САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 22-2652/3

Дело № 1-601/16 Судья Ковальская Л.С. 

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н Ы Й 

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

г. Санкт-Петербург 1 июня 2017 года 

Санкт-Петербургский городской суд в составе судебной коллегии по уголовным делам:

председательствующего судьи Борисова К.А.,

судей Боровкова А.В. и Игнатьевой С.Л.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Санкт-Петербурга Попова В.М.,

осужденной ФИО1, участвующей в судебном заседании посредством системы видеоконференц-связи,

защитника – адвоката Звездиной Е.Ю., представившей удостоверение №... и ордер №...,

при ведении протокола секретарем Лаврентьевой В.М. 

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы дела и апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и защитника – адвоката Гаевского А.С. на приговор 

<

...> районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата>, которым 

ФИО1, 

<

дата> ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

...>, гражданка 

<

...>, 

<

...>, зарегистрированная по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, ранее не судимая, 

осуждена по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 4 годам лишения свободы без ограничения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. 

Заслушав доклад судьи Борисова К.А., выступления осужденной ФИО1, защитника Звездиной Е.Ю., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Попова В.М., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 осуждена за совершение умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Указанное преступное деяние, признанное доказанным, изложено в обвинительном приговоре суда первой инстанции следующим образом:

ФИО1 

<

дата> в период времени с 20 часов 30 минут до 22 часов 22 минут, находясь в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, имея умысел на причинение З. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, внезапно возникший у нее на почве личных неприязненных отношений в результате ссоры с последним, с целью причинения тяжкого вреда здоровью З. опасного для жизни человека, желая причинить последнему тяжкий вред здоровью, однако, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий в виде наступления смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, умышленно, взяла неустановленный следствием плоский предмет, обладающий колюще-режущим действием, после чего, в указанный период времени, находясь у входных дверей указанной квартиры, на площади, ограниченной указанной квартирой и коридором, ведущим от входной двери в указанную квартиру до двери выхода из подъезда 

<

...> в Санкт-Петербурге, нанесла З. 1 удар вышеуказанным плоским предметом, обладающим колюще-режущим действием в область расположения жизненно-важных органов – живот З.

В результате преступных действий ФИО1 потерпевшему З. было причинено колото-резаное ранение живота слева, проникающее в брюшную полость, с повреждением мягких тканей, стенки и брыжейки тонкого кишечника, селезенки, корня брыжейки, стенки нижней полой вены и тела 3 поясничного позвонка, которое по признаку опасности для жизни расценивается, как тяжкий вред здоровью, и состоит в прямой причинной связи со смертью З.

Смерть З. наступила 

<

дата> в 3 часа 0 минут в помещении СПб ГБУЗ «Городская больница №...», расположенном по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, в результате преступных действий ФИО1 от колото-резаного ранения живота, проникающего в брюшную полость, с повреждением мягких тканей, стенок и брыжейки тонкого кишечника, селезенки, корня брыжейки, нижней полой вены и тела 3 поясничного позвонка, осложнившегося развитием острой кровопотери с развитием геморрагического шока.

Вину в совершении указанного преступления ФИО1 не признала, указав, что никаких ударов З. не наносила, телесные повреждения, повлекшие его смерть, не причиняла. Вечером 

<

дата> З. ушел на улицу, а она пошла мыться. Когда она вышла из ванной комнаты, то увидела, что З. стоит в прихожей квартиры у дверей и держится руками за живот. Затем он упал, и она увидела, что у него в области живота имеется рана, из которой выпала часть кишечника. Тогда она вызвала «Скорую помощь». При этом З. пояснил, что данное ранение ему было причинено на улице. 

В апелляционной жалобе потерпевший Д. просит приговор суда изменить, смягчив назначенное ФИО1 наказание. В обосновании указано, что суд при назначении наказания не учел, все обстоятельства дела, личность осужденной и то, что она более 2 лет находится под стражей. 

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда или возвратить дело прокурору. 

В обоснование указано, что виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления не нашла своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на сделанные выводы. Обвинительный приговор построен на косвенных доказательствах, которые имеют неустранимые существенные противоречия. При этом суд не указал, по каким причинам приняты одни доказательства и отвергнуты другие. 

В частности, по мнению осужденной, суд не учел, что 

<

дата> З. с колото-резаным ранением живота был обнаружен сотрудниками скорой помощи в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, а согласно протоколу осмотра места происшествия от 

<

дата> следы крови З., были обнаружены на лестничной площадки подъезда. При этом из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы и показаний эксперта Я. следует, что З. после причинения ему ранения живота мог в течение непродолжительного периода времени самостоятельно совершать движения, в том числе пройти 10-20 метров. 

Также автор апелляционной жалобы полагает, что суд первой инстанции неправильно истолковал и указал в приговоре ряд доказательств, например, показания потерпевшего Д. свидетелей Д., Т., Н., И.., заключение судебно-психиатрической экспертизы ФИО1

Кроме этого, осужденная полагает, что решение суда первой инстанции от 

<

дата> о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для уточнения места совершения преступления являлось незаконным и необоснованным. 

В апелляционной жалобе защитник Гаевский А.С. просит приговор отменить как необоснованный, незаконный и имеющий противоречия, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда. 

