2-6513/2017

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

08 декабря 2017 года г. Ижевск

Октябрьский районный суд г. Ижевска в составе:

председательствующего судьи Ивановой М.А.,

при секретаре Ажимовой И.Г., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора передачи жилого помещения в собственность, включении доли квартиры в наследственную массу, 

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора передачи собственность квартиры по адресу: 

<

адрес> в части не включения ФИО1 в число собственников указанной квартиры. Также просила включить в наследственную массу после смерти ФИО3 1/3 доли квартиры по вышеуказанному адресу.

Исковые требования мотивированы следующим.

С 1986 года по настоящее время истец ФИО1, 

<

дата> года рождения, проживала с родителями ФИО2 и ФИО3 в квартире по адресу: г. 

<

адрес>

После смерти матери 

<

дата>, в июле 2017 года истец подала заявление нотариусу о принятии наследства после смерти матери. У нотариуса она узнала, что не является собственником квартиры и не принимала участия в приватизации, несмотря на то, что на момент приватизации проживала в указанной квартире. Считает, что ее права на участие в приватизации были нарушены, поскольку она, являясь несовершеннолетним ребенком, проживавшим совместно с нанимателем, являющаяся членом его семьи, имела равные права, вытекающие из договора найма, в частности, в случае бесплатной приватизации занимаемого помещения наравне с совершеннолетними пользователями вправе стать участником общей собственности на это помещение. На момент заключение оспариваемого договора не было согласия органа опеки и попечительства на отказ родителей от участия в приватизации несовершеннолетней.

Определением суда от 

<

дата> к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, была привлечена Администрация Октябрьского района г. Ижевска.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала. Пояснила, что незадолго до смерти матери старшая по дому передала ей копию договора о приватизации, из которого она и узнала, что не является собственником спорной квартиры. Всегда думала, что квартира только папина, так как он пояснял, что он главный. Примерно в 2008 году она спрашивала у матери приватизирована ли их квартира, мать ответила, что квартира приватизирована давно, на кого она не стала уточнять. До смерти матери они с мужем иногда оплачивали жилищно-коммунальные услуги, спрашивала у матери нужно ли платить, та отвечала – если хотите, то платите.

Представитель истца ФИО4 исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске. При жизни матери истца никаких претензий к ней не предъявляли, родители оплачивали все расходы по содержанию жилого помещения, платили налоги. Ответчиком не представлено доказательств, что истец знала о заключенном договоре. Квартира никогда не являлась предметом залога, не была предметом раздела, не находилась под обременением, в ЕГРН отсутствует сведения о собственниках указанной квартиры, БТИ имеет закрытую базу данных и не представляет сведения третьим лицам.

Ответчик ФИО2 исковые требования не признал. Пояснил, что истец всегда знала, что квартира приватизирована только на него и ФИО3 Истца не включили в договор, поскольку она была несовершеннолетней и закон таких требований не предъявлял. Если бы участие несовершеннолетних в приватизации было обязательным, они были включили дочь в договор приватизации. Он неоднократно предлагал ей участвовать в оплате жилищно-коммунальных услуг, она отказывалась, мотивируя тем, что не является собственником квартиры. Платить начала только с августа 2017 года.

Представитель ответчика ФИО5 исковые требования считает необоснованными, поскольку истец с самого начала знала о том, что квартира приватизирована только на родителей. Она никогда не оплачивала жилищно-коммунальные услуги, налоги, несмотря на то, что родители подарили ей садовый участок и ей должно было быть известно бремя собственника. Также за весь период жизни истец неоднократно получала копию поквартирной карточки, видела счета-извещения, имея высшее образование, она не могла не знать об институте права собственности и сути приватизации. Отправляя дочь на учебу в Израиль также собирала документы, при этом все документы в квартире находятся в общем доступе, истец не могла не видеть документы на квартиру. Кроме того, при оформлении договора приватизации положения закона нарушены не были, поскольку на дату его заключения согласие несовершеннолетних лиц не требовалось. Кроме того, истцом пропущен срок исковой давности, поскольку, как минимум, достигнув совершеннолетия, истец должна была узнать, кто является собственником квартиры, в которой она проживает.

