КОПИЯ Дело № 2-1336/2023

44RS0002-01-2023-000151-07

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

4 октября 2023 года г. Кострома

Ленинский районный суд г. Костромы в составе судьи Королевой Ю.П.,

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, прокурора Левиной Н.О., 

при секретаре Павловой Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО3 обратилась в суд к ФИО4 с иском о взыскании компенсации морального вреда в сумме 100 000 руб.

Требования мотивировала тем, что она с декабря 2012 г. работала в качестве медицинской сестры в кабинете физиотерапии клиники «Мир здоровья». Других работников на тот момент в кабинете физиотерапии не было. Кабинет создавался практически «с нуля», поэтому она принимала самое непосредственно участие в его формировании и развитии, от развешивания штор и расстановки приборов до оформления журналов, создания надписей, подшивки фиксирующих повязок, прокладок и т.д. Также она проводила физиотерапевтические процедуры по направлениям врачей клиники. В тот период она работала по нормальному графику, по 8 часов в день с одним выходным (воскресенье). С января 2013 г. работу в кабинете начала врач-физиотерапевт ФИО4, назначенная на должность заведующей отделением физиотерапии. С этого времени проведение физиопроцедур производилось только по ее назначению. По решению ФИО4 ее (истицы) режим рабочего времени был изменен, и она длительное время работала по 12 часов каждый день без выходных. Несмотря на сильную усталость, она согласилась на это, т.к. считала, что это необходимо для развития кабинета, для привлечения пациентов именно в данную клинику. Кроме этого, она не хотела конфликтовать с ФИО4, надеясь на ответное внимание и понимание с ее стороны. Но при сверхнормативном времени работы часы переработки не учитывались, т.к. ФИО4 при оформлении табеля рабочего времени указывала ее рабочее время только в пределах 8 часов, которые затем и оплачивались клиникой. Таким образом, при резко увеличившемся времени работы она получала прежнюю заработную плату. Это стало причиной того, что тогда она первый раз написала заявление об увольнении. Руководство клиники в лице директора ФИО5 приняло во внимание сложившуюся ситуацию и ее уговорили забрать заявление, уверяя, что она для них ценный работник. Учитывая, что в целом работа в клинике ей нравилась, она согласилась на это. Система оплаты была откорректирована с учетом фактически отработанного времени, хотя сверхурочные часы все равно таковыми не считались и оплачивались как обычное время работы.

С 2014 г. на работу в кабинет физиотерапии была принята вторая медсестра ФИО6, работавшая сначала как временный работник на часы, а потом на полный день. Кроме этого, для работы в воскресные дни приглашена на временную работу третья медсестра ФИО7 С этого времени работа стала более упорядоченной и терпимей физически. Они с ФИО6 работали по сменному графику приема пациентов, официально первая смена с 08.00 до 16.00 час., вторая с 12.00 до 20.00 час., т.е. по 8 часов. Фактически, в связи с необходимостью производить дополнительные работы, в т.ч. приготовление растворов, подготовку необходимых материалов и приспособлений, ее рабочая смена колебалась от 10 до 12 часов, что можно проследить по данным электронного учета, который ведет клиника.

Она (истица) всегда старалась улучшить физиокабинет, чтобы всем было приятнее в нем находится, и работникам, и пациентам, работая на имидж клиники, поэтому, много усилий приложила для его оформления и оборудования. Она никогда не просила особой благодарности за свою работу, надеясь на просто по-человечески справедливую оценку своих усилий со стороны заведующей кабинетом и руководства клиники. Однако, к ней со стороны ФИО4 все время проявлялось предвзятое отношение, причина которого ей неизвестна. Выражалось это, например, в том, что, распоряжаясь записью пациентов, она включала в ее смену процедуры за пределами обычного графика, начиная с 07.00 утра, а иногда и раньше, и до 20.00 включительно, без учета того, что некоторые процедуры требовали до 40 минут времени. В результате, ее первая смена начиналась с 06.00 утра и заканчивалась после 18.00, а вторая - часто с 10.00-11.00 и до 21.00. При этом, график не предусматривал для нее обеденного перерыва, поэтому ей всегда приходилось есть украдкой, наспех и прямо на рабочем месте. Кроме этого, практически вся дополнительная работа в кабинете была также на ней, а это значительный объем: кипячение прокладок, оформление журналов учета пациентов и работы приборов, нарезка подкладочных пеленок и поддерживающих бинтов, дезинфекция коек и приборов, снятие и развешивание штор между кабинками и т.п. Часто приходилось выполнять работу уборщиц по мытью пола. Длительное время, вплоть до 2019 г., пока в кабинете находился большой на 50 л аквариум с рыбками, вся работа по его регулярному мытью, замене воды и уходу за рыбками, а также их приобретение, также была только на ней. По неизвестной причине пациенты в смену ФИО6 оказывались записаны так, что она всегда работала в обычном режиме, и покидала кабинет ровно в 16.00 и 20.00 соответственно, и всегда имела время для нормального приема пищи. При этом, ФИО6 никакой дополнительной работы не выполняла, никакой инициативы не проявляла и никаких трат по содержанию кабинета не несла. Но оплату за труд они с ФИО6 получали равную, только по отработанному времени. 

