Судья Занегина И.В. N 22 - 1524/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Сыктывкар 10 июля 2019 года 

Верховный Суд Республики Коми

в составе судьи Боброва В.Г., 

при секретаре Туголуковой М.Н.,

с участием прокурора Колеговой Е.В., 

защитников Жилина А.Н. и Нараба Р.И.,

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, защитника Ноженко Д.Д. в интересах осужденного ФИО2 на приговор Интинского городского суда Республики Коми от 29 апреля 2019 года, которым 

ФИО3, ..., не судимый,

ФИО1, ..., не судимый, 

осуждены по ч. 1 ст. 216 УК РФ (в редакции Федерального закона от 08.12.2003 N 162 – ФЗ), с назначением каждому из них наказания в виде штрафа в размере 30 000 рублей, на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ от уголовной ответственности освобождены. 

Заслушав выступления защитников Жилина А.Н. и Нараба Р.И., подержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Колеговой Е.В., полагавшей необходимым приговор оставить без изменения, проверив материалы дела, суд 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 и ФИО1 признаны виновными в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

В апелляционной жалобе защитник Ноженко Д.Д. выражает несогласие с приговором. Приводит доводы о том, что в период рассматриваемых событий эксплуатация скребкового конвейера СР70М не предполагалась, поскольку по распоряжению технического директора АО «...», доведенному до сведения работников участка N 6, с 

<

Дата обезличена> производство горных работ в выработках было приостановлено, а использование электрооборудования запрещено. Указывает на отсутствие доказательств того, что ФИО2 давал указание инженерно – техническому звену и непосредственно рабочим использовать конвейер при ведении работ. 

В апелляционной жалобе (с учетом дополнений) осужденный ФИО1 просит его оправдать ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Ссылаясь на то, что несчастный случай произошел в шахте и в связи с эксплуатацией горного оборудования, полагает, что суд, с учетом обстоятельств инкриминируемого ему преступления, был не вправе изменять обвинение в части характеристики вида работ, послуживших причиной травмы, на иные, как это было предложено государственным обвинителем. По его мнению, фактическое признание стороной обвинения того обстоятельства, что именно горные работы были запрещены и не велись, свидетельствует об отсутствии в его действиях состава преступления. Подчеркивает, что в соответствии с распоряжением N 2/50 и приказом 2/161А от 05.10.2016 производство горных работ (за исключением работ по устранению нарушений) и нахождение людей в выработках были приостановлены до устранения нарушений, а перед остановкой горных работ конвейерные линии подлежали освобождению от горной массы, забойные механизмы и электроаппаратура – отключению. Настаивает на том, что деятельность утренней смены на участке, где работал потерпевший, к горным работам не относилась и заключалась согласно выданному им наряду в устранении нарушений и доставке материалов. Утверждает, что решение об использовании конвейера СР70 Л.В., В.И., Д.В. приняли самовольно, в нарушение выданного им наряда, не предупредив его, его заместителя Д.О. либо диспетчера, а не в соответствии с якобы данным им устным указанием, которое кроме названных лиц никто не подтвердил. Отмечает, что данные свидетели сообщили разные сведения относительно подачи звукового сигнала при запуске СР70, при этом сам потерпевший такого сигнала не слышал, иначе бы избежал травмы. Считает, что конвейер СР70 был установлен правильно, с соблюдением норм безопасности. Вместе с тем, обращает внимание на то, что работы по установке конвейера проводились, когда он находился в отпуске, поэтому обязанность по внесению изменений в техническую документацию (отражение факта установки конвейера, способы его крепления) лежала на лицах, которые устанавливали конвейер. С его точки зрения, в уголовном деле не имеется доказательств того, что ему было известно об отсутствии в документах сведений о данном конвейере, и опровергающих проведение необходимых технических работ, в том числе по измерению и согласованию вида установки конвейера, до его размещения в шахте. Приводит доводы о том, что показания К. и Б. по существу подменяют экспертное заключение, при этом Б. не является специалистом в области охраны труда. Ставит под сомнение допустимость и других доказательств:

- заключения и показаний эксперта Б., имеющего высшее образование по специальности «Менеджер в управлении», сообщившего о том, что с технической документацией и материалами уголовного дела он не знакомился, по просьбе следователя собрал информацию в Интернете, хотя не вправе был этого делать, саму экспертизу не проводил, заключение не давал;