Представитель третьего лица Администрации Октябрьского района г. Ижевска ФИО6, действующий на основании доверенности исковые требования считает необоснованными, поскольку на дату заключения договора передачи жилого помещения в собственность требовалось согласие только всех совместно проживающих совершеннолетних лиц. Несовершеннолетние включались в добровольном порядке. В 1993 году договоры оформлялись в БТИ, в Администрацию района приносили уже подписанные договоры. Никаких препятствий для подписания договора со стороны Администрации района не было.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО7 суду показал, что умершая ФИО3 была его родной сестрой. Считает, что истцу было известно о том, что она не включена в приватизацию, так как когда родители подарили ей садоогород ей объяснили, что она не участвовала в приватизации. Потом она оформляла различные документы, отправляла дочь в Израиль, была образованным человеком. Все в семье знали, что квартира приватизирована двух человек. При нем разговоров с истцом не было. За квартиру платили только сестра и ФИО2

Свидетель ФИО8 суду показала, что Городовские – соседи по огороду, знает их коло 20 лет. Истец приезжала на огород раз в 4-5 лет.

Свидетель ФИО9 суду показала, что является старшей по дому, где проживают Городовские. Копию договора о приватизации она передала истцу в конце марта 2017 года. В общих собраниях дома принимал участие только ФИО10, она неоднократно передавала в квартиру листы голосования, которые затем ей возвращали.

Свидетель ФИО11 суду показала, что ФИО1 – жена ее сына. С родителями Юли она в хороших отношениях, как-то спрашивала ФИО3 приватизирована ли их квартира, она ответила, что давно. Более ей ничего не известно.

Свидетель ФИО12 суду показала, что являлась матерью первого мужа истца, знакомы с 1985 года, когда ее сын и дочь Городовских пошли в школу. Считает, что Юля не могла не знать, что квартира приватизирована без ее участия, поскольку раньше существовала такая практика, но при ней никаких разговоров про квартиру либо приватизацию не было. Когда Юля собирала дочь в Израиль, она брала документы, должны была видеть документы на квартиру.

Выслушав участников процесса, показания свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к нижеследующему.

<

дата> между Октябрьским райисполкомом г. Ижевска и ФИО2, ФИО3 был заключен договор на передачу и продажу квартир (домов) в собственность граждан №

<

номер>, согласно которого ФИО2, ФИО3 бесплатно в порядке приватизации была передана квартира общей площадью 107,9 кв.м. по адресу: 

<

адрес> (в общую совместную собственность).

Договор зарегистрирован в Ижевском БТИ 

<

дата>.

Согласно поквартирной карточки в квартире №

<

адрес> на дату заключения договора были зарегистрированы ФИО2, ФИО3, ФИО1 (с 31.05.1988).

Изложенные обстоятельства подтверждены исследованными в суде доказательствами.

В силу ч. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года. Для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (ст. 196, 197 ГК РФ).

Согласно ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Срок исковой давности начал течь с момента заключения договора передачи жилого помещения в собственность, то есть с 16.02.1993 г., и истек соответственно 16.02.1996 по основаниям его ничтожности (не включение в договор лиц, совместно проживающих с нанимателем, являющихся членами его семьи и имеющих право на участие в приватизации жилого помещения). Учитывая, что истец достигла совершеннолетия 19.01.1997 (поскольку в материалах дела отсутствует сведения, достаточные для установления факта эмансипации ФИО1 до достижения 18-летнего возраста, суд считает возможным исходить из указанной даты), при этом истец не признавалась недееспособной, являлась совершеннолетней, соответственно в полном объеме несла все права, осуществляла обязанности, и должна была знать, что собственниками квартиры, в которой она и ее дети были зарегистрированы и проживали, являются только ФИО3 и ФИО2

С настоящим иском истец обратилась в суд за защитой своего права 12.09.2017 г., то есть за пределами установленного законом срока для оспаривания сделки 1993 года. 

