Судья Бутырин А.В. № 44Г-66

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 08 августа 2018 года

Президиум Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего: Шатовкиной Р.В.,

членов президиума: Пилипенко Е.А., Сажневой С.В., Галаевой Л.Н., Свинтицкой Г.Я., Козеевой Е.В.,

при секретаре: Лубской А.А.,

рассмотрев кассационную жалобу ФИО1 на определение Центрального районного суда г. Новосибирска от 27 марта 2018 года по гражданскому делу по заявлению ФИО2 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, заявлению ФИО1 об отмене решения третейского суда,

заслушав доклад судьи Папушиной Н.Ю., объяснения представителя ФИО1 – ФИО3, представителя ФИО4 – ФИО5,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратился в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения Западно-Сибирского независимого третейского суда от 07 августа 2017 года. В обоснование требований заявителем указано, что решением Западно-Сибирского независимого третейского суда от 07 августа 2017 года за истцом в ходе раздела общего имущества супругов признано право личной собственности на объекты недвижимого имущества, которое подлежит обязательной государственной регистрации. Исполнение вышеназванного решения возможно только на основании судебного акта, выданного компетентным судом.

В свою очередь ФИО6 обратилась в суд с заявлением об отмене решения Западно-Сибирского независимого третейского суда от 07 августа 2017 года. В обоснование заявления ФИО1 указано, что она является кредитором ФИО2, в силу чего принятым третейским судом актом нарушаются её права и законные интересы, поскольку оно формальный характер и позволяет должнице избежать обязанности исполнить решение Бердского городского суда Новосибирской области.

Определением Центрального районного суда г. Новосибирска от 27 марта 2018 года выдан исполнительный лист на принудительное исполнение решения Западно-Сибирского независимого третейского суда от 07 августа 2017 года по делу №; производство по заявлению ФИО1 об отмене данного решения прекращено.

В кассационной жалобе ФИО1 изложена просьба об отмене состоявшегося по делу судебного постановления и вынесении нового судебного акта.

Определением судьи Недоступ Т.В. от 28 июня 2018 года гражданское дело истребовано в Новосибирский областной суд. 

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Удовлетворяя заявление ФИО2 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что решение третейского суда вынесено в соответствии с условиями третейского соглашения. Сами условия третейского соглашения, по мнению суда, не противоречат требованиям закона; обе стороны третейского разбирательства были уведомлены о времени и месте разбирательства; состав суда и процедура разбирательства не выходят за рамки третейского соглашения и не противоречат закону. При принятии оспариваемого определения суд также пришёл к убеждению, что заявленный сторонами спор находится в переделах компетенции третейского суда, а принятое решение не противоречит основополагающим принципам российского права.

Оспаривая определение суда, податель жалобы, приводит доводы о том, что признание и приведение в исполнение оспариваемого третейского решения противоречит публичному порядку в части нарушения общих принципов права: принципа доброй совести и недопустимости злоупотребления правом. Согласованное недобросовестное поведение супругов С-ных направлено на искусственное ухудшение материального положения одного из супругов, приводящее к невозможности исполнения обязательств ФИО4 перед её кредитором.

В судебном заседании представитель ФИО1 – ФИО3 доводы кассационной жалобы поддержала. Представитель ФИО4 – ФИО5 против удовлетворения кассационной жалобы возражал.

ФИО2, будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, о причинах своей неявки не сообщил, представил в суд письменные возражения относительно доводов кассационной жалобы, в связи с чем, руководствуясь статьей 385 ГПК РФ, президиум полагает возможным рассмотреть дело в его отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, президиум Новосибирского областного суда находит жалобу подлежащей удовлетворению, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным.

В силу разъяснений, данных в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 года № 23 «О судебном решении» решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).

Согласно пункту 3 того же Постановления, решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Частью 1 статьи 425 ГПК РФ установлено, что заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда рассматривается судьей единолично по правилам рассмотрения дела судом первой инстанции, предусмотренным настоящим Кодексом, с учетом особенностей, установленных настоящей главой, в срок, не превышающий одного месяца со дня поступления заявления в суд.

Подпункт 2 части 4 статьи 426 ГПК РФ определяет, что суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что приведение в исполнение решения третейского суда противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Механизмом обеспечения публичного порядка, в том числе, выступает реализация принципов права. 

Одним из важнейших принципов гражданского права является закрепленный в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) принцип доброй совести участников гражданского оборота и недопустимости злоупотребления принадлежащими сторонам правами, претворение которого означает недопустимость использования процессуальных средств защиты для нарушения прав иных лиц. 

На сохранение доступа к средствам судебного контроля указывает и Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 01 июня 2010 года № 754-О-О, согласно которому из гарантированного статьей 46 Конституции Российской Федерации права на судебную защиту следует, что каждое заинтересованное лицо вправе обратиться в суд как орган государственной (судебной) власти за защитой своих нарушенных прав. 

