Судья Габдрахманова Э.Г. Дело № 22-332/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Йошкар-Ола 13 мая 2020 года

Верховный Суд Республики Марий Эл в составе:

председательствующего Сутырина А.П.,

при секретаре Чибисовой С.Ю., 

с участием старшего прокурора отдела прокуратуры Республики Марий Эл Бутовецкой А.Б.,

осужденного Сафина И.Ф.,

защитника - адвоката Низамеевой Г.И., предъявившей удостоверение 

<

№> и ордер 

<

№>,

потерпевшего К.Р.Д.,

представителя потерпевшего – адвоката Швалева Н.И., предъявившего удостоверение 

<

№> и ордер 

<

№>, 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Низамеевой Г.И. на приговор Сернурского районного суда Республики Марий Эл от 27 февраля 2020 года, которым 

Сафин И.Ф., 

<

...> не судимый, 

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год.

На основании ч. 1 ст. 53 УК РФ Сафину И.Ф. установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «

<

...>, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. На Сафина И.Ф. возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Гражданский иск К.Р.Д. удовлетворен, с Сафина И.Ф. в пользу К.Р.Д. взыскана компенсация морального вреда в размере 250000 рублей.

Судом также разрешены вопросы о мере пресечения.

Проверив материалы дела, заслушав выступления участников процесса, изучив доводы жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда Сафин И.Ф. признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено ФИО1 при следующих обстоятельствах.

31 июля 2018 года около 8 часов 16 минут ФИО1, управляя автомобилем 

<

...>, двигаясь по автомобильной дороге 

<

адрес>, на 34 км, перед началом поворота налево, не убедился в безопасности своего маневра, и не предоставил преимущественного права автомобилю 

<

...>, под управлением К.Р.Д., находящемуся в процессе обгона автомобиля 

<

...>, чем создал опасность для движения водителю К.Р.Д., который в сложившейся ситуации не имел возможности остановиться и предотвратить столкновение, управляя автомобилем 

<

...>, совершил столкновение с автомобилем 

<

...>.

В результате дорожно-транспортного происшествия водителю К.Р.Д. были причинены телесные повреждения, которые относятся к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью.

Нарушение ФИО1 п. 8.1 Правил дорожного движения Российской Федерации (далее - ПДД РФ) состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением тяжкого вреда здоровью потерпевшему К.Р.Д.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе защитник Низамеева Г.И. выражает несогласие с вынесенным судебным решением, считая его незаконным и необоснованным. 

Защитник, ссылаясь на ст. 297 УПК РФ, п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», обращает внимание, что в основу обвинительного приговора положены только показания потерпевшего К.Р.Д., свидетеля С.Р.Б., заключения эксперта, использовавшего в своем исследовании только показания потерпевшего, полностью исключив показания очевидцев дорожно-транспортного происшествия.

Обращает внимание на показания потерпевшего К.Р.Д., согласно которым, он при совершении обгона по встречной полосе, желая избежать столкновения с автомобилем 

<

...>, врезался в левую заднюю часть автомобиля 

<

...>. Из показаний свидетеля С.Р.Б. следует, что удар был в заднее колесо с водительской стороны. Вместе с тем после обращения защитника на повреждения у автомобиля 

<

...> с правой стороны, судом и государственным обвинителем стали задаваться вопросы, подводящие указанных лиц к иному ответу. В приговоре показания указанных лиц изложены в иной интерпретации. 

Показания К.Р.Д., С.Р.Б. опровергаются показаниями свидетелей Ш.Г.Г., Х.Г.Г., которые показали, что автомобиль 

<

...>, под управлением К.Р.Д. на огромной скорости их обогнал и врезался в правую заднюю часть автомобиля 

<

...>. При этом из показаний Ш.Г.Г., следует, что автомобиль 

<

...>, обогнав автомобиль 

<

...>, перестроился на их полосу, включил правый поворотник и в последующем ударился в правую часть автомобиля 

<

...> Какого-либо маневра автомобиль 

<

...> не совершал, ехал прямо.

По мнению защитника, суд необоснованно отнесся критически к показаниям свидетеля Ш.Г.Г., указав, что они противоречат показаниям потерпевшего К.Р.Д., свидетеля С.Р.Б., протоколам осмотра и проверки технического состояния автомобиля 

<

...>, заключению эксперта № 2-535 от 20 мая 2019 года. 

Обращает внимание, что протоколом осмотра автомобиля 

<

...> невозможно определить наличие маневра и столкновение, а заключение экспертизы № 2-535 сделано только на показаниях К.Р.Д. 