- акта о несчастном случае на производстве, т.к. в нем нет оценки распоряжения о приостановке горных работ, а Н., входивший в состав комиссии по расследованию несчастного случая, пояснил, что участия в проверке обстоятельств случившегося он не принимал и подпись в акте ему не принадлежит;

- заключения эксперта Б.У.., поскольку он был лишен права задавать вопросы эксперту; 

- протокола осмотра места происшествия от 19.01.2018, составленного спустя длительное время после возбуждения уголовного дела в условиях измененной обстановки;

- заключения судебно – медицинского эксперта, составленного с существенными нарушениями, указанными в представленной стороной защиты рецензии;

- показаний П.Н., Ф.В., К.А., С.П., которые ответили на вопрос, требующий разрешения путем проведения лингвистической экспертизы.

Полагает, что при рассмотрении уголовного дела судом допущен ряд процессуальных нарушений:

- на момент принятия уголовного дела к рассмотрению ему не была вручена копия обвинительного заключения;

- в приговоре отражены показания В.И., Б., данные ими в ходе предварительного следствия, и заключение эксперта Б.У. от 22.02.2018, хотя во время судебного разбирательства эти материалы уголовного дела не оглашались, а эксперт не допрашивался;

- временем совершения преступления суд указал период с 5 до 10 часов 17.10.2018, признав при этом его вину и в том, что он своевременно не внес изменения в техническую документацию, т.е. подтвердил длящийся характер содеянного, продолжавшегося с момента возникновения соответствующей обязанности;

- суд необоснованно сослался в приговоре на его должностную инструкцию, которая в материалах дела отсутствует, о чем впоследствии было указано в частном постановлении суда от 29.04.2019, не проанализировал приказы о его переводе, допустив грубые ошибки в их указании, и не установил основное место его работы, в том числе и с учетом приказа от 04.10.2016, в соответствии с которым он должен был вступить в должность механика участка N 8 с 01.10.2016;

- судом не были разрешены заявленные стороной защиты ходатайства о недопустимости доказательств, судебное разбирательство проведено с явным обвинительным уклоном;

- суд не дал надлежащей оценки показаниям свидетелей Т.Ю., А.Ю., Л.В., Д.А. о том, что включившие конвейер работники шахты могли это сделать самостоятельно с целью облегчения своей работы, сведения об установке второго конвейера СР 70 подлежали внесению в техническую документацию в течение суток, чего он сделать не мог ввиду нахождения в отпуске, и др.;

- выводы о его виновности основаны на показаниях лиц, подлежащих уголовной ответственности за случившееся (Л.В., Д.В., В.И., Д.А., Т.Ю., А.Ю.).

В письменных возражениях государственный обвинитель Милов Э.Б. предлагает оставить апелляционные жалобы без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Уголовное дело рассмотрено достаточно полно, всесторонне, объективно. Виновность ФИО2 и ФИО1 в совершении преступления, за которое они осуждены, полностью установлена и доказана исследованными в судебном заседании материалами уголовного дела, получившими надлежащую оценку в приговоре. Положенные в основу приговора доказательства являются допустимыми и достоверными, непротиворечивыми, взаимно дополняют друг друга. 

Как видно из материалов уголовного дела, 17.10.2016 при запуске скребкового конвейера СР70М, установленного в июле 2016 года в районе пикета N 8 рельсового бремсберга пласта 10 участка N 6 шахты «Интинская», рама привода конвейера сорвалась с посадочных мест и ударила находившегося рядом Д. , в результате чего последнему были причинены телесные повреждения.

Данные обстоятельства сторонами не оспариваются, подтверждаются показаниями потерпевшего и другими доказательствами.

Так, из показаний Д. следует, что он был травмирован приводом конвейера, который после включения последнего изменил свое положение и сбил его с ног. 

На то, что привод конвейера был сорван с места крепления указали также свидетели Д.А., Д.В., В.И., находившиеся вблизи места происшествия, а также производившие его осмотр специалист Л.В.., свидетель Б.Д. 

Согласно акту о несчастном случае на производстве и протоколу осмотра места несчастного случая, составленному 17.10.2016 Б.Д. и Л.В.., рама привода скребкового конвейера совместно с переходной секцией смещена относительно оси конвейера на 30? в направлении ходового отделения. Анкерная крепь, используемая для их крепления к почве выработки, сорвана с посадочных мест, анкера деформированы и извлечены из почвы выработки на длину около 400 мм. 

Изложенное, как правильно установлено в ходе судебного разбирательства, свидетельствует о том, что непосредственной причиной смещения привода конвейера явилась его недостаточно надежное крепление к поверхности выработки. 