Предусмотренный федеральным законом порядок третейского разрешения спора, возникшего из гражданских правоотношений, в том числе с признанием по соглашению сторон окончательности третейского решения, не противоречит указанным требованиям, поскольку не лишает заинтересованное лицо права воспользоваться средствами судебного контроля в производстве о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Как и в производстве об оспаривании решений третейских судов, суд при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа обязан проверить правомерность решения третейского суда. При этом основания для отмены такого решения при его оспаривании и основания для отказа в выдаче исполнительного листа совпадают.

Из представленных материалов следует, что 24 июля 2017 года ФИО2 обратился в Западно-Сибирский независимый третейский суд с исковым заявлением к ФИО4 о разделе общего имущества супругов.

07 августа 2017 года указанный третейский суд вынес арбитражное решение, признав имущество личным имуществом (личной собственностью) ФИО2:

- земельный участок площадью 690 кв. м, кадастровый номер №, категория земель – земли сельскохозяйственного назначения, расположенный по адресу. 

<

адрес>;

- земельный участок площадью 690 кв. м, кадастровый номер №, категория земель – земли сельскохозяйственного назначения, расположенный по адресу: 

<

адрес>;

- жилой дом, назначение жилое, площадь 215 кв. м, количество этажей: 2, кадастровый номер: №, расположенный по адресу: 

<

адрес>; 

- автомобиль марки TOYOTA LAND CRUISER 150, 2010 года выпуска, паспорт транспортного средства серии № от ДД.ММ.ГГГГ;

- прицеп АЛК 71432, 2016 года выпуска, паспорт транспортного средства серии № от ДД.ММ.ГГГГ;

- автомобиль марки NISSAN QASHQAI, 2014 года выпуска, паспорт транспортного средства серии № от ДД.ММ.ГГГГ.

При этом третейский суд, оценивая представленные ФИО2 договоры дарения денежных сумм в его пользу от его матери – ФИО7 и брата ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, установил личный режим собственности на спорное имущество.

Вместе с тем, из материалов дела усматривается, что ФИО1 является кредитором ФИО4, кредиторская задолженность подтверждается вступившими в законную силу судебными актами; исполнение не произведено с 2013 года; общая сумма задолженности составляет более 400000 рублей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Исходя из положений пункта 5 названной нормы, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

По общему правилу, в соответствии со статьей 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Однако поскольку возможность кредитора доказать необоснованность требования другого лица, подтвердившего свое право на имущество должника решением третейского суда, объективным образом ограничена, предъявление к нему высокого стандарта доказывания привело бы к их неравенству. 

Ввиду указанного в случаях, когда кредитором оспаривается сам факт приобретения имущества в период брака на личные денежные средства супруга, бремя доказывания распределяется иным образом: кредитору достаточно представить суду доказательства, позволяющие в самом первом проявлении сомневаться в доброй совести сторон спора о разделе имущества супругов, подтвердив существенность сомнений относительно заключения договоров дарения денежных средств одному из супругов, не являющему должником.

Одновременно другой стороне, доказывающей факт приобретения имущества в период брака на личные денежные средства, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами. В противном случае на кредитора налагалось бы бремя доказывания отрицательного факта, что недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения. 

Из содержания обжалуемого определения Центрального районного суда следует, что бремя доказывания отсутствия законных оснований признать личным спорное имущество, приобретенное супругами в период брака, а также факт сокрытия имущества должника ФИО9 в рамках исполнительного производства, было возложено на кредитора одного из супругов, что противоречит как принципам процессуального, так и принципам материального права.

Наличие же у заинтересованного лица доступа к средствам судебного контроля означает предоставление возможности в рамках рассмотрения заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда заявлять о нарушении принципов права с теми же последствиями, какие установлены процессуальным законом для аналогичного заявления, произведенного в рамках судебного разбирательства. Иное толкование закона не отвечало бы задачам гражданского судопроизводства, определенным статьей 2 ГПК РФ.

Суд первой инстанции фактически лишил заинтересованное лицо (кредитора одной из сторон третейского разбирательства) доступа к средствам судебного контроля, возложив на него бремя доказывания отрицательного факта, тем самым нарушив такие принципы гражданского процесса, как состязательность и равноправие сторон, что позволяет подателю жалобы указывать на приведение в исполнение решения третейского суда, противоречащего публичному порядку Российской Федерации.

Поскольку допущенные судом первой инстанции нарушения норм процессуального права существенны и без их устранения невозможно восстановление прав и законных интересов сторон спора, президиум полагает необходимым отменить обжалуемое судебное постановление с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 387, 390 ГПК РФ, президиум

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Центрального районного суда г. Новосибирска от 27 марта 2018 года по гражданскому делу по заявлению ФИО2 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, заявлению ФИО1 об отмене решения третейского суда отменить.

Направить гражданское дело по заявлению ФИО2 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, заявлению ФИО1 об отмене решения третейского суда на новое рассмотрение в Центральный районный суд г. Новосибирска.

Кассационную жалобу ФИО1 удовлетворить.

Председательствующий: