была проведена экспертиза качества оказания медицинской помощи, в которой указаны дефекты ведения медицинской документации: отсутствие дневниковых записей, осмотров специалистов, результатов обследований, не позволивших провести оценку качества оказания медицинской помощи за период стационарного лечения. Также было выявлено нарушение в отказе от госпитализации 09.12.2020, в том числе указан несвоевременный перевод в медицинскую организацию более высокого уровня, приведший к удлинению сроков лечения и (или) ухудшению состояния здоровья застрахованного лица.

Также по возбужденному уголовному делу по факту смерти ФИО1 были проведены 3 судмедэкспертизы. Первая в рамках доследственной проверки, вторая и третья в рамках уголовного дела №, возбужденного Борисоглебским следственным комитетом 30.07.2021 по части 2 статьи 109 УК РФ. В рамках доследственной проверки была проведена судмедэкспертиза в городе Воронеже. Судмедэксперты указали, что в их задачи не входит установление ненадлежащей медицинской помощи. Прямой причинной связи между оказанием медицинской помощи и непосредственной причиной смерти-тромбоэмболией легочной артерии эксперты не усмотрели. Вторая судмедэкспертиза по возбужденному уголовному делу, проведённая в городе Туле, выявила множественные дефекты оказания медицинской помощи, но не высказалась о причинно-следственных связях. В ходе третьей судмедэкспертизы, проведённой в городе Рязани установлены дополнительные и повторные дефекты оказания медицинской помощи. Прямой причинной связи между дефектами и смертью не установлено. Имеется косвенная причинная связь, так как выявленные дефекты могли воспрепятствовать своевременной коррекции развивавшихся осложнений, что создало условия для некорригируемого мерами медицинской помощи прогрессирования патологического процесса вплоть до наступления смерти ФИО1 Эксперты указали, что своевременное и правильно назначенное лечение могло воспрепятствовать прогрессированию указанного заболевания и тем самым повысить вероятность наступления благоприятного исхода (сохранения жизни пациента).

Истец указывает в иске, что ему причиняет боль, что шансы благоприятного исхода у его супруги были хорошие, учитывая состояние средней тяжести при поступлении и достаточный запас времени у медицинского персонала для надлежащего оказания медицинской помощи супруге, если бы не были допущены многочисленные нарушения как отказ в госпитализации 09.12.2020, определение пациентки в ненадлежащее структурное подразделение инфекции № 2, дефекты в лечении и диагностике, не предоставление места в реанимации. Особенно повлиял на развитие негативных последствий недостаток подачи кислорода, когда супруга истца страдала от одышки, проявления гипоксии - кислородного голодания организма. Если бы ФИО1 предоставили место в реанимации после её утяжеления, где имеются все условия для спасения жизни и круглосуточного наблюдения за всеми жизненно важными функциями организма посредством реанимационной аппаратуры слежения, то супругу истца можно было спасти.

Супруга истца была оставлена одна в тяжёлом состоянии в палате 9Б, не считая больных пациенток в смежном боксе, никого из медработников с ней рядом не было. Когда в день смерти супруге вечером стало плохо, то к ней медицинские сёстры не вызвали врача. Пришедшая по вызову других пациентов медсестра, ввела необоснованный препарат Элзепам и ушла, оставив пациентку одну после ухудшения. После этой инъекции супруга истца затихла и пациенты снова обратились за помощью. Но когда пришла медсестра, спасать было некого, ФИО1 умерла. Не был вызван врач для констатации смерти. Принесли чёрный пакет, и медсестры с санитарками выносили тело супруги истца. Реанимационных мероприятий не проводили, смерть констатировать было некому. Истцу невыносимо больно снова и снова осознавать эти факты недопустимого отношения медицинских работников к своим служебным обязанностям. Его супруге обязаны были вызвать врача для оказания квалифицированной помощи, когда на пост поступил сигнал от пациентов, что ФИО1 стало плохо. Эти действия медсестры прямо закреплены в должностной инструкции. Медсестры поста проявили халатность в работе, оставив пациентку одну после её ухудшения.

Истец в иске ссылается, что в запрошенных следствием журналах учёта лекарственных средств отделения инфекции № 1, отсутствуют данные введения супруге истца ФИО22 Натрия, который предотвращает развитие тромбов. Более того, ФИО22 натрия с 17.12.2020 по 24.12.2020 числится как закончившийся в отделении инфекции № 1, согласно данным журналов учёта. Во всех схемах лечения Ковид-19 (версия номер 9 от 26.10.2020) в обязательном порядке присутствует антикоагулянтная терапия. В отделении инфекции № 2 эта терапия проводилась, но после перевода супруги в инфекцию № 1, как оказалось по факту, её не было, так как ФИО22 натрия не выдавался на пост отделения. По листу назначения проходит препарат Дексаметазон как полученный супругой истца 10, 11, 12, декабря 2020 года в отделении инфекции № 2 и 17, 18, 19, 20 декабря 2020 года, как полученный в отделении инфекции № 1. По факту, как оказалось, согласно журналам учёта медикаментов, супруга получила этот препарат 1 раз 19.12.2020 в отделении инфекции № 1. В инфекции № 2 лечение Дексаметазоном ей не проводилось ни разу. Так же, согласно запрошенным журналам, в инфекции № 1 не проводилась антибактериальная терапия препаратом Амоксиклав, хотя в листе назначений он присутствует с 17, 18, 19, 20 декабря 2020 года.

По результатам вскрытия непосредственной причиной смерти супруги истца явилась тромбоэмболия легочной артерии, но препятствующего развитию данной патологии терапевтического лечения антикоагулянтом Гепарином натрия, по факту не было ей проведено после её перевода в другое отделение инфекции № 1. Как указывает истец в иске, это уже прямая причинная связь между непосредственной причиной смерти супруги от произошедшей тромбоэмболии и отсутствием антикоагулянтной терапии в отделении инфекции.

Также истец ссылается, что в истории болезни 8759 находятся анализы крови на Д-димер белок, который образуется при растворении кровяного сгустка, возникающего при свёртывании крови. Показатель Д-димера крови от 18.12.2020 года составляет 2.700, превышает норму в пять раз, указывая что в организме пациента образовался тромб. Значит уже 18 декабря необходимо было провести необходимое обследование вен нижних конечностей-УЗИ для диагностики возможной патологии как тромбоэмболия. Но данное обследование не проводится, в нарушение стандарта диагностики тромбоэмболии. Тромбоэмболия не распознаётся при жизни супруги, а лишь обнаруживается на вскрытии.

Истец считает, что в совокупности выявленных нарушений при госпитализации, дефектов оказания медицинской помощи во время лечения, применения токсичного лекарственного препарата ФИО20 без добровольного согласия супруги истца и решения врачебной комиссии, применения препарата Коронавир без решения врачебной комиссии, бездействия и не предоставления койко-места в реанимации тяжелой пациентке, оставления ее в палате без постоянного медицинского наблюдения, отсутствия вызова врача в момент её ухудшения перед наступлением смерти, необоснованного введения препарата Элзепам за 1 час до сна, как указано в истории болезни. Последствия проведения антикоагулянтной и противовоспалительной терапии в инфекционном отделении № 1 с 17, 18, 19, 20 декабря 2020 года, медицинские работники создали максимальные благоприятные условия для летального исхода супруги истца. В БУЗ ВО «Борисоглебска РБ» ФИО1 оказана ненадлежащая медицинская помощь, нарушен порядок её оказания.

Медицинскими работниками не распознано смертельное осложнение, приведшее к непосредственной причине смерти тромбоэмболии легочной артерии, так как в момент смерти супруги истца медперсонал в палате отсутствовал и оказать медицинскую помощь было некому.

Истец указывает в иске, что действиями и бездействием медицинских работников нарушено его право на семейные отношения со смертью супруги. Ему причинены моральные страдания, нарушающие психо-эмоциональное здоровье из- за того, что можно было избежать плохого исхода, если бы не были допущены многочисленные нарушения. Со своей супругой истец прожил более 50 лет в законным браке, он тяжело переживал её утрату, пребывал в депрессивном состоянии, ведь все события происходили практически на его глазах во время его болезни. До сих пор истца мучает мысль, что ему не дали проститься с супругой, скрыв от него её смерть, ведь и похоронить её 23.12.2020 он тоже не смог, находясь в больнице.

Доказательством его переживаний служит амбулаторная карта № на имя ФИО15, где находится протокол осмотра врача от 28.09.2021 по обращению за медпомощью в связи с депрессивным состоянием, тревогой по поводу ухода из жизни супруги, где врач делает запись о тревожном расстройстве и назначает препарат Диазепам. В протоколе осмотра от 28.10.2021 также зафиксировано тревожное расстройство. Из-за переживаний постоянно повышается давление. 30.04.2021 было обращение в скорую помощь с гипертоническим кризом и показателем давления в 220 мм. рт. ст. В амбулаторной карте имеются сведения о назначенном антигипертензивном лечении и приёме препаратов от давления.

