АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

14 марта 2017 года г. Владивосток

Тихоокеанский флотский военный суд в составе председательствующего судьи Дмитриевского П.А. при секретаре судебного заседания Шаповаловой О.В., с участием государственного обвинителя заместителя военного прокурора Уссурийского гарнизона подполковника юстиции Варданяна А.Г., оправданного ФИО8 и его защитника - адвоката Кутафина А.Е., в открытом судебном заседании рассмотрел уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя на приговор Уссурийского гарнизонного военного суда от 28 декабря 2016 года, которым военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты>

ФИО8, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

женатый, имеющий малолетнего ребенка, не судимый, с выс-

шим образованием, проходящий военную службу по контракту

с 1 августа 2005 года, в качестве офицера с августа 2008 года, 

оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 148 УК РФ.

Заслушав доклад, судьи Дмитриевского П.А., выступление государственного обвинителя в обоснование доводов апелляционного представления и возражения оправданного и его защитника, полагавших приговор законным и обоснованным, а представление не подлежащим удовлетворению, флотский военный суд

установил:

Указанным приговором ФИО8 оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 148 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии состава преступления и за ним признано право на реабилитацию в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ. При этом судом принято решение об отмене избранной в отношении ФИО8 меры пресечения - подписка о невыезде и надлежащем поведении по вступлении приговора в законную силу.

Уголовное дело в отношении ФИО8 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 282 УК РФ (в ред. Федерального закона от 17 декабря 2011 года № 420- ФЗ), прекращено отдельным постановлением суда на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Органами предварительного следствия ФИО8 обвинялся в том, что 13 марта 2016 года в период времени с 10 часов 00 минут до 12 часов 00 минут, находясь в кладовой роты войсковой части №, действуя с прямым умыслом, в нарушение ст. 28 Конституции РФ и ст. 3 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и религиозных объединениях», в присутствии группы подчиненных военнослужащих, совершил публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу в целях оскорбления религиозных чувств верующих, уничтожив религиозную святыню - православный нательный крест, как символ веры, на котором принял мучительную смерть Иисус, путем его разрушения, посредством его плавления газовой горелкой, разрубания топором и расплющивания молотком.

Сделав вывод об отсутствии состава преступления, предусмотренного ч.

1 ст. 148 УК РФ, суд посчитал, что инкриминируемые ФИО8 действия не яв- являлись публичными, выражающими явное неуважение к обществу и совер- вершенными в целях оскорбления религиозных чувств верующих.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Варданян А.Г., выражает несогласие с указанным приговором, и ссылаясь на ст. 297, 38915, 38916, 38923 УПК РФ просит его отменить ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильного применением уголовного закона и существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

По мнению автора апелляционного представления, выводы суда о том, что ФИО8 совершал инкриминируемые ему действия в присутствии только одного военнослужащего ФИО1, о религиозных пристрастиях которого оправданный не знал, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе предварительного и судебного следствия. В обоснование этого утверждения государственный обвинитель приводит показания свидетелей ФИО1 и ФИО2, и утверждает, что ФИО2 видел совершавшиеся ФИО8 действия, которые также могли увидеть и другие находившиеся в помещении роты военнослужащие, поскольку дверь в помещение была открыта. Кроме того, ссылаясь на показания названых свидетелей, а также свидетелей ФИО3 и ФИО4, и отмечая, что их показания судом недопустимыми доказательствами не признавались, автор апелляционного представления считает, что ФИО2 и ФИО1 являлись верующими, а действия ФИО8 оскорбляли их религиозные чувства.

Ссылаясь на заключение судебной психолого-лингвистической экспертизы, государственный обвинитель отмечает, что в действиях ФИО8 по уничтожению нательного христианского крестика и его высказываниях при этом, имевших место в присутствии группы военнослужащих, экспертом были выявлены признаки явного неуважения к обществу и оскорбления чувств верующих. Поскольку данное заключение не было признано недопустимым доказательством, в представлении делается вывод о необоснованности отказа суда в принятии этого заключения в качестве доказательства вины ФИО8 в совершении преступления. При этом государственный обвинитель утверждает, что судом предвзято и не в полной мере допрошен эксперт, давший указанное заключение, показаниям которого в приговоре оценки не дано, а в повторном допросе отказано, вопреки требованиям ст. 15 УПК РФ.

В числе процессуальных нарушений в представлении также отмечены не указание во вводной части приговора об участии в деле второго государственного обвинителя и отказ в ходатайстве защитника о вызове для допроса свидетелей ФИО5 и ФИО6.

Кроме того государственный обвинитель полагает, что приговор подлежит отмене на основании п. 7 ч. 2 ст. 38917 УПК РФ, поскольку согласно протоколу судебного заседания после проведения судебных прений в нарушение ч. 1 ст. 293 УПК РФ подсудимому не было предоставлено последнее слово.

В судебном заседании государственный обвинитель поддержал доводы, изложенные в его представлении, а также отметил, что в нарушение требований уголовно-процессуального закона ряд доказательств были оглашены судом по собственной инициативе.

