Дело № 1-319/2017

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

03 ноября 2017 года г. Саратов

Ленинский районный суд г. Саратова в составе:

председательствующего судьи Кулумбековой О.А.,

при секретаре Шкаберда А.А., Рыдановой А.И.,

с участием государственного обвинителя - помощника прокурора Ленинского района г. Саратова Егоровой Е.Ю., 

законного представителя ФИО1 - ФИО2,

защитника в лице адвоката Каритан И.Л., представившей удостоверение № 339 и ордер № 45 от 18 сентября 2017 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, зарегистрированного по адресу: 

<

адрес>, проживавшего по адресу: 

<

адрес>, не работавшего, пенсионера, с высшим образованием, холостого, гражданина РФ, невоеннообязанного, не судимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей, при следующих обстоятельствах.

В примерный период времени с 09 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ до 08 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находился в помещении спальной комнаты 

<

адрес>. 

<

адрес> по 

<

адрес> вместе со ФИО7, где между ними произошла словесная ссора, в ходе которой у ФИО1 на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений возник преступный умысел, направленный на умышленное причинение ФИО7 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, путем причинения телесных повреждений.

Реализуя задуманное, в указанный период времени и в указанном месте ФИО1, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения ФИО7 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, и желая их наступления, неосторожно относясь к возможным последствиям в виде наступления смерти потерпевшей, подошел к лежавшей на кровати ФИО7, схватил ее своими руками за волосы на голове и с силой потянул на себя, сбросив ее тем самым на пол, после чего со значительной силой нанес ей руками не менее шести ударов в область задней поверхности грудной клетки справа, не менее одного удара в область передней поверхности грудной клетки слева, не менее четырех ударов в область головы, не менее одного удара в область правой верхней конечности и не менее одного удара в область левой верхней конечности. 

Своими преступными действиями ФИО1 причинил ФИО7 физическую боль и следующие телесные повреждения:

группы «А»: тупую травму груди – переломы ребер справа: 6, 7 по задней подмышечной, 8, 9, 11 между лопаточной и околопозвоночной, 8, 9 по средней подмышечной, 10 по лопаточной, 12 по околопозвоночной линиям, разгибательные с повреждением пристеночной плевры, ушибы нижней доли правого легкого с разрывами легочной ткани, 6 кровоподтеков на спине справа, которые расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека;

группы «Б»: кровоподтек на груди слева, разгибательный перелом 2 ребра слева без повреждения пристеночной плевры, определить тяжесть вреда здоровью которых не представляется возможным ввиду не определившегося их исхода; 

группы «В»: кровоподтеки в окружности правого (1) и левого (1) глаз с кровоизлияниями в склеру, кровоподтеки на правом (1) и левом (1) предплечьях, ссадины в правой височной (1), левой височно-скуловой (1) областях, которые не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как не причинившие вред здоровью.

В результате полученных телесных повреждений ФИО7 скончалась не позднее 12 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>. 20 по 

<

адрес>.

Смерть ФИО7 наступила от тупой травмы груди с переломами ребер справа, ушибами правого легкого с разрывами легочной ткани, сопровождавшейся излитием крови и поступлением воздуха в правую плевральную полость.

В судебном заседании законный представитель ФИО1 - ФИО2 просила оправдать ФИО1, заявляя о его невиновности в совершении инкриминируемого преступления и утверждая, что последний каких-либо телесных повреждений своей матери не причинял.

