Дело №2-1303/18 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Новокузнецк 19 сентября 2018 года

Новокузнецкий районный суд Кемеровской области в составе:

Председательствующего: Коптевой А.Г.

при секретаре Сладковой М.Н.

с участием прокурора Шигильдеевой Н.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Новокузнецке гражданское дело по иску ФИО1 к Акционерному обществу «Объединенная угольная компания «Южкузбассуголь», Закрытому акционерному обществу «Угольная компания «Казанковская», акционерному обществу «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» о компенсации морального вреда

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО «ОУК «Южкузбассуголь», ЗАО «УК «Казанковская», АО «ШТК» о компенсации морального вреда. Исковые требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ истцу было установлено профессиональное заболевание – 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ составлен акт о случае профессионального заболевания, причиной которого послужило длительное, в течение рабочей смены, многократное воздействие на организм вредных производственных факторов: пыли (АПДФ), неблагоприятного (охлаждающего) микроклимата. Вина истца с заболевании не установлена. 

<

данные изъяты>. Размер компенсации морального вреда оценивает в 500 000 руб. В связи с полученным заболеванием истец вынужден проходить лечение препаратами, лишен возможности полноценно работать на участке: садить грядки, собрать урожай, чистить снег, а также вести прежний активный образ жизни.

Истец ФИО1 исковые требования поддержал. Пояснил, что с 1983 начал работать на шахтах, общий стаж работы в шахтах составил 32 года, из-за вредных условий труда получил профессиональное заболевание, появилась отдышка, кашель. Последнее время не может полноценно работать на даче, разгружать уголь, приходится об этом просить соседей, не может ездить на велосипеде, вести активный образ жизни. Из-за постоянного кашля, не может спокойно спать, нарушен сон, стал раздражителен, беспокоен. На шахте Есаульская проработал с 1998 по 2005 года, менялось только название шахты, но место работы осталось тем же. Затем с 2006 работал на шахте Тагарышская. С 2011 по 2018 работал на ШТК, откуда был уволен в связи с полученным заболеванием. Первые признаки заболевания появились около 10 лет назад. Полагает выплаченные ответчиком суммы в счет компенсации морального вреда не достаточными. 

Представитель истца ФИО2, действующий на основании доверенности, исковые требования поддержал. Пояснил, что ОАО «ш.Есаульская-Н» является правопреемником ОАО «ш.Есаульская», а ОАО «ОУК Южкузбассуголь» правопреемником ОАО «ш.Есаульская-Н».

Представитель ответчика АО «ОУК Южкузбассуголь» ФИО3, действующая на основании доверенности, заявленные требования не признала. Пояснила, что ОАО «ОУК «Южкузбассуголь» было образовано в порядке реорганизации путем слияния к Обществу в том числе ОАО «Шахта «Есаульская-Н». АО «ОУК «Южкузбассуголь» не является правопреемником ни шахты «Есаульская», ни ОАО «Шахта «Есаульская», в связи с чем АО «ОУК «Южкузбассуголь» не может нести ответственность за вред причиненный данными предприятиями работнику. Ответчик в добровольном порядке осуществляет единовременную выплату компенсации морального вреда бывшим работникам иных юридических лиц, в том числе ОАО «Шахта «Есаульская-Н», однако истец с заявлением о компенсации морального вреда не обращался. Расчет компенсации морального вреда должен производится по формуле в соответствии с ФОС по угольной промышленности РФ на 2016-2019, который вучетом вины ответчика-18,4% составит 28 203,40 руб. 

Представитель ответчика АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» ФИО6 исковые требования не признал, пояснил, что истцу в счет компенсации морального вреда, с учетом степени вины работодателя в заболевании истца - 20,9%, было выплачено 37 818,17 руб. данная сумма была рассчитана в соответствии с ФОС угольной промышленности РФ на 2013-2016, пролонгированным на срок до ДД.ММ.ГГГГ.

Представитель ответчика ЗАО «УК «Казанковская» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, возражений не представили. 

Свидетель ФИО4 суду показал, что с истцом знаком с 1998, вместе работали на Шахте Есаульская, по соседству расположены их дачи. Раньше они вместе часто ходили на рыбалку, за грибами. Сейчас ФИО1 от этого отказывается, постоянно кашляет, пользуется ингалятором. Со слов супруги истца известно, что ухудшение состояния здоровья истца связано с 

<

данные изъяты>. Сам ФИО1 жаловался на отдышку, кашель.