Поскольку согласно статье 1094 Гражданского кодекса лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить расходы на погребение лицу, понёсшему эти расходы, на денежные средства истца были организованы похороны супруги согласно обычаям и традициям. Были приобретены ритуальные принадлежности, оплачивались транспортные услуги, услуги по организации подготовки места захоронения. По традиции, чтобы сохранить память о близком человеке, был установлен памятник. Для истца было важно, чтобы место захоронения выглядело достойно.

Таким образом, учитывая вышеизложенное истец просит суд:

- взыскать с ответчика « БУЗ ВО ФИО23» в пользу ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, денежную компенсацию морального вреда, в размере 3000000 рублей (три миллиона);

- взыскать с ответчика БУЗ ВО «ФИО23» в пользу ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, затраты на погребение и установку памятника в размере 64851 рубль (шестьдесят четыре тысячи восемьсот пятьдесят один);

- взыскать с ответчика БУЗ ВО «ФИО23» затраты на уплату госпошлины в размере 300 рублей;

- взыскать с ответчика БУЗ ВО «ФИО23» затраты на уплату госпошлины в размере 2145,53 рублей (две тысячи сто сорок пять рублей пятьдесят три копейки) за требования имущественного характера.

Истец ФИО15 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме по изложенным в исковом заявлении основаниям.

Представитель истца ФИО16, действующая на основании доверенности 14.04.2021, в судебном заседании поддержала заявленные исковые требования в полном объеме, представив в суд отзыв на возражения представителя ответчика, в котором истец выражает свое несогласие с изложенными доводами по следующим основаниям:

- ФИО1 скончалась ДД.ММ.ГГГГ после проведения ей реанимационных мероприятий, что опровергается сведениями из журнала учета ампульных средств отделения для лечения пациентов с коронавирусной инфекцией по препарату «Адреналин», а также показаниями свидетеля ФИО14;

- кроме заключения экспертов № Воронежского экспертного учреждения, на которое ссылается представитель ответчика, были даны экспертные заключения № Тульского экспертного учреждения и № Рязанского экспертного учреждения, где обнаружены многочисленные дефекты, два дефекта из которых имеют косвенное отношение к смерти ФИО1

Представитель ответчика БУЗ ВО «Борисоглебская районная больница» - ФИО17, действующая на основании доверенности № 3 от 09.01.2024, в судебном заседании исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении исковых требований по основаниям, изложенным в возражениях. В возражениях она указала, что, безусловно, смерть близкого человека, это непоправимая утрата для родственников, и соответственно, невозможно оценить не морально, не в денежном эквиваленте масштаб данной трагедии. Кроме того, в возражениях указано, что, в производстве Борисоглебского МСО СУ СК России по Воронежской области находится материал процессуальной проверки № от 06.04.2021 по заявлению ФИО16, о причинении ее матери ФИО1, 1938г.р., медицинскими работниками БУЗ ВО «Борисоглебского РБ» вреда - смерть в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи. В своих возражениях представитель ответчика указывает, что с 10.12.2020 по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась на лечении в отделении для пациентов с коронавирусной инфекцией COVID -19 в БУЗ ВО «ФИО23». ДД.ММ.ГГГГ после проведения реанимационных мероприятий ФИО1 скончалась. 

<

данные изъяты> ФИО1 

<

данные изъяты> Для установления наличия и (или) отсутсоштвия недостатков при оказании медицинской помощи ФИО1 нахождения их в причинной связи с наступающими последствиями, а также установления возможности сохранения жизни при условии оказания надлежащей медицинской помощи, в рамках данного дела были произведены ряд комплексных судебно-медицинских экспертиз: заключение эксперта (комплексная судебно-медицинская экспертиза) № БУЗ ВО «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы БУЗ ВО «Воронежское областное СМЭ»; заключение экспертов № города Рязань.

Представитель ответчика указывает в возражениях, что в БУЗ ВО «Борисоглебской РБ» пациентке оказывалась медицинская помощь надлежащим образом: была обследована, осмотрена и на основании полученных данных назначено и проведено полноценное лечение, которое соответствовало рекомендациям по лечению больных с новой коронавирусной инфекцией. Кроме того, пациентка поступила в БУЗ ВО «ФИО23» тогда, когда уже несколько дней с признаками болезни находилась на амбулаторном лечении у себя дома.

Вместе с тем, представитель ответчика указывает, что обязательство по компенсации морального вреда возникает на основании статьи 151 ГК РФ при наличии всех условий. Также, в возражениях указано, что лечение ФИО1 проводилось в строгом соответствии с действующими рекомендациями на момент лечения пациентки, в том числе относительно препарата «ФИО20».

Представители ответчика ФИО18, действующая на основании доверенности б/н от 22.03.2024 и ФИО24, действующий на основании доверенности № 4 от 09.01.2024 возражали относительно удовлетворения исковых требований, считая их не основанными на законе.

Третье лицо ФИО19 в судебном заседании возражал относительно удовлетворения исковых требований, пояснив следующее, что прошло много времени, что-то он забыл, но он помнит, что являлся лечащим врачом пациентки ФИО1, которая, поступила в отделение инфекции № 2 в средней степени тяжести – 

<

данные изъяты>. КТ было. 

<

данные изъяты>. Отличий между инфекционным отделением №1 и инфекционным отделением № 2 очень мало. Шел большой вал больных, очень тяжелых, очень часто умирающих. Ими заполнялось практически всё, что можно. В отделении № 1, или ОРИТ, хотя оно не являлось ОРИТ целиком, в нем было буквально занято всё. В отделении, где работал ФИО19 не было реанимационных коек. В отделении № 1 было больше коек, оборудованных под стационарный кислород. Уровень сатурации ФИО1 был близок к удовлетворительному. На всех не хватало концентраторов, потому что шел вал больных смертельно опасной пневмонией. Возможно, одышка у ФИО1 была связана с увеличением объема пневмонии. ФИО19 пояснил, что однозначно брал у ФИО1 добровольное согласие на применение препарата «ФИО20», так как это входило в его функциональные обязанности.

Привлеченные определением суда третьи лица: ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания. Ранее в предварительном судебном заседании сообщили, что практически не помнят событий 2020 года, в связи прошедшим временем и с большим количеством пациентов в то время.

Третьи лица ФИО31 и ФИО32 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания.

Третье лицо ФИО21 в судебное заседание не явилась, о времени и месте проведения судебного заседания извещена надлежащим образом, ранее представила в суд письменные пояснения, согласно которым, в период прохождения лечения ФИО1 она находилась в ежегодном оплачиваемом отпуске, в соответствии с Табелем рабочего времени, но иногда ходила на работу для оказания помощи коллегам, в связи со сложившейся на тот момент ситуацией и нехваткой медицинского персонала.

Представители третьих лиц: Департамента имущественных и земельных отношений Воронежской области, Департамента здравоохранения Воронежской области и Воронежского филиала АО «Страховая компания «Согаз-Мед» в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

В порядке статьи 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть данное гражданское дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав истца, его представителя, представителей ответчика иобъяснения третьих лиц, заслушав показания свидетеля ФИО14 и заключение заместителя прокурора Борисоглебской межрайонной прокуратуры Гринцевич В.В., полагавшего необходимым частично удовлетворить требования о взыскании компенсации морального вреда в объеме, определенном на усмотрение суда, и считавшего возможным таким размером считать 250000 – 300000 рублей, и отказать в требовании истца о взыскании расходов на погребение, исследовав материалы данного гражданского дела, суд приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией РФ отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции РФ).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон об основах охраны здоровья граждан).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статья 2 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).

В статье 4 того же Федерального закона закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 3, пункт 9 статьи 2 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (часть 1, часть 2 статья 19 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).

В пункте 21 статьи 2 названного Федерального закона об основах охраны здоровья граждан определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (часть 1 статья 37 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 2, часть 3 статья 98 Федерального закона об основах охраны здоровья граждан).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса РФ (статьи 1064-1101).

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Как установлено судом, ФИО1 являлась супругой истца ФИО15, что подтверждается копией свидетельства о браке от 3 сентября 1966 года (том 1 л.д. 18). 

Также судом на основании копии свидетельства о смерти, выданным Территориальным отделом ЗАГС Новохоперского района управления ЗАГС Воронежской области ДД.ММ.ГГГГ серия №, установлено, что ФИО1 умерла ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 19).

Как усматривается из выписки из протокола патологоанатомического вскрытия и самого протокола № от ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 20, 28-31), первоначальной причиной смерти ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, явилась 

<

данные изъяты>.