Вместе с тем, вина ФИО1 в совершении указанного преступления полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств:

показаниями ФИО1, данными им в ходе предварительного расследования в качестве подозреваемого и обвиняемого и исследованными в судебном заседании в связи с его смертью (том 1, л.д. 75-81, 108-113, 116-124), из которых следует, что в вечернее время ДД.ММ.ГГГГ он, будучи в состоянии алкогольного опьянения, вместе со своей матерью ФИО7 находился в квартире по месту жительства последней по адресу: 

<

адрес>, где между ними произошла словесная ссора, в ходе которой он, сильно разозлившись на мать, испытывая к ней неприязненные отношения, решил причинить ей телесные повреждения и с этой целью схватил ФИО7, лежавшую на кровати в спальне, за волосы, с силой потянул на себя и сбросил с кровати, после чего со значительной силой нанес ей правой рукой не менее 5 ударов в область ребер справа, а затем, успокоившись, уложил ФИО7 обратно на кровать и ушел смотреть телевизор в зал, где уснул, а на утро обнаружил мать мертвой;

показаниями ФИО20 - фельдшера скорой медицинской помощи, допрошенной в ходе судебного заседания в качестве свидетеля, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ примерно в полдень она выезжала по вызову по адресу: 

<

адрес>, где обнаружила пожилую женщину ФИО7 с нарушением двигательной активности верхней и нижней конечностей с правой стороны. Последняя находилась в квартире вместе со своим сыном ФИО1 Осмотрев ФИО7, она поставила диагноз: «Острое нарушение мозгового кровообращения, правосторонний гемипарез». При этом каких-либо повреждений на теле ФИО7 не имелось. Оказав ФИО7 первую медицинскую помощь, она передала сообщение по данному факту в поликлинику по месту жительства ФИО7, поскольку от госпитализации та отказалась;

показаниями свидетеля ФИО21, данными в судебном заседании, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ около 12 часов 00 минут она в качестве участкового терапевта поликлиники посещала ФИО7 на дому по адресу: 

<

адрес>, где последняя находилась вместе с сыном ФИО1 Она осмотрела ФИО7, поставила диагноз: «Острое нарушение мозгового кровообращения, правосторонний гемипарез» и назначила лечение. Кроме кровоподтека на верхней конечности справа, других телесных повреждений у ФИО7 она не заметила;

показаниями свидетеля ФИО22, данными в ходе судебного заседания, в соответствии с которыми ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 08 часов 00 минут до 09 часов 00 минут, будучи медсестрой и находясь на дежурстве, она осуществляла обход больных на дому, в том числе и ФИО7 по адресу: 

<

адрес>, где та находилась вместе с сыном ФИО1 По назначению врача она сделала ФИО7 внутривенную инъекцию в правую руку. При этом ФИО7 находилась в сознании, сама протянула ей правую руку по ее просьбе;

показаниями свидетеля ФИО9, данными в ходе судебного заседания, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 11 часов 00 минут до 14 часов 00 минут она в качестве дежурного врача-терапевта поликлиники, где обслуживалась ФИО7, приходила по месту жительства последней по адресу: 

<

адрес> для осмотра, однако попасть в квартиру не смогла, т.к. дверь ей никто не открыл;

показаниями свидетелей ФИО10 и ФИО11, данными в ходе судебного заседания, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ в обеденное время они в качестве врача и фельдшера в составе бригады скорой медицинской помощи выезжали по адресу: 

<

адрес>, где констатировали смерть ФИО7 В квартире, помимо иных лиц, находился сын умершей, от которого исходил запах алкоголя; 

Кроме того, виновность ФИО1 в совершении указанного преступления подтверждается письменными доказательствами, имеющимися в материалах дела и исследованными в ходе судебного заседания, в частности:

протоколом осмотра места происшествия и трупа от ДД.ММ.ГГГГ по факту осмотра 

<

адрес>. 

<

адрес> по 

<

адрес> и трупа ФИО7, обнаруженного в комнате № указанной квартиры, с телесными повреждениями (том 1, л.д. 36-41, 42-43). Достоверность сведений, содержащихся в протоколе, подтвердил допрошенный в ходе судебного заседания свидетель ФИО12, участвовавший в ходе осмотра места происшествия в качестве понятого;

протоколом выемки от ДД.ММ.ГГГГ по факту изъятия у подозреваемого ФИО1 футболки и шорт, в которых он находился в момент совершения преступления, а также его мобильного телефона марки «Samsung» (том 1, л.д. 88-90);

протоколом выемки от ДД.ММ.ГГГГ по факту изъятия у врача СМЭ ФИО13 образцов волос с пяти областей головы, срезов ногтевых пластин с подногтевым содержимым и сорочки с трупа ФИО7 (том 1, л.д. 173-175);

протоколом выемки от ДД.ММ.ГГГГ по факту изъятия у свидетеля ФИО22 медицинской карты амбулаторного больного ФИО7 и журнала назначения участка № (том 3, л.д. 144-150).