В силу требований ГОСТ 27039-86, конструкция шахтного скребкового передвижного конвейера должна предусматривать безопасное крепление приводной и концевой станции от самопроизвольного сдвига и опрокидывания.

В соответствии с руководством по эксплуатации конвейера СР70М закрепление его привода и концевой головки в горной выработке осуществляется посредством типовых металлических стоек, которые нижними концами упираются в крепежные лапы металлоконструкций, а верхними – в кровлю выработки. Анкерное крепление предусмотрено в качестве дополнительного (дублирующего). 

Схемой установки скребкового конвейера в районе рельсового бремсберга пласта 10 предусмотрено использование стоек и анкеров.

Исходя из горно-геологической характеристики района рельсового бремсберга пласта 10, в почве возможны водоприток до 1 – 2 куб.м./ч и пучение.

Согласно акту о несчастном случае на производстве и протоколу осмотра от 17.10.2016 из-за значительного увлажнения породы контакт привода конвейера с почвой на месте происшествия был ослаблен, а предусмотренные технической документацией металлические распорные стойки, препятствующие перемещению концевых элементов конвейера (рамы привода и переходной секции) отсутствовали.

На обводненность почвы указали потерпевший Д., свидетели Д.А., Л.В., Г.Р., Д.Б., В.И., З.С., З.В. и иные лица, чьи показания приведены в приговоре.

Из показаний А.Ю., Т.Ю., Д.А., Д.О., В.И. и других свидетелей следует, что вследствие значительной высоты купола выработки на месте происшествия ограниченная длина стоек не позволяла их использовать для крепления привода конвейера. 

В своей совокупности приведенные выше обстоятельства указывают на то, что надлежащее крепление привода конвейера, которым был травмирован Д., требовало использования специальных распорных стоек, существенно осложнялось отсутствием условий для их установки и состоянием почвы, на которой был размещен конвейер.

Данный вывод согласуется с результатами судебно – технической экспертизы. 

В соответствии с заключением эксперта от 22.02.2018 Паспорт перекрепления рельсового бремсберга пласта N 10 содержит сведения лишь об одном скребковом конвейере, не предусматривает установку и эксплуатацию в выработке второго конвейера, которым был травмирован Д. Эксплуатация скребкового конвейера, отсутствующего в технической документации, запрещена. При этом в Паспорте нет технических решений по креплению привода конвейера СР70М при наличии в кровле выработки вывалов, не позволяющих использовать предусмотренные «Руководством по эксплуатации СР70М» металлические распорные стойки, расчета параметров анкерного крепления (не приведен тип, длина, диаметр анкеров, количество и тип ампул химического закрепления, позволяющих их использование в обводненной среде). Применение распорных стоек при эксплуатации конвейера СР70М является обязательным. В тех случаях, когда установку распорных стоек выполнить физически невозможно (например, вывалы в кровле), в документацию по ведению горных работ должны быть внесены соответствующие дополнения, учитывающие изменения горно-геологических и горнотехнических условий, а сама документация после этого утверждена главным инженером (техническим директором) шахты. Необходимые дополнения в представленную на экспертизу техническую документацию не внесены. В соответствии с горно-геологическими условиями, которые отражены в Паспорте перекрепления рельсового бремсберга пласта N 10, применение только одних анкеров для крепления привода конвейера допустимо при условии, если параметры анкеров подтверждены расчетами, которые должны быть приведены в Паспорте. Типовые расчеты, имеющиеся на шахте, не учитывают специфические условия горной выработки (наличие обводненности, «слабая» почва, вывалы в кровле). Техническим отделом шахты должен быть выполнен расчет анкерного крепления с учетом конкретных горно-геологических условий в соответствии с «Инструкцией по расчету анкерного крепления в угольных шахтах». Применение стандартных анкеров без распорных стоек при наличии в почве пород крепостью меньше 6 по шкале ФИО4 и обводненности выработки недопустимо. Так как в Паспорте отсутствует расчет параметров анкерного крепления, закрепление привода СР70М одними анкерами является нарушением Руководства по эксплуатации. Пункт 37 ФНиП не запрещает монтаж механизмов (в данном случае конвейера СР70М) до внесения изменений в паспорт работ, но их эксплуатация до внесения таких изменений не допускается. 