По мнению защитника, судом не дано оценки заключению эксперта № 64/05-5 от 17 сентября 2018 года, согласно которому экспертом установлена по формуле минимальная скорость движения автомобиля 

<

...> перед началом торможения, которая составила более 88 км/ч без учета затрат кинетической энергии при деформации деталей автомобиля, и экспертному исследованию № 114/43 от 10 октября 2019 года, согласно которому минимальная скорость движения автомобиля 

<

...>» перед началом торможения составила более 93 км/ч. 

Более того, по мнению защитника, о существенном превышении скорости К.Р.Д. свидетельствует детализация телефонных переговоров, согласно которым К.Р.Д. разговаривал по телефону с С.Р.Ш. в районе 

<

адрес> до 8 часов 12 минут. Сообщение о дорожно-транспортном происшествии поступило в 8 часов 16 минут. Расстояние от 

<

адрес> до места ДТП примерно 20 км. 

Обращает внимание, что суд, в нарушение п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», не указал, что обгон автомобиля 

<

...> К.Р.Д. начал совершать в районе действия знака «обгон запрещен», расстояние между автомобилями 

<

...> и 

<

...>, когда ее обогнал автомобиль 

<

...> составило 293 метра, что, по мнению защитника, существенно противоречит показаниям К.Р.Д. о расстоянии примерно 50 м. 

Указанные в протоколе осмотра места происшествия от 11 июня 2019 года совершенные ФИО1 маневры, он (ФИО1) не совершал, что также было подтверждено очевидцами дорожно-транспортного происшествия. 

Суд, приняв в качестве доказательства виновности ФИО1 в инкриминируемом ему преступлении заключение автотехнических экспертиз № 2-535 от 20 мая 2019 года, № 2-820 от 6 августа 2019 года, не дал оценки заключению эксперта № 2-1846 от 8 января 2019 года. Согласно заключению эксперта № 2-1846 от 8 января 2019 года следует, что отсутствуют данные о расположении автомобиля 

<

...> относительно любого объекта, отображенного в протоколе осмотра дорожно-транспортного происшествия, и на плане схеме в момент начала маневра, а также тем, что показания участников и очевидцев дорожно-транспортного происшествия противоречат друг другу.

По мнению защитника, выводы заключения экспертиз № 2-535, 2-820 не согласуются с показаниями свидетелей Ш.Г.Г., Х.Г.Г. и с замерами, которые были выполнены в ходе осмотров места происшествия от 11 июня 2019 года, а сделаны лишь на основании показаний К.Р.Д. и С.Р.Б., показания которых, по мнению защитника, не соответствуют обстоятельствам дела. Автомобили 

<

...> экспертом не осматривались. Доводы эксперта о том, что 

<

...> уже отремонтирован и в связи с чем нет смысла его осматривать, по мнению защитника, несостоятельны. Автомобиль 

<

...> до настоящего времени не отремонтирован. Протокол осмотра автомобиля 

<

...> был произведен после проведения автотехнических экспертиз, и экспертом не учитывались дополнительные повреждения.

Обращает внимание на заключение эксперта № 2-535 от 20 мая 2019 года, согласно исследовательской части которого, повреждения транспортных средств, зафиксированные в протоколах осмотра места дорожно-транспортного происшествия, носят лишь поверхностный и описательный характер, а фотоизображения фототаблицы № 98 не обеспечивает достаточно четкой передачи повреждений автомобиля. 

По мнению защитника, заключения экспертиз № 2-1846, № 2-820 противоречат друг другу и выполнены с нарушением ст.ст. 8, 16 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Указывает, что стороной защиты неоднократно заявлялось ходатайство о проведении повторной экспертизы, однако, суд в нарушении требований ч. 2 ст. 271 УПК РФ отказывал в удовлетворении в протокольной форме, без вынесения постановления. 

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевший К.Р.Д. указывает о своем несогласии с ее доводами. 