Впоследствии все изъятые в ходе выемок предметы были осмотрены, признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств (том 1, л.д. 176-180, 181-182; том 2, л.д. 225-238, 239; том 3, л.д. 151-158, 159);

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенной судебно-медицинской экспертизы, по выводам которой смерть ФИО7 наступила от тупой травмы груди с переломами ребер справа, ушибами правого легкого с разрывами легочной ткани, сопровождавшейся излитием крови и поступлением воздуха в правую плевральную полость. С момента смерти ФИО7 до осмотра ее трупа на месте обнаружения ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 00 минут прошло не менее 4 часов, но не более 15 часов, на что указывает степень выраженности ранних трупных явлений. При судебно-медицинском исследовании трупа ФИО7 были обнаружены следующие повреждения, которые условно можно сгруппировать по тяжести вреда здоровью и давности образования: группы А): тупая травма груди – переломы ребер справа: 6, 7 – по задней подмышечной, 8, 9, 11 между лопаточной и околопозвоночной, 8, 9 по средней подмышечной, 10 по лопаточной, 12 по околопозвоночной линиям, разгибательные с повреждением пристеночной плевры, ушибы нижней доли правого легкого с разрывами легочной ткани, кровоподтеки на спине справа (6); группы Б): кровоподтек на груди слева, разгибательный перелом 2 ребра слева без повреждения пристеночной плевры; группы В): кровоподтеки (в окружности правого (1) и левого (1) глаз с кровоизлияниями в склеру, правом (1) и левом (1) предплечьях), ссадины (в правой височной (1), левой височно-скуловой (1) областях); группы Г): кровоподтеки (на правом плече, левой кисти (1), левом бедре (2)); кровоподтек и ссадина на тыле правой кисти. Все указанные повреждения являются прижизненными и возникли от действия тупого (ых) твердого (ых) предмета (ов), морфологические особенности травмирующей поверхности которых в повреждениях не отобразились, не исключена возможность их образования в результате нанесения ударов ногами и руками. Учитывая характер повреждений групп А, Б, В, результаты судебно-гистологического исследования, можно высказаться о том, что все повреждения возникли в промежуток времени, исчисляемый от 4 часов до 1 суток до наступления смерти. Учитывая характер повреждений группы Г, можно высказаться о том, что данные повреждения возникли в промежуток времени, исчисляемый 3-8 сутками до наступления смерти. Учитывая характер повреждений, их количество, локализацию и взаиморасположение, можно высказаться, что в области: головы было нанесено не менее четырех (4), туловища – не менее семи (7), правой верхней конечности – не менее трех (3), левой верхней конечности – не менее двух (2), левой нижней конечности не менее двух (2) травмирующих воздействий. Повреждения группы А причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Определить тяжесть вреда здоровью повреждений группы Б не представляется возможным ввиду не определившегося их исхода. Повреждения групп В и Г не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья, расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью. Между обнаруженными повреждениями в виде тупой травмы груди и наступлением смерти имеется прямая причинно-следственная связь (том 2, л.д. 107-114);

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы, по выводам которой наличие разгибательных переломов ребер справа по задней подмышечной, между лопаточной и околопозвоночной, по средней подмышечной, по лопаточной, по околопозвоночной линиям с различной локализацией не исключает возможность образования повреждений груди, повлекших смерть, при ударах (не менее 5) правой рукой в область ребер справа при положении потерпевшей лежа на левом боку. Образование вышеперечисленных повреждений, повлекших смерть, при множественных (не менее 10 раз) падениях с высоты примерно 1,4 метра и ударами правой частью туловища о выступающие твердые предметы мебели – каркас деревянной кровати, спинку кровати, ввиду незначительной высоты между повреждающим предметом и туловищем, маловероятно (том 2, л.д. 120-130);