В обосновании указано, что виновность ФИО1 строится на косвенных доказательствах. Никто из свидетелей не видел конфликта ФИО1 с З. Показания свидетелей Р. и Э. о скандале именно в квартире ФИО1 противоречат показаниям жильцов дома А. С., В., которые в рассматриваемый период времени никакого шума из квартиры осужденной не слышали. 

Также защитник обращает внимание на то, что по делу было проведено несколько осмотров места происшествия. При этом первичный осмотр был проведен некачественно, поскольку не были сразу обнаружены следы крови потерпевшего З. на внешней стороне двери квартиры. Характер указанных следов крови (капли и брызги) свидетельствует о том, что они не могли быть оставлены врачами скорой помощи, как указал суд в приговоре. Наличие крови на внешней стороне входной двери квартиры опровергают версию следствия о том, что между осужденной и потерпевшей произошел скандал на кухне, а, наоборот, подтверждают слова З., что ранение ему было причинено вне стен дома. 

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель – старший помощник прокурора 

<

адрес> Санкт-Петербурга ФИО2 просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения. 

В судебном заседании апелляционной инстанции осужденная ФИО1 и защитник Звездина Е.Ю. поддержали доводы апелляционных жалоб, уточнив, что просят отменить приговор суда первой инстанции и вынести оправдательный приговор.

Выслушав мнения сторон, изучив материалы дела и доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к выводу, что обжалуемый приговор подлежит отмене на основании п.п. 1, 2 ст. 389.15 УПК РФ, ст. 389.16 УПК РФ, ст. 389.17 УПК РФ. 

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требования уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона. 

Положения ч. 4 ст. 302 УПК РФ устанавливают, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. При этом по смыслу закона приговор не должен содержать противоречивых выводов.

Доказательства по делу, могут быть положены в основу выводов суда лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст.ст. 87, 88 УПК РФ. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Согласно п. 1 ст. 389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. 

В обосновании обвинительного приговора суд первой инстанции привел следующие доказательства:

- показания потерпевшего Д., из которых следует, что его брат З. около 5 лет проживал с ФИО1 и ее сыном. Они часто ссорились, поскольку брат был ревнивым. ФИО1 неоднократно обращалась к нему (Д.) за помощью, чтобы он успокоил З. Один раз в его присутствии З. ударил ФИО1 ладонью по щеке. О смерти З. он (Д.) узнал от ФИО1, которая сообщила, что З. вернулся домой с улицы и сказал, что его ранили в живот;

- показания свидетелей Р. и Э. которые сообщили, что 

<

дата> около 22 часов они сели на скамейку во дворе 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. Через 15 минут они услышали крики, доносившиеся из окна одной из квартир, расположенных у них за спиной. Ссорились мужчина и женщина. При этом они (Р. и Э.) различили только одну фразу, которую сказал мужчина: « 

<

...>, 

<

...>, я ел суп». Потом послышался звук, как будто что-то упало, и стало тихо. Когда они (Р. и Э.) услышали крики, то обернулись и увидели, что в кухне квартиры, расположенной на 1-м этаже, в которой проживала Мизгальская, горит свет. Они полагают, что именно в данной квартире происходила ссора. Продолжив сидеть на скамейке, они через 15-20 минут увидели, как во двор заехала машина «Скорой помощи», которую встретила Мизгальская. За тот период времени пока они (Р. и Э.) сидели во дворе, никаких драк или другого шума не было. Также они не слышали звуков открывающейся расположенной недалеко от парадной Мизгальской калитки и звука закрывающейся внутренней двери ее парадной. В дальнейшем они (Р. и Э.) участвовали в следственном эксперименте, в ходе которого подробно показали и рассказали, что и откуда слышала. При этом они полагают, что звуки ссоры и падающего предмета доносились из квартиры Мизгальской;

- показания свидетеля Ю. о том, что его дочь Р. все показания следователю давала в его присутствии. При нем проводился следственный эксперимент, по результатам которого был составлен протокол, в котором все изложено правильно;

- показания свидетеля Г., согласно которым ФИО1 состояла в браке с его сыном Л.. У них есть совместный сын Е., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Супруги часто ссорились, что привело к разводу. После этого ФИО1 начала сожительствовать с З. и стала запрещать ей (Г..) видеться с внуком, в результате чего ей пришлось обращаться в органы опеки. После общения с инспектором по делам несовершеннолетних ФИО1 стала водить сына в детский сад, где она (Г.) смогла навещать внука. После 

<

дата> ей стало известно, что З. убили. После 

<

дата> внук Е. проживает вместе с ней (Г.) и своим отцом. В один из дней Е. сказал: «Мама О. ножом в живот», уточнив, что видел это сам. Летом 2016 года Е. также неожиданно сказал, что его мама убила О., что он видел, как она ударила О. ножом в живот. «О.» внук называл З.. Осенью 2014 года ее (Г.) сын Л. рассказал, что встречался с ФИО1 и сыном Е.. Во время встречи они выпили водку, после чего ФИО1 сообщила, что это она убила З.; 

- показания свидетеля Л., из которых следует, что он в период с 2008 по 2012 года состоял в браке с ФИО1 и у них есть совместный ребенок Е.. После развода он перестал поддерживать с бывшей женой отношения, так как она запретила видеться с ребенком. В октябре 2014 года по предложению ФИО1 он встретился с ней и с сыном. После распития спиртных напитков ФИО1 призналась в том, что это она убила З.. Через некоторое время ее арестовали, после чего сын Е. стал проживать с ним (Л.) и его матерью. Пару раз Е. говорил, что видел, как мама ударила О., то есть З., ножом в живот;

- показания свидетеля А. о том, что она знает ФИО1 и З., поскольку проживает недалеко от них. 