Свидетель ФИО5 суду показала, что приходится супругой истцу. Раньше, до заболевания, истец сам занимался строительством дачи, катался на велосипеде и на лыжах, ходил за грибами. Однако, в последние годы у него появились кашель, отдышка, при длительной ходьбе задыхается, пользуется ингалятором, принимает лекарства, переживает из-за состояния своего здоровья и беспомощности. Большую часть работы на даче, в настоящее время делает она, супруг помогает редко.

Зам.прокурора Новокузнецкого района Шигильдеева Н.В. заявленные требования считает обоснованными, подлежащими удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости.

Выслушав пояснения представителя истца, представителей ответчиков, прокурора, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд находит иск обоснованным и подлежащим частичному удовлетворению.

В соответствии со ст.21 ТК РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Согласно части восьмой статьи 220 и статье 237 ТК РФ работодатель обязан компенсировать моральный вред, причиненный повреждением здоровья работника, в порядке и на условиях, предусмотренных федеральными законами. Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В соответствии с положением ст.227-231 ТК РФ связь повреждения здоровья работника с исполнением трудовых обязанностей подтверждается оформленными в установленном порядке актом о несчастном случае на производстве или актом о случае профессионального заболевания. 

Согласно ст.3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 125-ФЗ"Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть 

В силу ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации общими условиями ответственности за причиненный вред являются наличие вреда, неправомерные действия (бездействие) лица, его причинившего, и причинная связь между такими действиями и наступившим вредом. Вина причинителя вреда предполагается.

В соответствии с ч. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ, Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) содержит понятие морального вреда, под которым законодатель понимает физические и нравственные страдания и указывает, что если моральный вред причинен действиями, нарушающими личные неимущественные права, посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Материалами дела, в том числе копией трудовой книжки истца, установлено, что ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ работал подземным горнорабочим на АООТ «Шахта «Есаульская», ДД.ММ.ГГГГ был уволен по переводу и ДД.ММ.ГГГГ был принят на работу подземным горным мастером в ОАО «Шахта «Есаульская-Н», которое было реорганизовано путем слияния в ОАО «ОУК «Южкузбассуголь» филиал «Шахта «Есаульская», где истец проработал до ДД.ММ.ГГГГ.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец работал подземным горным мастером в ЗАО «Угольная компания «Казанковская» филиал «Шахта «Тагарышская». 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был принят на работу горным подземным мастером в ЗАО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское», в связи с изменениями в ГК РФ, организационно-правовая форма изменена на АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское», трудовой договор с истцом был расторгнут ДД.ММ.ГГГГ в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой работнику в связи с медицинским заключением (п.8 ч.1 ст.77 ТК РФ). 

ДД.ММ.ГГГГ Управлением Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Кемеровской области дана санитарно-гигиеническая характеристика условий труда ФИО1 из которой следует, что общий стаж работы истца составляет 32 года 10 мес, в должности подземного горного мастера 24 года 7 мес 3 дн, работал в профессиях: подземным горным мастером участка «Аэрологической безопасности», подземным горным мастером, подземным горнорабочим, помощником начальника, начальником подземного участка, подземным горнорабочим очистного забоя, подземным проходчиком, с подземными условиями труда, подвергаясь воздействию вредных производственных факторов: пыли (АПФД), тяжести трудового процесса, неблагоприятного (охлаждающего) микроклимата. Концентрации в воздухе рабочей зоны пыли (АПФД) в процессиях: подземный горный мастер участка «Аэрологической безопасности», подземный горный мастер участка, подземный горнорабочий очистного забоя, помощник начальника подземного участка, начальник подземного участка не соответствуют требованиям ГН 2.ДД.ММ.ГГГГ-03 «Предельно допустимые концентрации вредных веществ в воздухе рабочей зоны». Стаж работы при воздействии вредного фактора, пыль (АПФД) 30 лет 7 мес. 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Из заключения врачебной экспертной комиссии Клиники ФГБНУ «Научно-исследовательский институт комплексных проблем гигиены профессиональных заболеваний» от ДД.ММ.ГГГГ следует, что степень вины ответчиков (работодателей истца) в получении ФИО1 профессионального заболевания составляет: АООТ «Шахта «Есаульская» - 11,6%, ОАО «Шахта «Есаульская-Н» - 8,2%, ОАО «ОУК «Южкузбассуголь» филиал «Шахта «Есаульская» - 10,2%, ЗАО «УК «Казанковская» филиал «Шахта «Тагарышская» - 17,6%, АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» - 20,9% (ЗАО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское»-12,7% + АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское»- 8,2%).

