2-313/2025

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

04 февраля 2025 года г. Салехард

Салехардский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе:

председательствующего судьи Подгайной Н.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Жусуповой А.А.

с участием прокурора Фроловой Т.Ю.

представителя ответчика ФИО5

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-313/2025 по исковому заявлению ФИО1 к ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился к ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница» о компенсации морального вреда в размере 7 000 000 рублей. 

В обоснование иска указано, что он является родным сыном ФИО, родившейся 

<

дата>, умершей 

<

дата>. Причиной смерти матери является ненадлежащее оказание медицинских услуг. Так, 29.03.2017 ФИО обратилась за медицинской помощью в ГБУЗ «СОКБ» с жалобами на боль в левом ухе и левой половине лица. По результатам осмотра врачом поставлен диагноз: фурункул левого слухового прохода, назначено лечение. 31.03.2017 в 13:20 ФИО в экстренном порядке госпитализирована в ГБУЗ «СОКБ», где ей установлен диагноз: тяжелая открытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга с формированием гематомы, пневмоцефалия, менингоэнцефалит, отек головного мозга. Несмотря на оказываемую медицинскую помощь, 02.04.2017 состояние здоровья ФИО резко ухудшилось и в 12:10 того же дня она скончалась. По данному факту 09.09.2021 Салехардским межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета РФ по ЯНАО возбуждено уголовное дело. Согласно акту проверки департамента здравоохранения ЯНАО от 26.06.2017 № при обследовании и лечении ФИО выявлены многочисленные недостатки, а именно: допущены дефекты оформления и ведения медицинской документации на стационарном этапе (отсутствуют инициалы и подпись врача оториноларинголога в осмотре от 31.03.2017 и 01.04.2017); допущены дефекты диагностики (не взят мазок из левого уха на бакпосев, не представляется возможным отследить связи диагнозов (фурункул наружного слухового прохода, острый левосторонний гнойный отит, перелом пирамиды височной кости), установленных врачами-оториноларингологами. Из выводов заключения КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно- медицинской экспертизы» от 23.04.2019 №-ПЛ/2019 ФИО4 следует, что в соответствии с выставленным диагнозом назначено консервативное лечение (противовоспалительное лечение - ципромед, антигистаминное - тавегил и линекс). При этом судебно-медицинская экспертная комиссия обратила внимание на то, что указанные лекарственные препараты не входят в стандарт оказания медицинской помощи больным с диагнозом «Фурункул наружного слухового прохода». Осмотр лор-врачом 29.03.2017 не проведен в полном объеме - не указана стадия заболевания, точная локализация фурункула наружного слухового прохода и не проведена дифференциальная диагностика с острым средним отитом (воспаление слизистой оболочки полости среднего уха) и мастоидитом (воспаление слизистой выстилки пещеры (антрума) и ячеистых структур сосцевидного отростка). При постановке диагноза «Фурункул наружного слухового прохода» в первую очередь необходимо проводить дифференциальную диагностику с мастоидитом и средним отитом, затем с субпериостальным абсцессом и холеастомой уха. Тактика ведения пациентов с установленным диагнозом мастоидит предполагает обязательную госпитализацию независимо от этиологии и стадии заболевания, потому как чаще всего требуется хирургическое лечение (антромастоидотомия) в сочетании с антибактериальной и дезинтоксикационной терапией. Однако наличие жалоб на повышенную температуру тела (общий интоксикационный синдром) и нехарактерная для фурункула локализация патологического процесса – на верхней стенке слухового прохода на границе перехода костной части в хрящевую, не подтолкнули лор-врача ГБУЗ «СОКБ» 29.03.2017 к проведению дифференциальной диагностики фурункула наружного слухового прохода с мастоидитом, что, по мнению судебно-медицинской экспертной комиссии, послужило причиной постановки неверного первичного диагноза. 01.04.2022 ГКУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы ЯНАО» проведена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, согласно заключения которой при оказании медицинской амбулаторно поликлинической помощи ФИО в ГБУЗ «СОКБ» допущены следующие недостатки диагностических и организационно-тактических мероприятий: при осмотре 29.03.2017 не детализированы жалобы, скудно собран анамнез заболевания, скудно описан локальный статус, не описано имелось ли распространение воспаления на окружающие ткани и органы, скудно описана барабанная перепонка, не описано наличие (отсутствие) гноетечения из уха, не писаны шейные и подчелюстные лимфатические узлы; не уточнена стадия развития воспалительного процесса при постановке диагноза «фурункул наружного слухового прохода слева»; не проведено (отсутствуют сведения) бактериологического исследования отделяемого из уха с целью выделения этиологически значимых микроорганизмов, а также определение чувствительности микроорганизмов к антибактериальным препаратам; пациентка не отправлена на лабораторные (общий клинический и биохимический анализ крови) и инструментарные методы исследования (рентгенография и/или компьютерная томография височной кости) с целью подтверждения диагноза и проведения дифференцированного диагноза; не проведена в полном объеме дифференцированная диагностика фурункула наружного слухового прохода с мастоидитом, острым гнойным средним отитом, обострением гнойного среднего отита, острым диффузным наружным отитом, перихондритом ушной раковины, нагноившейся холестеатомой и атеромой наружного слухового прохода, и, как следствие этого, установление ошибочного диагноза, определившего выбор неправильной тактики ведения и лечения пациентки; отсутствие сведений о проведении оперативного вмешательства (вскрытия фурункула наружного слухового прохода) или направление на оперативное вмешательство; недиагностирование острого левостороннего гнойного отита, хронического полипозного ринита, пансинусита, мастоидита. Указанные недостатки явились дефектами лечебно-диагностической тактики и дефектами оформления первичной медицинской документации, что в последствии привело к прогрессированию заболевания и в дальнейшем к смерти ФИО3 Должностными лицами ГБУЗ «СОКБ» допущены нарушения, которые свидетельствуют о вине ответчика. Смерть матери ФИО3 наступила вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи. Ему были причинены нравственные и физические страдания в связи с потерей близкого и родного ему человека, которым он воспитывался с рождения, в связи со смертью которой он лишился материнской заботы, любви и поддержки. Он помогал и поддерживал бабушку ФИО7, несовершеннолетнего ФИО8 смерть матери стала тяжелой и невосполнимой утратой для всех членов семьи. Просит компенсировать моральный вред в размере 7 000 000 рублей.

