К делу № 2-1206/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Геленджик 06 сентября 2017 года

Геленджикский городской суд Краснодарского края в составе 

Председательствующего судьи: Тарасенко И.А.,

при секретаре судебного заседания: Пановой М.А., 

с участием истца ФИО1 и его представителя ФИО2, привлеченной к участию в деле в порядке ч. 6 ст. 53 ГПК РФ;

ответчика: ФИО3 и его представителя ФИО4, действующей на основании нотариально удостоверенной доверенности серии № от 24.05.2017 года; адвоката Быстрицкой М.П., действующей на основании ордера № от 14.06.2017 года, представившей удостоверение № от 28.10.2003 года;

третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования: ФИО5, ФИО6; 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании договора купли – продажи недвижимого имущества недействительным, применении последствий недействительности сделки, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Геленджикский городской суд Краснодарского края с иском к ФИО3 о признании недействительным договор купли – продажи 

<

адрес>, расположенной в 

<

адрес>, заключенный 10.05.2012 года между ними; применении последствий недействительности сделки, путем признания за ним (истцом) права собственности на квартиру, и исключении ответчика из числа собственников.

Требования мотивированы тем, что он (истец) на основании договора купли – продажи от 07.05.2008 года являлся собственником квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, о чем выдано свидетельство о государственной регистрации права от 19.06.2008 года. 10 мая 2012 года между ним (истцом), в лице представителя по доверенности ФИО6, и ответчиком заключен договор купли-продажи вышеуказанной квартиры, по условиям которого оказалось, что он (истец) продал вышеуказанною квартиру ответчику за 3 300 000 рублей. При этом, намерений продавать квартиру не имел. Денежных средств, указанных в договоре купли-продажи, не получал, т.к. ответчик их никогда не передавал. Требования об уплате стоимости квартиры не предъявлял, поскольку был уверен, что квартиру передает в обмен на гарантию помощи и ухода. Ответчик является племянником истца. Вышеуказанная квартира приобретена им (истцом) и его гражданской супругой ФИО5, на совместно нажитые средства, они являются пожилыми людьми, инвалидами 2 и 3 группы. По устной договоренности с ответчиком, который также является ему (истцу) племянником, пришли к соглашению, что он будет помогать ей, за что на него будет переоформлена спорная квартира, но с условием, что право собственности перейдет, только после их смерти. Поскольку он (истец) проживал в г. Кисловодске, то на имя своей племянницы ФИО6 выдал доверенность, с правом подписания соответствующего договора ренты с пожизненным содержанием, который фактически имел намерение заключить. Однако, как ему стало известно, фактически был заключен договор купли-продажи без всяких условий. В результате государственной регистрации данного договора в Геленджикском отделе Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии Краснодарского края право собственности оформлено на имя ответчика. В квартире с момента ее приобретения в 2008 году проживал знакомый ФИО7, который по просьбе ответчика был переселен в другую квартиру, а последний стал проживать со своей семьей в спорной квартире. В конце 2016 года, когда он (истец) обратился к ответчику за помощью, последний сообщил, чтобы ни какой помощи от него не ожидали, и что он в квартиру их не пустит. Сославшись на положения ст. 153, 166, 167, 178 ГК РФ указал, что, имея намерение заключить договор пожизненного содержания с иждивением, фактически был подписан договор купли-продажи, т.е. сделка совершена под влиянием заблуждения, в результате чего он (истец) остался без квартиры, не получив никаких денег и без помощи и ухода. Заключенный договор купли-продажи лишил его права собственности на вышеуказанную квартиру, что лишает возможности в последующем распорядиться своим имуществом по своему усмотрению, что послужило основанием для обращения в суд.

В ходе рассмотрения дела к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, привлечена ФИО6, что отражено протокольно 14 июня 2017 года. 

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 требования искового заявления поддержали, ссылаясь на доводы и основания указанные письменно, настаивали на том, что ФИО1 имел намерение заключить договор ренты с пожизненным содержанием, и фактически был введен в заблуждение относительно природы оспариваемой сделки, своего волеизъявления на заключение договора купли – продажи квартиры не давал, и в том числе денежных средств, указанных в договоре в размере 3 300 000 рублей, не получал. При этом, истец действительно получал ежемесячно денежные средства за указанную квартиру от ответчика, считая, что в счет оплаты договора ренты. Кроме того, оспариваемый договор заключен от имени ФИО1 доверенным лицом ФИО6, которая в судебном заседании пояснила, что денежные средства по сделке от ответчика не получала, что свидетельствует о мнимости сделки, и введении ФИО1 в заблуждение. Также считают, что срок исковой давности для признания сделки недействительной не пропущен, поскольку о наличии непосредственно договора купли-продажи истец узнал в 2016 году при обращении к ответчику за оказанием помощи. С учетом изложенного, настаивали на удовлетворении требований. 