В конце января 2022 г. она (истица) заболела и оформила больничный лист. В феврале попыталась выйти на работу, но снова вышла на больничный по общему заболеванию. При этом результаты анализов показали сильное ухудшение показателей состава крови, в частности, очень низкий уровень гемоглобина и высокий уровень тромбоцитов, так что главный врач клиники ФИО8, оценив анализы, высказал подозрение об аутоиммунном заболевании. Ее физическое состояние не позволяло ей в это время работать. dd/mm/yy в связи с началом СВО ее сын ФИО9, только что ставший офицером ВС России, в составе передовых частей российской армии был направлен на территорию Украины. Это событие стало крайне неожиданным для нее и привело к сильному душевному волнению. Не имея никаких известий о судьбе сына, она испытывала сильнейшую тревогу за его жизнь, что является естественной реакцией любой матери. Вместе с перенесенным заболеванием это привело к тому, что до конца марта она находилась на больничном листе, а в апреле взяла отпуск за свой счет, который клиника ей предоставила. Находясь в отпуске, она узнала, что на ее рабочее место по настоянию ФИО4 ищут другого работника. На ее телефонные звонки ни ФИО4, ни ФИО6 не отвечали. В конце апреля, еще ничего не зная о судьбе сына, она пришла на прием к директору клиники ФИО5, который уверил, что ее ценят как работника и без работы ни оставят. После этого она зашла в кабинет физиотерапии, где в тот момент находились ФИО4 и ФИО6, и слезно просила их не лишать ее работы, даже встала на колени перед ФИО4 Из-за сильнейшего волнения она не могла даже толком говорить, только умоляла не выбрасывать ее с работы. В ответ ФИО4 назвала ее поведение «цирком», заявила, что ей необходимо лечиться и ушла из кабинета. С этого момента она лично с ней больше не смогла встретиться, т.к. она игнорировала дальнейшие звонки и сообщения.

Как ей стало известно сначала от других работников клиники, ФИО4 и ФИО6 поставили руководству клиники ультиматум, заявив, что или ее убирают из кабинета, или они обе увольняются. Затем данную информацию подтвердил ФИО5 Такое поведение коллег по работе стало для нее полной неожиданностью. Ей до настоящего времени непонятны глубинные причины таких действий с их стороны. По ее просьбе и по собственной инициативе с ФИО4 неоднократно разговаривали ее сын ФИО9, мать ФИО10, муж ФИО1, пытаясь выяснить причины такого негатива с ее стороны. Но ФИО4 уже поставила ей диагноз, договорившись до того, что она находится в неадекватном состоянии и представляет опасность для пациентов. Именно с таким утверждением она вышла на руководство клиники, требуя убрать ее из кабинета под угрозой своего увольнения. Как сказал директор клиники ФИО5, он коммерсант, а не врач, поэтому врач ФИО4 для него важнее, чем медсестра ФИО3, а разбираться в причинах конфликта ему неинтересно, раз заведующая кабинетом решила, что не хочет с ней работать, значит, она должна уйти. Поэтому она в кабинете физиотерапии больше работать не будет. Потом ФИО5 предложил ей перейти на работу в другой кабинет, с существенно меньшей заработной платой и функционалом, который она не может выполнять в силу отсутствия специальных навыков. Естественно, что от его предложения она была вынуждена отказаться. Некоторое время она еще надеялась, что ситуацию можно изменить в результате встреч ее мужа с директором клиники, а также с его женой, ФИО11, которая определяет все финансирование клиники и является фактически негласной ее хозяйкой. Но в августе стало точно известно, что вместо нее уже нашли другую работницу. В августе состоялся последний разговор между ФИО4 и ее мужем, в котором она жестко заявила о том, что если она (истица) выйдет на работу, то они с ФИО6 сразу уволятся, а кабинет физиотерапии администрация закроет, поскольку без нее никто назначений делать не будет. Также она вновь заявила, что ей надо лечиться, т.к. она представляет опасность для пациентов. Не выдержав такого психологического давления, ФИО3 написала заявление об увольнении по собственному желанию с dd/mm/yy. В заявлении она указала его причину, с чем руководство клиники, видимо, согласно, т.к. никаких возражений не было, никакого разбирательства не последовало. С момента увольнения она является безработной, т.к. по ее специальности серьезных вакансий в городе нет в связи с повсеместным сокращением кабинетов физиотерапии. На другую специальность необходимо переучиваться, что ей сложно в силу возраста и текущего состояния здоровья, требуемого времени. В связи с отсутствием заработка (30-35 тыс. рублей ежемесячно на прежнем месте работы) она испытывает острые финансовые затруднения по выплате ипотеки и вынуждена продать квартиру по требованию банка.

Считает, что ФИО4 своими действиями вынудила ее уволиться из клиники, в которой она проработала столько лет без замечаний. Вместо сочувствия и помощи в ситуации, когда в силу сложившихся обстоятельств на фоне общего инфекционного заболевания она переживала за судьбу сына, ФИО4 представила ее руководству клиники как нуждающуюся в специальном лечении и потребовала ее увольнению. Такие ее утверждения ни на чем не основаны, оскорбительны для нее и порочат ее доброе имя. Все это привело к сильнейшему стрессу, из которого она не может выйти до настоящего времени, т.к. работа значила для нее все, и такого отношения к ней она совсем не ожидала. ФИО4 просто выкинула ее из рабочего кабинета как использованную вещь, без объяснения причин, просто под настроение. При этом активно задействовала административный ресурс, убедив руководство клиники в том, что ее необходимо убрать. Действия ФИО4 нанесли существенный вред ее здоровью. До настоящего времени она никак не могу понять, что стало причиной такого к ней отношения со стороны ФИО4 после стольких лет совместной работы. В результате переживаемого в связи с увольнением и его последствиями стресса она не имеет сил даже просто выйти из дома, испытывает постоянные скачки давления, вплоть до вызова скорой помощи.