В судебном заседании ФИО8 исковые требования поддержал в полном объеме, просил их удовлетворить по основаниям, изложенным в иске и в дополнениях к нему. 

Представитель ответчика ФИО5, действующая на основании доверенности, не согласилась с заявленными требованиями, указав, что истцом кроме документов, подтверждающих родство между истцом и умершим родственником, других доказательств, в том числе, о совместном проживании истца с умершей до момента ее смерти, ведения совместного хозяйства и других доказательств не представлено. Истец на момент смерти матери являлся совершеннолетним лицом. Сведений о том, что им были приняты соответствующие меры для оказания матери первой медицинской помощи и своевременного доставления ее в медицинское учреждение для оказания медицинской помощи, не представлено. Заявленный размер компенсации морального вреда является чрезмерно завышенным. 

Участвующий в деле прокурор дал заключение об удовлетворении исковых требований с определением суммы компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости, характера нравственных страданий, индивидуальных особенностей истца.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора Департамент здравоохранения ЯНАО, ФИО12, ФИО13ФИО9 в судебное заседание не явились.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, свидетелей, исследовав материалы дела, материалы гражданского дела 2-70/2023, медицинские документы, суд приходит к следующему.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. 

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации". 

Согласно пункту 1 статьи 2 указанного Федерального закона здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. 

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Статьей 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. 

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). 

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ). 

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. 

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан"). 

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. 

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ. 

Как следует из свидетельства о рождении ФИО1, родившийся 

<

дата>, является сыном ФИО3, родившейся 

<

дата>. 

ФИО3 согласно свидетельству о смерти умерла 

<

дата>.

Основанием для обращения истца в суд с требованием о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее, по мнению истца, оказание медицинской помощи их матери медицинскими работниками ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница», что привело к ее смерти. 