Судом установлено, что 9.12.2020 истец с супругой ФИО1 приехали на автомобиле скорой помощи БУЗ ВО «Новохоперская РБ» в приемное отделение БУЗ ВО «ФИО23» с подозрением на Ковид-19 и пневмонию. Супруге истца сделали КТ легких, но не госпитализировали по причине отсутствия положительного теста на Ковид-19 и заключения по КТ. Истца и его супругу отправили домой за 100 км. На следующий день 10.12.2020 ФИО15 и его супруга вновь на скорой помощи поехали в город Борисоглебск для повторной госпитализации, так как КТ лёгких выявило у них двустороннюю пневмонию, при этом у ФИО1 

<

данные изъяты>. 10.12.2020 в 19:00 истца и его супругу госпитализировали в инфекционное отделение № 2 БУЗ ВО «ФИО23». Лечащим врачом ФИО1 был ФИО19

Полагая поведение медицинских работников ответчика при оказании ФИО1 медицинской помощи преступным, ФИО16 01.07.2021 подала заявление о преступлении, на основании которого 30.07.2021 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 УК РФ.

По данному уголовному делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, которая поручена Северо-Западному филиалу ФГКУ «СЭЦ СК России» (с дислокацией в г. Санкт-Петербург).

В постановлении о возбуждении уголовного дела указано на установление в ходе предварительного следствия того, что 10.12.2020 в приемное отделение БУЗ ВО «ФИО23» сотрудниками отделения скорой медицинской помощи БУЗ ВО «Новохоперская РБ» была доставлена ФИО1 с диагнозом «

<

данные изъяты>».

В период с 10.12.2020 по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась на стационарном лечении в отделении лечения пациентов с короновирусной инфекцией Covid-19 БУЗ ВО «ФИО23», где ей был поставлен диагноз: «

<

данные изъяты>.

Также, в ходе проверки установлено, что ФИО1 во время нахождения на лечении, имея трудности с дыханием и нехваткой кислорода, находилась в течение 4 дней с момента поступления в инфекционное отделение, а именно с 10.12.2020, без кислородной маски, однако ввиду ее состояния, нахождение в маске было обязательным. При этом медицинский персонал не предпринимали соответствующих мер для устранения указанных обстоятельств. В связи с несвоевременной подачей кислорода прослеживается причинно-следственная связь с нарушением сатурации ФИО1, которая не восстанавливалась при оказании кислородной поддержки с 14.12.2020. В итоге, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 скончалась.

Судом также установлено, что в процессе предварительного следствия была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза № БУЗ ВО «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Перед экспертами на разрешение были поставлены в том числе следующие вопросы: 

Вопрос № 3. Правильно, ли своевременно и в полном объеме оказана медицинская помощь ФИО1.? Соответствовало ли проводимое лечение существующим в медицине положениями установкам?

Вопрос №4. Надлежащим ли образом медицинскими работниками исполнены профессиональные обязанности при оказании медицинской помощи ФИО33? Если нет, то кем именно из медицинских работников и на каком этапе оказания медпомощи?

На указанные вопросы эксперты отвечают следующее: «Смерть ФИО1 была обусловлена патологическим процессом, который развился незадолго до наступления летального исхода, а мероприятий, достоверно позволяющих избежать развитие тромботических осложнений 

<

данные изъяты> на современном этапе развития медицины не разработано, подробная оценка действий медицинских работников, оказывающих медицинскую помощь ФИО1 в период с 04.12.2020 по 10.12.2020 в рамках данной экспертизы лишена практического смысла.

По результатам анализа представленных документированных материалов у экспертов комиссии отсутствуют основания для утверждения о том, что действия медицинских работников БУЗ ВО «ФИО23» представляли реальную опасность для жизни пациентки, каким-либо образом утяжелили или ускорили течение патологических процессов, имевших место у ФИО1 или привнесли в их развитие новый патологический процесс - вызвали расстройство здоровья, позволяющее трактовать его как причинение вреда здоровью.

Вопрос № 5. Находится ли ненадлежащее исполнение медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи ФИО1 в причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти?

На вопрос № 5 эксперты ответили, что «наступление летального исхода ФИО1 в данном случае было обусловлено не проводимой пациентке терапией, как таковой, а особенностями течения заболевания при имеющихся у пациентки отягощающих факторах, способствовавших более быстрой 

<

данные изъяты> и не находится в причинно-следственной связи с исполнением медицинскими работниками БУЗ ВО «ФИО23» своих профессиональных обязанностей».

Вопрос № 6 Возможно ли было избежать наступление неблагоприятных последствий в виде смерти ФИО1 в случае ненадлежащего оказания ей медицинской помощи?

Ответ на вопрос 6 – 

<

данные изъяты>), у экспертов комиссии отсутствуют объективные основания для утверждения о том, что какое-либо иное оказание медицинской помощи ФИО1 отличное от фактически существенного, позволило бы избежать наступления неблагоприятных последствий(смерти ФИО1

Вопрос № 7. Необходимо ли было провести дополнительные методы исследования ФИО1 в процессе наблюдения и лечения больного?

В рассматриваемом случае у экспертов комиссии отсутствуют основания для утверждения о том, что проведение каких-либо иных дополнительных методов исследования принципиально повлияло бы на лечебную тактику лечения ФИО1

В рамках возбужденного уголовного дела по части 2 статьи 109 УК РФ, были также проведены экспертизы, порученные ГБУ РО «Бюро СМЭ имени Д.И. Мастбаума» и ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

В соответствии с полученным экспертным заключением № от 15.05.2023 ГБУ РО «Бюро СМЭ имени Д.И. Мастбаума» (город Рязань) (том 2 л.д.70-112):

Ответами на вопросы №2,15 данными членом экспертной комиссии ФИО11, о том, какова причина смерти ФИО1 и можно ли утверждать, что причиной смерти являлась 

<

данные изъяты> ФИО1 явилось заболевание - 

<

данные изъяты>.

Непосредственной (окончательной) причиной смерти ФИО1 явилась 

<

данные изъяты>

Между вышеобозначенным заболеванием 

<

данные изъяты> и смертью ФИО1 с другой стороны присутствует прямая причинно-следственном связь.

Отсутствие 

<

данные изъяты> среди представленных на экспертизу материалов не является основанием для однозначного исключения наличия у ФИО1 

<

данные изъяты>.

Ответ на вопрос № 1 является ли ФИО1 близким родственником –матерью ФИО16 оставлен без исполнения.

Ответами на вопросы № 3-7, 9-40, данными членом экспертной комиссии ФИО3, каким заболеванием страдала ФИО1 и т.д., является: изучением карты вызова СМИ № от 09.12.2020. Номер бригады не указан, карта вызова №, от 10.12.2020 год. бригада №, отделения скорой медицинской помощи БУЗ ВО «Новохоперская РБ». на больную ФИО33. ДД.ММ.ГГГГ г.р.

Карта вызова № от 09.12.2020 года. Вызов принят в 09 ч. 12 минут, форма приема вызова (экстренная, неотложная) не указана, передан бригаде № (не указан) в 09ч. 13 минут, выезд в 09ч 17 минут прибытие в 09ч. 40 минут.

Жалобы на общую слабость, вялость, головную боль.

Из анамнеза: больная в течение недели, посещала ВОП, назначено лечение по поводу выявленной при проведении флюорографии 

<

данные изъяты>

Объективные данные: 

<

данные изъяты>.

Диагноз: 

<

данные изъяты>.

Оказанная помощь на месте вызова: «Дексаметазон» 4 мг-1,0 мл., в/ мышечно, «Анальгин» 50%-2,0 мл. «ФИО34» 2%-2.0мл., в/мышечно. Достигнуто снижение температуры тела.

Принято решение о проведении медицинской эвакуации в стационар «ФИО23» согласно маршрутизации. Состояние при транспортировке без отрицательной динамики. Время доставки в стационар не указано.

Изучением карты вызова № от 10.12 2020 года. Вызов принят в 15ч.30 минут, форма приема вызова (экстренная, неотложная) не указана, передан бригаде № 3 в 15 ч. 34 минуты, выезд в 15 ч 38 минут прибытие в 15 ч. 50 минут.

Жалобы на общую слабость, головокружение, головную боль, потливость, повышенную температуру тела, сухой кашель с отделением мокроты, потерю аппетита, обоняния, вкуса.

Из анамнеза: 

<

данные изъяты>

Объективные данные: 

<

данные изъяты>

Диагноз: 

<

данные изъяты>.

Оказанная помощь на месте вызова: «Дексаметазон» 4мг-1,0 мл., в мышечно. «Анальгин» 50%-2.0 мл, «ФИО34» 2%-2.0 мл., в/мышечно. Достигнуто снижение температуры тела, улучшение состояния.

Принято решение о проведении медицинской эвакуации в стационар «ФИО23» маршрутизации. Состояние при транспортировке без отрицательной динамики. Время доставки в стац. 30 минут.

Отделение СМП БУЗ ВО «Новохоперская РБ» в своей деятельности руководствуется постановлением Министерства здравоохранения РФ № 388н от 20.06.2013 «Порядок оказания скорой, в том числе специализированной, медицинской помощи», с изменениями и дополнениями.