По мнению потерпевшего, сторона защиты дает собственную оценку исследованным доказательствам, и основывается на экспертном исследовании № 114/43 от 10 октября 2019 года. По мнению потерпевшего, судебное разбирательство проведено полно и объективно. Указывает, что суд исследовал все представленные доказательства, проверил показания участников процесса и дал им надлежащую оценку. Протокол осмотра места происшествия, план-схема, были составлены на месте дорожно-транспортного происшествия, в присутствии ФИО1, без каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального закона. План-схема дорожно-транспортного происшествия отражает фактические обстоятельства дела и согласуется с фототаблицей. Осмотренные после дорожно-транспортного происшествия автомобили отражают свежие механические повреждения. При проведении экспертиз экспертом разрешены вопросы, связанные с установлением отдельных технических параметров дорожной обстановки, в том числе определены фактически значимые расчетные параметры, установлены траектория и время движения транспортных средств. На основании имеющихся доказательств судом установлено от чьих действий возникла опасная дорожная ситуация. Все доводы стороны защиты о том, что ФИО1 управлял автомобилем в соответствии с требованиями безопасности движения, были опровергнуты. По мнению потерпевшего, суд дал должную оценку показаниям свидетелей. Просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Низамеевой Г.И. – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор Мари-Турекского района Республики Марий Эл ФИО2 также указывает на несостоятельность приведенных в ней доводов, просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Низамеевой Г.И. - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1, защитник Низамеева Г.И. апелляционную жалобу поддержали по изложенным в ней основаниям, просили удовлетворить.

Прокурор Бутовецкая А.Б, потерпевший К.Р.Д., представитель потерпевшего ФИО3 с апелляционной жалобой не согласились, просили приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Низамеевой Г.И. - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав выступления участников процесса, изучив доводы жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на всесторонне проверенных в судебном заседании доказательствах.

Все доводы стороны защиты были предметом исследования в судебном заседании, в приговоре они получили надлежащую оценку с изложением мотивов принятых решений.

Оснований подвергать сомнению правильность изложенных в приговоре выводов суд апелляционной инстанции не находит.

Судом апелляционной инстанции также отклоняются доводы осужденного и защитника о том, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, поскольку они противоречат материалам уголовного дела. Каждое доказательство, положенное в основу приговора, оценено судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с выводами суда первой инстанции, находит, что данные доказательства получены в соответствии с требованиями закона, согласуются между собой и соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается показаниями потерпевшего К.Р.Д., свидетелей С.Р.Б., Х.Г.Г., Ш.Г.Г., Р.М.Г., Т.Р.Р., протоколами осмотра места происшествия и проверки технического состояния транспортных средств, заключениями судебно-медицинской экспертизы № 144 от 9 ноября 2018 года, судебными автотехническими экспертизами № 2-535 от 20 мая 2019 года, № 2-820 от 6 августа 2019 года, показаниями эксперта В.Б.Ф., специалиста Ч.Е.И. 

Изложение содержания и анализ вышеперечисленных доказательств суд первой инстанции привел в приговоре, дав им надлежащую оценку.

Суд обоснованно положил в основу приговора показания потерпевшего К.Р.Д., согласно которым он обогнал автомобиль 

<

...> и, не перестраиваясь на правую полосу после обгона автомобиля 

<

...>, поскольку встречных машин не было, пошел на обгон автомобиля 

<

...>. Он находился на встречной полосе, указал маневр обгона. В метрах 50 автомашина 

<

...>, не указав, что будет совершать маневр, не включив указатель поворота налево, начала смещаться к центу, в левую сторону дороги, притормаживать. Он (К.Р.Д.) начал уходить от удара, нажал на тормоз и, понимая, что удара не избежать, повернул направо. Он уходил в заднюю левую часть автомобиля 

<

...>, дальше не помнит, очнулся в больнице.

Показания потерпевшего К.Р.Д. об обстоятельствах дела являются подробными, последовательными и полностью подтверждаются другими собранными доказательствами.

Так, показания потерпевшего К.Р.Д. об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия согласуются с показаниями свидетеля С.Р.Б., согласно которым, обогнав иномарку, они не перестроились на правую сторону, поскольку встречных машин не было, решили обогнать автомобиль 

<

...>, который ехал на своей полосе посередине. Однако, когда начали объезжать 

<

...>, тот повернул в сторону встречного движения, поворотники не включал, стоп-сигнал не горел. К.Р.Д. повернул направо, нажал на тормоз, а через 2-3 секунды произошло столкновение.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях потерпевшего К.Р.Д., свидетеля С.Р.Б., способных повлиять на выводы суда о виновности ФИО1, не усматривается, вопреки доводам защитника Низамеевой Г.И. об обратном.

Оснований полагать, что потерпевший К.Р.Д., свидетель С.Р.Б. оговорили ФИО1, не имеется. Ранее ни потерпевший К.Р.Д., ни свидетель С.Р.Б. с осужденным ФИО1 знакомы не были. Указание защитника об их заинтересованности в исходе дела носит характер предположения, не основанном на объективных доказательствах, установленных в ходе судебного разбирательства, а потому является необоснованным.