Защита гражданских прав осуществляется путем, в том числе, признания права; компенсации морального вреда; иными способами, предусмотренными законом, что установлено ст. 12 ГК РФ.

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. 

Как установлено ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации). Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее также - ГК РФ). Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33). 

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33). 

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

В пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 даны разъяснения о том, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1, при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела. 

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. 

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. 

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации). 

Из нормативных положений Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого гражданина, другими близкими ему людьми. 

Из представленных документов следует, что ФИО3 29.03.2017 обратилась в ГБУЗ «СОКБ» с жалобами на боль в левом ухе и левой половине лица. По результатам осмотра врачом выставлен диагноз: фурункул левого слухового прохода, назначено лечение в виде антибактериальной терапии, местное противовоспалительное лечение, противоотечные препараты. 

31.03.2017 в 13:20 ФИО3 в экстренном порядке госпитализирована в ГБУЗ «СОКБ», где ей также выставлен диагноз: тяжелая открытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга с формированием гематомы, пневмоцефалия, менингоэнцефалит, отек головного мозга.

02.04.2017 состояние здоровья ФИО3 резко ухудшилось и в 12:10 того же дня она скончалась.

Согласно Акту проверки департамента здравоохранения ЯНАО от 26.06.2017 № при обследовании и лечении ФИО3 выявлены многочисленные недостатки, а именно: допущены дефекты оформления и ведения медицинской документации на стационарном этапе (отсутствуют инициалы и подпись врача оториноларинголога в осмотре от 31.03.2017 и 01.04.2017); допущены дефекты диагностики (не взят мазок из левого уха на бакпосев, не представляется возможным отследить связи диагнозов (фурункул наружного слухового прохода, острый левосторонний гнойный отит, перелом пирамиды з точной кости), установленных врачами-оториноларингологами.

Согласно заключению КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» от 23.04.2019 №-ПЛ/2019 ФИО3 следует, что в соответствии с выставленным диагнозом назначено консервативное лечение (противовоспалительное лечение - ципромед, антигистаминное - тавегил и линекс). При этом судебно-медицинская экспертная комиссия обратила внимание на то, что указанные лекарственные препараты не входят в стандарт оказания медицинской помощи больным с диагнозом «Фурункул наружного слухового прохода». Осмотр лор-врачом 29.03.2017 не проведен в полном объеме - не указана стадия заболевания, точная локализация фурункула наружного слухового прохода и не проведена дифференциальная диагностика с острым средним отитом (воспаление слизистой оболочки полости среднего уха) и мастоидитом (воспаление слизистой выстилки пещеры (антрума) и ячеистых структур сосцевидного отростка). При постановке диагноза «Фурункул наружного слухового прохода» в первую -очередь необходимо проводить дифференциальную диагностику с мастоидитом и средним отитом, затем с субпериостальным абсцессом и холеастомой уха. Тактика ведения пациентов с установленным диагнозом мастоидит предполагает обязательную госпитализацию независимо от этиологии и стадии заболевания, потому как чаще всего требуется хирургическое лечение (антромастоидотомия) в сочетании с антибактериальной и дезинтоксикационной терапией. Однако наличие жалоб на повышенную температуру тела (общий интоксикационный синдром) и нехарактерная для фурункула локализация патологического процесса – на верхней стенке слухового прохода на границе перехода костной части в хрящевую, не подтолкнули лор-врача ГБУЗ «СОКБ» 29.03.2017 к проведению дифференциальной диагностики фурункула наружного слухового прохода с мастоидитом, что, по мнению судебно-медицинской экспертной комиссии, послужило причиной постановки неверного первичного диагноза.