заключением экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам проведенной психолого-лингвистической экспертизы, по выводам которой в целом речевое поведение ФИО1 соответствует коммуникативной ситуации допроса, т.е. в представленном диалоге соблюдается критерии речевой ситуации, характерные для разговорного стиля речи: непосредственность общения; неподготовленность речи (отсутствие предварительного отбора языкового материала и предварительного обдумывания высказывания); тесная связь с ситуацией (многие элементы сообщения могут быть не выражены словесно, т.к. непосредственно содержатся в ситуации, сопровождающей речь). Анализ речи мужчины (ФИО1) свидетельствует о наличии в ней как признаков подготовленной речи, т.е. заученности речи, так и признаков неподготовленности речи, однако, признаки неподготовленности (свободной) речи преобладают. На представленной на исследование видеозаписи отобразились слабо выраженные признаки оказываемого на ФИО1 косвенного психологического воздействия, не достигшего уровня, на котором могло вызвать дезориентацию сознания и деятельности обвиняемого (том 2, л.д. 145-172);

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам проведенной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, по выводам которой ФИО1 на момент проведения экспертизы психическим расстройством не страдал, мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, мог участвовать в судебно-следственных действиях, в применении принудительных мер медицинского характера не нуждался. Во время совершения инкриминируемого деяния ФИО1 психическим расстройством, временным болезненным расстройством психической деятельности не страдал, был в состоянии простого алкогольного опьянения и мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, в состоянии физиологического аффекта не находился, его способность к смысловой оценке и волевому контролю своих действий была не ограничена (том 2, л.д. 185-186);

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенной судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств, по выводам которой кровь от трупа ФИО7 принадлежит к А? группе. Кровь подозреваемого ФИО1 относится к группе В?. На шортах подозреваемого ФИО1, сорочке, в срезах ногтей с рук, волосах с затылочной, теменной и лобной областей головы трупа ФИО7 найдена кровь человека А? группы. Полученные результаты исследования не исключают возможность происхождения крови на вещественных доказательствах от трупа ФИО7 Происхождение крови от подозреваемого ФИО1 исключается, в связи с иной групповой принадлежностью (том 2, л.д. 192-197);

заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенного судебно-медицинского освидетельствования, по выводам которого на ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 обнаружен кровоподтек на тыльной поверхности правой кисти. Указанное повреждение возникло от действия тупого (ых) твердого (ых) предмета (ов), возможно за 1-4 суток до момента его осмотра ДД.ММ.ГГГГ (учитывая морфологическую картину повреждения, а именно его цвет) (том 2, л.д. 216-219).

Оснований ставить под сомнение объективность показаний указанных свидетелей у суда не имеется, поскольку они последовательны, логичны, непротиворечивы, согласуются между собой, а также с иными доказательствами по делу, в том числе показаниями самого ФИО1, исследованными в ходе судебного заседания. Данных, свидетельствующих об их заинтересованности в исходе дела или в желании исказить фактические обстоятельства при даче показаний в отношении ФИО1, мотивов для его оговора, фактов наличия между ними неприязненных отношений не установлено. С учетом изложенного суд признает их достоверными и берет за основу. 

Выводы экспертов у суда сомнений не вызывают, поскольку экспертизы назначены и проведены в установленном законом порядке, квалифицированными экспертами компетентных экспертных учреждений, имеющими специальное образование и длительный стаж работы. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования проведены на основании постановлений следователя, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которым разъяснены положения ст. 57 УПК РФ, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Выводы экспертов непротиворечивы, научно обоснованы, должным образом мотивированы, объективно подтверждены иными исследованными в судебном заседании доказательствами.

Оснований сомневаться в компетентности и непредвзятости экспертов, а также в объективности их выводов не имеется.

Допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16 подтвердили свои выводы, указанные в заключениях, и объективность проведенных исследований.