Приказом АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате полученного им профессионального заболевания, с учетом степени вины работодателя (20,9%) произведены выплата в размере 37 818 руб 17 коп. 

Довод представителя ответчика АО «ОУК «Южкузбассуголь» Лутфуллиной о том, что ответчик не является правопреемником АООТ «Шахта «Есаульская», а следовательно не может нести ответственность по компенсации морального вреда, причиненного истцу в результате полученного им профессионального заболевания, суд полагает не состоятельным. 

Согласно ч.1, 4 ст.58 ГК РФ (в ред. от ДД.ММ.ГГГГ, действующей на момент выделения), при слиянии юридических лиц права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшему юридическому лицу.

При выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с разделительным балансом 

В силу ч.1 ст.59 ГК РФ, передаточный акт и разделительный баланс должны содержать положения о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юридического лица в отношении всех его кредиторов и должников, включая и обязательства, оспариваемые сторонами.

Согласно ч.3 ст.60 ГК РФ, если разделительный баланс не дает возможности определить правопреемника реорганизованного юридического лица, вновь возникшие юридические лица несут солидарную ответственность по обязательствам реорганизованного юридического лица перед его кредиторами.

Таким образом, судом установлено, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ был принят на работу в АООТ «Шахта «Есаульская», которое ДД.ММ.ГГГГ было переименовано в ОАО «Шахта «Есаульская», что отражено в исторической справке зам.директора МБУ «Архив 

<

адрес>» от ДД.ММ.ГГГГ. В дальнейшем ОАО «Шахта «Есаульская» было реорганизовано путем выделения из ее состава ОАО «Шахта «Есаульская-Н» и ОАО «Шахта «Ульяновская», которые явились правопреемниками ОАО «Шахта «Есаульская». Впоследствии ОАО «Шахта «Есаульская-Н» была реорганизована путем слияния с другими шахтами в ОАО «ОУК «Южкузбассуголь», которое явилось правопреемником ОАО «Шахта «Есаульская».

Из представленного разделительного баланса ОАО «Шахта «Есаульская» не усматривается, что при ее реорганизации вопрос о правопреемстве по обязательствам по возмещении вреда здоровью, причиненного работникам реорганизованного лица, определен, а следовательно, АО «ОУК «Южкузбассуголь», как правопреемник ОАО «Шахта «Есаульская-Н», которое в свою очередь является правопреемником и солидарным должником по обязательствам ОАО «Шахта «Есаульская», возникшим до его выделения, должно нести ответственность, в том числе, и по возмещению вреда здоровью работникам ОАО «Шахта «Есаульская». 

Также суд полагает не состоятельными и основанными на неверном толковании норм действующего законодательства доводы ответчиков о том, что размер единовременной компенсации морального вреда причиненного профессиональным заболеванием рассчитывается и ограничивается положением Федерального отраслевого соглашения.

Трудовой кодекс РФ не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд, исходя из ст. 21 (абз. 14 ч. 1) и ст. 237 ТК РФ, вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. Обязанность возместить моральный вред работодатель несет при условии наличия в его действии (бездействии) вины, которая, как указано выше, установлена представленными в материалы дела доказательствами, в том числе актом о несчастном случае на производстве. 

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда, вследствие нравственных страданий и физической боли, причиненных истцу в результате получения им профессионального заболевания. 

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Согласно части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, никакие иные акты, за исключением федеральных законов в предусмотренных статьей 55 Конституции Российской Федерации случаях, не могут умалять и ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья. Соответственно, не могут ограничивать это право также и заключенные в соответствии с трудовым законодательством отраслевые соглашения и коллективные договоры.

Приведенные выше конституционные положения конкретизированы в соответствующих нормах трудового права и разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в соответствии с частью 2 статьи 9 Трудового кодекса Российской Федерации коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1).