Ответчик ФИО3 и его представители ФИО4, Быстрицкая М.П. с требованиями не согласились, считают их надуманными и не обоснованными, в связи с чем, просили в удовлетворении отказать, пояснив, что между сторонами заключен договор купли – продажи квартиры, по условиям которого денежные средства в размере 3 300 000 рублей были переданы ФИО6, действующей при заключении договора от имени истца по нотариально удостоверенной доверенности. Вместе с этим, подтвердили, что ежемесячно истцу выплачивалась доплата за квартиру в размере 14 000 рублей в течение четырех с половиной лет, поскольку ФИО1 считал, что продал квартиру дешевле ее рыночной стоимости. Считают, что истец выразил свою волю именно на заключение договора купли – продажи, в связи с чем, и выдал ФИО6 соответствующую доверенность на право заключение непосредственно оспариваемого договора, с правом получения денежных средств. Кроме того, просили применить с заявленным требованиям срок исковой давности, что предусмотрено ст. 196 ГК РФ, который составляет три года, тогда как требования ФИО1 заявлены по истечении пяти лет.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования, ФИО5, являющаяся гражданской супругой истца, в судебном заседании поддержала позицию ФИО1, настаивала на удовлетворении требований, и пояснила, что ФИО3 не имел намерение заключать договор-купли спорной квартиры, и денежных средств по сделке не получал.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования, ФИО6, в судебном заседании пояснила, что действительно от имени ФИО3 ей выдана генеральная доверенность на право распоряжение имуществом, в том числе, спорной квартирой, поскольку она является племянницей последнего. Пояснила, что между ними, как и между ФИО1 с ФИО3 имелась устная договоренность, что после его (истца) смерти, спорная квартира перейдет к ответчику. При этом, при подписании спорного договора ответчик денежные средства в размере 3 300 000 рублей ей не передавал, фактически денежные средства передавались истцу только за сдачу квартиры в наем ФИО7, который ранее проживал в спорной квартире с согласия истца. Требования ФИО1 поддержала, не возражала против их удовлетворения. 

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав представленные, в условиях состязательности процесса письменные доказательства, и оценив эти доказательства с учетом требований закона об их допустимости, относимости и достоверности, как в отдельности, так и в совокупности, а установленные судом обстоятельства - с учетом характера правоотношений сторон и их значимости для правильного разрешения спора, материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение только по заявленным требованиям; в силу статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основание и предмет иска определяет истец.

Следовательно, при разрешении спора суд связан с указанными истцом основанием, предметом иска и обстоятельствами, на которых они основаны.

Предмет иска изложен в исковом заявлении, поддержан в объяснениях, данных в судебном заседании, и представляет собой требование о признании договора купли-продажи квартиры недействительным, как заключенным под влиянием заблуждения относительно предмета сделки, а также о применении последствий недействительности сделки путем возвращения сторон в первоначальное положение.

Основанием заявленного первоначального требования являлись следующие обстоятельства, на которые истец указывал в исковом заявлении, а именно: он не имел намерений заключать договор купли – продажи, т.к. фактически считал, что заключен договор ренты с пожизненным содержанием; а также не получал по оспоримой сделке денежных средств, предусмотренных п. 4 договора в размере 3 300 000 рублей.

Из материалов дела следует, что ФИО1 на праве собственности принадлежала 

<

адрес> в 

<

адрес>. о чем выдано свидетельство о государственной регистрации права от 19.06.2008 года, которое в настоящее время погашено.

В силу частей 1,2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Статья 218 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает основания приобретения права собственности на недвижимое имущество, в том числе, право собственности может быть приобретено на основании договора купли-продажи.

Согласно положениям статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество.

Содержание действительной воли сторон по договору определяется на основании тех документов, которые оформляются сторонами при заключении договора (ст.434 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из пункта 1 статьи 556 Гражданского кодекса Российской Федерации передача недвижимости продавцом и принятие её покупателем осуществляются по подписываемому сторонами передаточному акту или иному документу о передаче. Если иное не предусмотрено законом или договором, обязательство продавца передать недвижимость покупателю считается исполненным после вручения этого имущества покупателю и подписания сторонами соответствующего документа о передаче (пункт 1 статьи 556 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого.