В ходе рассмотрения дела истец дополнила основания заявленных требований, указав, что, как следует из показаний директора клиники «Мир здоровья» ФИО5, данных в качестве свидетельских в ходе рассмотрения настоящего дела, ФИО4 в мае 2022 г. без ее согласия сообщила ему о том, что она состоит на учете в психоневрологическом диспансере и принимает седативные препараты. До этого момента данные сведения руководству клиники не были известны. Считает, что эти сведения стали одной из причин изменения позиции руководства клиники в отношении ее работы в клинике. Из показаний ее сына ФИО9, данных в качестве свидетельских в ходе рассмотрения дела № 2-447/2023 в Димитровском районном суде г. Костромы по ее иску к ФИО6 о возмещении морального вреда, она узнала, что ФИО4 при личном разговоре с ФИО9 в июне 2022 г. без ее ведома сообщила ему о том, что она принимает специальные препараты, влияющие на ее поведение, которые она якобы посоветовала ей заменить. До этого момента сын не знал, что она состоит на учете по заболеванию и принимает такие препараты. Таким образом, ФИО4 грубо нарушила требования Федерального закона от dd/mm/yy «О персональных данных», разгласив сведения, составляющие врачебную тайну и существенным образом затрагивающие ее личные права, что привело и к потере работы, и к изменению отношений с близким родственником (сыном). Заболевание (хроническая депрессия), по которому она состоит на учете в лечебном учреждении, не является препятствием для возможности продолжать работу по ее специальности в прежней должности. Действия ФИО4 по «выдавливанию» ее с рабочего места в клинике путем шантажа собственным увольнением, а также путем сообщения сведений о ее здоровье, привели к обострению ее нервного состояния. Это вызвало необходимость увеличения принимаемой дозы лекарственных средств, что в свою очередь привело к увеличению ее веса. Если в период работы в клинике она имела вес в пределах 70-80 килограммов и носила одежду 46-48 размера, то в настоящее время ее вес находится в пределах 106-109 кг и она вынуждена носить вещи 56-58 размера. Это существенным образом влияет на ее общее состояние, препятствует нормальной жизни и затрудняет возможность для физических движений. Кроме этого, набор веса произошел так быстро, что она вынуждена была несколько раз полностью менять свой гардероб, что привело к существенным расходам.

К участию в деле в качестве третьих лиц привлечены ООО «Мир здоровья», ФИО6

В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО1 полностью поддержал заявленные исковые требования по изложенным в иске и дополнении к нему основаниям.

Представитель ответчика по доверенности ФИО2 исковые требования не признала по доводам письменного отзыва, имеющегося в деле, согласно которому с ФИО3 ФИО4 знакома более 10 лет в связи с работой в отделении физиотерапии ООО «Мир здоровья». В клинике она работает в должности заведующей физиотерапевтическим отделением, врачом-физиотерапевтом с dd/mm/yy, ФИО3 работала в должности медицинской сестры по физиотерапии с dd/mm/yy. В клинику ФИО3 приняли на работу по ее рекомендации. ФИО4 категорически не согласна с утверждением ФИО3 о том, что в течение всего времени ее работы в клинике ее отношение к ней было избирательно негативным, что ФИО3 была поставлена в худшее положение, чем другие работники, что на нее были возложены дополнительные обязанности и лишний объем работы. Реальное положение дел было совершенно иным. Время работы медицинской сестры, объем работы, заработная плата регламентируются должностными обязанностями, утвержденными администрацией клиники. В отделении ФИО3 работала по сменному графику, второй медицинской сестрой отделения была ФИО6, которая была принята на работу как совместитель с dd/mm/yy, а с dd/mm/yy начала работать в клинике на постоянной основе. Третьей медицинской сестрой по физиотерапии была ФИО7, которая работала как совместитель с марта 2015 года, приходя по будням на часы в вечернее время и в выходные дни. Работая в отделении, медицинские сестры по физиотерапии находились в равном положении, никакого преимущества ФИО6 и ФИО7 по отношению к ФИО3 не имели. За время их совместной работы и до весны 2022 года каких-либо конфликтов в отделении не было. Все это время они сохраняли доброжелательные отношения, основанные на взаимном уважении и стремлении оказать друг другу помощь. В течение всего времени совместной работы она всегда помогала ФИО3 в решении многих ее проблем: консультировала ее сыновей, маму, внучку, мужа, когда они болели, постоянно давала денежные средства в долг, так как знала с ее слов, что она отдает большую часть заработной платы за ипотечный кредит и коммунальные платежи. ФИО3 часто говорила, что она работает, чтобы отдавать все деньги банку, и такое материальное положение ее очень тяготит, она тревожится за свое будущее. Ей очень часто звонили сотрудники банка, после чего она нервничала, плакала, находилась в угнетенном состоянии, подолгу оставалась в плохом настроении. С середины января 2021 года ФИО3 стала испытывать проблемы со здоровьем. Помогая ей в лечении, она часто разговаривала с ней по телефону и переписывалась через мессенджер WhatsApp. dd/mm/yy ФИО3 попросила у нее в долг 6500 руб. Деньги она перевела по ее просьбе на карту ее сына ФИО9 dd/mm/yy ФИО9, как офицера Вооруженных сил РФ, направили на учения, о чем ей сообщила ФИО3 С этого момента ФИО3 начала испытывать чувство тревоги за сына и своими переживаниями делилась с ней. Она, как могла, пыталась успокоить ее, ободрить и укрепить в ней надежду. dd/mm/yy ФИО3 заболела и на следующий день взяла больничный лист. После этого, стараясь ей помочь, она общалась с ней довольно часто, иногда каждый день, иногда с небольшими перерывами, по телефону и через мессенджер WhatsApp на тему состояния ее здоровья и лечения, также она дала ей в пользование свой личный ингалятор, который ей был необходим для лечения.