Приведенные выше доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, согласуются между собой, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного разбирательства, не содержат каких-либо существенных противоречий и не вызывают сомнений в своей достоверности, допустимости и достаточности, оснований для признания их недопустимыми и исключения из доказательственной базы не имеется.

Данных, свидетельствующих об искусственном создании доказательств обвинения, их фальсификации, судом не установлено.

Приводившиеся стороной защиты в ходе судебного разбирательства доводы о недоказанности вины ФИО1 в совершении преступления и необходимости его оправдания, противоречат приведенным выше доказательствам и на материалах дела не основаны.

При вынесении постановления суд берет за основу показания ФИО1, данных им на первоначальных этапах предварительного следствия, исследованные в судебном заседании и указанные в постановлении, в которых он признавал вину в инкриминируемом преступлении, поскольку именно они согласуются со всей совокупностью иных исследованных доказательств по делу, соответствуют фактическим обстоятельствам содеянного, установленным судом на основании показаний свидетелей и письменных материалов дела, являются достаточно подробными, последовательными и логичными. 

Нарушений требований уголовно-процессуального закона, ущемляющих процессуальные права ФИО1, на стадии предварительного расследования не допущено. Допросы ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого от ДД.ММ.ГГГГ и проверка его показаний на месте были проведены в условиях, исключающих возможность оказания на него незаконного воздействия, ему надлежащим образом и своевременно были разъяснены его процессуальные права, ст.51 Конституции РФ, а также созданы условия для реализации этих прав, его допросы были проведены с соблюдением установленной процедуры, которая является гарантией недопущения незаконного воздействия, поскольку в них участвовал адвокат, против осуществления защиты которым он не возражал, о чем имеется его письменное заявление (том 1, л.д. 63), что исключало дачу показаний вопреки его воле или не отвечающих отношению к предъявленному обвинению. Протоколы допросов составлены надлежащим образом, подписаны всеми участниками. При этом ни сам подсудимый, ни его защитник не сделали каких-либо заявлений и замечаний, своими подписями удостоверили правильность отраженных в протоколах сведений. Каких-либо претензий по поводу ненадлежащего осуществления защитником своих обязанностей ФИО1 не высказывал. При таких обстоятельствах суд считает, что у ФИО1 имелась реальная возможность выбора любой желаемой позиции защиты от предъявленного обвинения. Анализ указанных показаний свидетельствует о том, что именно ФИО1 совершил инкриминируемое деяние, подробно описав обстоятельства преступления, которые могли быть известны только ему. Проведение следственных действий со ФИО1 было обусловлено его задержанием, при этом он давал свое согласие на проведение допроса в ночное время суток (том 1, л.д. 65). Правильность показаний, отраженных в протоколе допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от ДД.ММ.ГГГГ и протоколе проверки показаний на месте, подтверждается осматривавшимися в судебном заседании видеозаписями хода указанных следственных действий, содержащимися на дисках, приложенных к указанным протоколам.

Доводы стороны защиты о том, что допрос ФИО1 в качестве подозреваемого был произведен в отсутствие защитника ФИО17, являются необоснованными, объективно ничем не подтверждены и опровергаются материалами уголовного дела, согласно которым при проведении указанного следственного действия защиту ФИО1 осуществляла адвокат ФИО17, что подтверждается ордером и подписью адвоката в указанном протоколе. Данный протокол подписан ФИО1 без замечаний.

Приводившиеся стороной защиты в судебном заседании доводы о плохом самочувствии ФИО1 на момент проведения первоначальных допросов, что могло повлиять на достоверность его показаний, несостоятельны, поскольку, как следует из протоколов, ходатайств об отложении следственных действий ввиду плохого самочувствия от ФИО1 и его защитника, иных заявлений и замечаний не поступило. Из видеозаписи допросов также не усматривается, что ФИО1 в момент производства с ним следственных действий находился в каком-либо болезненном состоянии, которое повлекло бы недопустимость полученных в результате их производства доказательств. Медицинских документов, свидетельствующих о том, что ФИО1 на момент допросов не мог принимать участие в следственных действиях, не имеется.

