Дело № 2-1973/2020

УИД: 55RS0026-01-2020-002733-75

ЗАОЧНОЕ 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Омский районный суд Омской области в составе председательствующего судьи Бессчетновой Е.Л. при секретаре судебного заседания Каспер Л.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Омске 26 ноября 2020 года гражданское дело по исковому заявлению ЛЭЭ к ЗДВ, ЧАА, отделу судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве, межрайонному отделу судебных приставов по взысканию административных штрафов № 1 Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве об отмене запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства, 

УСТАНОВИЛ:

Первоначально ЛЭЭ обратился в Омский районный суд Омской области с исковым заявлением к ЗДВ, ЧАА об отмене запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства. В обоснование заявленных требований указано, что 23 апреля 2019 года ЛЭЭ приобрел у БЛО автомобиль марки 

<

данные изъяты>, на основании договора купли-продажи транспортного средства. Автомобиль был передан ЛЭЭ 23 апреля 2019 года, о чем имеется отметка в договоре купли-продажи, за указанное транспортное средство истцом было уплачено 150 000 рублей. С целью постановки на учет ЛЭЭ обратился в органы ГИБДД, где ему сообщили, что регистрация не может быть произведена, поскольку на транспортное средство наложены ограничения в виде запрета на совершение регистрационных действий. 6 февраля 2020 года истцом направлена жалоба в адрес старшего судебного пристава ОСП по СЗАО УФССП России по г. Москве. На указанную жалобу получен ответ, в котором указано на отсутствие оснований для признания постановления о запрете совершения регистрационных действий в отношении автомобиля незаконным. Считает, что вынесенные судебными приставами- исполнителями ДВМ и ЛАВ постановления о запрете совершения регистрационных действий от 22 октября 2019 года и от 8 апреля 2020 гола в отношении указанного выше автомобиля, по исполнительным производствам в отношении должника ЗДВ, являются незаконными, поскольку они вынесены после отчуждения автомобиля в пользу БЛО 20 марта 2019 года (согласно свидетельству о регистрации транспортного средства №), а 23 апреля 2019 года автомобиль принадлежит ЛЭЭ (на основании договора купли-продажи). С момента фактического приобретения автомобиль находится в пользовании и владении ЛЭЭ Уточнив исковые требования, просит отменить установленный судебным приставом-исполнителем отдела судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве ДВМ запрет на совершение регистрационных действий в рамках исполнительного производства № от 16 октября 2019 года, выраженный в постановлении № от 22 октября 2019 года в отношении транспортного средства 

<

данные изъяты>. 

Определением Омского районного суда Омской области от 13 ноября 2020 года к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены отдел судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве, межрайонный отдел судебных приставов по взысканию административных штрафов № 1 Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве.

Истец ЛЭЭ в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен судом надлежащим образом.

Ответчики ЗДВ, ЧАА, отдел судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве, межрайонный отдел судебных приставов по взысканию административных штрафов № 1 Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве в судебном заседании участия не принимали, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежаще, причины неявки суду не сообщили, возражений относительно заявленных требований в суд не представили. 

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, БЛО, Главное управление Федеральной службы судебных приставов по г. Москве в судебном заседании участия не принимали, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежаще, причины неявки суду не сообщили.

На основании статьи 233 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие ответчика в порядке заочного производства.

Исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

В ходе рассмотрения дела установлено, что 23 апреля 2019 года ЛЭЭ приобрел у БЛО автомобиль 

<

данные изъяты>, за 150 000 рублей на основании договора купли-продажи транспортного средства. 

Истец в иске указывает, что целью постановки на учет транспортного средства обратился в органы ГИБДД, где ему сообщили, что регистрация не может быть произведена, поскольку на транспортное средство наложено ограничение в виде запрета на совершение регистрационных действий. 

Материалами дела установлено, что судебным приставом-исполнителем отдела судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве ДВМ 16 октября 2019 года возбуждено исполнительное производство № в отношении должника ЗДВ в пользу взыскателя ЧАА, на основании решения Тушинского районного суда 

<

адрес> по делу №, вступившего в законную силу 16 августа 2019 года. 

