Дело № 2-4014/2017 10 августа 2017 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Уланова А.Н.,

с участием прокурора Ивановой Н.И.,

при секретаре Кочаряне Э.М., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску администрации Красносельского района Санкт-Петербурга к ФИО1, ФИО2 ФИО2 о выселении, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга с указанным иском к ответчикам, в котором просит суд выселить ответчиков из жилого помещения, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>

В обоснование иска указал на то, что спорное жилое помещение принадлежит на праве собственности Санкт-Петербургу, в интересах которого требования заявлены администрацией района.

Приговором суда установлен факт противоправного приобретения спорной квартиры ответчиком ФИО1, решением военного суда признаны незаконными как договор приватизации, так и договор социального найма спорной квартиры.

Истец полагает, что ответчики получили жилое помещение в отсутствие на то законных оснований, следовательно подлежат выселению их квартиры.

Представитель истца – ФИО3, действующая на основании доверенности, явилась в судебное заседание, настаивала на удовлетворении требований.

Представитель ответчиков – адвокат Курчанова Е.А., действующая на основании доверенности от имени ФИО2 и ФИО2, а также на основании ордера от всех трёх ответчиков, явилась в судебное заседание, возражала против требований иска.

Ответчик ФИО1 извещённая надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, об отложении судебного заседание не просила.

Принимая во внимание надлежащее извещение ответчика ФИО1, извещение ФИО2 и ФИО2 через их представителя и явку последнего в заседание, отсутствие от них ходатайств об отложении судебного заседания, суд в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации счёл возможным рассматривать спор в их отсутствие.

Прокурор в заключении по делу полагал требования иска обоснованными, подлежащими удовлетворению, поскольку квартира занята ответчиками в отсутствие законных тому оснований.

Выслушав явившихся в заседание лиц, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам:

Судом установлено, что приговором Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 22 декабря 2016 года по уголовному делу №1-132/2016 Л. И.С. признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159 часть 4, 292 часть 2 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Приговором суда установлено, что в один из дней с 08 по 28 февраля 2011 года с 09 до 18 часов (в рабочее время) в административном здании Смирновской КЭЧ по адресу: 

<

...> острова, д. 2, ФИО1, преследуя корыстную цель личного обогащения путем незаконного приобретения права собственности на находящуюся в ее пользовании по договору найма служебного помещения от 08.02.2011 № 98 трехкомнатную квартиру № 

<

адрес> г. Санкт-Петербурга, обратилась к Л. И.С. с просьбой оказать содействие в оформлении подложного типового договора социального найма на данную квартиру. 

При этом ФИО1 знала о должностном положении Л. И.С. и понимала, что для реализации задуманного преступления, та будет использовать свои служебные полномочия и может способствовать исполнению должностным лицом – начальником Смирновской КЭЧ конкретных действий, направленных на заключение с ней – ФИО1, типового договора социального найма на занимаемое жилое помещение.

В свою очередь Л. И.С. сообщила ФИО1 об отсутствии у нее права на получение постоянного жилья от Минобороны России, однако ввиду сложившихся между ними дружеских отношений, действуя из корыстных побуждений в пользу третьего лица – ФИО1, согласилась изготовить необходимый подложный типовой договор социального найма жилого помещения. 

Согласно достигнутой договоренности, ФИО1 должна была изготовить и передать последней необходимые для заключения с ней договора социального найма жилого помещения подложные документы, а Л. И.С. изготовить фиктивный договор социального найма жилого помещения.

При этом ФИО1 и Л. И.С. понимали, что оформленный типовой договор социального найма жилого помещения в дальнейшем послужит основанием для приватизации ФИО1 вышеназванного жилого помещения и оформления на него права собственности. 

Таким образом, ФИО1 и Л. И.С. вступили в предварительный сговор на совершение мошенничества группой лиц в пользу ФИО1 в особо крупном размере в виде незаконного приобретения права на государственное имущество – жилое помещение (квартиру) № 

<

адрес> г. Санкт-Петербурга путем обмана сотрудников СПбГБУ «Горжилобмен» и Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по г. Санкт-Петербургу, с использованием подложных документов.