При этом незначительные неточности в показаниях вышеуказанных потерпевшего и свидетеля не влияют на достоверность их показаний в целом относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию.

В отношении обстоятельств, имеющих значение для разрешения уголовного дела, перечисленных в ст. 73 УПК РФ, показания данных лиц не содержат существенных противоречий.

Суд обоснованно отнесся критически к показаниям свидетеля Ш.Г.Г. в части того, что после обгона ее автомашины автомобиль 

<

...> полностью перестроился на правую полосу движения и до столкновения двигался по своей полосе движения с нарушением скоростного режима, поскольку данные показания не только противоречат показаниям потерпевшего К.Р.Д., свидетеля С.Р.Б., но и заключению эксперта № 2-535 от 20 мая 2019 года.

Кроме того, судом первой инстанции исследовано заключение эксперта № 2-820 от 6 августа 2019 года, согласно выводам которого, в действиях водителя автомобиля 

<

...> усматривается несоответствие требований п. 8.1 Правил дорожного движения РФ.

Из заключения эксперта № 2-535 от 20 мая 2019 года следует, что перед столкновением с автомобилем 

<

...> автомобиль 

<

...> двигался в процессе торможения в направлении от левой полосы проезжей части дороги в сторону правой полосы, а после столкновения с автомобилем 

<

...> - в сторону правой обочины, а автомобиль 

<

...> после столкновения двигался с заблокированными от удара правыми задними колесами в направлении от правой полосы проезжей части дороги в сторону левой обочины. Место столкновения автомобилей расположено в районе середины проезжей части дорогb. Первичный контакт транспортных средств произошел передней частью автомобиля 

<

...> с правой задней частью автомобиля 

<

...>, в процессе которого происходила деформация частей кузова, а также разброс осколков стекла и фрагментов деталей транспортных средств. После первичного контакта под действием инерционных сил и крутящего момента автомобиль 

<

...>, вращаясь против хода часовой стрелки, сместился вперед и вправо, а автомобиль 

<

...> сместился вперед и влево.

В судебном заседании эксперт В.Б.Ф. проводивший судебные автотехнические экспертизы, подтвердил свои заключения и наличие специальных познаний в области проведенных исследований. 

Кроме того, в судебном заседании эксперт пояснил, что если бы автомашины 

<

...> двигались друг за другом, то при столкновении автомашины 

<

...> в заднюю часть автомашины 

<

...> отбросило бы на правую обочину либо в кювет, а 

<

...> незначительно бы отклонился налево.

Приведенные заключения экспертиз полностью соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, выполнены экспертом

<

...> по Республике Марий Эл, квалификация которого сомнения не вызывает. Заключения экспертиз оформлены надлежащим образом, научно обоснованы, выводы представляются суду ясными и понятными, поэтому суд первой инстанции обоснованно принял их в качестве доказательств по делу. Не доверять вышеуказанным заключениям эксперта, у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Несогласие защиты с заключениями автотехнических судебных экспертиз № 2-535 от 20 мая 2019 года, № 2-820 от 6 августа 2019 года, не является основанием для признания данных доказательств недопустимыми.

Суд апелляционной инстанции также соглашается с выводом суда о том, что представленное стороной защиты экспертное исследование № 114/43 от 10 октября 2019 года ООО «Бюро судебных и правовых экспертиз», не соответствует критерию допустимости доказательств.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что согласно действующему уголовно-процессуальному закону, специалист - это лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемый к участию в процессуальных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ст. 58 УПК РФ), а заключение специалиста - это представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами (ч. 3 ст. 80 УПК РФ). Специалист в отличие от эксперта не наделен правом проводить исследования, а лишь вправе высказывать суждения по вопросам, касающимся той области, в какой он обладает специальными познаниями. Данная позиция нашла свое отражение в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», где указано, что специалист не проводит исследование доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами.

В то же время, представленное экспертное исследование№ 114/43 от 10 октября 2019 года представляет собой исследования, проведенные на основе представленных стороной защиты копий материалов уголовного дела, что не соответствует требованиям ст. 58 УПК РФ.