22 октября 2019 года в рамках исполнительного производства № судебным приставом-исполнителем отдела судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве ДВМ наложен запрет на регистрационные действия в отношении автомобиля 

<

данные изъяты>. 

Согласно уведомлению от 22 октября 2019 года МВД России (ГИБДД) указанное постановление исполнено в полном объеме. 

Из карточки АМТС, находящегося под ограничением, представленной МОТН и РАС ГИБДД УМВД России по Омской области, следует, что на автомобиль 

<

данные изъяты>, судебным приставом ДВМ наложен запрет на регистрационные действия от 22 октября 2019 года в рамках исполнительного производства № 

Согласно сведениям МОТН и РАС ГИБДД УМВД России по Омской области автомобиль 

<

данные изъяты>, принадлежит на праве собственности БЛО, дата регистрации права собственности 20 марта 2019 года. 

5 февраля 2020 года ЛЭЭ обратился к начальнику отдела - старшему судебному приставу отдела судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве ДВВ с жалобой на постановление судебного пристава-исполнителя ДВМ от 22 октября 2020 года. 

В своем ответе на указанную жалобу начальник – отдела старший судебный пристав отдела судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве ДВВ указал, что основания для отмены данного постановления в материалах исполнительного производства отсутствуют. 

Обращаясь в суд с названными исковыми требованиями, истец указывает на нахождение указанного транспортного средства в его собственности, а также на тот факт, что транспортное средство выбыло из собственности ЗДВ до наложения на автомобиль запрета на совершение регистрационных действий.

Статьей 4 Федерального закона «Об исполнительном производстве» закреплены основные принципы исполнительного производства, а именно, осуществления исполнительного производства на принципе законности, своевременности совершения исполнительных действий и применения мер принудительного исполнения, уважения чести и достоинства гражданина, неприкосновенности минимума имущества, необходимого для существования должника – гражданина и членов его семьи, соотносимости объема требований взыскателя и мер принудительного исполнения.

Правоотношения участников исполнительного производства регулируются нормами Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», в частности главой 17, предусматривающей защиту прав взыскателя, должника и других лиц при совершении исполнительных действий.

В соответствии с частью 1 статьи 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» судебный пристав-исполнитель в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях, вправе, в том числе и в течение срока, установленного для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований, наложить арест на имущество должника.

В соответствии со статьей 64 Федерального закона «Об исполнительном производстве» судебный пристав-исполнитель вправе совершать исполнительные действия в частности, в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, накладывать арест на имущество, в том числе денежные средства и ценные бумаги, изымать указанное имущество, передавать арестованное и изъятое имущество на хранение.

Согласно пункту 4 статьи 69 вышеназванного Федерального закона при отсутствии или недостаточности у должника денежных средств взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, хозяйственного ведения и (или) оперативного управления, за исключением имущества, изъятого из оборота, и имущества, на которое в соответствии с федеральным законом не может быть обращено взыскание, независимо от того, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно находится.

Согласно статье 68 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», мерами принудительного исполнения являются действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем в целях получения с должника имущества, в том числе денежных средств, подлежащего взысканию по исполнительному документу. Меры принудительного исполнения применяются судебным приставом-исполнителем после возбуждения исполнительного производства. Мерами принудительного исполнения, в том числе, является наложение ареста на имущество должника, находящееся у должника или у третьих лиц, во исполнение судебного акта об аресте имущества.

Согласно пункту 2 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что в силу положений пункта 2 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества.

С момента внесения в соответствующий государственный реестр прав сведений об аресте имущества признается, что приобретатель должен был знать о наложенном запрете (статья 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Осведомленность должника об аресте отчужденного имущества не является обстоятельством, которое имеет значение для решения вопроса об истребовании имущества у приобретателя. Само по себе размещение судебного акта в сети «Интернет» не означает, что приобретатель является недобросовестным (пункт 95).

В случае отчуждения арестованного имущества лицу, которое не знало и не должно было знать об аресте этого имущества (добросовестному приобретателю), возникает основание для освобождения имущества от ареста независимо от того, совершена такая сделка до или после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования кредитора или иного управомоченного лица, обеспечиваемые арестом (пункт 2 статьи 174.1, пункт 5 статьи 334, абзац второй пункта 1 статьи 352 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Сведения о нахождении спорного автомобиля в залоге в государственном реестре прав сведений об аресте на момент заключения договора купли-продажи спорного автомобиля в материалы дела не представлены.