Примерно с середины марта 2022 года настроение ФИО3 стало заметно меняться в не лучшую сторону. Проблемы со здоровьем, тревожная ситуация с сыном, находившемся в зоне проведения СВО, отсутствие информации о нем сильно тяготили и беспокоили ее. В общении ФИО3 стала вести себя слишком эмоционально, при этом стало заметным ее стремление переложить вину в своих проблемах на окружающих. Это осложнило их общение, но они все равно продолжали общаться в основанном на тему ее лечения. dd/mm/yy, находясь на больничном листе и пройдя УЗИ-обследование, ФИО3 пришла в кабинет физиотерапии, чтобы написать заявление на отпуск за свой счет на 1 месяц, и попросила ее согласовать его. Она (ФИО4) не видела необходимости в этом отпуске и предложила ФИО3 выйти на работу на часы или на 0,5 ставки, чтобы дать организму после болезни возможность восстановиться, не нагружая работой. ФИО3 очень резко и нервозно отреагировала на ее слова, при этом заявила, что ФИО6 подговорила ее сделать такое предложение. ФИО3 сказала, что записана на прием к врачу в ... на dd/mm/yy, и ей нужен отпуск для этого. Она ей ответила, что для такой поездки в Ярославль достаточно попросить у администрации отгул на один день за свой счет и не надо уходить в отпуск. ФИО3 со словами: "Мне все понятно!", громко хлопнула дверью кабинета и ушла. Поступок ФИО3 ее расстроил, также неприятным аспектом было то, что все произошло на рабочем месте в присутствии пациентов. Но она прекрасно понимала, в какой сложной жизненной ситуации находилась ФИО3, поэтому пошла ей навстречу, позвонила вечером того же дня и сказала, что не возражаю и подпишу заявление на отпуск за свой счет с dd/mm/yy. dd/mm/yy ФИО3 пришла в клинику, чтобы закрыть больничный лист, и оставила ФИО6 заявление на отпуск за свой счет. Она подписала заявление и передала его директору клиники ФИО5 Руководством клиники ФИО3 был предоставлен отпуск.

dd/mm/yy у нее с ФИО3 по ее инициативе состоялся телефонный разговор, за которым последовала переписка в мессенджере WhatsApp. Она ответила на вопросы ФИО3 по результатам ее медицинского обследования, но разговор непонятным образом завершился претензиями ФИО3 к интонациям ее речи и, якобы, имевшим место скрытым намекам на ее психическое состояние. Она не поняла суть высказанных претензий, т.к. ФИО3 было нужно ее мнение по проблеме её здоровья, и она его высказала, при этом ни на что иное не намекала и не хотела ее никоим образом обидеть. Через какое-то время ей позвонил муж ФИО3 ФИО1 и попросил о встрече. Встреча с ФИО1 состоялась через несколько дней. При встрече ФИО1 сказал, что ФИО3 сожалеет о произошедшем конфликте. Она ответила, что устала от постоянных перепадов в настроении ФИО3, что работа, коллеги по работе и пациенты никак не должны страдать от ее меняющегося настроения, личные проблемы не должны негативно отражаться на работе, нужно стараться не выносить их на всеобщее обозрение и обсуждение. Она сказала, что ФИО3 лично должна разговаривать с тем, к кому имеет какие-либо претензии и вопросы, а не действовать через посредника. ФИО1 сказал, что Л. Н. в душе ребенок, всего боится и поэтому так себя ведет. 

Через какое-то время после этого разговора, в один из дней в середине апреля 2022 года ФИО3 и ФИО1 пришли в кабинет физиотерапии, где в рабочее время и в присутствии пациентов ФИО3 устроила скандал. Она открыла дверь в кабинет физиотерапии и прямо с порога обратилась к ней со словами: "А что Вы здесь делаете?! У Вас неприемный день". Она ответила, что работает и не собирается объяснять ей, почему работает именно в этот день. После ее слов она начала что-то кричать очень сумбурно и непонятно, а затем встала на колени и стала просить: "Не выбрасывайте меня из кабинета!". ФИО1, успокаивая ее, сказал: "Разговаривать нужно спокойно, без эмоций и крика, если хочешь обсудить рабочие моменты". Не желая участвовать в этой сцене, она (ответчик) ушла из кабинета. О произошедшем она сообщила администрации клиники. Свидетелями произошедшего были ФИО6 и пациенты, ожидавшие приема.