Согласно п. 1 статьи 185 Гражданского кодекса Российской Федерации доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами. Письменное уполномочие на совершение сделки представителем может быть представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему лицу.

Так, ФИО1, реализуя предоставленное ему законом право, 26.07.2011 года, выдал на имя ФИО6 нотариально удостоверенную доверенность серии № и уполномочил последнюю правом распоряжаться и управлять всем принадлежащим ему имуществом, в том числе, продать за цену на условиях по своему усмотрению принадлежащее ему на праве собственности имущество, с правом получения денег, с правом быть представителем, в том числе, в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по всем вопросам, касающимся его как собственника, а также по вопросам, связанным с осуществлением государственной регистрации перехода права собственности на приобретателя по договору продажи, с правом подачи от его имени заявлений, с правом получения правоустанавливающих документов. Доверенность выдана сроком на три года, с правом передоверия /л.д. 8/.

Из содержания доверенности следует, что нотариус разъяснила смысл и значение доверенности, ее юридические последствия, а также содержание норм Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующих спорные правоотношения, в том числе, содержание статей 187-189 Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующей порядок отмены доверенности и уведомления заинтересованных лиц, которые ФИО1 были понятны, после чего удостоверила доверенность, зарегистрировала в реестре за № 8-7615.

При выдаче доверенности воля ФИО1 была направлена, в том числе, и на отчуждение принадлежащего ему имущества, в чем бы оно не заключалось, и где бы оно не находилось.

Так, 10 мая 2012 года, действовавшей от имени ФИО1 на основании доверенности от 26.07.2011 года ФИО6 заключен договор купли-продажи спорного недвижимого имущества с ФИО3 /л.д. 5/.

В соответствии с п. 4,6 договора продавец продал покупателю указную квартиру за 3 300 000 рублей, которые продавец получил при подписании настоящего договора, и стороны не имеют финансовых претензий друг к другу, и передача недвижимости произведена путем передачи ключей и правоустанавливающих документов до подписания договора, в силу чего последний принимает силу и значение акта приема – передачи.

Заявление о государственной регистрации права подано ФИО6 и ФИО3 11.05.2012 года в 10 часов 43 минуты /л.д. 168/, и переход права зарегистрирован 07.06.2012 года, о чем в ЕГРП имеется запись регистрации №.

Согласно ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему. Данным положениям корреспондируют нормы п. п. 1 - 3 ст. 421 ГК РФ, в силу которых граждане и юридические лица свободны в заключении договора, стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами, а также договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). На основании п. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключённым, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно ст. 432 ГК РФ договор считается заключённым, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Вышеуказанные требования сторонами при заключении сделки соблюдены.

При этом, обращаясь в суд с иском, ФИО1 ссылается на положения ст. 178 ГК РФ, и считает, что имеет место заблуждение относительно природы сделки, т.к. он фактически имел намерение заключить договор ренты с пожизненным содержанием.

В соответствии с ч. 1 ст. 178 ГК РФ (в редакции на момент заключения оспариваемой сделки) сделка, совершённая под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств её предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу приведённой нормы права, сделка признаётся недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остаётся в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался. Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учётом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки. 

Таким образом, исходя из заявленных исковых требований, обстоятельством, имеющим значение для дела, является выяснение вопроса о том, понимал ли истец сущность сделки купли-продажи объектов недвижимого имущества. 

При этом, применительно к положениям ст. 56 ГПК РФ, обязанность по доказыванию указанных обстоятельств лежит на истце, как на стороне, заявившей такое требование. Между тем, истцом в соответствии с вышеизложенной нормой права доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, свидетельствующих о его заблуждении относительно природы совершаемой по договору купли-продажи сделки и её недействительности в материалы дела не представлено.

Из пояснений истца судом было установлено, что на момент заключения спорной сделки он рассчитывал после подписания договора на уход со стороны ФИО1, при этом пояснить, в чём именно должен был заключаться уход, истец не смог. Кроме того, уход должен был осуществляться не только в отношении него самого, но и ФИО8 Также истец указал, что право собственности на спорный объект недвижимого имущества должно было перейти в собственность ответчика только после смерти его самого и гражданской супруги.

В соответствии со ст. 583 ГК РФ по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передаёт другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определённой денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме. Пунктом 1 статьи 601 ГК РФ установлено, что по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты - гражданин передаёт принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц).