<

дата> около 20-21 часа она (А.) во дворе своего дома встретила здорового З. который шел в сторону дома Мизгальской;

- показания свидетеля С., согласно которым она проживает на 2-м этаже 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. На 1-м этаже ее подъезда проживает Мизгальская вместе со своим сожителем и ребенком. 

<

дата> после 

<

...> часов она (С.) услышала женский плач и голоса у подъезда дома. В окно она увидела, что у подъезда стоит автомашина реанимации, рядом с которой на носилках лежит мужчина;

- показания свидетеля П., из которых следует, что он проживает на 3-м этаже 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. В квартире, расположенной на 1-м этаже его подъезда, проживает Мизгальская Елена вместе со своим сожителем З.. О том, что произошло 

<

дата> с З., он (П.) узнал только в конце сентября 2014 года;

- показания свидетелей Н. и И., из которых следует, что они являются оперуполномоченными УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга. 

<

дата> они выезжали в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, так как поступила телефонограмма о том, что из данной квартиры в больницу доставлен мужчина с ножевым ранением. Хозяйка квартиры Мизгальская рассказала, что ее сожитель З. вернулся домой с улицы с ранением в живот, после чего она вызвала «Скорую помощь». Она пояснила, что З. ходил к своей престарелой бабушке, проживающей по адресу: 

<

адрес>. На следующий день они (Н. и И.) осмотрели территорию, примыкающую к дому Мизгальской. Однако, никаких следов, похожих на кровь, ни на улице, ни в подъезде дома обнаружено не было. Вместе с тем, они изъяли видеозаписи с видеокамер, установленных за пределами двора, куда выходят окна квартиры Мизгальской. При просмотре видеозаписи с видеокамеры, установленной на магазине «24 часа», расположенном на пути следования от дома от бабушки З. к 

<

адрес>, было установлено, что 

<

дата> З. на видеозаписях не запечатлен. Поговорить с его бабушкой не получилось в связи с наличием у нее старческого слабоумия. В дальнейшем Мизгальской неоднократно предлагалось пройти обследование на полиграфе, но она отказалась. Кроме этого, свидетель И. показал, что были установлены мальчик и девочка, которые вечером 

<

дата> сидели на скамейке во дворе дома и слышали шум скандала, доносившийся из окон квартиры Мизгальской. При этом мужчина кричал имя «

<

...>». Никаких других шумов во дворе подростки не слышали;

- показания свидетеля Т., согласно которым он работает техником-криминалистом в УМВД России по 

<

адрес> Санкт-Петербурга. Ночью 

<

дата> он участвовал в проведении осмотра места происшествия, расположенного около 

<

адрес> Поскольку была информация, что потерпевший пришел с ранением с улицы, то он в первую очередь осмотрел территорию при подходе к подъезду дома. Однако, явных следов, похожих на кровь, обнаружено не было. Только в прихожей указанной квартиры имелось пятно крови. Другие помещения квартиры не осматривались. Впоследствии ему стало известно, что другой эксперт, используя специальное оборудование, обнаружил на двери квартиры следы крови;

- показания свидетеля В. о том, что она проживает в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. Ее соседкой по лестничной площадке является ФИО1, которая проживала вместе со своим сожителем З. и сыном Е.. Вечером 

<

дата> она (В.) находилась дома, когда увидела, что во двор приехали полицейские машины. Она вышла на лестничную площадку, где увидела много людей, в том числе Мизгальскую, которая пояснила, что З. ранили;

- показания свидетеля Б., из которых следует, что она проживает на 2-м этаже 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. Под ее квартирой на 1-м этаже проживает Мизгальская со своим сожителем и ребенком. Иногда она (Б.) слышала, как они ссорились. Вечером 

<

дата> она находилась дома, но никакого шума не слышала. Позже от сотрудников полиции она узнала о смерти сожителя Мизгальской;

- показания свидетеля Ш., согласно которым он проживал на 3-м этаже 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. Он знаком с соседкой по парадной Мизгальской, которая проживала вместе с мужчиной по имени О.. Вечером 

<

дата> от сотрудников полиции он узнал, что произошло с данным мужчиной;

- показания свидетеля Д., из которых следует, что он был знаком с З. и его сожительницей Мизгальской. З. рассказывал о том, что Мизгальская злоупотребляет спиртными напитками, что между ними происходили конфликты, в ходе которых Мизгальская вела себя агрессивно. Сам З. был спокойным человеком. 

<

дата> ему (Д.) на телефон позвонила Мизгальская, которая сообщила, что З. убили;

- показания свидетеля Ц. о том, что он дружил с З., а потому знал его сожительницу Мизгальскую. 