На основании изложенного, следует:

Нарушений и порядке и стандартах оказания скорой медицинской помощи больной ФИО1 медицинским персоналом бригад СМИ «Новохопёрская РБ» 09.12.2020 года и 10.12.2020 года не выявлен.

Необходимо отметить, что делать достоверные выводы о нарушении порядка оказания медицинской помощи, относительно времени доезда бригады СМП (карта №). не представляется возможным, так как в карте не указана форма приема вызова - экстренная или неотложная, веро неотложная, исходя из повода к вызову, нег данных по «плечу» доезда. напрямую связанному с фактическим местонахождением бригады СМП на момент получения вызова и местом вызова. Необходимо отметить то, что вышеуказанный приказ допускает обоснованную корректировку времени доезда в зависимости транспортной доступности и прочих особенностей региона.

Действия бригад при оказании медицинской помощи и проведении медицинской эвакуации соответствуют рекомендациям "Временные методические рекомендации "Профилактика, диагностика, лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 9 (26.10.2020)" (утв. Минздравом России Оказанная медикаментозная помощь носила преимущественно симптоматический характер, с учетом наличия больной гипертермии.

Выявлены дефекты оформления медицинской документации, не повлиявшие на исход вызова – в картах № и № не указана форма приема вызовов (экстренная, неотложная), в карте № не обозначен номер бригады, отсутствует время доставки больной в стационар «ФИО23».

Ответом на вопрос №3, данным членом экспертной комиссии ФИО4, какими заболеваниями страдала ФИО1, является: 

<

данные изъяты>.

Ответом на вопрос №5, данным членом экспертной комиссии ФИО4, об оказании медицинской помощи ФИО1, является: 

<

данные изъяты>.

Ответ на вопрос №7, данным членом экспертной комиссии ФИО4: дефекты при изучении медицинской документации не выявлены.

Ответом на вопрос №9, данным членом экспертной комиссии ФИО4, о том, возможно ли было избежать наступления неблагоприятных последствий в виде смерти ФИО1, является: 

<

данные изъяты>.

Ответом на вопрос №11, данным членом экспертной комиссии ФИО4, о необходимости проведения дополнительных методов диагностики и лечения ФИО1 является: 

<

данные изъяты>.

Ответом на вопрос №19, данным членом экспертной комиссии ФИО4, об обоснованности назначения ФИО1, является: в соответствии с действующими на момент лечения пациентки рекомендациями по ведению пациентов COVID-19: «следует отметить, что результаты большого количества опубликованных зарубежных исследований, а также отечественный опыт указывают на возможность эффективного применения ФИО20 в низких дозах, решение вопроса о назначении ФИО20 должно приниматься индивидуально на основе оценки соотнесения пользы и риска для конкретного пациента. Возможно, применение ФИО20 может предотвратить развитие тяжелых форм инфекции. Перед назначением ФИО20 и во время их приема следует уделить особое внимание результату ЭКГ, в частности, величине QT. ФИО20 обладает кардиотоксичностыо, и его прием может сопровождаться развитием, например, синдрома удлиненного QT. Вопросы о назначении ФИО20 в случае измененной ЭКГ и о дальнейшей терапии в случае возникших при лечении изменений ЭКГ решаются строго индивидуально, в тесном взаимодействии с кардиологами. Для контроля кардиотоксичности ФИО20 необходимо проведение инструментального и клинического мониторинга, в том числе интервала QT. у всех пациентов, которым планируется назначение ФИО20. ЭКГ назначается перед началом лечения, контроль осуществляется 1 раз в 5 дней. При появлении жалоб на аритмию, ощущения сердцебиения, боли и дискомфорта в области сердца, эпизодов слабости и головокружения, синкопальных состояний назначается внеочередное ЭКГ».

Таким образом (в соответствии с действующими на тот момент рекомендациями), применительно к данному случаю, ЭКГ-контроль препарата осуществлялся. Согласно рекомендациям решение о назначении препарата принимается индивидуально, кардиолог приглашается в случае возникших изменений на ЭКГ.

Ответом на вопрос №21, данным членом экспертной комиссии ФИО4, о том, связано ли ухудшение сердечной деятельности ФИО1 с воздействием препарата ФИО20, является: если исходить из предположения, что термин «спокойная» ЭКГ означает отсутствие ишемических изменений и повреждения миокарда, то существенная динамика на ЭКГ отсутствует. Отмечается появление слабо отрицательных зубцов Т, которые не являются свидетельством наличия повреждения миокарда. Учитывая клинические рекомендации по использованию препарата ФИО20 высказаться о связи препарата с изменениями на ЭКГ не представляется возможным. Кроме того, такие изменения могут наблюдаться при прогрессировании пневмонии и COVID-19. Также следует отметить, что удлинение корригированного интервала QT ассоциировано с развитием фатальной желудочковой аритмии, а не асистолии.

Ответом на вопрос № 22, данным членом экспертной комиссии ФИО4, о том нуждалась ли ФИО1 в кардиотропной поддержке, является: решение вопроса о назначении инотропных препаратов зависит не столько от изменений на ЭКГ сколько от нестабильности гемодинамики и существенном снижении насосной функции сердца. Таким образом, только изменения на ЭКГ не являются показанием к назначению инотропных препаратов.

Также, изменения на ЭКГ могут отражать изменение течения COV1D-19 и прогрессирования пневмонии, поэтому высказаться об ухудшении насосной функции сердца на основании только ЭКГ -критериев не представляется возможным.

Ответом на вопрос №25, данным членом экспертной комиссии ФИО4, о необходимости проведения дополнительных методов обследования ФИО1 является: проведение ЭхоКГ могло бы оценить функцию миокарда, что, вероятно не могло бы повлиять на исходы в связи с изначально высоким риском смерти пациентки. В рекомендациях отмечается, что в случае развития острого коронарного синдрома ведение пациента с COV1D-19 не должно отличаться от ведения обычного пациента.

Исходя из обследования пациентки и данных аутопсии, следует констатировать, что изменения в миокарде связаны с длительно существующей гипертонической болезнью и ишемической болезнью сердца, а прогрессирование одышки связано с прогрессированием основного заболевания и ухудшением течения пневмонии, что в свою очередь привело к развитию респираторного дистресс-синдром тромбэмболии легочной артерии.

Ответами на вопросы №3-7, 9-40, данным членом экспертной комиссии ФИО5, о том, каким заболевание страдала ФИО1 при ее обращении в лечебное учреждении, являются: согласно данным предоставленной медицинской документации, во время стационарного лечения и инфекционном госпитале БУЗ ВО «ФИО23» с 10.12.2020г. по 20 12.2020г. пациентке ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ г.р. был установлен диагноз:

Основной: 

<

данные изъяты>,

Лечение и показания пациентки к госпитализации в инфекционный госпиталь БУЗ ВО «ФИО23» были определены согласно «Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике н лечению новой коронавирусной инфекции (Сovid-19)», версия 8 от 03.09.2020.

При изучении медицинской документации выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи.

В нарушение требований н.11 ст.70 Федерального закона от 21 ноября 2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», предписывающей медицинским организациям вести медицинскую документацию в установленном порядке, выявлены недостатки оформления медицинской документации в медицинской карте стационарного больного № БУЗ ВО «ФИО23» нечитабельный текст, дописки, исправления, отсутствуют подробные этапный и посмертный эпикризы, отсутствуют подписи заведующего отделением в листах интенсивной терапии ОРИТ, отсутствует дневниковая запись от 13.12.2020, описывающая состояние пациента, отсутствуют протоколы врачебных комиссии о назначении лекарственных препаратов «ФИО20» и «Фавипиравип».

Пациентке ФИО1 во время стационарного лечения в БУЗ ВО «ФИО23» был назначен препарат «ФИО37», который не входит в схемы лечения коонавирусной инфекции согласно Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (Сovid-19)», версия 8 от 03.09.2020.

При нарастании явлений дыхательной недостаточности, пациентке не было проведено контрольное рентгенологическое исследование органов грудной клетки для уточнения динамики процесса в легочной ткани (пп.9 п.5 п.4.1 п.5.8 ч.5 Временных методических рекомендаций по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (Сovid-19)», версия 8 от 03.09.2020.

Согласно дневниковым записям от ДД.ММ.ГГГГ у пациентки ФИО1 

<

данные изъяты> согласно пп.5.6.3 п.5 Временных методических рекомендаций по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (Сovid-19)», версия 8 от 03.09.2020, однако сделано не было.

Согласно данным представленной медицинской документации с 18.12.2020 пациентке ФИО1 было назначено внутривенное введение препарата «ФИО22 натрия» через инфузомат, что требовало кон АЧТВ каждые 4-6 часов согласно инструкции но применению препарата «Геперина», однако, этого сделано не было.

Во время стационарною лечения в БУЗ ВО «ФИО23» при клинических признаках разв. цитокинового шторма пациентке не была проведена терапия генно-инженерными биологическими препаратами для подавления воспалительной реакции, однако введение этих препаратов носит рекомендательный характер согласно «Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» версия 8 от 03.09.2020 в связи с недостаточностью данных об эффективности и безопасности.