Согласно заключению ГКУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы ЯНАО» 01.04.2022 при оказании медицинской амбулаторно поликлинической помощи ФИО3 в ГБУЗ «СОКБ» допущены следующие недостатки диагностических и организационно-тактических мероприятий: при осмотре 29.03.2017 не детализированы жалобы, скудно собран анамнез заболевания, скудно описан локальный статус, не описано имелось ли распространение воспаления на окружающие ткани и органы, скудно описана барабанная перепонка, не описано наличие (отсутствие) гноетечения из уха, не писаны шейные и подчелюстные лимфатические узлы; не уточнена стадия развития воспалительного процесса при постановке диагноза «фурункул наружного слухового прохода слева»; не проведено (отсутствуют сведения) бактериологического исследования отделяемого из уха с целью выделения этиологически значимых микроорганизмов, а также определение чувствительности микроорганизмов к антибактериальным препаратам; пациентка не отправлена на лабораторные (общий клинический и биохимический анализ крови) и инструментарные методы исследования (рентгенография и/или компьютерная томография височной кости) с целью подтверждения диагноза и проведения дифференцированного диагноза; не проведена в полном объеме дифференцированная диагностика фурункула наружного слухового прохода с мастоидитом, острым гнойным средним отитом, обострением гнойного среднего отита, острым диффузным наружным отитом, перихондритом ушной раковины, нагноившейся холестеатомой и атеромой наружного слухового прохода, и, как следствие этого, установление ошибочного диагноза, определившего выбор неправильной тактики ведения и лечения пациентки; отсутствие сведений о проведении оперативного вмешательства (вскрытия фурункула наружного слухового прохода) или направление на оперативное вмешательство; недиагностирование острого левостороннего гнойного отита, хронического полипозного ринита, пансинусита, мастоидита. Указанные недостатки явились дефектами лечебно-диагностической тактики и дефектами оформления первичной медицинской документации, что в последствии, привело к прогрессированию заболевания и в дальнейшем к смерти ФИО3