Реализуя задуманное, ФИО1 в один из дней с 08 по 28 февраля 2011 года с 09 до 18 часов (в рабочее время) в помещении административного здания ВА МТО по адресу: 

<

...>, исполняя свою роль в составе группы лиц по предварительному сговору с Л. И.С., на своих рабочих компьютере и принтере в служебном кабинете № 360 изготовила следующие подложные иные официальные документы:

- выписку из протокола № 7 заседания жилищной комиссии Академии от 24.08.2010, в которую внесла заведомо ложные сведения о решении жилищной комиссии ВА МТО о предоставлении ей и членам ее семьи трехкомнатной квартиры № 

<

адрес> г. Санкт-Петербурга в связи с увольнением по организационно-штатным мероприятиям, расписавшись в документе от имени секретаря жилищной комиссии Т. Л.А. и проставив оттиск печати ВА МТО;

- выписку из послужного списка личного дела на свое имя, в которую внесла заведомо ложные сведения о прохождении военной службы по контракту в течение более 10 лет, расписавшись в документе от имени начальника отдела кадров Академии А. Д.С. и проставив оттиск печати ВА МТО;

- справку с исх. № 324/ок от 01.09.2010, в которую внесла заведомо ложные сведения об якобы планируемом своем увольнении в связи с организационно-штатными мероприятиями в 2010 году, расписавшись в документе от имени начальника отдела кадров Академии А. Д.С. и проставив оттиск печати ВА МТО;

и отнесла их в Смирновскую КЭЧ, где отдала Л. И.С. 

После этого Л. И.С., действуя по предварительному сговору группой лиц с ФИО1, также в период с 08 по 28 февраля 2011 года с 09 до 18 часов (в рабочее время), используя свое служебное положение начальника жилищной группы Смирновской КЭЧ, на своих рабочих компьютере и принтере в служебном кабинете начальника жилищной группы Смирновской КЭЧ, изготовила подложный официальный документ (в двух экземплярах) – типовой договор социального найма жилого помещения (вышеупомянутой квартиры) на имя ФИО1 от 23.09.2010 № 127, отразив в нем несоответствующие действительности сведения о заключении данного договора якобы на основании решения жилищной комиссии ВАТТ от 24.08.2010. 

В указанном договоре Л. И.С. расписалась от своего имени и от имени начальника Смирновской КЭЧ ФИО4, и проставила оттиски печатей Смирновская КЭЧ и «Начальник жилищной группы Смирновской КЭЧ р-на МО РФ И. Л.», засвидетельствовав последней факт якобы проведенной ею проверки учетного дела ФИО1, и удостоверив ее право на получение постоянного жилья.

Данный подложный типовой договор социального найма жилого помещения Л. И.С. в помещении административного здания Смирновской КЭЧ передала ФИО1, где последняя также расписалась.

Согласно названному типовому договору социального найма жилого помещения, наймодатель – ФГУ «Смирновская КЭЧ» передает ФИО1 и членам ее семьи – ФИО2, 

<

дата> года рождения, и ФИО2, 

<

дата> года рождения, в бессрочное владение и пользование изолированное жилое помещение, находящееся в государственной собственности, в виде трехкомнатной квартиры общей площадью 65,4 м2, по адресу: г. Санкт-Петербург, 

<

адрес> 

Вместе с тем ФИО1 и члены ее семьи нуждающимися в получении постоянного жилого помещения от Минобороны России не признавались, в списках очередников на обеспечение жильем в Красносельском районе г. Санкт-Петербурга не состояли.

Военнослужащая по контракту прапорщик ФИО1, осужденная приговором Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда 11 февраля 2016 года.

Решением Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда от 6 июня 2016 года по гражданскому делу №2-241/2016 договор социального найма от 23 сентября №127 на жилое помещение, расположенное по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> признан недействительным с момента заключения.

Тем же решением суда признан недействительным договор приватизации спорной квартиры на ответчиков, признано право собственности Санкт-Петербурга (администрации Красносельского района Санкт-Петербурга) на квартиру.

Апелляционным определением Ленинградского окружного военного суда решение суда оставлено без изменения.

Суды обеих инстанций отметили наличие у ФИО1 преступного умысла на противоправное завладение спорным жилым помещением, что и положено в основу решения о признании сделок недействительными.

В пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении» разъяснено, что в силу части 4 статьи 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом.