Исходя из положений ч. 1 ст. 1118 ГК РФ, распорядиться имуществом на случай смерти можно только путём совершения завещания.

Таким образом, заключение смешанного договора на условиях, указанных истцом, невозможно, поскольку при заключении договора ренты право собственности на передаваемое по договору имущество у плательщика ренты возникает с момента заключения договора, а право собственности на наследуемое имущество может возникнуть только после смерти наследодателя.

Из представленной в материалы дела нотариальной доверенности, выданной на имя ФИО6, следует, что последней предоставлено право на совершение определенного рода сделок с имуществом, принадлежащем истцу, при этом указания на совершение договора ренты, не содержится. 

В судебном заседании по ходатайству сторон допрошены свидетели ФИО7 (наниматель спорной квартиры), ФИО9 (сестра жены ответчика), ФИО10 (знакомая истца), ФИО11 (коллега ответчика), показания которых суд не принимает во внимание, поскольку они не сообщили каких-либо фактов относительно заключения между сторонами по делу договора купли-продажи, они не были непосредственными очевидцами указанных событий.

К показаниям свидетеля ФИО12 (супруга ответчика) относительно природы сделки, согласно которым воля сторон была направлена непосредственно на заключение договора купли - продажи квартиры, суд относится критически, так же как и к показаниям свидетеля ФИО13 (супруг третьего лица ФИО6) относительно того, что денежные средства по договору в размере 3 300 000 рублей его супруга не получала, поскольку учитывается наличие брачно – семейных отношений, и фактическая заинтересованность в исходе дела.

Кроме того, суд считает, что вышеуказанные лица непосредственными свидетелями обстоятельств, при которых заключался договор, сторонами оговаривались его условия, или определялся вид заключаемого договора, они не были, обо всех обстоятельствах заключения договора им стало известно со слов лиц, заключавших сделку.

Как следует из имеющегося в материалах дела договора купли – продажи, последний подписан истцом в лице представителя по доверенности, сторонами согласованы все существенные условия договора, чётко выражены его предмет и воля сторон, при этом договор не содержит никаких встречных обязательств со стороны ответчика ФИО3, в том числе, между сторонами не заключались какие-либо письменные соглашения о предоставлении какого-либо содержания с иждивением. Договор по своей форме и содержанию соответствует требованиям, установленным действующим гражданским законодательством. Договор исполнен, переход права собственности на предмет сделки от продавца к покупателю зарегистрирован. 

Указанные обстоятельства в их совокупности свидетельствуют, по мнению суда, о том, что ФИО1 понимал природу заключённой сделки и значение своих действий, какие-либо иные условия и последствия сделки стороны при заключении договора купли – продажи не согласовывали, воля истца была направлена на возмездную передачу квартиры в собственность ФИО3, характер сложившихся взаимоотношений сторон не свидетельствует о том, что воля истца на совершение сделки купли – продажи сформировалась под влиянием заблуждения относительно природы заключаемой сделки. 

Суд отмечает, что ожидание благодарности от ФИО3 за совершённую сделку по цене ниже рыночной стоимости квартиры, и обязательство пожизненного содержания с иждивением являются нетождественными.

Тот факт, что ФИО1 является пенсионером и инвалидом 2 группы не свидетельствует о недействительности договора купли-продажи по основанию, указанному истцом. Возраст истца, состояние здоровья и его взаимоотношения с членами семьи не указывают и не доказывают, что он не понимал значения своих действий и значения заключаемой сделки. 

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что кто-либо создавал у истца ложные представления о совершаемой сделке, судом также не установлено. Отсутствие специального юридического образования само по себе не подтверждает заблуждение истца и непонимание им сущности договора купли – продажи. 

При таких обстоятельствах, с учётом отсутствия доказательств, подтверждающих, что ФИО1 заблуждался относительно природы сделки либо тождества или таких качеств её предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению, в том смысле, как это предусмотрено ст. 178 ГК РФ, а также доказательств отсутствия воли сторон на совершение сделки купли – продажи спорного объекта недвижимого имущества, достижения соглашения по всем существенным условиям договора пожизненного содержания с иждивением, которым, по мнению истца, должна была быть оформленная сделка, основания для признания договора купли-продажи от 10 мая 2012 года недействительным, у суда отсутствуют.