В представленной медицинской документации отсутствует обоснование назначения препарата «Феназепам» («Элзепам») пациентке ФИО1, в то же время прямая причинно-следственная связь между введением ФИО1 лекарственного препарата «Феназепам» («Элзепам») за I час до сна ДД.ММ.ГГГГ и наступлением ее смерти не прослеживается.

Данные дефекты оказания медицинской помощи с большей долей вероятности не могли повлиять на неблагоприятный исход заболевания в связи с наличием у пациентки 

<

данные изъяты> Данные представленной медицинской документации позволяют сделать вывод о том, что признаков ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками БУЗ ВО «ФИО23», которые привели к летальному исходу заболевания у пациентки ФИО1 не выявлено. Нет оснований полагать, что какое-либо иное оказание медицинской помощи, отличное от реализованной при стационарном лечении в БУЗ ВО «ФИО23» позволяло не допустить летальный исход в лечении больной ФИО1

Ответами на вопросы №3-7, 9-40, данным членом экспертной комиссии ФИО6, о том какими заболеваниями страдала ФИО35 при ее обращении в медицинское учреждение, являются: согласно имеющейся документации пациентка ФИО1 поступила в БУЗ ВО «БРБ» 10.12.2020 в 19:10 в инфекционное отделение №2 с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

Впервые врачом анестезиологом-реаниматологом пациентка была осмотрена 18.12.2020 медицинской карте стационарного больного нет данных, что послужило причиной вызова специалиста и его заключение после осмотра. Однако, в результате ФИО1 была переведена в ОРИТ.

В ОРИТ пациентка находилась до ДД.ММ.ГГГГ г. За этот период состояние можно оценить как 

<

данные изъяты> в соответствии с "Временным методическим рекомендациям по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (COVID-19)», версия 8 от 03.09.2020.

В 21:30 ДД.ММ.ГГГГ зафиксирована ДД.ММ.ГГГГ. Своевременно начатые реанимационные мероприятия, проводимые в надлежащем объеме, эффекта не дали.

Вопрос перевода на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ) пациентов пожилого возраста остается дискутабельным. Это связано с тем, что в дальнейшем этой категории больных очень трудно вновь перейти на самостоятельное лечение. Помимо этого, при длительном ИВЛ в течение первых суток необходимо наложение трахеостомы, а она является воротами для проникновения бактериальной инфекции в уже пораженные легкие. Поэтому у вышеназванной категории пациентов к переводу на ИВЛ в клинической практике относятся очень осторожно.

Возникновение разного рода тромбоэмболий, в первую очередь с поражением сосудов легких, является весьма характерным у пациентов с COVID-19, при этом следует отметить, что назначение антикоагулянтов не гарантирует 100% избавление от данного вида осложнений, а лишь снижает риск их возникновения.

Проведение Гепаринотерапии осуществлялось по современной методике с применением инфузомата, что позволяет четко дозировать введение препарат в течение суток, при необходимости изменять темп введения.

В МКСБ отсутствует назначение препарата Элзепам врачом, но в листе назначений данный препарат отмечен. Не прослеживается взаимосвязи между введением Элзепама м смертью пациентки, особенно с учетом клинической картины и данных патолого-анатомического заключения.

Заключение. Смерть пациента старческого возраста, имевшего сопутствующую сердечную патологию (гипертоническая болезнь. ИБС) наступила в результате возникновения осложнения (тромбэмболии легочной артерии) тяжелого инфекционного заболевания новой короновирусной инфекции COVID-19.

Вышеуказанные дефекты не могли повлиять на неблагоприятный исход заболевания.

Медицинская помощь по профилю «анастезиология-реаниматология» пациенту ФИО1 была оказана в надлежащем объеме в соответствии с приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю анастезиология и реаниматология».

Ответами на вопросы №3-7, 9-40, данным членом экспертной комиссии ФИО7, являются: согласно записям в представленных медицинских документах, пациентка ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения поступила и БУЗ ВО«БРБ» 10.12.2020 года в 19:10 в инфекционное отделение №2 с диагнозом: 

<

данные изъяты>.

Из анамнеза известно, что 

<

данные изъяты>.

Проводилось обследование и лечение в объеме: общий анализ крови, общий анализ мочи, биохимия крови, коагулограмма. ЭКГ. РКТ ОГК. ПЦР мазки из носа и зева на COVID-19. План лечения: ФИО20, ФИО36, ФИО22, Дексаметазон, Амброксол, Омепразол, ФИО37, ФИО38.

19.12.2020 06:00 Жалобы: на слабость, одышку. Общее состояние тяжелое. Сознание ясное. Кожные покровы и видимые слизистые без патологических изменений. Хрипы. сухие, диффузные. Частота дыхательных движений 20 в минуту. Сатурация 92%. Тоны сердца ясные, звучные, ритмичные. Пульс ритмичный, удовлетворительного наполнения, частота сердечных сокращений 80 в минуту. Артериальное давление 130/70 мм ртутного столба. Живот мягкий, безболезненный при пальпации.

ДД.ММ.ГГГГ г. вызов в палату 06:00 Общее состояние больной тяжелое. В сознании, контактна. Жалобы на усиление одышки, общую слабость. Кожный покров и слизистые обычного цвета. Видимых отеков нет. Температура тела 36,4 С. Дыхание самостоятельное, через естественные дыхательные пути. Аускультатнвно дыхание жесткое, проводится во все отделы, ослаблено по всем полям, хрипы не слышу. Частота дыхания 22 в минуту. Сатурация 94% на фоне подачи увлажненного кислорода 6-8 л/мин. пронпозиции. Тоны сердца приглушены, ритмичные. Гемодинамика стабильная. Артериальное давление 128/80 мм ртутного столба. Пульс 82 в минуту. Язык суховат, чистый. Живот мягкий, не напряжен, безболезненный, перистальтика выслушивается. Мочеиспускание самостоятельное. Темп диуреза адекватен. Осмотрена реаниматологом. Планируется продолжить лечение по листу назначений. 

ДД.ММ.ГГГГ 21:30 Состояние внезапно ухудшилось. Произошла асистолия. Начаты реанимационные мероприятия без эффекта. В 22:00 констатирована биологическая смерть...».

Патолого-анатомический диагноз: 

<

данные изъяты>

Первоначальной причиной смерти ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ.р. явилась 

<

данные изъяты> явилась непосредственной причиной смерти. Дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 по профилю «сердечно-сосудистая хирургия» не выявлено.

Ответом на вопрос №8, данным членом экспертной комиссии ФИО11, о том, находятся ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО1, является: при оказании медицинской помощи ФИО1 выявлены следующие дефекты:

а) дефекты оформления медицинской документации (как то нечитабельный текст, дописки, исправления, отсутствие подробных этапных и посмертного эпикризов, отсутствие подписи заведующего отделением в листах интенсивной терапии ОРИТ, отсутствие дневниковой записи от 13.12.2020, описывающей состояние пациента, отсутствие протоколов врачебных комиссий о назначении лекарственных препаратов «ФИО20» и «Фавипиравир».

б) назначение препарат «ФИО37» не входящего в схемы лечения коронавирусной инфекции.

в) не проведение контрольного рентгенологического исследования органов грудной клетки при нарастании явлений дыхательной недостаточности.

г) отсутствие перехода к следующему шагу респираторной поддержки (высокопоточной оксигенации неинвазивной искусственной вентиляции легких) в связи с низким уровнем сатурации крови.

д) отсутствие контроля АЧТВ (активированного частичного тромбопластинового времени) каждые 4-6 часов в связи с внутривенным введением препарата «ФИО22 натрия» через инфузомат.

е) не проведение терапии генно-инженерными биологическими препаратами во время развития цитокинового шторма.

ж) необоснованное назначение препарата «Феназепам» («Элзепам») с введением этого лекарственного препарата за 1 час до сна ДД.ММ.ГГГГ.

Между дефектами оформления медицинской документации, назначением препарата «ФИО37», не проведением контрольного рентгенологического исследования органов грудной клетки, отсутствием контроля АЧТВ (активированного частичного тромбопластинового времени) каждые 4-6 часов, необоснованным назначением препарата «Феназепам» («Элзепам») (см.пункты а), б), в), д), ж) перечня дефектов) и смертью ФИО1 каких-либо причинно-следственных взаимоотношений не усматривается.

Между отсутствием перехода к следующему шагу респираторной поддержки (высокопоточной оксигенации или неинвазивной искусственной вентиляции легких) в связи с уровнем сатурации крови (см.пункт г) перечня установленных дефектов), не проведением терапии генно-инженерными биологическими препаратами во время развития цитокинового шторма (см.пункт е) перечня установленных дефектов) и смертью ФИО1

а) отсутствует прямая причинно-следственная связь.

б) может присутствовать косвенная (непрямая случайная) причинно-следственная связь.

Прямая причинно-следственная связь между тем или иным нарушением оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода, развивающегося патологического процесса может быть установлено только тогда, когда имеются совершенно достаточные основания для утверждения о том, что отсутствие анализируемого нарушения оказания медицинской помощи однозначно прервет закономерное развитие процесса: иными словами, прямая причинно-следственная связь между этими событиями может быть установлена только при условии, что надлежащее оказание медицинской помощи однозначно позволило бы избежать наступления смерти пациента.

Обозначенные выше нарушения (см.пункты г), с) перечня установленных дефектов) оказания медицинской помощи ФИО1 могли воспрепятствовать своевременной коррекции развивавшихся осложнений, что создало условия для не корригируемого мерами медицинской помощи прогрессирования патологического процесса вплоть до наступления смерти ФИО1 Следует учитывать, что своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение могло воспрепятствовать прогрессированию указанного заболевания и тем самым повысить вероятность наступления благоприятного исхода (сохранения жизни пациента). Вместе с тем, в силу тяжести рассматриваемого заболевания, а также наличия тяжелой сопутствующей патологии, своевременно и правильно назначенное и проведенное лечение однозначной гарантией наступления благоприятного исхода не являлось.

В соответствии с выводами, содержащимися в экспертном заключении членов комиссии: ФИО8, ФИО9 и ФИО10, № ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (том 2 л.д. 58-68), проведенной в рамках расследования уголовного дела, следует:

- ответом на вопрос №1 о том, какова причина смерти ФИО1 является: Высказаться категорично по данному вопросу не представляется возможным, так как имеются недостатки исследования трупа – отсутствует гистологическое исследование мягких тканей голени с венами и, соответственно, на микроскопическом уровне не установлены патологические изменения в венах. Вследствие чего не может быть надлежащим образом проведена дифференциальная диагностика между такими состояниями, как флеботромбоз (является следствием хронического венозного застоя в большом круге кровообращения) и тромбофлебит (Самостоятельная нозологическая единица, в основе которой лежат воспалительные изменения в сосудистой стенке) глубоких вен нижних конечностей. Поэтому исходя из имеющихся данных, можно лишь в вероятностной форме судить о том, что смерть наступила от новой коронавирусной инфекции, осложнившейся тромбоэмболией легочной артерией с развитием острой правожелудочковой недостаточности. Следует дополнить, что при всем многообразии условий возникновения тромбозов гиперкоагуляция крови (системная или локальная) является той ведущей причиной, без которой не может развиться это осложнение (ТЭЛА- тромбоэмболия легочной артерии). Причина же самой гиперкоагуляции может скрываться в патогенезе новой коронавирусной инфекции, которая воздействует на систему гемостаза через ряд механизмов (ДВС-синдром, цитокиновый шторм, воздействие на систему комплемента).

Ответом на вопрос №2 о том, каким заболеванием страдала ФИО1 при ее обращении в лечебное учреждение является: - На момент обращения за медицинской помощью в БУЗ «ФИО23» ей было диагностировано заболевание – внебольничная, двусторонняя, полисегментарная пневмония, в течение стационарного лечения с учетом проведенных дополнительных методов исследования ей было диагностировано заболевание – новая коронавирусная инфекция, осложнившаяся внебольничной, двусторонней, полисегментарной пневмонией.

Ответами на вопросы №3 и №7 о том, правильно ли была оказана медицинская помощь ФИО1? Соответствовало ли проводимое лечение существующим в медицине положениям? являются:

В соответствии с действующими на тот момент временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции COVID-19 версия 9 (26.10.2020) были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

3.1 Имел место необоснованный отказ в госпитализации в стационар 09.12.2020, поскольку подлежат госпитализации в структурное подразделение медицинской организации для лечения COVID-19 вне зависимости от тяжести заболевания пациенты, относящиеся к группе риска старше 65 лет, с сопутствующими заболеваниями и состояниями в том числе с артериальной гипертензией; с хронической сердечной недостаточностью.

3.2 При поступлении в инфекционное отделение БУЗ ВО «ФИО23» назначены одновременно препараты Фавипиравир (Коронавир) и ФИО20, которые относятся к разным схемам лечения коронавирусной инфекции. При этом не назначены препараты упреждающей противовоспалительной терапии – моноклональнын антитела, ингибирующие интерлейкин-6 (ИЛ-6).

3.3 При назначении ФИО20 не проведен анализ ЭКГ (оценка интервала QT), не проведен осмотр кардиологом.

3.4 Не обоснована резкая отмена Дексаметазона на 4 сутки лечения – 1-3 сутки получала в дозе 20 мг в/в, далее требовалось постепенное (не более 25% дозы в день) снижение дозы при наличии положительной динамики в состоянии пациентки.

3.5 Недостаточная подача кислорода в палате инфекционного отделения – 3-8 л при уровне сатурации (насыщения крови кислородом (О2)) менее 95%. Не указан способ подачи – (носовые канюли, лицевая маска, маска с резервным мешком).

3.6 В отделении реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ): не выполнялся контроль газового состава крови, фракции О2 во вдыхаемой газовой смеси (Fi О2), не указан способ подачи кислорода, респираторная поддержка являлась неэффективной – при потоке О2 8л/мин сатурация на уровне 92-90%, не проводилась высокопоточная вентиляция в режиме с постоянным положительным давлением (СРАР), НИВЛ (неинвазивная вентиляция легких).

3.7 В листе назначений не указаны препараты для лечения артериальной гипертензии и хронической сердечной недостаточности (ХСН).

3.8 Дефекты диагностики – не указаны рост и вес пациентки (необходимы для расчета дозы лекарственных препаратов, контроля функции почек – вычисление скорости клубочковой фильтрации).

3.9 При отсутствии положительной динамики и нарастании дыхательной недостаточности не выполнена контрольная рентгенография либо рентген-компьютерная томография (РКТ) органов грудной клетки. При наличии выпота в плевральных полостях не выполнено ультразвуковое исследование (УЗИ) содержимого плевральных полостей для уточнения объеме выпота.

3.10 Не выполнена ультразвуковая допплерография (УЗДГ) сосудов нижних конечностей с целью исключения тромбозов.

Решение вопросов 4, 5, 6 не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Ответом на вопрос №8: могла ли ФИО1 остаться живой при своевременном оперативном вмешательстве является: - Решение таких вопросов не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Ответом на вопрос №9 о том, можно ли утверждать, что причиной смерти ФИО1 явилась тромбоэмболия является: - Вопрос содержит несколько недопустимые утверждения. Отсутствие парафиновых блоков вовсе не ставит под сомнение наличие тромбов в просветах легочной артерии и подколенных венах, обнаруженных в ходе исследования трупа и описанных в исследовательской части врачом-патологоанатомом.

Ответ на вопрос №10 о том, могут ли смешанные тромбы вызвать мгновенную смерть носит теоретический справочный характер и не подлежит разрешению в рамках данной экспертизы.

Суд отмечает, что при проведении вышеуказанных экспертиз тщательно были исследованы оригиналы медицинских документов на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которыми на момент рассмотрения гражданского дела суд не располагает. Кроме того, экспертам были представлены журналы по медикаментам БУЗ ВО «ФИО23» и гистологические материалы ФИО1

При проведении экспертиз были применены такие методики, как логический анализ структуры и содержания предоставленных материалов, общепринятые приемы метода экспертной оценки, методические рекомендации РЦСМЭ Минздрава России «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи» и иные.

Как в выводах экспертов, так и в медицинской документации, установлено тяжелое состояние ФИО1 Выявленные дефекты оказания медицинской помощи не устанавливают прямую причинно-следственную связь между действиями медицинских работников БУЗ ВО «ФИО23» и смертью ФИО1, однако на основании вывода члена экспертной комиссии ФИО11 в экспертном заключении № от 15.05.2023 ГБУ РО «Бюро СМЭ имени Д.И. Мастбаума», может присутствовать косвенная (непрямая случайная) причинно-следственная связь касаемо вопроса отсутствия перехода к следующему шагу респираторной поддержки (высокопоточной оксигенации или неинвазивной искусственной вентиляции легких) в связи с уровнем сатурации крови (см.пункт г) перечня установленных дефектов), не проведением терапии генно-инженерными биологическими препаратами во время развития цитокинового шторма (см.пункт с) перечня установленных дефектов) и смертью ФИО1

Также в рамках указанного уголовного дела экспертно-криминалистическим центром ГУ МВД России по Воронежской области была проведена почерковедческая экспертиза № (том 3 л.д.163-169), с целью установления подделки подписи ФИО1 на листах информационного добровольного согласия на применение «ФИО20», в соответствии с выводами которой:

- подпись и расшифровка подписи пациентка ФИО1, поставленная на информационном добровольном согласии на назначение лекарственного препарата «ФИО20» и, подпись, поставленная гражданином на информационном добровольном согласии на виды медицинских вмешательств, включённых в перечень определенных видов медицинских вмешательств, вероятно выполнены разными лицами;

- подпись и пациента, поставленная на информационном добровольном согласии на назначение лекарственного препарата «ФИО20» и, подпись, поставленная обследуемым на ВИЧ-инфекцию на информационном согласии на проведение обследования на ВИЧ-инфекцию, вероятно выполнены разными лицами;

- подпись поставленная пациентом на информационном добровольном согласии на назначение лекарственного препарата «ФИО20» и, подпись, поставленная гражданином на информационном добровольном согласии о соблюдении ограничительных мероприятий, вероятно выполнены разными лицами;

- подпись поставленная пациентом на информационном добровольном согласии на назначение лекарственного препарата «ФИО20» и подписи, поставленные в прилагаемых документах, вероятно выполнены разными лицами.

Кроме того, судом установлено, что в производстве ОД ОМВД России по городу Борисоглебску находилось уголовное дело №, возбужденное 08.09.2022 по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 327 УК РФ в отношении неустановленного лица по факту внесения исправлений и дописок в медицинскую карту стационарного больного ФИО1 БУЗ ВО «ФИО23». Постановлением дознавателя ОД ОМВД России по городу Борисоглебску ФИО12 от 10.02.2023 уголовное дело прекращено по причине истечения срока давности уголовного преследования по основанию пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ.

Также судом исследовались заключения проводимой проверки АО «Страховая компания «Согаз-Мед» (том 2 л.д. 127-130), в соответствии с которыми:

- по экспертному заключению к акту № от 23.03.2021 усыновлено отсутствие в медицинской документации результатов обследований, осмотров, консультаций специалистов, дневниковых записей, позволяющих оценить динамику состояния здоровья застрахованного лица, объем, характер, условия предоставления медицинской помощи и провести оценку качества оказанной медицинской помощи. Имеются дефекты оформления медицинской документации;

- по экспертному заключению № от 23.03.2021- КМП налдежащее;

- по экспертному заключению к акту № от Целевая – нарушение по вине медицинской организации преемственности в лечении (в том числе несвоевременный перевод пациента в медицинскую организацию более высокого уровня), приведшее к удлинению сроков лечения и (или) ухудшения состояния здоровья застрахованного лица. Застрахованная нуждалась в лечении в условиях стационара. Выявлены дефекты оказания медицинской помощи.

Таким образом, к дефектам оказания медицинской помощи ФИО1 относится:

- отказ в госпитализации ФИО1. 09.12.2020, что подтверждается экспертным заключением к акту № экспертизы качества АО «Страховая компания «Согаз-Мед» от 23.03.2021, также Приказом Минздрава от 19.03.2020 № 198н «О временном порядке организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19». В пункте 3 приложения 10 к данному приказу говорится, что первый тип структурного подразделения для лечения Ковид-19 предназначен для госпитализации пациентов, находящихся в тяжёлом и крайне тяжёлом состоянии, а также пациентов, указанных в подпункте «а» пункта 8 Приложения 12 к данному Приказу. Пациенты, указанные в подпункте «а» пункта 8 Приложения 12 - это лица старше 65 лет и пациенты, имеющие хронические заболевания; также пункт 3.1 выводов экспертного заключения № (города Тулы);

- госпитализация в ненадлежащее структурное отделение (подразделение) подтверждается Приложением 10 к Приказу Минздрава № 198 Н, Приложением 12 к Приказу Минздрава № 198 Н, в соответствии с отнесением ФИО1 к пациентам, указанным в подпункте «а» пункта 8 Приложения 12 к Приказу Минздрава от 19.03.2020 № 198н. Перевод ФИО1 в отделение 1 типа – 17.12.2020 (в палату 9Б);

- обращение представителя истца ФИО16 в страховую компанию 13.12.2020 о решении вопроса подачи кислорода подтверждается специалистом «Согаз-Мед» ФИО2. В «Согаз-Мед» имеется заявка отсутствия кислорода в лечении, что подтверждается ответом на запрос суда (том 3 л.д. 153);

- факт отсутствия переводного эпикриза в карте № подтверждают эксперты города Рязани в экспертном заключении № от 15.05.2023, где говорится, что отсутствует цель перевода с обоснованием состояния пациентки, динамики развития заболевания. Данный факт признал ФИО19, как своим упущением, в своих объяснениях в судебном заседании. При этом, представителем ответчика ФИО17 дано пояснение, что в период пандемии заболевания Ковид-19 в БУЗ ВО «БРБ» имелось одно Отделение инфекции для пациентов с коронавирусной инфекцией.

- не соответствие подписи ФИО1 на бланке добровольного информированного согласия на применение препарата «Гидроксихлорохим» в карте № подтверждается проведенной почерковедческой экспертизой № экспертно-криминалистическим центром ГУ МВД России по Воронежской области, что является обязательным в соответствии со статьей 20 закона 323 «Об основах охраны здоровья граждан РФ» закрепляет обязанность медицинского учреждения информировать граждан и брать добровольное согласие на применение к ним препаратов вне инструкции - офф-лейбл. Такие препараты назначаются только по решению врачебной комиссии;

- также были выявлены дефекты оформления медицинской документации, назначением препарата «ФИО37», не проведением контрольного рентгенологического исследования органов грудной клетки, отсутствием контроля АЧТВ (активированного частичного тромбопластинового времени) каждые 4-6 часов, необоснованным назначением препарата «Феназепам» («Элзепам»), подтвержденные экспертным заключением № ГБУ РО «Бюро СМЭ имени Д.И. Мастбаума» (город Рязань);

- нарушения при поступлении в инфекционное отделение БУЗ ВО «ФИО23» выявлены и в экспертном заключении № ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», связанные с назначением одновременно препаратов Фавипиравир (Коронавир) и ФИО20, которые относятся к разным схемам лечения коронавирусной инфекции. При этом не назначены препараты упреждающей противовоспалительной терапии – моноклональнын антитела, ингибирующие интерлейкин-6 (ИЛ-6); не проведен анализ ЭКГ, не проведен осмотр кардиологом при назначении ФИО20; не обоснована резкая отмена Дексаметазона на 4 сутки лечения – 1-3 сутки получала в дозе 20 мг в/в, далее требовалось постепенное (не более 25% дозы в день) снижение дозы при наличии положительной динамики в состоянии пациентки; в отделении реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ): не выполнялся контроль газового состава крови, фракции О2 во вдыхаемой газовой смеси (Fi О2), не указан способ подачи кислорода, респираторная поддержка являлась неэффективной – при потоке О2 8л/мин сатурация на уровне 92-90%, не проводилась высокопоточная вентиляция в режиме с постоянным положительным давлением (СРАР), НИВЛ (неинвазивная вентиляция легких); в листе назначений не указаны препараты для лечения артериальной гипертензии и хронической сердечной недостаточности (ХСН), дефекты диагностики – не указаны рост и вес пациентки (необходимы для расчета дозы лекарственных препаратов, контроля функции почек – вычисление скорости клубочковой фильтрации); при отсутствии положительной динамики и нарастании дыхательной недостаточности не выполнена контрольная рентгенография либо рентген-компьютерная томография (РКТ) органов грудной клетки. При наличии выпота в плевральных полостях не выполнено ультразвуковое исследование (УЗИ) содержимого плевральных полостей для уточнения объеме выпота; не выполнена ультразвуковая допплерография (УЗДГ) сосудов нижних конечностей с целью исключения тромбозов.

Анализируя довод стороны ответчика о том, что при поступлении ФИО1 в стационар БУЗ ВО «ФИО23» лечение она проходила по месту жительства амбулаторно, не свидетельствует о запущенной стадии заболевания и отсутствии прохождения лечения пациентки амбулаторно по месту жительства, поскольку сведения о жизненных показателях содержались в картах скорой помощи на 9.12.2020. Также суд учитывает, что в рассматриваемом случае пациент поступил в медицинское учреждение на средней стадии развития заболевания.

Вместе с тем суд скептически относится к представленным протоколам очных ставок между представителем истца ФИО16 и третьими лицами, поскольку они находятся в материалах уголовного дела, находящегося в производстве Борисоглебского МСО СУ СК России по Воронежской области, по которому отсутствует приговор, вступивший в законную силу и данные документы не оценены с точки зрения приобщения их к доказательствам по нему.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса РФ, семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная жизнь, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конституции РФ, Семейного кодекса РФ, положениями статей 150, 151 ГК РФ следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац 2 пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

Принимая во внимание, что здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а смерть пациента нарушает и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь, вызывает переживания, как по поводу утраты близкого родственника, так и изменения привычного уклада их (членов семьи) собственной жизни, суд приходит к выводу о том, что требования ФИО1 о компенсации морального вреда законны и обоснованы.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В России, как и в большинстве стран мира, принимались масштабные меры по предотвращению распространения новой короновирусной инфекции. Средства массовой информации, органы государственной власти, местного самоуправления всеми доступными способами распространяли информацию о необходимости выполнять защитные мероприятия и при появлении первых признаков заболевания, информация о которых также распространялась в СМИ, незамедлительно обращаться за медицинской помощью, соблюдать режим самоизоляции.

Суд принимает во внимание, что смерть ФИО1 наступила от новой коронавирусной инфекции–COVID-19, данное заболевание было неизученное по состоянию на декабрь 2020 года, все рекомендации Министерства здравоохранения России по организации медицинской помощи при новой коронавирусной инфекции COVID-19 по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ носили временный характер, однако таковые имелись и не были соблюдены в полном объеме, с учетом состояния здоровья ФИО1 формы её заболевания, течения такового, индивидуальных особенностей (возраста, хронических заболеваний и проч.) ФИО1

При этом суд отмечает, что в объяснениях стороной истца указано, что ФИО1 сообщала истцу о своем плохом самочувствии посредством сотовой связи, поскольку лично истец прийти в палату к супруге не мог, что подтверждается показаниями свидетеля ФИО14, которая подтвердила информацию о запрете медицинского персонала на свободное передвижение пациентов по отделению.

Одновременно истец указывает на теплые семейные отношения с супругой, на протяжении более 50 лет, а также на то, что его (истца) состояние во многом зависело от состояния ФИО1 однако сведений об осведомленности истца о существенно ухудшенном состоянии здоровья его супруги, вплоть до сообщения ему информации о ее смерти от их дочери, не имеется, что усугубляло состояние самого истца.

Исходя из того, что после смерти супруги, истец неоднократно обращался за медицинской помощью. В медицинской карте ФИО15 в протоколе осмотра врача от 28.09.2021 по факту обращения за медпомощью в связи с депрессивным состоянием, тревогой по поводу ухода из жизни супруги, где врач сделал запись о тревожном расстройстве и назначении препарата Диазепам. В протоколе осмотра от 28.10.2021 также зафиксировано тревожное расстройство. Из-за переживаний постоянно повышается давление. 30.04.2021 было обращение в скорую помощь с гипертоническим кризом и показателем давления в 220 мм. рт. ст. В амбулаторной карте имеются сведения о назначенном антигипертензивном лечении и приёме препаратов от давления. Вместе с тем, представитель ответчика в судебном заседании сообщила, что указанные в протоколах состояния истца могут быть вызваны последствиями перенесенного заболевания Ковид-19.

Приведенные установленные по делу фактические обстоятельства, наличие причинно-следственной связи между смертью ФИО1 и недостатками оказания ей ответчиком медицинской помощи, принимая во внимание, что лично истцу ответчиком ввиду ненадлежащего оказания медицинской помощи супруге истца были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого, родного человека, его невосполнимой утраты, повлекшей нарушение личного неимущественного права истца на семейные, родственные отношения, ограничение истца в возможности попрощаться с супругой, находясь в палате на одном этаже с ней, при отсутствии возможности сделать это на похоронах, в связи с нахождением истца также на стационарном лечении, учитывая характер их тесных и теплых взаимоотношений, описанных истцом, оснований, сомневаться в которых у суда не возникло, принимая во внимание их последовательность, непротиворечивость и согласованность друг с другом, степень вины ответчика, имущественное положение сторон, принципы разумности и справедливости, приводят суд к выводу о законности и обоснованности требований ФИО15 о взыскании в его пользу с БУЗ ВО «ФИО23» компенсации морального вреда, размер которой определяет в 400000 рублей.

Разрешая требования истца о взыскании в его пользу с ответчика расходов на погребение ФИО1 и приобретение в память о ней надмогильного памятника, суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Погребение предполагает право родственников умершего на его достойные похороны (статья 1174 Гражданского кодекса РФ).

Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержится в Федеральном законе от 12.01.1996 № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение.

Согласно статье 3 Федерального закона от 12.01.1996 №8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», погребение - обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Согласно пункту 6.1 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных протоколом НТС Госстроя России от 25.12.2001 №01-НС-22/1, церемония похорон включает в себя совокупность обрядов: омовения и подготовки к похоронам, траурного кортежа, прощания и панихиды, переноса останков к месту погребения, захоронения останков (или праха после кремации), поминовения.

Как указано в ГОСТ Р 54611-2011, к минимально необходимому для захоронения в землю перечню услуг относятся: 1) оформление документов, необходимых для погребения, 2) приобретение и доставка предметов необходимых для совершения ритуала: гроба, ритуального белья и одежды, 3) подготовка тела к прощанию и захоронению (бальзамирование, облачение, положение во гроб), 4) транспортировка гроба с телом к месту захоронения (включая ручную переноску), в том числе транспортировка гроба по территории кладбища, 5) рытье могилы, 6) опускание гроба, засыпка могилы, 7) изготовление и установка временного памятного знака на могиле. Церемония похорон состоит из совокупности обрядов омовения и подготовки к похоронам траурного кортежа, прощания и панихиды, переноса останков к месту погребения захоронения останков (или праха после кремации), поминовения. Совершаемые при погребении обрядовые действия зависят от вида похоронного ритуала, который может быть общегражданским с включением или без включения элементов государственных, военных и религиозных обрядов или воинским. Также похороны могут быть проведены по государственному или деловому протоколу или по религиозному обряду, православному; католическому; мусульманскому; иудейскому; буддийскому и т.д.

МДК 11-01.2002 Рекомендации о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации» (рекомендованы Протоколом Госстроя РФ от 25.12.2001 N01-НС-22/1) определяют похоронные принадлежности: деревянные и металлические гробы, урны для праха, венки, ленты (в том числе и с надписями), белые тапочки, покрывала и другие предметы похоронного ритуала, а также раскрывают другие понятия, использующиеся в похоронном деле.

Пункт 2.6.1 ГОСТ 32609-2014 классифицирует намогильное сооружение, как архитектурно-скульптурное сооружение, содержащее мемориальную информацию, предназначенное для увековечивания памяти умерших или погибших и устанавливаемое на месте захоронения. Намогильное сооружение может представлять собой памятник в виде стелы, обелиска, плиты, скульптуры, камня, а также крест.

Исходя из указанных положений закона, а также обычаев и традиций населения России, ГОСТ Р 54611-2011, ГОСТ 32609-2014, расходы на достойные похороны (погребение) включают, как расходы на оплату ритуальных услуг, так и расходы на изготовление и установку памятника, благоустройство могилы, поскольку установка памятника на могиле умершего и благоустройство могилы общеприняты и соответствуют традициям населения России.

Чтобы сохранить память о своей супруге ФИО15 по традиции установил памятник на месте захоронения. Для него было важно, чтобы место захоронения выглядело достойно, согласно традиции. Этим истец отдал дань памяти и уважения своей супруге. Еще при жизни истец и его супруга обсуждали, каким будет место захоронения, какой будет памятник, в случае смерти кого-либо из них. Поэтому истцу было важно выполнить действия по захоронению, согласно совместному решению. В связи с нахождением на стационарном лечении в БУЗ ВО «ФИО23» в инфекционном отделении в период с ДД.ММ.ГГГГ по 23.12.2020, ФИО15 не мог самостоятельно оплачивать все необходимые ритуальные принадлежности для супруги, поэтому денежными средствами ФИО15 оплачивала дочь – ФИО16 По сведениям из товарного чека от 22.12.2020 и копии квитанции № от 05.05.2022, для приобретения ритуальных принадлежностей, предусмотренных для погребения, и для непосредственного осуществления погребения ФИО1 было уплачено 64851 рублей (гроб-5000 рублей, крест-3500 рублей, ритуальные принадлежности -1531 рубль, одежда – 1520 рублей, венок – 1300 рублей, могила – 8000 рублей, автоуслуги – 4500 рублей, памятник гранитный – 39500 рублей) соответственно.

Возможность возмещения вреда, в том числе расходов на погребение, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. При этом юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками БУЗ ВО «ФИО23» медицинской помощи ФИО1 могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятному для нее исходу, то есть к смерти.

В этой связи сумма расходов на погребение, подлежащая возмещению ответчиком истцу составляет 64851 рубль 00 копеек.

Исходя из положений статьи 98 ГПК РФ в нормативном единстве с положениями пункта 1 и пункта 3 части 1 статьи 333.19 НК РФ и с учетом разъяснений пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» с ответчика в пользу истца подлежит взысканию судебные расходы на оплату государственной пошлины в сумме 2445 рублей 53 копеек, несение которых подтверждено чек-ордерами от 11.10.2023 (том 1 л.д. 4).

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО15 удовлетворить частично.

Взыскать с БУЗ ВО «ФИО23», 

<

данные изъяты>, в пользу ФИО15 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проживающего по адресу: 

<

адрес>:

- компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей 00 копеек;

- расходы на погребение и установку памятника в размере 64851 рубля;

- расходы по оплате государственной пошлины в размере 2445 рублей 53 копеек.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Председательствующий М.Ю. Тюрина