В конце апреля 2022 года ей позвонил ФИО1 и сказал, что ФИО3 нужен отпуск еще на месяц, что ее сын, ФИО9 находится в госпитале в городе Брянске, нужно ехать к нему. Она сказала, что не возражает, чтобы ФИО3 снова взяла отпуск за свой счет. dd/mm/yy ФИО3 вернула ей деньги, ранее взятые в долг, и поблагодарила за помощь. dd/mm/yy ФИО3 в мессенджере WhatsApp обратилась к ней с настоятельной просьбой поговорить с ней. Она ей ответила, что в настоящий момент работает и разговаривать не может. На это она заявила, что она и ФИО6 объединились против нее и «топим» ее. dd/mm/yy она (ФИО4) узнала от ФИО6, что dd/mm/yy ФИО3 приходила в клинику и разговаривала с ФИО6 Со слов ФИО6 ФИО3 обвинила ее в том, что из-за нее лишается заработка. ФИО6 была очень обижена таким несправедливым, абсолютно безосновантельным обвинением, разговор в целом происходил на повышенных тонах. Еще ФИО6 сказала, что в тот же день ФИО3 отправила дочери ФИО6 сообщение с просьбой о прощении.

В тот же день или чуть позже ей позвонила мать ФИО3 ФИО10 и просила дать ей телефон ФИО6, сказала, что хотела бы извиниться за поведение дочери. ФИО10 попросила ее поговорить с ФИО6 и попытаться помирить ее с ФИО3 dd/mm/yy сын ФИО3 ФИО9 приходил в клинику и хотел поговорить с ФИО6, но ошибся и разговаривал с другой медицинской сестрой физиотерапевтического кабинета ФИО12 dd/mm/yy она в мессенджере WhatsApp общалась с ФИО9 и предложила ему встретиться и поговорить им троим: ему, ФИО6 и ей, на тему сложившейся с его мамой ситуацией. Она высказала свое мнение о том, что, учитывая нестабильное эмоциональное состояние ФИО3, ей требуется медицинская психотерапевтическая помощь. Даниил согласился встретиться и поговорить. Она видела, что ее мнение о необходимости оказания ФИО3 психотерапевтической помощи не удивило ее сына. Он знал, и она знала (со слов ФИО3), что она регулярно принимает психотропные препараты по назначению врача-психиатра. Исходя из этого, она и высказала мысль о необходимости консультации профильного специалиста. dd/mm/yy ФИО3 в мессенджере WhatsApp обратилась к ней с просьбой согласовать ее заявление о предоставлении отпуска с dd/mm/yy сроком на 4 недели. Также она заявила, что она и ФИО6, якобы, поставили администрации клиники условие о том, что если ФИО3 выйдет на работу, то они работать откажутся. При этом ФИО3 написала, что просит у них прощения за нанесенную обиду и собирается с работы уйти. Она ответила, что не возражает против предоставления отпуска.

Заявления ФИО3 о, якобы, имевшем место ультиматуме в адрес администрации, не соответствует действительности. На тот момент вопрос рассматривался иным образом: сможет ли она привести в порядок свое эмоциональное состояние и продолжить работу и что для этого необходимо сделать. dd/mm/yy ФИО3 в мессенджере WhatsApp обратилась к ней со множеством сообщений, рассказала о своих страхах за судьбу сына и о своем тяжелом эмоциональном состоянии, упомянула о состоявшемся между ней и ФИО6 разговоре, а также о собственной попытке самоубийства. В своих сообщениях ФИО3 заявила, что, по ее мнению, она (ФИО4) отдает предпочтение ФИО6 как работнику и совместно с ней, якобы, приняла решение лишить ФИО3 работы в клинике. ФИО3 упрекнула ее в полном отсутствии сочувствия к ней и нежелании принять участие в ее жизненной ситуации.

dd/mm/yy она и ФИО6 встретились с ФИО9 Разговор был спокойным, доверительным и доброжелательным. Они говорили о его планах на будущее, Даниил сказал, что хочет продолжать учебу в Москве в магистратуре по гражданской специальности. Также он высказал мнение, что все, что происходит с его мамой, его вина и следствие её тревоги за его судьбу. Они с ФИО6 как могли успокаивали его, убеждая, что личной его вины никакой нет. Она еще раз посоветовала ему организовать консультацию профильного специалиста, для возможной коррекции проводимого ФИО3 лечения и стабилизации её эмоционального состояния. ФИО9 сказал, что в сложившейся ситуации, его матери имеет смысл искать другую работу, о чем он ей говорил. 

В течение июля и августа 2022 года ФИО3 с ней не общалась, на работу не приходила, формально находилась в отпуске без содержания. Против предоставления ей отпуска она не возражала, т.к. понимала, что человеку в столь сложной жизненной ситуации очень нужно время для решения возникших проблем. Решение о предоставлении ФИО3 отпуска на столь длительный период времени было принято несмотря на то, что ее отсутствие на работе осложнило положение дел в отделении и существенно увеличило нагрузку на ФИО6, а в последующем привело к необходимости принять на работу по совместительству на часы медицинскую сестру по физиотерапии ФИО13

О заявлении ФИО3 на увольнение и о самом увольнении она узнала от директора клиники ООО «Мир здоровья» ФИО5 После увольнения ФИО3 никакого общения между ними не происходило.