Специалист Л.В. (инспектор ростехнадзора) также пояснил, что использование оборудования, которое не внесено в техническую документацию, недопустимо, а указавшие на это же свидетели Б.Д. (инженер по технике безопасности), Д.А. (исполнительный директор ОАО «...»), М.А. (технический директор шахты) подтвердили, что второй конвейер, которым был травмирован Д., не был предусмотрен паспортом выработки.

Таким образом, эксплуатация указанного конвейера была запрещена как в связи с отсутствием необходимых расчетов, позволяющих убедиться в надежности способа его закрепления, так и в связи с тем, что данный конвейер вообще не был предусмотрен технической документацией.

В то же время, причиной несчастного случая явилось не включение конвейера само по себе, а смещение его привода вследствие ненадлежащего крепления. 

Поэтому ответственность за произошедшее лежит на лицах, которые были обязаны не допустить или пресечь эксплуатацию конвейера, установленного с нарушением требований безопасности, либо обеспечить надлежащий контроль за его состоянием.

Такая задача была бы выполнена в случае принятия мер к фактическому соблюдению соответствия технической документации предъявляемым требованиям, что привело бы к надлежащей установке конвейера, проведению дополнительных работ по его закреплению с учетом всех имеющих значение факторов или приостановлению его эксплуатации.

Правильно оценив характер должностей, занимаемых осужденными, исследовав круг возложенных на них обязанностей и обстоятельства случившегося, суд пришел к обоснованному выводу о том, что несчастный случай с Д. был обусловлен нарушением норм безопасности со стороны ФИО2 и ФИО1 

На период рассматриваемых событий ФИО2 состоял в должности начальника участка N 6. В его обязанности входило, в частности: приостановление эксплуатации опасного производственного объекта; своевременное составление и корректировка технической и другой обязательной участковой документации, постоянный контроль ее соответствия нормативным документам, фактическим условиям и выполняемым работам; поддержание в надлежащем состоянии горных выработок и находящегося в них оборудования; обеспечение безопасного производства выполняемых работ в соответствии с требованиями проектов, паспортов, стандартов, правил и инструкций по охране труда (промышленной безопасности); надлежащее содержание и правильная эксплуатация оборудования; осуществление контроля за созданием безопасных условий труда, соблюдений требований промышленной безопасности; недопущение ведения работ без разработанных и утвержденных паспортов и другой документации, своевременное внесение необходимых изменений и дополнений в проектную документацию, предложений по пересмотру утвержденной документации при изменении горно-геологических и производственных условий; контроль за безопасным состоянием места работы, исправностью обслуживаемого оборудования. 

На основании приказа от 15.08.2016 и корректирующего его приказа от 29.09.2016 ФИО1 занимал должность механика участка по проведению горных выработок N 6 в период с 15 августа по 30 сентября 2016 года, а приказом от 04.10.2016 был переведен на должность механика участка N 8. 

В день, когда произошел несчастный случай, полномочия ФИО1 как механика распространялись на участок N 6, чего он сам не оспаривает. Именно ФИО1 17.10.2016 выдавал наряды на работу на участке N 6, что подтверждается показаниями самого осужденного, свидетелей Д.В., Д.А., Л.В., В.И., А.А., К.А., Д.Р., И.Д., копией наряда.

В соответствии с должностной инструкцией на механика участка возложены, в целом, аналогичные вышеуказанным обязанности в части обеспечения безопасной эксплуатации горно-шахтного оборудования.

Имеющаяся в деле копия инструкции не содержит подписи ФИО1, Хотя в судебном заседании осужденный и не отрицал, что был ознакомлен с ней, отсутствие в инструкции его подписи, а также назначение ФИО1 на должность механика участка N 8 не влияют на вывод о его виновности. 

Как видно из материалов уголовного дела, в мае 2016 года ФИО1 и ФИО2 были ознакомлены с паспортом перекрепления рельсового бремсберга пласта 10, и, соответственно, достоверно знали о том, что паспорт не предусматривал установку скребкового конвейера, которым был травмирован Д., а схема установки скребкового конвейера на указанном участке предполагала использование стоек и анкеров.

В дальнейшем без личной проверки ФИО1 и ФИО2 не имели убедительных причин полагать, что сведения об указанном конвейере и другие необходимые изменения были внесены в техническую документацию. Их пребывание в отпуске в период установки второго конвейера правового значения не имеет. 

Доводы ФИО1 о том, что данные об установке второго конвейера также были внесены в паспорт, ничем объективно не подтверждаются и опровергаются содержанием паспорта, приобщенного к материалам уголовного дела, заключением эксперта, показаниями допрошенных по делу свидетелей (в том числе, Д.А., К.М., Н.И., Б.Д., Д.А.).