Надлежащих доказательств того, что истец о заключении договора приватизации квартиры ФИО3 и ФИО2 узнала в пределах трех лет, предшествующих обращению в суд с настоящим иском, суду не представлено. Показания допрошенных свидетелей ФИО11, ФИО9 к таковым отнесены быть не могут, поскольку им о том, что ФИО1 стало известно о приватизации квартиры только в 2017 году, известно с ее слов. Кроме того, показаниями свидетелей не опровергнуть обязанности стороны, при условии надлежащего и добросовестного осуществления гражданских прав и обязанностей, знать о юридически значимых обстоятельствах, в данном случае о правообладателях жилого помещения, в котором истец постоянно проживала в течение длительного периода времени, вела общее хозяйство с собственниками. Истец поясняла, что ей было известно о приватизации квартиры, она, с ее слов, лишь не знала, кто является собственниками квартиры, что также свидетельствует о том, что истец, реализуя свою волю, сама не проявила должного интереса и заботы.

При таких обстоятельствах, с учетом заявленного ответчиком ходатайства о применении исковой давности, отсутствия со стороны истца просьбы о восстановлении пропущенного срока и не представлении доказательств уважительности причины пропуска указанного срока, суд считает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований, предъявленных к ФИО10

Каких-либо относимых, допустимых, достоверных и достаточных доказательств, свидетельствующих о приостановлении или перерыве течения срока исковой давности, истцом в суд также представлено не было.

В соответствии со ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Статья 10 ч. 1 ГК РФ определяет, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (ч. 5 ст. 10 ГК РФ).

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца – физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Конституционный Суд Российской Федерации, при исследовании вопросов о сроках реализации права на судебную защиту, опираясь на сформулированные в Постановлении от 16 июня 1998 года N 19-П правовые позиции, неоднократно указывал в своих решениях, что правовое регулирование сроков для обращения в суд относится к компетенции законодателя и что установление таких сроков обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота и не может рассматриваться как нарушение права на судебную защиту (определения от 14 декабря 1999 года N 220-О, от 3 октября 2006 года N 439-О, от 15 июля 2008 года N 515-О-О, от 16 апреля 2009 года N 510-О-О).

Также оснований для отказа в удовлетворении требований, предъявленных истцом, является следующее:

Как установлено судом, в момент приватизации спорного жилого помещения истец ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в спорной квартире была зарегистрирована в качестве члена семьи нанимателя, являлась несовершеннолетней.

В соответствии со ст. 2 Закона РСФСР от 04.07.1991 г. N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации", действовавшим на момент приватизации спорной квартиры, граждане, занимающие жилые помещения в домах государственного и муниципального жилищного фонда, включая жилищный фонд, находящийся в полном хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд), по договору найма или аренды, вправе с согласия всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи приобрести эти помещения в собственность, в том числе совместную, долевую, на условиях, предусмотренных настоящим Законом, иными нормативными актами РСФСР и республик в составе РСФСР.

Согласно требованиям ст. 7 указанного выше закона (в редакции, действующей на момент заключения договора передачи спорного жилого помещения в собственность) передача и жилья в собственность граждан оформляется соответствующим договором, заключаемым Советом народных депутатов, предприятием, учреждением с гражданином, приобретающим жилое помещение в собственность, в порядке и на условиях, установленных нормами Гражданского Кодекса РСФСР. Право собственности на приобретенное жилье возникает с момента регистрации договора в исполнительном органе местного Совета народных депутатов.