Оправданный и его защитник возражали против доводов представления, полагая приговор не подлежащим отмене. При этом они пояснили, что после прений сторон последнее слово ФИО8 было предоставлено и он поддержал высказанную им позицию о необоснованности его привлечения к уголовной ответственности.

Рассмотрев материалы дела, проверив и обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении, с учетом выступлений сторон в судебном заседании флотский суд приходит к следующим выводам.

Вопреки утверждениям в апелляционном представлении, судом на основании показаний свидетелей ФИО1 и ФИО2 правильно установлены обстоятельства совершения ФИО8 действий с нательным христианским крестиком 13 марта 2016 года, которые стороной обвинения квалифицировались по ч. 1 ст. 148 УК РФ.

Приведенные в приговоре показания свидетелей ФИО1 и ФИО2, касающиеся инкриминируемых ФИО8 действий, соответствуют протоколу судебного заседании, из которого видно, что свидетели при их допросе судом уточнили и конкретизировали показания данные в ходе следствия.

Так из показаний ФИО1 усматривается, что в кладовой роты при совершении ФИО8 инкриминируемых ему действий находился только он, и кроме него эти действия частично видел только ФИО2, который в помещение не входил. При этом о том, что приходил ФИО2, он узнал позже, со слов последнего. Также свидетель уточнил, что расплавить и нарушить целостность крестика ФИО8 не удалось. Пояснил, что прибыв в кладовую, ФИО8 о своих намерениях ему не сообщал, а в разговор с ним вступил только после его обращения, сказав, что крестик для него просто металл. Данных об иных высказываниях ФИО8 в этот момент свидетель в судебном заседании не привел. Кроме того из показаний ФИО1 следует, что ни в момент совершения инкриминируемых ему действий, ни ранее этого он не сообщал ФИО8 о том, что является верующим христианином, а также, что он не ничего не предпринимал, чтобы воспрепятствовать его действиям.

Свидетель ФИО2 показал, что подойдя к двери в кладовую роты, чтобы позвать ФИО1 покурить, увидел, как ФИО8 подносит газовую горелку для плавления нательного крестика, находящегося в металлической ложке, и сразу же удалился. При этом он уточнил, что не слышал, о чем говорили в этот момент ФИО8 и ФИО1, а о содержании их разговора узнал позже в беседе с последним. Также ФИО2 пояснил, что не сообщал ФИО8 о своем отношении к религии.

Из оглашенных в суде показаний ФИО2 и ФИО1 усматривается, что они не противоречат их показаниям, данным в судебном заседании, в части касающейся фактических действий ФИО8 13 марта 2016 года и сказанного им при их совершении.

В тоже время суд, указав на уточнение свидетелями своих показаний, обоснованно не привел в приговоре показания ФИО2 о том, что разговор ФИО1 и ФИО8 шел на повышенных тонах, и что каждый мог заглянуть в помещение кладовой, а также показания ФИО1, содержащие вывод о том, что ФИО8 действовал с целью показать свое превосходство, привлечь внимание сослуживцев и оскорбить чувства верующих, поскольку ФИО2 показал, что разговора ФИО8 и ФИО1 не слышал и лишь заглянул в кладовую, а приведение в приговоре мнения свидетелей и их предположений противоречит смыслу ч. 1 ст. 56 УПК РФ, согласно которой свидетель допрашивается об обстоятельствах имеющих значение для дела, при которых он присутствовал.

Показания свидетеля ФИО7, в части касающейся обстоятельств при которых ему стало известно о инкриминируемом ФИО8 деянии, и о том что последний отрицал совершение этих действий в приговоре приведены. Что же касается мнения государственного обвинителя о необходимости приведения иных показаний этого свидетеля, касающихся значения креста, как символа христианской веры, то оснований для приведения в приговоре этих высказываний не имелось, поскольку на выводы суда по вопросам разрешаемым при постановлении приговора эти пояснения не влияют.

Из приведенных в представлении показаний свидетеля ФИО4 следует, что он знал о том, что ФИО1 и ФИО2 согласно данных их тестирования являлись верующими. Вместе с тем, доказательств, подтверждающих, что ФИО8 знакомился с данными тестирования ФИО1 в материалах дела не имеется, а документы о тестировании ФИО2 к делу не приобщались. При этом согласно материалов дела ФИО8 является командиром первого взвода второй роты войсковой части №, а ФИО1 и ФИО2 проходили службу во втором взводе этой роты а поэтому в силу положений ст. 152 и 153 Устава внутренней службы ВС РФ обязанности по изучению документов о их личности у Сухова не было. Вместе с тем в судебном заседании ФИО8 показал, что он не знал, что ФИО1 и ФИО2 являются верующими и в силу своего должностного положения об этом знать не мог. Поэтому в силу ч. 2 ст. 305 УПК РФ оснований для приведения указанных показаний ФИО4 в приговоре не имелось.

Иные показания свидетеля ФИО4, на которые государственный обвинитель ссылается в представлении, являются его мнением о служебной деятельности ФИО8, ФИО1 и ФИО2, в силу чего оснований для их приведения в приговоре не имелось.