При рассмотрении данного спора также следует установить, кому принадлежит спорное имущество.

Право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 1 статьи 233 названного Кодекса).

В силу пункта 2 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации вещи, не относящиеся к недвижимости, признаются движимым имуществом. Регистрация прав на движимые вещи не требуется, кроме случаев, указанных в законе.

Анализ представленных в материалы дела документов: карточки учета транспортного средства, карточки АМТС, находящегося под ограничением, договора купли-продажи от 23 апреля 2019 года, материалов исполнительного производства № от 16 октября 2019 года свидетельствуют о том, что запрет на совершение регистрационных действий в отношении автомобиля 

<

данные изъяты>, наложен после того, как право собственности на автомобиль было с установленном законом порядке 20 марта 2019 года зарегистрировано в органах ГИЮДД за БЛО.

В силу статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

Судом установлено, что право собственности за БЛО в органах ГИБДД зарегистрировано 20 марта 2019 года – до наложения запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства, а также до возбуждения исполнительного производства № от 16 октября 2019 года. 

Судом принимаются во внимание разъяснения, содержащиеся в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» применительно к необходимости оценки принципа добросовестности или злоупотребления правом в защите принадлежащего лицу субъективного права.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, оценка добросовестности действий приобретателя спорного имущества имеет значение для правильного установления обстоятельств рассматриваемого дела и осуществлена судами в порядке статей 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при оценке представленных доказательств возникновения у истца в соответствии со статьями 218, 233, 224 Гражданского кодекса Российской Федерации права собственности на транспортное средство и исполнения заключенного договора купли-продажи.

Таким образом, суд усматривает, что БЛО, являясь законным собственником имущества, произвела отчуждение автомобиля в пользу ЛЭЭ на законных основаниях.

Кроме того, на момент заключения договора купли-продажи автомобиля между БЛО и ЛЭЭ 23 апреля 2019 года запрет на регистрационные действия в отношении транспортного средства также не был наложен. 

При таких обстоятельствах ни БЛО, ни ЛЭЭ на момент совершения сделки по купле-продаже автомобиля не располагали информацией о том, что на автомобиль могут быть наложены какие-либо ограничения.

Судебным приставом-исполнителем на момент вынесения постановления о наложении запрета на совершение регистрационных действий в отношении автомобиля 

<

данные изъяты> 22 октября 2019 года не было выяснено обстоятельство отчуждения транспортного средства ЗДВ в пользу БЛО, а также регистрация права собственности БЛО 20 марта 2019 года в установленном порядке.

Факт владения автомобилем БЛО и ЛЭЭ подтверждается также сведениями, представленными Российским союзом автостраховщиков, в соответствии с которыми 20 марта 2019 года БЛО застраховала автомобиль 

<

данные изъяты> в СПАО «Ингосстрах», а 30 апреля 2019 года ЛЭЭ застраховал автомобиль в АО «Тинькофф Страхование». 

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Ответчики по делу, в том числе отдел судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве, которым наложено ограничение, своих возражений относительно исковых требований, а также иных доказательств в суд не представили.

С учетом собранных по делу доказательств, суд, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, приходит к выводу о том, что исковые требования ЛЭЭ к ЗДВ, ЧАА, отделу судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве, межрайонному отделу судебных приставов по взысканию административных штрафов № 1 Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве об отмене запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства подлежат удовлетворению. 

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Отменить установленный судебным приставом-исполнителем отдела судебных приставов по Северо-Западному административному округу Главного управления Федеральной службы судебных приставов по г. Москве ДВМ запрет на совершение регистрационных действий в рамках исполнительного производства № от 16 октября 2019 года, выраженный в постановлении от 22 октября 2019 года в отношении транспортного средства 

<

данные изъяты>.

Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии этого решения.

Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.

Судья Е.Л. Бессчетнова

Мотивированное решение изготовлено 30 ноября 2020 года.