Исследованное в судебном заседании заключение эксперта № 2-1846 от 8 января 2019 года, не ставит под сомнение обоснованность выводов суда о виновности ФИО1

Нарушений требований закона и процедуры проведения экспертиз № 2-535 от 20 мая 2019 года, № 2-820 от 6 августа 2019 года, предусмотренных положениями Федерального закона Российской Федерации от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», свидетельствующих о недостоверности экспертных заключений, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам жалоб, допущенное ФИО1 нарушениеПравил дорожного движения РФ повлекло за собой дорожно-транспортное происшествие, и причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью потерпевшему ФИО4 Обстоятельства совершения преступления судом установлены верно.

Судом первой инстанции правильно установлена причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступившими последствиями.

К показаниям осужденного ФИО1 о том, что он маневр поворота налево не совершал и двигался по своей полосе, суд первой инстанции обоснованно отнесся критически, в связи с их несоответствием обстоятельствам дела. 

Так, данные показания осужденного ФИО1 противоречат не только показаниям потерпевшего К.Р.Д., свидетеля С.Р.Б., но и представленной к заключению эксперта № 2-535 от 20 мая 2019 года масштабной схеме, согласно которой место столкновения автомобилей в районе середины проезжей части дороги, непосредственно у поворота налево, куда и собирался двигаться ФИО1 Иными словами, если бы ФИО1 не начал осуществление маневра «поворот налево», а двигался бы прямо, то он бы просто проехал нужный ему перекресток.

Судом первой инстанции правильно установлено, что ФИО1 нарушил п. 8.1 Правил дорожного движения РФ, что и послужило причиной дорожно-транспортного происшествия и причинения по неосторожности потерпевшему К.Р.Д. тяжкого вреда здоровью.

Доводы защитника о том, что автомобиль под управлением К.Р.Д. двигался на большой скорости, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными, поскольку именно водитель ФИО1 в соответствии с п. 8.1 Правил дорожного движения РФ при выполнении маневра не должен был создавать опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Как справедливо указал суд первой инстанции, водитель ФИО1, при выполнении маневра поворот налево создал опасность для движения водителю К.Р.Д., который в сложившейся дорожной ситуации не имел возможности остановиться и предотвратить столкновение.

Тот факт, что автомашина 

<

...> под управлением потерпевшего К.Р.Д. начала перестраиваться со встречной полосы движения на свою, было вызвано желанием избежать столкновения с автомашиной ФИО1, который уже начал выполнение маневра поворот налево в нарушении п. 8.1 Правил дорожного движения РФ.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное разбирательство проведено всесторонне, полно и объективно, вопреки доводам стороны защиты об обратном. Председательствующий, сохраняя объективность и беспристрастие, обеспечил равенство прав сторон, соблюдение принципа состязательности, создав все необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, в том числе исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Из протокола судебного заседания следует, что стороны не были ограничены в представлении доказательств, в их исследовании. Все ходатайства стороны защиты рассмотрены в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом, обоснованность принятых по ним решений сомнений не вызывает.

При этом суд первой инстанции обоснованно отклонил ходатайства стороны защиты о назначении и проведении повторной судебной автотехнической экспертизы, ввиду отсутствия предусмотренных ч. 2 ст. 207 УПК РФ, обстоятельств, которые бы указывали на необходимость удовлетворения заявленных ходатайств.

Отказ суда в удовлетворении ходатайств о назначении повторной автотехнической экспертизы без удаления в совещательную комнату не противоречит положениям ч. 2 ст. 256 УПК РФ, устанавливающей такое требование в случае назначения судом судебной экспертизы.

Исследованная в суде первой инстанции совокупность доказательств обоснованно признана судом достаточной для принятия по делу итогового решения. Выводы суда о виновности ФИО1 в совершенном преступлении сомнения не вызывают.

При этом уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом первой инстанции в строгом соответствии с требованиями ч. 1 ст. 252 УПК РФ, согласно которым судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Верно установив обстоятельства совершения преступления, дав оценку собранным доказательствам, суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

При назначении ФИО1 наказания суд в соответствии с требованиями закона учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, все обстоятельства по делу, в том числе смягчающие наказание.

Каких-либо обстоятельств, влияющих на назначение наказания, которые бы не были учтены при постановлении приговора, не установлено.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, соразмерно содеянному, и чрезмерно суровым не является.

Гражданский иск по уголовному делу разрешен в соответствии со ст. 1079 ГК РФ.

В ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу не было допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, и в связи с этим влекли бы его отмену или изменение. 

Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы защитника Низамеевой Г.И. не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Сернурского районного суда Республики Марий Эл от 27 февраля 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Низамеевой Г.И. - без удовлетворения. 

Председательствующий А.П. Сутырин