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенной Санкт-Петербургским государственным бюджетным учреждением здравоохранения «Бюро судебно медицинской экспертизы», у ФИО3 прижизненной тяжелой черепно-мозговой травмы не имелось. Наличие открытой тяжелой черепно-мозговой травму у ФИО3 исключается. Исходя из записи ЛОР-врача от 29.03.2017 в представленной медицинской карте амбулаторного больного, установленный им диагноз «Фурункул наружного слухового прохода слева» соответствовал жалобам (сильные боли в области левого уха, левой половине лица), анамнестическим сведениям-больна второй день, объективным данным осмотра левого уха (кожа слухового прохода ярко гиперемирована, верхняя стенка слухового прохода нависает, отечность, обычная неизмененная барабанная перепонка). Объективных и анамнестических данных характерных для острого мастоидита, полисинусита в записи ЛОР-врача не зафиксировано. В данном случае анамнестические сведения о начале заболевания один день назад и отсутствие характерных клинических признаков мастоидита (судя по записи) значительно затрудняло возможность заподозрить развитие мастоидита, так как отсутствовали признаки воспаления среднего уха (наиболее частая причина мастоидита), а появление клинических признаков мастоидита наблюдаются чаще спустя 3-4 недели после его начала. В связи с этим, показаний для срочного проведения инструментальных исследований, прежде всего, компьютерной томографии, при описанной ЛОР-врачом клинической ситуации не имелось. Отсутствие отделяемого в наружном слуховом проходе не позволяло взять его на посев с целью выявления патогенных микроорганизмов, что соответствует клиническим рекомендациям «Наружные отиты», 2021. Назначенное лечение соответствовало установленному диагнозу: местная и общая антимикробная терапия. Местная терапия (капли «ципромед») - препарат из рекомендуемой группы фторхинолонов, часто используемая левомицетиновая мазь. Общая антимикробная терапия была показана в связи с развитием общей воспалительной реакции, о чем свидетельствовал подъем температуры до 38,2°С. Тактически верно для клинической ситуации отмеченной в записи врача назначен повторный осмотр ЛОР-врача поликлиники на 31.03.17. Исходя из клинических данных в записи ЛОР-врача от 29.03.2017 диагноз им был установлен верно. Проведения дополнительных диагностических мероприятий не требовалось, отсутствовали показания к экстренной госпитализации пациентки. Вместе с тем отмечены допущенные дефекты диагностических мероприятий: краткость собранного анамнеза (нет сведений о хронических заболеваниях пациентки, частоты заболеваний околоносовых пазух, или их отсутствие, не уточнен характер боли, ее распространение в соседние области); в записи врача отсутствуют объективные сведения о состоянии заушных, подчелюстных лимфоузлов, состоянии кожи в окружности ушей, наличие или отсутствие болезненности в окружности ушей, в том числе в проекции сосцевидных отростков; в установленном диагнозе отсутствует стадия фурункула; не выявлен хронический полипозный риносинусит, который был диагностирован при осмотре ЛОР-врачом стационара 31.03.2017. Допущенные дефекты, ретроспективный анализ данного случая, повторное изучение (в рамках настоящей экспертизы) компьютерных томограмм головы от 31.03.2017 и установлением признаков уже развившегося деструктивного воспаления пирамиды левой височной кости, левого сосцевидного отростка; пансинусита (синусит лобной пазухи, решетчатой кости, обеих верхнечелюстных пазух, основной пазухи, выраженными клиническими признаками менингита (воспаление оболочек головного мозга) отмеченными 31.03.17, позволяет усомниться в достоверности и полноте описанной ЛОР-врачом клинической картины от 29.03.2017. Наличие дефектов указывает на оказание ФИО3 амбулаторной медицинской помощи не в полном объеме. Между этими дефектами и наступлением смерти ФИО10 прямая причинно-следственная связь не усматривается, так как причиной смерти явился гнойный полисинусит, осложнившийся острым деструктивным левосторонним мастоидитом, гнойным менингоэнцефалитом, молниеносно (в пределах 3 суток) протекавшим тяжелым сепсисом, септическим шоком, а не допущенные дефекты. В данном случае ухудшение состояния здоровья ФИО3 вызвано характером, тяжестью, особенностью течения имевшегося у нее заболевания, а не допущенными дефектами оказания медицинской помощи на амбулаторном этапе, в связи с чем, не рассматривается как причинение вреда здоровью. Между допущенными дефектами и наступлением смерти усматривается причинно-следственная связь непрямого характера, так как дефекты явились неблагоприятным фактором, затруднившим более раннюю диагностику тяжелого заболевания, приведшего к смерти пациентки, тем самым не позволив снизить вероятность наступления смерти. При оказании медицинской помощи в стационаре с 31.03.2017 по 02.04.2017 в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии дефектов при проведении интенсивной терапии и реанимационных мероприятий у больной с отогенным менингоэнцефалитом не отмечено. Лечение проведено на современном уровне. При лечении пациентки были допущены дефекты: не смотря на наличие абсолютных показаний, пациентке с признаками сепсиса не проведено хирургическое лечение острого мастоидита; у больной не взята кровь из вены для бактериологического исследования на стерильность с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам; не взято на бактериологическое исследование гнойное отделяемое из левого наружного слухового прохода ЛОР-врачом 31.03.2017 при осмотре больной в 11:00; не выполнена оценка состояния и степени тяжести сепсиса по шкале 80РА; при диагнозе «Тяжелая открытая черепно-мозговая травма» не определен уровень сознания по шкале ком Глазго; неправильная трактовка врачом-рентгенологом обнаруженной при КТ головного мозга жидкостного образования над левым полушарием головного мозга, как лизированная кровь (субдуральная гемаома); гипердиагностика тяжелой открытой черепно-мозговой травмы, что подтверждается результатом пересмотра компьютерных томограмм головы от 31.03.2017, данными судебно-медицинского исследования трупа. Вызывает сомнение запись врача-невролога от 31.03.2017 в 11:50: «Со слов 2 дня назад падала, после чего стала болеть голова, стала пить пачками обезболивающее» при наличии объективных данных, отмеченных в той же записи «Состояния тяжелое. В сознании, не выполняет инструкции, не говорит», а также записи осмотра врача-травматолога от 31.03.17 в 10:55: «Жалобы: не предъявляет. Боли в голове в течении 3 дней, травм не отмечают». С учетом крайне тяжелого состояния больной, обусловленного молниеносным течением сепсиса, выраженностью и распространенностью гнойных процессов, отсутствие дефектов, как на амбулаторном, так и на стационарном этапах оказания медицинской помощи ФИО3 в ГБУЗ «СОКБ», не могло гарантировать благоприятный исход заболевания (возможность избежать наступление смерти). При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО3 «...после очищения мягких тканей от костей свода черепа на задней черепной ямке слева на 1,5 см до височно-затылочного шва имеется дефект костной ткани в виде сквозной «дырки» размером 0,05см». Фрагмент костей черепа с выявленным повреждением был направлен на медико-криминалистическое исследование. При медико-криминалистическом исследовании на наружной костной пластинке затылочной кости, в проекции участка порозно-измененной костной ткани был выявлен поверхностный (глубиной 1 мм) вдавленный перелом размерами 6x3 мм, образовавшийся от воздействия тупого твердого предмета в направлении спереди-назад, снизу-вверх. Перелом не имеет признаков прижизненного образования, что подтверждается отсутствием кровоизлияния в мягких тканях в проекции перелома, как по данным компьютерной томографии, так и судебно-медицинского исследования трупа, отсутствием признаком перелома при проведении КТ головы 31.03.2017, отсутствием повреждений мягких покровов головы в проекции перелома. Исходя из изложенного, перелом образовался посмертно, а, следовательно, не мог оказать негативное влияние на течение имевшегося у ФИО3 заболевания, приведшего ее к смерти. 