В соответствии со ст. 133 КоБС РСФСР, в редакции, действовавшей на момент заключения договора передачи спорного жилого помещения в собственность, предварительное разрешение органов опеки и попечительства требуется для заключения договоров, подлежащих нотариальному удостоверению, отказа от принадлежащих подопечному прав, совершения раздела имущества, обмена жилых помещений и отчуждения имущества. Правила настоящей статьи распространяются и на сделки, заключаемые родителями (усыновителями) в качестве опекунов (попечителей) своих несовершеннолетних детей.

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 24.08.1993 года "О некоторых вопросах применения судами Закона РФ "О приватизации жилищного фонда в РФ" поскольку в соответствии со ст. 133 Кодекса о браке и семье РСФСР опекун не вправе без предварительного разрешения органов опеки и попечительства совершать сделки, выходящие за пределы бытовых, и, в частности, отказываться от принадлежащих подопечному прав, то отказ от участия в приватизации может быть осуществлен родителями и усыновителями несовершеннолетних, а также их опекунами и попечителями только с разрешения органов опеки.

В силу ст. 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Разрешая заявленные требования, соглашаясь с доводами ответчика и третьего лица, суд приходит к выводу о том, что нарушений действовавшего на тот период законодательства при заключении оспариваемого договора передачи жилья в собственность в ходе рассмотрения дела не установлено, поскольку спорный договор передачи в собственность жилого помещения был заключен в феврале 1993 года, то есть до внесения в нормативно-правовые акты, регулирующие спорные правоотношения. На момент заключения спорного договора согласия органа опеки и попечительства на отказ от участия несовершеннолетнего в приватизации не требовалось.

Доводы представителя истца о том, что необходимость предварительного разрешения органов опеки и попечительства для отказа от принадлежащих несовершеннолетнему прав, в том числе и на приватизацию, была предусмотрена положениями ст. 133 Кодекса о браке и семье РСФСР, действовавшего на момент приватизации квартиры, отклонены судом по вышеизложенным основаниям, согласно которых требовалось лишь согласие всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи, соответственно не требовалось и осуществления законными представителями отказа от имени несовершеннолетнего на его участие в приватизации жилого помещения, следовательно, отсутствовала необходимость получения разрешения органов опеки и попечительства.

Право несовершеннолетних лиц, проживающих совместно с нанимателем и являющихся членами его семьи либо бывшими членами семьи, стать участниками общей собственности, в случае бесплатной приватизации занимаемого помещения наравне с совершеннолетними пользователями, было разъяснено позднее в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.08.1993 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации".

При этом соответствующие изменения, путем введения в статью 7 Закона РФ от 04.07.1991 года N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" второй части, согласно которой в договор передачи жилого помещения в собственность включаются несовершеннолетние, имеющие право пользования данным жилым помещением и проживающие совместно с лицами, которым это жилое помещение передается в общую с несовершеннолетними собственность, или несовершеннолетние, проживающие отдельно от указанных лиц, но не утратившие право пользования данным жилым помещением, были внесены Федеральным законом N 26 только 11 августа 1994 года.

В соответствии с положениями ст. 53 Кодекса о браке и семье РСФСР, действовавшего на момент заключения договора, защита прав и интересов несовершеннолетних детей лежит на их родителях. При этом родители, являясь законными представителями своих несовершеннолетних детей, выступают в защиту их прав и интересов во всех учреждениях, в том числе, судебных, без особого полномочия.

При заключении спорного договора законным представителям несовершеннолетней ФИО1 было известно о том, что ФИО1 не включена в число собственников жилого помещения. При этом договор передачи ни ФИО3, ни ФИО2 в установленном законом порядке не оспаривался.

Таким образом, требования истца, в том числе и производное от основного требование о включение в наследственную массу после смерти ФИО3 1/3 доли спорной квартиры, не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ суд

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора передачи жилого помещения в собственность, включении доли квартиры в наследственную массу отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд УР в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме через районный суд.

Решение в окончательной форме изготовлено председательствующим 13.12.2017.

Председательствующий судья М.А. Иванова