Исходя из этого суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

В решении суда об удовлетворении иска, помимо ссылки на приговор по уголовному делу, следует также приводить имеющиеся в гражданском деле доказательства, обосновывающие размер присужденной суммы (например, учет имущественного положения ответчика или вины потерпевшего).

Статьёй 10 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что жилищные права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными правовыми актами, а также из действий участников жилищных отношений, которые хотя и не предусмотрены такими актами, но в силу общих начал и смысла жилищного законодательства порождают жилищные права и обязанности. 

В соответствии с этим жилищные права и обязанности возникают: из договоров и иных сделок, предусмотренных федеральным законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных федеральным законом, но не противоречащих ему; из актов государственных органов и актов органов местного самоуправления, которые предусмотрены жилищным законодательством в качестве основания возникновения жилищных прав и обязанностей; из судебных решений, установивших жилищные права и обязанности; в результате приобретения в собственность жилых помещений по основаниям, допускаемым федеральным законом; из членства в жилищных или жилищно-строительных кооперативах; вследствие действий (бездействия) участников жилищных отношений или наступления событий, с которыми федеральный закон или иной нормативный правовой акт связывает возникновение жилищных прав и обязанностей.

Статьёй 49 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что по договору социального найма предоставляется жилое помещение государственного или муниципального жилищного фонда.

Малоимущим гражданам, признанным по установленным настоящим кодексом основаниям нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, жилые помещения муниципального жилищного фонда по договорам социального найма предоставляются в установленном настоящим Кодексом порядке. Малоимущими гражданами в целях настоящего Кодекса являются граждане, если они признаны таковыми органом местного самоуправления в порядке, установленном законом соответствующего субъекта Российской Федерации, с учетом дохода, приходящегося на каждого члена семьи, и стоимости имущества, находящегося в собственности членов семьи и подлежащего налогообложению.

Пунктами 1, 3, 5 статьи 57 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что жилые помещения предоставляются гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, в порядке очередности исходя из времени принятия таких граждан на учет, за исключением установленных частью 2 настоящей статьи случаев.

Гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, жилые помещения по договорам социального найма предоставляются на основании решений органа местного самоуправления. Решения о предоставлении жилых помещений по договорам социального найма выдаются или направляются гражданам, в отношении которых данные решения приняты, не позднее чем через три рабочих дня со дня принятия данных решений.

Решение о предоставлении жилого помещения по договору социального найма, принятое с соблюдением требований настоящего Кодекса, является основанием заключения соответствующего договора социального найма в срок, установленный данным решением.

Приговором суда установлено, что ФИО1 спорное жилое помещение не предоставлялось, получено ею в результате реализации преступного умысла в отсутствии каких-либо законных тому оснований.

Пунктом 2 статьи 69 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем права и обязанности. Дееспособные и ограниченные судом в дееспособности члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма несут солидарную с нанимателем ответственность по обязательствам, вытекающим из договора социального найма.

Принимая во внимание, что ФИО1 никогда не имела законных оснований для занятия спорной квартиры, следовательно, члены её семьи не могли приобрести таких прав.

Согласно форме 9 в спорной квартире зарегистрированы (родство по ФИО1): ФИО1, ФИО2 (сын), ФИО2 (дочь).

Как отмечено ранее все трое не приобрели право пользования спорным жилым помещением, следовательно, и не сохраняют такое право в настоящий момент времени, занятие помещения носит противоправный характер.

Частью 1 статьи 35 Жилищного кодекса Российской Федерации установлено, что в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным настоящим Кодексом, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им). Если данный гражданин в срок, установленный собственником соответствующего жилого помещения, не освобождает указанное жилое помещение, он подлежит выселению по требованию собственника на основании решения суда.

Пунктом 3 статьи 11 Жилищного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что защита жилищных прав осуществляется путем, в том числе, восстановления положения, существовавшего до нарушения жилищного права, и пресечения действий, нарушающих это право или создающих угрозу его нарушения.

Право пользования жилым помещением у ответчиков возникло в результате совершённого преступления, прекращено на основании приговора суда, изъявшего жилое помещение, в связи с чем, ответчики подлежат выселению из занимаемого помещения, что также является способом восстановления положения до нарушения жилищных прав иных лиц.