Распоряжение технического директора и приказ и.о. исполняющего директора АО «...» от 05.10.2016 о приостановлении горных работ до устранения нарушений требований промышленной безопасности, но при этом допускающие нахождение людей в шахте и проведение работ по устранению нарушений, не освобождали осужденных от надлежащего исполнения своих обязанностей. 

Любое оборудование, представляющее потенциальную опасность для жизни и здоровья человека, до устранения нарушений, при которых его эксплуатация категорически запрещена, должно находиться в условиях, исключающих малейшую возможность его использования (посредством постоянного контроля за ним, отключения).

Таким образом, ФИО2, как и до 04.10.2016 ФИО1, были обязаны принять исчерпывающие меры к приостановлению эксплуатации второго конвейера, чего не сделали, а 17.10.2016 конвейер был запущен работниками шахты при исполнении указания ФИО1 

Так, из показаний свидетелей Д.В., Л.В., В.И. следует, что в указанный день наряду с письменным нарядом они получили от ФИО1 устное распоряжение выполнить затяжку окон межрамного пространства кровли и зачистку выработки на участке N 6, где находился второй конвейер СР70. Данный наряд предполагал использование конвейера для транспортировки высвобожденной при затягивании окон горной массы, убрать которую в сторону было невозможно ввиду отсутствия для этого свободного пространства (забутов). При этом сам ФИО1 им пояснил, что при наличии груза, его надо скачать, и не выдал им ведер и носилок, только лопаты. Во время работы они посредством дистанционной связи попросили включить конвейер, чтобы спустить скопившуюся на конвейерной ленте горную массу. При запуске конвейера был травмирован Д. 

ФИО5 согласуются с их объяснительными, которые были написаны ими в ходе расследования несчастного случая.

Допрошенные в качестве специалистов П.Н., С.П., К.А. пояснили, что требование «скачать груз» означает переместить горную массу по конвейеру, с использованием механизма.

Такого же мнения придерживается Л.В., который сообщил, что по его прибытии на место несчастного случая часть привода конвейера была засыпана горной массой. 

Свидетель Н.И. (горный мастер) показал, что наряд на зачистку выработки предполагает использование конвейера для транспортировки вывалившейся горной массы.

На отсутствие свободных забутов, в которые можно было бы распределить образовавшиеся отходы в самой выработке, и возможности зачистить участок работ без использования конвейера указали свидетели А.А., В.А., В.И., Д.Р., Е.О.

Согласно письменному наряду, выданному ФИО1, бригаде рабочих, в числе которых были Д.В., Л.В., В.И., было поручено устранение нарушений по предписанию. 

Такая формулировка задания не позволяет оценить существо последнего и не свидетельствует в пользу достоверности показаний ФИО1 о том, что выданный им наряд не допускал запуск конвейера. Доводы осужденного, что он дал задание лишь раскидать груз по бокам, опровергаются собранными по делу доказательствами, в том числе многочисленными свидетельствами того, что сделать это было невозможно по вышеназванным причинам. В силу характера своей работы ФИО1 не мог об этом не знать.

Свидетель Б.Д. полагает, что при таком наряде работники могли сами на месте определить круг работ и способ их выполнения.

В соответствии с выводами эксперта запись в наряде «устранение нарушений по предписанию» некорректна, не обозначает конкретный вид работ, которые предстояло выполнить проходчикам Л.В., В.И., Д.В., и не содержит указания на подлежащие соблюдению меры безопасности. При этом ФИО1 мог выдать устный наряд работникам ремонтной смены, который являлся обязательным для исполнения. Ответственность за составление и выдачу наряда в любом случае несет лицо, выдавшее его.

Оценивая достоверность показаний Л.В., В.И., Д.В., суд апелляционной инстанции принимает во внимание и то обстоятельство, что действия указанных свидетелей не находятся в прямой причинно – следственной связи с наступившими последствиями, поскольку данные лица не несли ответственность за крепление привода конвейера. Оснований усматривать их заинтересованность в оговоре осужденных, в незаконном привлечении ФИО1 и ФИО2 к уголовной ответственности не имеется. 