Указанное установлено также при исследовании медицинских документов и гражданского дела № 2-70/2023 по иску прокурора г.Салехард, действующего в интересах ФИО7 к ГБУЗ «СОКБ» о взыскании денежной компенсации морального вреда. По делу вынесено решение о частичном удовлетворении исковых требований в размере 3000000 рублей. Решение вступило в законную силу. 

Согласно ч.2 ст.61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Учитывая, что обстоятельства смерти и качества оказания медицинских услуг ГБУЗ «СОКБ» ФИО3 стали предметом рассмотрения гражданского дела № 2-70/2023, вступившим в законную силу решением суда обстоятельствам дела дана соответствующая юридическая оценка, то указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении настоящего дела. 

Доводы стороны ответчика необоснованы по изложенным выше основаниям. 

Вина ответчика в ненадлежащем оказании медицинской помощи ФИО3 установлена. 

Допущенные ответчиком нарушения при оказании медицинской помощи ФИО3 причинили нравственные страдания ее сыну ФИО1, который вправе был рассчитывать на полную, квалифицированную и своевременную медицинскую помощь его близкому человеку при обращении в учреждение здравоохранения, что является основанием для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда. 

В судебном заседании свидетели ФИО11 и ФИО8 указали на сильные переживания ФИО1 после смерти матери, связанные с потерей близкого человека и в связи с привязанностью ФИО1 к матери при жизни и с необходимостью после смерти матери поддержки бабушки и несовершеннолетнего брата. 

Из объяснений самого истца и свидетелей следует, что истец до смерти матери проживал с ней и вел общее хозяйство. 

Учитывая, что смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания истцу, являющемуся близкими родственником ФИО3

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из того, что ФИО2 имел тесную родственную связь с матерью ФИО3, перенес сильные переживания после смерти матери, связанные с потерей близкого человека в связи с привязанностью ФИО1 к матери при жизни, с необходимостью поддержки бабушки и несовершеннолетнего брата, продолжает испытывать нравственные страдания до настоящего времени, так как смерть родного человека является тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие переживания, нравственные страдания. 

Таким образом, с учетом фактических обстоятельств дела, степени вины ответчика, характера и степени причиненных истцу нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, исходя из того, что компенсация морального вреда не должна носить формальный характер, ее целью является реальное восстановление нарушенного права, суд полагает, что с учетом характера и степени причиненных истцу нравственных страданий, требований разумности и справедливости, подлежит компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей. 

На основании ст.103 ГПК РФ с ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница» в бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации, подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 3000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 193-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница» (юридический адрес 629001 

<

...>, ИНН 

<

***>, КПП 890101001, ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО1, родившегося 

<

дата> (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей. 

Взыскать с ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница» в бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации, государственную пошлину в сумме 3000 рублей.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Решение может быть обжаловано в суд Ямало-Ненецкого автономного округа в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Салехардский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа.

Решение в окончательной форме будет составлено/составлено 17.02.2025 года. 

Судья Н.Н. Подгайная