Остальные участники процесса в судебное заседание е явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

От третьего лица ФИО6 в дело представлены письменные объяснения, в соответствии с которыми она считает требования ФИО3 необоснованными и не подлежащими удовлетворению, указывая на то, что с аналогичными требованиями по тем же фактическим обстоятельствам ФИО3 обратилась и к ней. Дело находится в производстве Димитровского районного суда г. Костромы. Она работала вместе с ФИО3 в клинике «Мир здоровья» в кабинете физиотерапии с dd/mm/yy. Они выполняли одни и те же должностные обязанности, находились в абсолютно одинаковых условиях. Обстановка в коллективе была хорошая, достаточно доверительная. Многое знали о проблемах друг друга. С февраля по март 2022 года ФИО3 находилась на больничном листе. Ей известно, что по состоянию здоровья она разговаривала с ФИО4, и все было нормально. Также было известно о ситуации с ее сыном, тревоге за него. Все это они в коллективе прекрасно понимали, сочувствовали. Она знала о подаче ФИО3 заявления об отпуске за свой счет с апреля 2022 года. Это заявление согласовывала ФИО4 Примерно в это время ФИО3 стала предъявлять странные претензии, например, что она отнесла по ее просьбе заявление об отпуске за свой счет. Она также обвинила ее (ФИО6) в том, что она подговорила ФИО4 предложить ФИО3 не уходить за свой счет, а выйти на часы, якобы ради своей выгоды. Она очень эмоционально реагировала, если она не отвечала на ее звонки и сообщения во время своей работы, обвиняя в том, что она не хочет с ней говорить, что «выкинула» ее и пр. Она продолжала работать фактически одна. Никаких недовольств не высказывала. С ФИО3 обсуждались вопросы работы по иному графику с ней два через два, на что она была согласна, хотя это и не очень удобно. Ей предлагалось перейти на должность медсестры с другим функционалом. Эмоциональное поведение ФИО3, что, якобы, ее увольняют с работы, стало полной неожиданностью, потому что при ней это вообще не обсуждалось. Временного работника ей на смену взяли только в июне. Из-за необоснованных претензий в ее адрес она (ФИО6) перестала общаться с ФИО3 в мае 2022 года. Она написала сообщение с извинениями в ее адрес на телефон дочери. Позднее она и ФИО4 разговаривали с сыном ФИО3 Все было очень спокойно. Он понимал, что эмоциональное поведение мамы мешает и работе, и людям, которые в ее ситуации совсем не виноваты. С ним говорили о том, чтобы мама обратилась за медицинской помощью, чтобы справиться с ситуацией и начать работать. Об увольнении ФИО3 она узнала только после того, как она фактически уволилась, а об указанной в заявлении причины увольнения - из поданного ею против нее иска.

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, приняв во внимание заключение прокурора об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных исковых требований, суд приходит к следующему.

Согласно положениям ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу п. 2 ст. 1099 ГК РФ моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Как разъяснено в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 2 названного постановления Пленума Верховного Суда РФ).

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Как следует из материалов дела и установлено в судебном заседании, ФИО3 состояла в трудовых отношениях с ООО «Мир здоровья» с dd/mm/yy, с ней был заключен трудовой договор №, по которому она была принята на должность медицинской сестры по физиотерапии.

В периоды с dd/mm/yy по dd/mm/yy и с dd/mm/yy по dd/mm/yy ФИО3 находилась на больничном листе, в периоды с dd/mm/yy по dd/mm/yy – в отпуске без сохранения заработной платы.

dd/mm/yy истец обратилась к работодателю с заявлением об увольнении по собственному желанию, в котором указала, что к увольнению ее вынудили заведующая физиокабинетом ФИО4 и медсестра по физиотерапии ФИО6, которые действуют исключительно в своих личных интересах. ФИО14 Т,В. на протяжении всех 10 лет была к ней (ФИО3) необъективна, а с февраля 2022 г. она, объединившись с ФИО6, шантажирует руководство клиники с целью ее (истицы) увольнения. При обращении к руководству клиники она (ФИО3) понимания не нашла, получив предложение работы в другом кабинете не по ее специальности и с уменьшением заработка в два раза.

На основании приказа от dd/mm/yy №-лс ФИО3 уволена dd/mm/yy в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации по инициативе работника.

Также в судебном заседании установлено, что в период работы ФИО3 в ООО «Мир здоровья» в данной клинике совместно с ней работали ФИО4 в должности заведующей физиотерапевтическим отделением, врачом-физиотерапевтом с dd/mm/yy и ФИО6 в должности второй медицинской сестры отделения, которая была принята на работу как совместитель с dd/mm/yy, а с dd/mm/yy начала работать в клинике на постоянной основе.

Из представленной в дело переписки между ФИО3 и ФИО15, телефонных разговоров следует, что отношения между ФИО3 и ФИО4 были доброжелательными, ФИО4 давала ФИО3 советы по лечению, занимала денежные средства.

Согласно объяснениям сторон, представленной переписке в апреле 2022 г. в клинике в физиокабинете произошел инцидент, при котором ФИО3 встала перед ФИО4 на колени со словами «не выбрасывать ее из кабинета».

О том, что напишет заявление об уходе, ФИО3 упоминала в своих разговорах с ФИО4 dd/mm/yy и dd/mm/yy. 

Как было указано выше, в периоды с dd/mm/yy по dd/mm/yy и с dd/mm/yy по dd/mm/yy ФИО3 находилась на больничном листе, в связи с обострением заболеваний, кроме этого, в данный период на СВО находился ее сын, за которого она очень переживала.

dd/mm/yy истица в сообщениях к ответчику предъявляла ФИО4 претензии относительно ее игнорирования, сообщила о попытках суицида, предъявила обвинения в отношении ФИО4 и ФИО6, требование выяснить отношения. 