С учетом изложенного показания Л.В., В.И., Д.В. о том, что конвейер был запущен с ведома и по фактическому указанию ФИО1, каких – либо сомнений не вызывают, а доводы осужденного и показания отдельных свидетелей об обратном нельзя признать убедительными. К тому же, свидетели из числа лиц, которым 17.10.2016 ФИО1 выдавал наряды на работу в шахте, могли не слышать или не обратить внимание на содержание его разговора с Л.В.. В.И., Д.В. 

Согласно результатам судебно – медицинской экспертизы и показаниям проводившей ее эксперта Л.И., при указанных обстоятельствах Д. были причинены перелом 8 ребра слева, а также квалифицируемый по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть как повлекший тяжкий вред здоровью многооскольчатый перелом обеих костей левой голени со смещением отломков.

Процессуальных нарушений либо иных недостатков, которые бы влекли невозможность постановления приговора или признание недопустимыми собранных по делу доказательств, в том числе касающихся фиксации обстановки на месте происшествия, по делу не установлено. 

Показания свидетеля Н.И. о том, что участия в работе комиссии по расследованию несчастного случая он не принимал, подпись от его имени в акте о несчастном случае выполнена не им, существенного значения не имеют. Данный документ, специальных требований к оформлению которого УПК РФ не предусмотрено, подписан и другими лицами, непосредственно участвовавшими в проведении расследования, а достоверность содержащейся в нем информации в избытке подтверждена показаниями свидетелей, специалистов и протоколом осмотра места несчастного случая. 

Выводы судебно – медицинского эксперта о характере и тяжести причиненных потерпевшему телесных повреждений компетентны, научно обоснованны, были тщательно проверены судом в судебном заседании, в том числе путем допроса в качестве специалиста врача – рентгенолога Л.К., и нашли свое полное подтверждение.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1 ему была предоставлена возможность поставить вопросы перед экспертом Б.У., проводившим техническую экспертизу, которой он и его защитник в полной мере воспользовались. Представленные ими дополнительные вопросы были включены в постановление о назначении экспертизы и разрешены экспертом. Копии обвинительного заключения вручены обвиняемым в установленном УПК РФ порядке.

Положенные судом в основу приговора и перечисленные выше доказательства были исследованы в ходе судебного разбирательства, доводы в этой части осужденного ФИО1 противоречат протоколу судебного заседания, из которого также не видно, чтобы со стороны председательствующего судьи проявлялась предвзятость либо заинтересованность по делу. Нарушений уголовно-процессуального законодательства, принципов справедливости, состязательности и равноправия сторон судом не допущено, в том числе при допросах участников судебного разбирательства, разрешении ходатайств сторон. Заявленные ходатайства рассмотрены судом с учетом их фактического значения для постановления законного и обоснованного приговора.

Материалы уголовного дела проанализированы и оценены надлежащим образом, с приведением мотивов, по которым были признаны достоверными и допустимыми доказательства виновности осужденных, и отвергнуты, как несостоятельные, другие. Выводы суда в данной части должным образом обоснованы.

Действиям осужденных дана правильная правовая оценка.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что суд неправомерно изменил характеристику вида работ, послуживших причиной травмы, не основаны на законе. 

Признавая ФИО1 и ФИО2 виновными в нарушении правил безопасности при ведении работ, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, суд не вышел за пределы предъявленного обвинения и диспозиции ч. 1 ст. 216 УК РФ. Право осужденных на защиту нарушено не было. 

Другие доводы апелляционных жалоб на оценку законности и обоснованности приговора не влияют. 

При назначении наказания суд учел требования ст. 6, 43, 60 УК РФ, принял во внимание все имеющие значение обстоятельства, в том числе характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденных, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Смягчающими обстоятельствами суд признал и в полной мере учел наличие у ФИО2 малолетнего ребенка, оказание ФИО1 помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

По своему виду и размеру назначенное осужденным наказание чрезмерно суровым не является. 

В то же время, приговор подлежит изменению. 

Поскольку предусмотренный п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ срок давности привлечения к уголовной ответственности ко времени постановления приговора истек, а ФИО2 и ФИО1 возражали против прекращения уголовного преследования в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, суд правомерно продолжил судебное разбирательство, установил виновность осужденных и вынес обвинительный приговор с назначением наказания, однако от отбывания последнего осужденных не освободил, что требует уточнения. 

Других нарушений уголовного и уголовно – процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора не установлено. 

Руководствуясь ст. 389.15, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Интинского городского суда Республики Коми от 29 апреля 2019 года в отношении ФИО3 и ФИО1 изменить, указав на освобождение осужденных и от наказания. 

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано сторонами в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ. 

Судья В.Г. Бобров