<

дата> около 12 часов он около 30-40 минут общался с З., который приезжал к нему домой. Вечером ему (Ц.) позвонила Мизгальская и сообщила, что З. кто-то ударил ножом, после чего его увезли в больницу;

- показания свидетелей Ф. и Ж., согласно которым 

<

дата> они в составе реанимационной бригады «Скорой помощи» выезжали в 

<

адрес> Санкт-Петербурга. Во дворе их встретила хозяйка квартиры Мизгальская, которая плакала. На полу коридора квартиры они обнаружили лежащего З., который находился в сознании. В ходе осмотра данного мужчины, они обнаружили на животе рану, из которой выпадали петли кишечника. З. рассказал, что на него на улице напал неизвестный, который ударил его ножом, после чего З. дополз до квартиры своей жены. Они (Ф. и Ж.), надев резиновые перчатки, оказали экстренную медицинскую помощь З., а затем при содействии двух сотрудников полиции на носилках донесли его до реанимационного автомобиля. При этом, так как двери квартиры были узкими, они могли, касаясь перчатками дверей и стен, испачкать их кровью;

- рапорт об обнаружении признаков преступления, согласно которому 

<

дата> в 22 часа 25 минут поступило сообщение от диспетчера службы «03» о том, что по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, обнаружен З. с колото-резаным ранением живота (т. 1 л.д. 18);

- рапорт об обнаружении признаков преступления от 

<

дата>, согласно которому в СПб ГБУЗ «Городская больница №...» доставлен З. с диагнозом приникающее колото-резаное ранение в живот (т. 1 л.д. 19);

- протокол осмотра места происшествия от 

<

дата> с фототаблицей, согласно которому осмотрена 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, где был обнаружен З. с ножевым ранением. В ходе осмотра на полу коридора квартиры была обнаружена кровь (т. 1 л.д. 39-42);

- протокол дополнительного осмотра места происшествия от 

<

дата> с фототаблицей, согласно которому осмотрена территория, прилегающая к 

<

адрес> Санкт-Петербурге. Следов, в том числе крови, и предметов, представляющих интерес для следствия, не обнаружено (т.1 л.д. 51-58);

- протокол осмотра места происшествия от 

<

дата> с фототаблицей, согласно которому при участии ФИО1 и специалиста были осмотрены территория, прилегающая к подъезду №... 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, лестничная площадка первого этажа указанного подъезда, где расположена 

<

адрес>. На створках дверей данной квартире и на электрощитке были обнаружены следы крови человека в виде подтеков, капель и помарок (т. 1 л.д. 59-71);

- показания свидетеля Х., из которых следует, что он в качестве следователя-криминалиста 

<

дата> проводил вышеуказанный осмотр места происшествия. Он подтвердил правильность фиксации следов крови на двух створках наружной двери квартиры ФИО1 и на электрощитке;

- протокол осмотра трупа от 

<

дата> с фототаблицей, согласно которому в морге Городской больницы №... осмотрен труп З. (т.1 л.д. 44-50);

- справка ИЦ и копии приговоров, из которых следует, что З. был судим в 2001 году по п.п. «а», «б», «в», «г», «д» ч. 2 ст. 161, п.п. «а», «б», «в», г» ч. 2 ст. 158 УК РФ, в 2007 году по ч. 2 ст. 228 УК РФ (т. 1 л.д. 92-93,95-96, 97-109);

- протоколы следственных экспериментов, согласно которым экспериментальным путем подтвержден факт того, что Р. и Э. находясь в 15 метрах на скамейке от 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, могли слышать доносившиеся из кухни 

<

адрес> в Санкт-Петербурге фразы и звуки (т. 1 л.д. 128-131, 151-154);

- постановление 

<

...> районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата>, которым было разрешено проведение обыска в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге (т. 2 л.д.49);

- протокол обыска, согласно которому 

<

дата> в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге обнаружены и изъяты различные предметы, в том числе мобильный телефон и 2 ножа (т. 2 л.д. 50-56);

- протокол осмотра предметов, изъятых в ходе указанного обыска, а также в ходе дополнительного осмотра места происшествия, произведенного 

<

дата> (т. 2 л.д. 169-172);

- постановление о признании указанных предметов вещественными доказательствами (т. 2 л.д. 173-174);

- протоколы выемок, согласно которым в СПб ГБУЗ «Городская больница №...» были изъят кожный лоскут с трупа З. и его одежда (т. 2 л.д. 59-63, 66-74);

- протокол осмотра предметов одежды З.., на которых обнаружены следы вещества бурого цвета (т. 2 л.д. 75-78);

- постановление о признании указанных предметов вещественными доказательствами (т. 2 л.д. 79);

- протокол осмотра изъятого в ходе обыска мобильного телефона, принадлежащего З. (т. 2 л.д. 83-124, 125);

- протокол осмотра сведений о соединениях абонентского номера №..., которым пользовался З.., и абонентского номера №..., которым пользовалась ФИО1 (т. 2 л.д. 148-152);

- постановление о признании указанных сведений вещественными доказательствами (т. 2 л.д. 153-154);