В заявлениях о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы ФИО3 в качестве необходимости предоставления данного отпуска указывала на личные, семейные обстоятельства, на необходимость осуществления ухода за сыном, срочный отъезд в г. Брянск для оказания помощи и поддержки сына при оформлении документов на увольнение из рядов ВС России, на необходимость в августе 2022 г. пройти реабилитационный курс лечения в г. Ярославле в связи с затянувшимся восстановлением показателей крови по гемоглобину и ферритину. 

Допрошенный в качестве свидетеля директор ООО «Мир здоровья» 

<

данные изъяты> пояснил, что ему было известно об эмоционально сложном состоянии истицы, семейных обстоятельствах. Поэтому он шел ей на встречу и на протяжении пяти месяцев подписывал ее заявления о предоставлении отпуска за свой счет, хотя и понимал, что для оставшегося работника условия работы будут сложными и по закону положено только 14 дней. Никаких ультиматумов со стороны ФИО4 в отношении истицы ему не предъявлялось. Было только беспокойство о том, может ли истица в таком состоянии работать с пациентами в физиокабинете, поэтому ФИО3 и предлагались другие варианты. Свидетель также неоднократно общался с ФИО1, истица была плаксива и несдержанна, сама не могла говорить. Решение как работодатель принимал только он, ФИО4 никаких решений по поводу увольнения ФИО3 не принимала.

Свидетель 

<

данные изъяты>., являющаяся матерью истицы, в судебном заседании пояснила, что ей позвонила дочь и сказала, что с ней на работе почему-то перестали общаться, сказали, что не хотят жить ее проблемами. Дочь высказывала предположение, что ее уволят. Из-за того, что ФИО4 не отвечала на звонки дочери, был сделан вывод о ее личной неприязни к ней.

Сын истицы 

<

данные изъяты> допрошенный судом в качестве свидетеля, показал, что, когда он находился на СВО и звонил маме по телефону, то у нее был поникший голос. Она очень переживала за нее. У нее и брат, и дед умер. Потом он приехал с СВО, сначала в г. Клинцы, где базируется полк. Мама с ФИО1 туда сразу к нему приехали в мае 2022 года. Она у ничего не говорила, но была поникшая. Его там положили в госпиталь на месяц. Мама очень переживала за него, стала работать в этом госпитале. Он решил ее спросить, что у нее с работой. Она сказала, что ее выгнали, что ФИО6 и ФИО4 стали на нее давить. Они говорили, что мама ругается, психует, с клиентами ругается. Он приходил к ним в июне 2022 г., разговаривал, чтобы выяснить ситуацию, они ничего внятного не сказали. Он просил, чтобы они маму оставили на работе. Они сказали, что мама устраивала истерики, ругалась. Но это не похоже на маму. Возможно, у мамы было грустное настроение, но ее тоже можно понять – сын непонятно где и звонит раз в две недели.

Обращают на себя также обстоятельства написания и подачи заявления об увольнении истицы по собственному желанию. Заявление напечатано, а не написано собственноручно, датировано dd/mm/yy. Представитель истца пояснил, что заявление составлял и печатал он, что оно было подано позднее. С уже напечатанным заявлением он и истица приехали в клинику, истица осталась в машине, а он пошел говорить с ФИО4 О своем разговоре с ФИО4, из которого он сделал вывод, что ФИО4 с истицей работать не хочет, он рассказал ФИО3, и тогда было принято решение отдать заявление директору.

В соответствии с выпиской из амбулаторной карты ФИО3, предоставленной ОГБУЗ «Костромская областная психиатрическая больница», в марте 2005 г. ФИО3 впервые обратилась к районному психиатру, принимала амитриптилин в течение 4-х месяцев до полного выхода из депрессии. После курса лечения настроение выровнялось и в последующем в течение трёх лет было ровным, лишь изредка возникал страх удушья, сопровождался сердцебиением. С 2004 года регулярно сезонно весной и осенью спады настроения с тоской в груди, плаксивостью, залеживанием в постели, отсутствием аппетита, бессонницей. Дважды проходила лечение в дневном стационаре ЦП и ПП, делались капельные вливания, становилось лучше; последний раз лечилась в декабре 2007 года, с того времени амбулаторно лечилась у врача, принимала велаксин, амитриптилин, азалептин, клопиксол, сибазон. На этой схеме настроение было ровным, могла работать. Затем, в связи с ухудшением состояния по направлению районного психиатра направлена на стационарное лечение в КОПБ. Ей поставлен диагноз: рекуррентное депрессивное расстройство, текущий затяжной эпизод средней степени с соматическими, конверсионными симптомами. После выписки из стационара взята на консультативное наблюдение, регулярно посещала психиатра, получала рекомендованное лечение. Посещение врача в 2022 году: 13.01 - переведена на диспансерное наблюдение, 18.03, 17.05, 12.07, 21.09 - на приеме муж за рецептами, 10.11, 30.12. При каждой явке выписывались лекарственные препараты.

dd/mm/yy ФИО3 вызывала скорую медицинскую помощь, предъявив жалобы на то, что с утра почувствовала тревогу, которая к моменту вызова наросла до истерики; лечится у психотерапевта, приняла все назначенные препараты, антидепресанты и психотропные; в анамнезе – гипертоническая болезнь, но гипотензивные регулярно не принимает. Ей поставлен диагноз: гипертоническая болезнь, дестабилизация, паническая атака. 