В то же время показания свидетелей ФИО4 и ФИО7 о том, что ФИО8 уничтожал крестик, принадлежавший ФИО1, обоснованно отвергнуты судом со ссылкой на показания свидетеля ФИО1 в судебном заседании.

Поскольку заключение психолого-лингвистической экспертизы было основано на показаниях ФИО1 и ФИО2, данных в ходе предварительного следствия, в которых приводились сведения об обстоятельствах общения оправданного и свидетелей, имевших место до и после совершения инкриминируемого деяния, а также обстоятельства, которые эти свидетели в судебном заседании не подтвердили, то в приговоре обоснованно указано, что при установленных судом обстоятельствах, это заключение не может служить доказательством виновности ФИО8.

С учетом того, эксперт допрашивается судом, в связи с данным им заключением, оснований для приведения в приговоре показаний эксперта после принятия решения о том, что экспертиза не может быть положена в основу его обвинения, не имелось.

Так как государственный обвинитель не был ограничен в возможности задать вопросы эксперту, который допрашивался после допроса свидетеля ФИО2 1 декабря 2016 года, но никаких вопросов им при этом задано не было, утверждения в представлении об одностороннем, неполном и предвзятом допросе эксперта являются несостоятельными, а отклонение ходатайства о повторном допросе этого эксперта является обоснованным.

Вопреки мнению государственного обвинителя, тот факт, что показания свидетелей ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 данные в ходе предварительного следствия и заключение эксперта не признавались недопустимыми доказательствами при вышеуказанных обстоятельствах, не препятствовал суду, в соответствии с п. 4 ч.1 ст. 305 УПК РФ привести мотивы по которым, эти показания и заключение отвергнуты.

При установленных судом обстоятельствах указание в приговоре об отсутствии в действиях ФИО8 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 148 УК РФ является правильным.

Соглашаясь с этим выводом, флотский суд исходит из того, что действия Сухова направленные на уничтожение нательного крестика были начаты в присутствии одного военнослужащего и производились в обособленном помещении, а тот факт, что часть этих действий случайно увидел свидетель ФИО2 об обоснованности обвинения в части указания о наличии прямого умысла на их совершение публично в присутствии группы подчиненных военнослужащих с проявлением явного неуважения к обществу не свидетельствует. С учетом ч. 3 ст. 14 УПК РФ флотский суд полагает обоснованным фактически сделанный в приговоре вывод, о недоказанности предусмотренной в диспозиции ч. 1 ст. 148 УК РФ в качестве обязательного признака состава преступления цели его совершения - оскорбления религиозных чувств верующих, поскольку достоверных доказательств того, что ФИО8 знал о том, что ФИО1 и ФИО2 являются верующими, в деле не имеется, сам оправданный это отрицал. Кроме того флотский суд учитывает и то, что указанные свидетели об оскорблении своих религиозных чувств самостоятельно в компетентные органы не заявили.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора на основании положений ч. 1 ст. 38917 УПК РФ, по делу не усматривается, а формальные недостатки в виде не указания в приговоре второго государственного обвинителя, оглашения по инициативе суда в отсутствие ходатайств сторон, документов связанных с показаниями свидетелей и характеризующих личность подсудимого, а также оглашения показаний допрошенных свидетелей с целью устранения противоречий в их показаниях, против чего стороны не протестовали, как и отказ в удовлетворении ходатайств о вызове свидетелей и повторном допросе эксперта, к таковым не относятся.

При этом отказ суда в вызове свидетелей обвинения ФИО6 и ФИО5, которые непосредственными участниками событий 13 марта 2016 года не являлись, как и отказ в повторном допросе эксперта не повлияли и не могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения по данному делу, поскольку оправдательный приговор основан на правильно приведенных в приговоре и оцененных судом показаниях ФИО2 и ФИО1, непосредственных свидетелей инкриминированных ФИО8 действий, на содержание которых повторный допрос эксперта, а также допрос свидетелей ФИО6 и ФИО5, повлиять не могли.

Давая оценку доводу апелляционного представления о том, что отсутствие в протоколе судебного заседания указания о предоставлении ФИО8 последнего слова, является нарушением, предусмотренным п. 7 ч. 2 ст. 38917 УПК РФ, флотский суд исходит из того, что в судебном заседании оправданный и его защитник пояснили, что после прений сторон ФИО8 предоставлялось последнее слово, а само по себе произнесение последнего слова является правом обвиняемого, одной из форм реализации его права на защиту, и процессуальных прав стороны обвинения не затрагивает. При таких обстоятельствах факт не указания в протоколе судебного заседания о предоставлении ФИО8 последнего слова, является формальным нарушением. Кроме того, согласно разъяснениям, содержащимся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», по смыслу ч. 2 ст. 38924 УПК РФ, отмена оправдательного приговора по мотивам нарушения права обвиняемого на защиту не допускается. С учетом изложенного вышеназванный довод апелляционного представления основанием для отмены оправдательного приговора в отношении ФИО8 служить не может.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 38910, 38913- 38915, 38918, 38919, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, флотский военный суд

постановил:

Приговор Уссурийского гарнизонного военного суда от 28 декабря 2016 года в отношении ФИО8 оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя - без удовлетворения.

Председательствующий