Доводы ответчиков о необходимости предоставления им иного жилого помещения, нарушении их жилищных прав настоящим решением суд отклоняет.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Действия ответчика ФИО1 несовместимы с понятием добросовестного поведения, поскольку приговором суда установлен преступный умысел на завладение спорным жилым помещением.

Наличие прямого умысла на совершения преступления предполагает, что ФИО1 не только осознавала общественную опасность своих действий (бездействия), предвидела возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий, но и желала их наступления.

При этом в силу общей образованности ФИО1 могла и должна была предвидеть, что раскрытие преступного замысла приведёт к прекращению всех преступных последствий.

Несмотря на это указанный ответчик пренебрегла интересами своих детей, вовлекла их в получение преступно добытого имущества – спорной квартиры, оформила на них право собственности.

В таких обстоятельствах защита интересов ответчиков – ФИО2, ФИО2, которые непосредственного участия в реализации преступного умысла не осуществляли, но выступили конечными получателями положительного результата преступной деятельности, приведёт, в известной мере, к оправданию и поощрению преступной деятельности, войдёт в противоречие с такими принципами назначения уголовного наказания как общая и частная превенция.

Статьёй 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду.

Статья 2 Конституции Российской Федерации провозглашает, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. 

Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации гарантировано, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В рамках рассмотренного дела, через положение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о возможности и ограничении ответчиков в их жилищных правах.

Прекращение преступной деятельности, пресечение будущих преступлений, формирование безопасности в обществе служат общеполезными целями, достижение которых невозможно без безусловного отрицания защиты прав самого преступника либо конечного получателя результатов преступной деятельности.

В таких обстоятельствах доводы ответчиков о том, что в результате реализации преступного замысла и пресечения его, равно нивелирования последствий преступной деятельности, ответчики утратили жильё, остались без жилья, не могут быть приняты во внимание, как противоречащие базовым принципам уголовной ответственности и последствиям раскрытия преступления.

Те обстоятельства, что ответчики для реализации преступного замысла утратили какое-либо имущество, даже жилое помещение, а в результате раскрытия преступного замысла и прекращения положительных последствий преступления для преступника и членов его семьи последние лишились желаемого - есть существо реализации уголовного закона.

При таких обстоятельствах доводы ответчиков направлены на прекращение негативных последствий от факта раскрытия преступного замысла ФИО1, отклоняются судом как злоупотребление правом со стороны ответчиков.

Ответчики ФИО2, ФИО2, выступали стимулом для преступной деятельности их матери – ФИО1, которая желала улучшить жилищные условия детей преступным путём, таких образом, гуманитарные соображения, которые приводила сторона ответчиков, не служат основанием для отклонения иска. 

Доводы ответчиков об отсутствии иного жилья и средств к его приобретению не имеют существенного значения для разрешения заявленного спора, поскольку в предмет доказывания по настоящему делу не входят, не могут служить основанием для сохранения за ответчиками права пользования спорным жилым помещением.

Ссылки на положение статьи 40 Конституции Российской Федерации отклоняются, поскольку спорное жилое помещение приобретено ответчиками незаконно, а добытое преступным путём имущественное право защите и охране не подлежит.

Международное сообщество, стремясь выработать эффективные меры по предупреждению транснациональной легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, добытых преступным путем, приняло ряд документов.

В частности в пункте 1 статьи 2 Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 года, ратифицированной Российской Федерации Федеральным законом от 28 мая 2001 года №62-ФЗ, установлено, что каждая Сторона принимает законодательные и другие необходимые меры, предоставляющие ей возможность конфисковывать орудия и доходы или имущество, стоимость которого соответствует этим доходам.

Таким образом, при разрешении конфликта частных прав (ответчиков на спорную квартиру) и публичного интереса, суд приходит к выводу о превалировании публичного интереса на интересов ответчиков, равно как учитывает невозможность защиты прав, полученных в результате реализации преступного замысла.

При таких обстоятельствах требования иска обоснованы, подлежат удовлетворению, а ответчики выселению без предоставления иного жилого помещения.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования администрации Красносельского района Санкт-Петербурга удовлетворить.

Выселить ФИО1, 

<

дата> года рождения, ФИО2, 

<

дата> года рождения, ФИО2, 

<

дата> года рождения, из жилого помещения, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: 

Решение суда в окончательной форме принято 11 августа 2017 года.