Факт оплаты сделки не относится к обстоятельствам, характеризующим правовую природу оспариваемой сделки либо тождества, или к таким качествам ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению, в связи с чем, не может влиять на квалификацию сделки как недействительной на основании ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Обстоятельства, на которых истец основывает исковые требования о признании указанного договора недействительным, может свидетельствовать о заблуждении относительно исполнения ответчиком взятых на себя обязательств. Неисполнение ответчиком взятых на себя обязательств не означает введение им истца в заблуждение при заключении договора и не влечет недействительности договора по заявленному основанию.

При этом следует отметить, что истец в силу положений ст. 971, 974 ГК РФ, во взаимосвязи с положениями главы 60 ГК РФ (обязательства в следствие неосновательного обогащения) не лишен права на обращение в суд с иском к ФИО6, как доверенному лицу, о взыскании денежных средств, полученных последней по сделке, а также в порядке ст. ст. 486, 395 ГК РФ с требованиями к ФИО3, при соблюдении положений ст. ст. 56, 131 – 132 ГПК РФ, что является самостоятельным предметом судебного разбирательства, поскольку данные требования в настоящем споре истцом не заявлялись. 

Кроме того, требований о признании сделки недействительной по основаниям несоответствия действий представителя волеизъявлению лица, выдавшего доверенность, в соответствии с абзацем 2 части 3 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации, не заявлялось. 

Вместе с этим, стороной ответчика заявлено ходатайство о применении срока исковой давности. 

В соответствии со ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Поскольку заключенный между ФИО1 в лице ФИО6 и ФИО3 договор купли-продажи, оспариваемый истцами по мотиву заблуждения относительно предмета сделки, является оспоримой сделкой, то в силу положений пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год и течение срока исковой давности исчисляется со дня, когда истцы узнали или должны были узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

По мнению суда, началом исчисления срока исковой давности является дата совершения сделки, а именно 10 мая 2012 года, требования истца о признании сделки недействительной предъявлены в суд 24 апреля 2017 года, то есть по истечении установленного законом срока. При этом суд учитывает, что сделка в отношении спорного имущества в 2012 году совершена истцом добровольно и реально; истец выдал доверенность в 2011 году, который уполномочил доверенное лицо на совершение сделок. В период заключения сделки Истец являлся дееспособным, понимал значение своих действий, в связи с чем, действуя разумно, должен был оценить соответствие существа своих действий по купле – продаже недвижимого имущества своим намерениям и последствиям совершения сделки.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что истец знал о совершённой им 10 мая 2012 года сделке по отчуждению недвижимого имущества, то есть знал содержание заключённого им договора, следовательно, истец не мог не знать, что в 2012 году произвёл возмездное отчуждение своего имущества ответчику, т.е. истец узнал об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной, в момент её заключения.

Доказательств того, что ФИО1 узнал о нарушенном праве в 2016 году, после обращения к ответчику за помощью, материалы дела не содержат, и кроме того, истец с ходатайством о восстановлении пропущенного срока исковой давности к суду не обращался. 

Поскольку пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска, а доказательств, отвечающих принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности, подтверждающих обстоятельства, на которые ссылается истец при обращении в суд не представлено, то суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска.

Принимая во внимание то обстоятельство, что в иске отказано, иных требований не заявлено, то суд приходит к убеждению, что в силу ч.3 ст.144 ГПК РФ, отпали основания для применения обеспечительных мер в виде ареста на имущество, наложенного определением Геленджикского городского суда Краснодарского края от 28 апреля 2017 года.

Все представленные в материалы дела доказательства, а также иные юридически значимые обстоятельства, исследованы в судебном заседании, и получили свою оценку в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ.

Исходя из изложенного, оценивая достаточность и взаимную связь представленных сторонами доказательств в их совокупности, разрешая дело по представленным доказательствам, в пределах заявленных истцом требований и по указанным им основаниям, руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора купли-продажи недвижимого имущества недействительным, применении последствий недействительности сделки – отказать.

После вступлении решения суда в законную силу, снять арест, наложенный определением Геленджикского городского суда Краснодарского края от 28 апреля 2017 года, с объекта недвижимого имущества: 

<

адрес>, общей площадью 53,9 кв.м., в том числе жилой 28,5 кв.м., расположенной в 

<

адрес> в 

<

адрес>, имеющей кадастровый №.

Решение может быть обжаловано в суд апелляционной инстанции Краснодарского краевого суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы через Геленджикский городской суд Краснодарского края.

Председательствующий: 

Решение в окончательной форме изготовлено 11.09.2017 года.