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (часть 2).

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции от ДД.ММ.ГГГГ).

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Положения отраслевых соглашений и коллективных договоров означают лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

Таким образом, выплата АО «ШТК» компенсации морального вреда в размере 37 818,17 руб, рассчитанная в соответствии с Отраслевым соглашением по угольной промышленности РФ на 2013-2016 (пролонгированного соглашением на срок до ДД.ММ.ГГГГ) не лишает истца права обратиться в суд с требованием о компенсации морального вреда, если он считает, что работодатель компенсировал ему моральный вред не в полном объеме.

Определяя размер компенсации морального вреда в соответствии с требованиями статей 151, 1101 ГК РФ, суд исходит из того, что факт наличия у ФИО1 профессионального заболевания подтвержден материалами дела; принимает во внимание характер и степень физических и нравственных страданий ФИО1, невозможность полноценного ведения прежнего образа жизни, изменение бытовой активности и качества жизни, учитывает отсутствие вины ФИО1 в наличии у него профессионального заболевания.

Определяя степень вины ответчиков в развитии профессионального заболевания ФИО1 суд учитывает, что стаж работы ФИО1 в условиях воздействия опасных, вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, которые могли вызвать профзаболевание – 30 лет 7 месяцев, что установлено санитарно-гигиенической характеристикой условий труда и актом о случае профессионального заболевания.

При этом на предприятии ОАО «ОУК Южкузбассуголь», являющимся правопреемником АООТ «Шахта Есаульская» и ОАО «Шахта «Есаульская-Н», ФИО1 работал подземным горным рабочим и подземным горным мастером в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов в течение 8 лет 10 месяцев, что составляет 30 % от всего стажа во вредных условиях труда. 

На предприятии ЗАО «УК Казанковская» ФИО1 отработал подземным горным мастером в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов в течение 5 лет 2 месяца, что составляет 17,6 % от всего стажа во вредных условиях труда. 

На предприятии АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» ФИО1 отработал подземным горным мастером в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов в течение 6 лет 2 месяца, что составляет 20,9 % от всего стажа во вредных условиях труда. 

Таким образом, учитывая степень вины каждого ответчика в причинении истцу вреда здоровью, принимая во внимание частичную компенсацию ответчиком АО «ШТК» морального вреда в размере 37818,17 рублей, суд считает, что с ОАО «ОУК Южкузбассуголь» следует взыскать компенсацию морального вреда в размере 9000 рублей, с ЗАО «УК Казанковская» компенсацию морального вреда в размере 52800 рублей, с АО «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» компенсацию морального вреда в размере 24 881 руб 83 коп.

Компенсация морального вреда в определенных выше судом размерах отвечает требованиям разумности и справедливости, обстоятельствам, прикоторых был причинен вред.

Государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается в соответствующий бюджет с ответчика, если он не освобожден от уплаты государственной пошлины, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований (ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, пп. 8 п. 1 ст. 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации).

На основании изложенного с каждого ответчика в доход местного бюджета подлежит уплата государственной пошлины в размере 300 рублей. 

Руководствуясь ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Акционерному обществу «Объединенная угольная компания «Южкузбассуголь», Закрытому акционерному обществу «Угольная компания «Казанковская», акционерному обществу «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с Акционерного общества «Объединенная угольная компания «Южкузбассуголь» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 90 000 рублей.

Взыскать с Закрытого акционерного общества «Угольная компания «Казанковская» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 52 800 рублей.

Взыскать с Акционерного общества «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 24 881 рубль 83 копейки.

В удовлетворении остальной части заявленных требований отказать. 

Взыскать с Акционерного общества «Объединенная угольная компания «Южкузбассуголь» в доход местного бюджетагосударственную пошлину в размере 300 рублей. 

Взыскать с Закрытого акционерного общества «Угольная компания «Казанковская» в доход местного бюджетагосударственную пошлину в размере 300 рублей. 

Взыскать с Акционерного общества «Шахтоуправление «Талдинское-Кыргайское» в доход местного бюджетагосударственную пошлину в размере 300 рублей. 

В удовлетворении остальной части заявленных требований- отказать. 

Решение суда может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в течение месяца со дня составления мотивированного решения. 

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Судья А.Г.Коптева