Соблюдение требований закона при проверке показаний ФИО1 на месте подтверждается не только протоколом этого следственного действия, но и видеозаписью, приложенной к протоколу.

Доводы стороны защиты об ознакомлении ФИО1 с протоколом проверки показаний на месте не после проведения указанного следственного действия, а позднее, не свидетельствует о его недопустимости в качестве доказательства. Из просмотренного в судебном заседании диска следует, что с ходом проверки показаний на месте, зафиксированным на видеозаписи, все участники были ознакомлены непосредственно после проведения указанного следственного действия.

Доводы стороны защиты о недопустимости указанных первоначальных показаний, полученных в ходе предварительного следствия, в качестве доказательств по делу, поскольку они недостоверны, о понуждении ФИО1 к даче данных показаний, по мнению суда, вызваны желанием опорочить доказательственное значение указанных показаний, в которых ФИО1 признавал свою вину в совершении преступления. 

При таких обстоятельствах дальнейшее изменение ФИО1 своих показаний в ходе предварительного расследования и непризнание им вины в совершении инкриминируемого преступления суд расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения в совершении особо тяжкого преступления с целью избежать уголовной ответственности за содеянное.

Версия стороны защиты об оказании на ФИО1 в ходе первоначальных допросов на следствии незаконного физического и психологического воздействия со стороны сотрудников правоохранительных органов является несостоятельной. Аналогичная версия выдвигалась ФИО1 в ходе предварительного следствия, однако своего подтверждения не нашла. По результатам проводившейся проверки ДД.ММ.ГГГГ следователем по ОВД следственного отдела по Ленинскому району г.Саратов СУ СК России по Саратовской области было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении оперуполномоченных ОУР ОП №4 в составе УМВД России по г. Саратову ФИО18 и ФИО19 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ (том 1, л.д. 215-217).

Само по себе проведение проверки тем же следственным органом, который проводил расследование, не может свидетельствовать о недостоверности ее результатов. 

Судом были исследованы сообщение начальника ИВС подозреваемых и обвиняемых УМВД России по г. Саратову от ДД.ММ.ГГГГ (том 2, л.д. 203), копия журнала медицинского осмотра лиц, содержащихся в ИВС (том 2, л.д. 204-205), сообщение начальника филиала «Медицинская часть № 12» ФКУЗ МСЧ-64 ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ (том 2 л.д. 208), копия медицинской карты ФИО1 из медицинского учреждения по месту содержания последнего под стражей (л.д. 209-211), заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам судебно-медицинского освидетельствования ФИО1 (том 2, л.д. 216-219), из которых следует что каких-либо травм и телесных повреждений по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, когда он был задержан, и на момент его допросов ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 не было.

В рамках уголовного дела проводилась психолого-лингвистическая экспертиза по видеозаписи допросов, по выводам которой какого-либо воздействия на ФИО1 не оказывалось. Ссылка стороны защиты на то, что согласно выводам указанной экспертизы в речи ФИО1 присутствуют признаки подготовленности, а на видеозаписи отобразились слабо выраженные признаки оказываемого на ФИО1 косвенного психологического воздействия, проверялась судом. Допрошенная в ходе судебного заседания эксперт ФИО16 пояснила, что незначительное количество признаков подготовленной речи обусловлено не заученностью текста, а повторностью допроса, т.е. на момент допроса в качестве обвиняемого данное лицо уже было допрошено по аналогичным обстоятельствам в качестве подозреваемого. Эксперт ФИО15, допрошенная в ходе судебного заседания, пояснила, что косвенное психологическое воздействие на ФИО1, на которое она указала в своих выводах, выражалось в том, что следователь, доминируя по отношению к обвиняемому по своему статусу, в ходе допроса задавал последнему закрытые вопросы, т.е. вопросы, которые могли ограничить выбор вариантов ответов.

Доводы стороны защиты о наступлении смерти ФИО7 в результате неоднократных падений и соударений о твердые предметы, о том, что ФИО1 телесные повреждения матери не причинял, ударов не наносил, опровергаются выводами судебно-медицинских экспертиз и показаниями экспертов ФИО13 и ФИО14, допрошенных в ходе судебного заседания и исключивших возможность получения телесных повреждений, повлекших смерть ФИО7, в результате падений, учитывая локализацию, множественность, площадь и характер повреждений.

Доводы законного представителя ФИО1 об отсутствии у него мотива совершения преступления в отношении матери ФИО7 не соответствуют действительности, поскольку в судебном заседании на основании исследованных доказательств установлено, что последним послужили внезапно возникшие личные неприязненные отношения после произошедшей словесной ссоры.

Доводы о невозможности словесного конфликта между ФИО1 и погибшей ФИО7 из-за нарушения у последней двигательных и речевых функций вследствие перенесенного накануне инсульта опровергаются показаниями медицинских работников, допрошенных в ходе судебного заседания в качестве свидетелей. В частности, свидетель ФИО20 - фельдшер скорой медицинской помощи, выезжавшая к ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ, пояснила, что речь у последней была не нарушена. Свидетель ФИО21 - врач поликлиники, посещавшая ФИО7 на дому ДД.ММ.ГГГГ, также пояснила, что последняя разговаривала, сама отказалась от госпитализации. Свидетель ФИО9 - заведующая поликлиническим отделением пояснила, что диагноз, который был поставлен ФИО7, - острое нарушение мозгового кровообращения, правосторонний гемипарез, бывает проходящим, не исключено восстановление речи и двигательной активности в течение суток, для установления точного диагноза требовались дополнительные исследования. Свидетель ФИО22 - медсестра поликлиники пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 самостоятельно по ее просьбе передала ей правую руку для введения инъекции, удерживая ее при этом навесу.

Отсутствие непосредственных очевидцев совершения преступления, на что указывала сторона защиты в ходе судебного заседания, не свидетельствует об отсутствии события преступления и невиновности ФИО1 в его совершении, поскольку виновность последнего подтверждается достаточной совокупностью иных вышеприведенных доказательств.

Доводы о том, что осмотр места происшествия проводился в отсутствие понятых, в протоколе осмотра места происшествия неверно зафиксирована обстановка в квартире опровергаются показаниями свидетеля ФИО12, участвовавшего в ходе осмотра места происшествия в качестве понятого.

Доводы о том, что расследование велось необъективно, с грубыми нарушениями норм уголовно-процессуального закона, с обвинительным уклоном, обвинение основано на недопустимых доказательствах, не нашли своего подтверждения. Каких-либо существенных нарушений закона в ходе проведения предварительного расследования, свидетельствующих о лишении или ограничении участников уголовного судопроизводства прав, гарантированных УПК РФ, нарушении права ФИО1 на защиту, несоблюдении процедуры следственных действий, не установлено.

Обстоятельства задержания ФИО1 по подозрению в совершении преступления не относятся к предмету доказывания, вследствие чего доводы о том, что в протоколе задержания ФИО1 неверно отражены время и место его задержания, указанный протокол не был предъявлен ФИО1 в течение трех часов с момента фактического задержания, ФИО1 не был ознакомлен с перечнем заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, не могут быть приняты во внимание.

Доводы об отсутствии в материалах дела чеков из аптеки, свидетельствующих о приобретении ФИО1 медицинских препаратов для своей матери, предоставлявшихся следователю ФИО2, и непризнании их вещественными доказательствами по делу не влияют на доказанность вины ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Доводы ФИО2 о наличии у ФИО7 грыжи, бандажа, а также послеоперационного рубца после проведенной в 2002 году операции по удалению камня из мочеточника, на что не указано в тексте заключения судебно-медицинской экспертизы экспертом ФИО13 не ставят под сомнение объективность выводов эксперта о причинах смерти ФИО7 

Доводы о возможном наступлении смерти ФИО7 по иным причинам, не связанным с действиями ФИО1, вследствие ее возраста и наличия ряда хронических заболеваний, а также оказания несвоевременной и неквалифицированной медицинской помощи после перенесенного инсульта противоречат заключению судебно-медицинской экспертизы о том, что причиной смерти ФИО7 явилась тупая травма груди с переломами ребер справа, ушибами правого легкого с разрывами легочной ткани, сопровождавшаяся излитием крови и поступлением воздуха в правую плевральную полость. Отсутствие в распоряжении эксперта сведений о наличии у потерпевшей ряда хронических заболеваний, которые могли бы стать причиной ее смерти, данные выводы не опровергает.