- протокол выемки, согласно которому изъяты оптические диски с камер видеонаблюдения, расположенных на территории, прилегающей к 

<

адрес> в Санкт-Петербурге (т. 2 л.д. 128-132);

- протокол осмотра указанных оптических дисков, в ходе которого установлено, что в обзор камер наружного видеонаблюдения, подлежащих осмотру, попадают возможные пути отхода из двора 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. В период совершения преступления в отношении З. какие-либо лица к месту происшествия не подходят, от места происшествия не скрываются. Каких-либо конфликтов не зафиксировано. Также установлено, что З. в период совершения в отношении него преступления к 

<

адрес> по данному пути не следовал (т. 2 л.д. 133-137);

- постановление о признании указанных 4 дисков вещественными доказательствами (т. 2 л.д. 138);

- копия карты вызова «Скорой помощи», согласно которой 

<

дата> в 22 часа 22 минут поступил вызов, по которому врачи прибыли в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. У обнаруженного З.. был установлен диагноз: проникающее колото-резаное ранение живота, колото-резаная рана около 15 см., эвентрация петель кишечника (из раны торчат петли кишечника), острая массивная кровопотеря, геморрагический шок 2 степени. При этом З.. пояснил, что шел по темноте, возле подъезда около 22 часов 10 минут неизвестный напал, ударив острым предметом в живот, после чего скрылся, а пациент дополз до квартиры жены, которая вызвала бригаду скорой помощи. В 23 часа 9 минут З. был доставлен в СПб ГБОУЗ «Городская больница №...» (т. 2 л.д. 157-158);

- протокол осмотра и прослушивания фонограмм вызова бригады «Скорой помощи» 

<

дата> по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> (т. 2 л.д. 175-178);

- постановление о признании CD-R-диска с данной фонограммой вещественным доказательством (т. 2 л.д. 179);

- заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, согласно которому у трупа З. обнаружено на левой передней поверхности живота одно колото-резаное слепое ранение, проникающее в брюшную полость, с повреждением мягких тканей передней стенки живота, с множественными ранениями по ходу раневого канала стенки тонкой кишки (в 10 см и 50 см. от связки Трейтца), селезенки, брыжейки тонкой кишки, передней и задней стенок нижней полой вены, межпозвонкового диска и слепого ранения тела 3 поясничного позвонка, с кровоизлияниями по ходу раневого канала и в брюшную полость (около 4 литров крови). Причиненное З. ранение живота является прижизненным незадолго до оказания ему медицинской помощи. Колото-резаное ранение живота у З. возникло до его смерти в промежуток времени, исчисляемый единичными часами и вполне вероятно, что это повреждение у потерпевшего могло образоваться с 20 часов 30 минут до 22 часов 22 минут 

<

дата>. Рана на животе является колото-резаной и причинена в результате одного удара, нанесенного с большой механической силой, в область левой половины передней стенки живота острым колюще-режущим предметом. Одно колото-резаное ранение живота, проникающее в брюшную полость с повреждением мягких тканей, тонкой кишки, брыжейки, селезенки, нижней полой вены и повреждением тела 3 поясничного позвонка, по признаку опасности для жизни расценивается как тяжкий вред здоровью. Данное ранение, сопровождавшееся массивной кровопотерей (около 4 литров) и развитием геморрагического шока, послужило причиной смерти З., которая наступила 

<

дата> в 3 часа в помещении СПб ГБУЗ «Городская больница №...». Категорически нельзя исключить, что после причиненного З. проникающего колото-резаного ранения живота с повреждением его внутренних органов, потерпевший мог совершать незначительные физические движения, например: пройти два-три шага, махнуть руками, сказать несколько слов. Однако, учитывая характер и объем этого ранения, которое сопровождалось массивным и обильным внутренним кровотечением, физическая активность потерпевшего вероятнее всего была непродолжительна во временном промежутке, так как аналогичные ранения у живых лиц, как правило, влекут за собой быструю утрату способности к самостоятельным перемещениям ввиду резкого ухудшения здоровья, что подтверждается объективными данными. Поэтому, комиссия экспертов считает маловероятным, что после колото-резаного ранения живота с повреждением внутренних органов и нижней полой вены, потерпевший мог совершать активные самостоятельные действия (т.4 л.д. 182-208);

- показания эксперта Я.., из которых следует, что нельзя исключить, что после получения ранения З. мог совершать какие-то активные действия, например, пройти, проползти несколько метров, взмахнуть рукой, но только непродолжительный отрезок времени, возможно несколько минут, поскольку, учитывая характер ранения, повреждения нижней полой вены, селезенки, других внутренних органов наступает быстрая массивная кровопотеря, что делает невозможным физическую активность. Исходя из материалов дела, у З. была массивная кровопотеря (около 4 литров), а также геморрагический шок 2 степени;

- заключение эксперта, согласно которому на представленном лоскуте кожи имеется одна колото-резанная рана, причиненная колюще-режущим предметом (т. 3 л.д. 20-26);

- заключение эксперта, согласно которому колото-резаная рана, обнаруженная на трупе З., могла быть причинена ножом, изъятым из туалета (или иным предметом, имеющим соответствующие размерные и конструктивные характеристики) (т. 3 л.д. 31-46);

- заключение эксперта, согласно которому на изъятых с места происшествия ножах кровь не найдена (т. 3 л.д. 98-100);

- заключения экспертов, согласно которым на брюках, ремне, левой кроссовке, футболке и толстовки З.., а также полотенце обнаружена кровь человека, которая могла произойти от З. (т. 3 л.д. 51-54, 60-63, 68-71);

- заключение эксперта, согласно которому на представленных на экспертизу 2 смывах и 3 срезов обоев установлено наличие крови человека, которая, с вероятностью 99,(9)28 %, могла произойти от З. (т. 3 л.д. 84-93); 

- показания свидетеля Х.., из которых следует, что он, как следователь-криминалист, назначал данную экспертизу. При этом срезы с обоев эксперту не предоставлялись. Таким образом, эксперт ошибочно срезы обозначила как срезы с обоев;

- заключение судебно-криминалистической экспертизы, из которого следует, что на предметах одежды З.. имеются следы наслоений крови, которые являются: участками пропитывания, образованными при вытекании достаточно большой массы крови из источника кровотечения; пятнами, образованными от падающих под действием силы тяжести капель крови; помарками, образованными при соприкосновении объекта с окровавленной поверхностью (т. 4 л.д. 174-176);

- заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, согласно которому ФИО1 хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдает и не страдала в период инкриминируемых ей действий. Как в настоящее время, так и в период инкриминируемых действий она может и могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также самостоятельно осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей. У ФИО1 выявляются следующие индивидуально-психологические особенности: эмоциональная неустойчивость, склонность к взрывному характеру реакций, требовательность, упрямство, обидчивость, конфликтность. Отмечается повышенная чувствительность по отношению ко всему, что ущемляет ее достоинство, к критическим замечаниям, оценкам (т. 3 л.д. 105-108). 

Проанализировав указанные доказательства, как по отдельности, так и в совокупности, судебная коллегия полагает, что выводы суда первой инстанции о том, что ФИО1 умышленно причинила З. тяжкий вред здоровью, опасный для жизни и здоровья, повлекший по неосторожности его смерть, не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. В основу обвинительного приговора положены показания, содержащие существенные противоречия, которые не могут быть устранены, или носящие предположительный характер. Ряд свидетелей заинтересован в исходе дела. Выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденной. 

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что позиция, которой ФИО1 придерживается с момента обнаружения преступления до настоящего времени, о том, что З. пришел домой, уже имея ранение живота, не опровергнута исследованными судом доказательствами. 

Из материалов дела следует, что при обращении в «Скорую помощь» ФИО1 сообщила, что ее молодого человека на улице ударили ножом в живот.

Работники подстанции «Скорой помощи» Ф. и Ж. показали, что, когда они прибыли в 

<

адрес>, то увидели лежащего З. с ранением живота. При этом З. находился в сознании и пояснил, что на него на улице напал неизвестный, который ударил его ножом. 

Копией карты вызова «Скорой помощи» подтверждается, что З. действительно пояснил, что возле подъезда неизвестный напал на него, ударив острым предметом в живот, после чего пациент добрался до квартиры жены. 

Сотрудники полиции Н.. и И. также показали, что на месте происшествия ФИО1 сообщила о том, что З. пришел домой с улицы с ножевым ранением. 

Из протоколов осмотров места происшествия и приложенных к ним фототаблиц следует, что вышеуказанная квартира, в которой был обнаружен раненный З., находится на 1-м этаже дома, а входная дверь квартиры расположена на небольшом расстоянии от входа в подъезд. При этом во время 2-х первых осмотров, проведенных 

<

дата> и 

<

дата>, следов крови за пределами квартиры обнаружено не было. Однако, 

<

дата> в ходе 3-го осмотра на внешней стороне двери квартиры ФИО1 и электрощитке, расположенном на лестничной площадке в подъезде, были обнаружены следы крови З. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы и показаний эксперта Я. нельзя исключить, что после получения ранения З. мог совершать какие-то активные действия в течение 1-2 минут, в том числе мог пройти или проползти 10-20 метров. Также следует учитывать, что выпавшие из живота тонкая кишка и сальник вследствие закупоривания раны способствовали в большей степени внутреннему кровотечению.

Таким образом, совокупность указанных доказательств свидетельствует о том, что после получения ранения З. мог самостоятельно пройти незначительное расстояние от улицы до квартиры ФИО1 

Показания свидетелей Ф. и Ж. о том, что вышеуказанные следы крови могли быть оставлены ими, когда они вместе с сотрудниками полиции выносили З. на носилках из квартиры, носят предположительный характер. Согласно протоколам осмотров и фототаблиц указанные двери открываются в сторону подъезда, следы крови обнаружены на внешней стороне двери и электрощитке в подъезде, один след крови в виде подтека расположен на створке двери низко (на расстоянии 52 см от пола), что ставит под сомнение возможность образования данных следов от действий сотрудников скорой помощи и полиции. 

Тот факт, что указанные следы крови были обнаружены только в ходе 3-го осмотра места происшествия через значительный промежуток времени после совершения преступления, свидетельствует о низком качестве первоначальных следственных действий. 

Также необходимо учесть, что 1-й осмотр места происшествия проводился в ночное время, и что на следующий день, согласно показаниям свидетеля Б.., пол подъезда был вымыт. 

При этом выводы суда первой инстанции относительно обстоятельств возникновения вышеуказанных следов крови, содержат существенные противоречия и носят предположительный характер. 

В частности, с одной стороны, суд ставит под сомнение то, когда и каким образом появились следы крови, обнаруженные через месяц после 

<

дата>, при условии, что при первоначальных осмотрах их должны были увидеть сотрудники полиции. С другой стороны, суд приходит к выводу о возможности образования следов в результате прикосновения к стенам и дверям сотрудников «Скорой помощи» и полиции, которые 

<

дата> выносили З. из квартиры на носилках. 

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что согласно заключению судебно-медицинской экспертизы удар в живот З. колюще-режущим предметом был нанесен с большой механической силой. На это указывают локализация, размеры входной колото-резаной раны, большая длина и направление раневого канала в брюшной полости, достигающего позвоночного столба. 

Оценив вышеприведенные показания свидетелей Р. и Э., суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что данные доказательства носят предположительный и противоречивый характер, являются недостаточными для установления виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния. 

Так, Р. и Э. указали, что вечером 

<

дата>, находясь во дворе дома, слышали крики ссоры мужчины и женщины и звук падающего предмета, доносившиеся из окон 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, который находился за их спиной. При этом мужчина называл женщину «

<

...>». Свидетели полагают, что данный шум доносился из кухни квартиры Мизгальской. Также Р. и Э. указали, что никого во дворе не видели, других звуков не слышали. 

Вместе с тем, судебная коллегия принимает во внимание, что Р. и Э. со двора в квартире ФИО1 никого не видели, вход в подъезд, в котором проживает осужденная, а также расположенный рядом с данным подъездом вход во двор, им не был виден. Утверждение указанных свидетелей о том, что они слышали бы характерные звуки, если бы во двор кто-нибудь зашел и прошел в подъезд ФИО1, носит предположительный характер, а потому не могут быть положены в основу обвинения. Кроме этого, необходимо учитывать, что в указанный двор имеется несколько входов, и что Р. и Э.. сидели спиной к дому, в котором проживает осужденная. 

Таким образом, установлено, что кто-нибудь, в том числе З.., мог войти во двор и в данный подъезд или выйти из них, будучи не замеченным указанными свидетелями. 

Также апелляционная инстанция полагает, что показания свидетелей Р. и Э. противоречат другим доказательствами. Так, из их показаний и результатов следственных экспериментов, проведенных с их участием, следует, что они слышали громкие крики скандала, доносившиеся из вышеуказанной квартиры. Вместе с тем, свидетели С.., П., В.., Б. проживающие в одном подъезде дома в квартирах, расположенных рядом с квартирой ФИО1, показали, что вечером 

<

дата> не слышали никаких скандалов или ссор.

Кроме этого, судебная коллегия учитывает, что согласно показаниям свидетеля С. в данном подъезде, кроме ФИО1, одно время проживала еще одна 

<

...> по фамилии К.. При этом данное лицо в ходе предварительного следствия не установлено и не допрошено. 

Изучив результаты осмотра видеозаписей, сделанных с камер видеонаблюдения, расположенных на территории, прилегающей к 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, и показания допрошенных по делу лиц, в том числе сотрудников полиции Н. и И.., судебная коллегия приходит к выводу, что вышеуказанные камеры наблюдения установлены не в самом дворе, а на прилегающих к нему территориях. В их поле зрения попадают не все входы во двор, а потому любые лица, в том числе З.., могли пройти внутрь двора, будучи не зафиксированными на данных видеозаписях. При этом мнение сотрудников полиции, что З. должен был идти домой от бабушки именно через территорию, на которой установлена одна из камер наблюдения, носит предположительный характер и ничем объективно не подтверждено. 

Оценив показания свидетеля А. о том, что 

<

дата> около 20-21 часа она видела, как З. шел в сторону дома ФИО1, судебная коллегия приходит к выводу, что данное доказательство не подтверждает, что именно осужденная совершила инкриминируемое ей деяние. Апелляционная инстанция учитывает, что свидетель А.. встретила З. более чем за 1 час до момента причинения ему ранения, и что она не располагает сведениями о том, где находился З. с момента их встречи до совершения преступления. 

К показаниям свидетелей Л. и Г. о том, что Е. сообщил им о причинении его матерью ножевого ранения З., и том, что сама осужденная признавалась в совершении данного преступления, необходимо относиться критически. Указанные свидетели заинтересованы в исходе дела, так как в ходе судебного разбирательства установлено, что между ними и ФИО1 сложились неприязненные отношения, в том числе обусловленные тем, что осужденная препятствовали им общению с ее сыном Е.. При этом заключение ФИО1 под стражу привело к тому, что в настоящее время Е. стал проживать с Л. и Г.. 

Сама осужденная утверждает, что ее сын Е. не видел раненного З., и что она ничего не рассказывала своему бывшему мужу Л. об обстоятельствах гибели З. По мнению ФИО1, ее бывшие муж и свекровь оговаривают ее, так как у них сложились неприязненные отношения. 

Кроме этого, судебная коллегия принимает во внимание, что в силу малолетнего возраста и уровня развития не удалось в ходе допроса выяснить у Е., действительно ли он являлся очевидцем рассматриваемых событий, видел ли он момент причинения З. ранения, рассказывал ли он об этом кому-либо. Таким образом, не представляется возможным проверить достоверность сообщенных им сведений и нельзя исключить, что данное восприятие рассматриваемого события является проявлением его несформировавшейся детской психики. 

Оценив заключение судебно-медицинской экспертизы (т. 3 л.д. 31-46), согласно которому колото-резаная рана, обнаруженная на трупе З. могла быть причинена ножом, изъятым с места происшествия, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что данные выводы не носят категорический и однозначный характер. В частности, в заключении указано, что данная рана могла быть причинена иным предметом, имеющим соответствующие размерные и конструктивные характеристики. При этом согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз (т. 3 л.д. 98-100, т. 6 л.д. 92-97) на данном ноже следов крови не обнаружено.

Таким образом, не получено объективных и бесспорных доказательств, подтверждающих, что именно вышеуказанным ножом было причинено телесное повреждение З.

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (т. 3 л.д. 77-78) на женской блузке, изъятой с места происшествия, следов крови не обнаружено. 

Другие же заключения экспертиз подтверждают только факт причинения З. колото-резаного ранения, повлекшего наступление его смерти, но никоим образом не устанавливают причастность ФИО1 к совершению данного деяния. 

Проанализировав остальные доказательства, приведенные в обжалуемом приговоре, в том числе показания потерпевшего Д., свидетелей Ю., Т., Д.., Ц. Ш. Х. судебная коллегия приходит к выводу, что они не подтверждают виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. При этом указанные лица очевидцами совершения преступления не являлись, а обстоятельства причинения З. ранения им достоверно неизвестны. 

Таким образом, апелляционная инстанция полагает, что суду не представлено достаточных, объективных и бесспорных доказательств, на основании которых можно сделать однозначный и категоричный вывод о том, что именно ФИО1 нанесла З. 1 удар предметом, обладающим колото-режущим действием, в область расположения жизненно-важных органов – живот, причинив ему тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности его смерть. При этом отсутствуют прямые доказательства виновности осужденной, и никто, в том числе сам погибший З.., ни разу не указывал на ФИО1, как на лицо, совершившее данные действия. Напротив, З. изначально сообщил, в том числе незаинтересованным в исходе дела сотрудникам «Скорой помощи», которые оказывали ему первую медицинскую помощь, о том, что ранение было причинено ему на улице неизвестным лицом. 

Кроме этого, судебной коллегией установлено, что по делу имеются вышеприведенные неустранимые сомнения в виновности осужденной, а в основу обвинительного приговора положены предположения.

Вместе с тем, в соответствии с положениями ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что изложенные в приговоре выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, исследованные доказательства неправильно оценены судом, а также по делу допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Указанные нарушения, допущенные судом первой инстанции, могут быть устранены при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке путем вынесения нового судебного решения в соответствии со ст. 389.23 УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не имеется.

Учитывая совокупность вышеуказанных обстоятельств, свидетельствующую о непричастности ФИО1 к совершению преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, судебная коллегия, оценив исследованные доказательства, оправдывает ее в совершении данного деяния на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. 

В связи с отменой обвинительного приговора и вынесением по вышеуказанным основаниям в отношении ФИО1 оправдательного приговора данное дело подлежит направлению руководителю следственного отдела по 

<

...> району Главного следственного управления Следственного комитета РФ по г. Санкт-Петербурга для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Принимая во внимание вышеизложенное, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.23, 389.28, 389.29, 389.30, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П Р И Г О В О Р И Л:

Обвинительный приговор 

<

...> районного суда Санкт-Петербурга от 

<

дата> в отношении ФИО1 отменить.

Постановить оправдательный приговор, признать ФИО1 невиновной и оправдать по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с ее непричастностью к совершению данного преступления. 

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу отменить, освободив ее из-под стражи. 

Признать за оправданной ФИО1 право на реабилитацию и разъяснить ей порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием в соответствии со ст. ст. 135, 136, 138 УПК РФ.

Вещественные доказательства: одежду З. (толстовку, брюки, ремень, кроссовки, футболку), кожный лоскут от трупа З.., полотенце, 2 ножа, 3 среда и 2 смыва, 4 оптических диска, аудиозапись вызова Скорой медицинской помощи, сведения о соединениях абонента, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по 

<

...> району ГСУ Следственного комитета РФ по г. Санкт-Петербургу, – продолжить хранить в указанном подразделении. 

Системный блок от компьютера, изъятый при обыске 

<

дата> в квартире осужденной (т. 2 л.д. 50-56), возвратить ФИО1 или иному доверенному ею лицу. 

Направить руководителю следственного отдела по 

<

...> району Главного следственного управления Следственного комитета РФ по г. Санкт-Петербурга данное уголовное дело для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и защитника Гаевского А.С. удовлетворить.

Апелляционную жалобу потерпевшего Д. оставить без удовлетворения. 

Приговор суда апелляционной инстанции может быть обжалован в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий

Судьи