Доводы о необоснованном вменении ФИО1 органами предварительного следствия нахождения на момент инкриминируемого события в состоянии алкогольного опьянения, поскольку соответствующее освидетельствование не проводилось, являются несостоятельными. Факт нахождения на момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения подтверждал сам ФИО1, будучи допрошенным в ходе предварительного следствия, показания которого были исследованы в судебном заседании.

Показания свидетелей стороны защиты о том, что между ФИО1 и ФИО7 были прекрасные взаимоотношения, что ФИО7 страдала высоким давлением, и были случаи, когда в результате головокружения она падала, не ставят под сомнение виновность ФИО1 в инкриминируемом ему деянии. Сообщенные ими сведения не опровергают установленные в ходе судебного разбирательства фактические обстоятельства содеянного ФИО1

С учетом изложенного, а также обстоятельств дела и имеющихся доказательств суд считает установленным тот факт, что именно ФИО1 при обстоятельствах, указанных в описательной части, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений умышленно нанес ФИО7 множественные удары руками в область груди, которые причинили последней тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека и привели по неосторожности к ее смерти.

Проанализировав представленные доказательства и оценив их в совокупности, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО1 в умышленном причинении ФИО7 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей и квалифицирует его действия по ч. 4 ст.111 УК РФ.

При этом суд исходит из того, что при избиении потерпевшей ФИО1 действовал именно с целью причинения той тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, неосторожно относясь к последствиям причинения телесных повреждений в виде смерти потерпевшей. Об умысле ФИО1 на причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью свидетельствуют как характер имеющихся у последней телесных повреждений, так и нанесение подсудимым потерпевшей, находившейся в престарелом возрасте, со значительной силой неоднократных ударов руками в область груди, где сосредоточены жизненно-важные органы человека. Наступившие последствия находятся в прямой причинно-следственной связи с действиями виновного.

Каких-либо объективных данных, дающих суду основания для сомнений во вменяемости ФИО1, с учетом заключения амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (том 2, л.д. 185-186), не установлено, а потому в отношении инкриминируемого ФИО1 деяния суд признает его вменяемым.

Вместе с тем, учитывая, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер, что подтверждается свидетельством о его смерти (том 3, л.д. 247), уголовное дело в отношении него подлежит прекращению в связи со смертью на основании п. 4 ч. 1 ст.24, п. 1 ст. 254 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 24, 254, 256 УПК РФ, суд

постановил:

Производство по уголовному делу в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, прекратить на основании п. 4 ч. 1 ст. 24, п. 1 ст. 254 УПК РФ.

Вещественные доказательства: 

образцы волос с пяти областей головы, срезы ногтевых пластин с подногтевым содержимым, сорочку с трупа ФИО7, находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по Ленинскому району г. Саратов СУ СК РФ по Саратовской области, - уничтожить;

футболку, шорты и мобильный телефон марки «Samsung», находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по Ленинскому району г. Саратов СУ СК РФ по Саратовской области, - передать законному представителю ФИО1 – ФИО2;

медицинскую карту амбулаторного больного на имя ФИО7, журнал назначений участка № из поликлиники № ГУЗ СГКБ №, находящиеся в поликлинике № ГУЗ СГКБ №, оставить в поликлинике № ГУЗ СГКБ №.

Постановление может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Саратовского областного суда через Ленинский районный суд г. Саратова в течение 10 суток со дня его вынесения.

Судья