Также из материалов дела видно, что заочным решением Свердловского районного суда г. Костромы от 17 января 2023 г. с ФИО3 в пользу ПАО Сбербанк взыскана задолженность по кредитному договору и обращено взыскание на заложенное имущество – квартиру, в которой проживала истица.

Решением Димитровского районного суда г. Костромы от 14 августа 2023 г., вступившим в законную силу, в удовлетворении аналогичных требований ФИО3 к ФИО6 отказано.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что со стороны ответчика ФИО4 отсутствовали какие-либо неправомерные действия (бездействие) в отношении ФИО3, способствовавшие увольнению последней.

Напротив, представленные в дело доказательства свидетельствуют о том, что решение об увольнении ФИО3 было принято по собственной инициативе. 

Все заявления ФИО3 об отпуске за свой счет были согласованы ФИО4 При этом каких-либо данных о том, что истице с апреля 2022 года до ее увольнения по собственному желанию ФИО4 препятствовала в работе, не допускала к ней, не имеется. 

В судебном заседании ФИО3 сама пояснила, что не смогла выйти на работу по состоянию здоровья.

Новый сотрудник на место ФИО3 был принят только с dd/mm/yy, что подтверждается приказом о приеме на работу от dd/mm/yy №-лс.

ФИО4 работодателем но отношению к истице не является, никаких распорядительных функций в отношении истицы не осуществляла. Более того, после апреля 2022 г. ФИО4 с ФИО3 не общались.

Приведенные обстоятельства жизненной ситуации ФИО3 (нахождения сына на СВО, обращение взыскания на единственное жилое помещение) с учетом состояния ее здоровья с очевидностью свидетельствуют о том, что ФИО3 в спорный период находилась в нестабильном психоэмоциональном состоянии не по вине ответчика.

Как видно из материалов дела, соответствующие препараты ФИО3 принимала на протяжении длительного времени, в связи с поставленным ею диагнозом, при этом дозы этих препаратов менялись в зависимости от состояния истицы.

Необоснованными являются также доводы стороны истца о нарушении ФИО4 законодательства о персональных данных, наступлении в связи с этим негативных последствий для истицы.

Как разъяснено в п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, компенсация морального вреда может быть взыскана судом также в случаях распространения о гражданине сведений, как соответствующих, так и не соответствующих действительности, которые не являются порочащими его честь, достоинство, деловую репутацию, но распространение этих сведений повлекло нарушение иных принадлежащих гражданину личных неимущественных прав или нематериальных благ (например, сведений, относящихся к личной или семейной тайне). Обязанность компенсировать моральный вред, причиненный распространением такой информации, может быть возложена на ответчика в силу статей 150, 151 ГК РФ.

При рассмотрении дел по спорам о компенсации морального вреда, причиненного в связи с распространением о гражданине сведений, порочащих его честь, достоинство, деловую репутацию, или иных сведений, распространение которых может причинить моральный вред, судам надлежит обеспечивать баланс между такими гарантированными Конституцией Российской Федерации правами и свободами, как право граждан на защиту чести, достоинства, деловой репутации, свобода мысли, слова, массовой информации, право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, право на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (статьи 23, 29, 33 Конституции Российской Федерации).

Установив, что истцом заявлено требование о компенсации морального вреда, причиненного распространением оценочных суждений, мнений, убеждений, суд может удовлетворить его, если суждения, мнения, убеждения ответчика были высказаны в оскорбительной форме, унижающей честь и достоинство истца (п. 51 названных разъяснений).

Согласно показаниям свидетеля ФИО5 он в связи с произошедшими событиями в клинике, в том числе, когда ФИО3 при пациентах встала перед ФИО4 на колени, спрашивал у ФИО4, почему у ФИО3 такое эмоциональное состояние, которое не было для нее характерным, а именно эмоциональная несдержанность, плаксивость, на что ФИО4 ему ответила, что ей известно, что ФИО3 состоит на учете в психиатрической клинике и принимает какие-то препараты.

Указанное обстоятельство ФИО4 согласно ее объяснениям стало известно со слов ФИО3, что самой ФИО3 и ФИО1 не оспаривалось.

Как пояснила ФИО4, информацию о том, что истица состоит на учете и принимает успокоительные препараты, она сообщила директору клиники па вопрос последнего в связи с неадекватным поведением ФИО3 на рабочем месте, исходя из опасения, что подобное поведение несет потенциальные риски как для пациентов, так и для сотрудников. Это было сказано именно тому лицу, которое отвечает, в том числе, и за безопасность в подведомственной ему организации.

При этом сообщение данной информации имело место в апреле 2022 г., после этих событий ФИО3 еще четыре раза подписывали заявления об отпуске за свой счет, предлагали различные варианты работы, ждали на работе, как пояснил директор клиники ФИО5 

Таким образом, сообщение директору клиники ФИО4 информации о состоянии здоровья истицы не повлекло каких-либо негативных последствий для ФИО3, доказательств обратного в дело не представлено.

В судебном заседании ФИО3 пояснила, что узнала о сообщении в отношении нее сведений только из допросов свидетелей, увеличение дозы принимаемых ею препаратов состоялось по течению болезни и после увольнения. 

Представленной расшифровкой разговора с сыном истицы, аудиозаписью разговора опровергаются доводы истицы о том, что именно от ФИО4 сын узнал, что она состоит на учете и что принимает таблетки. В разговоре нет никакого упоминания об учете в психоневрологическом диспансере. ФИО4 рекомендовала истице поменять таблетки, искать доктора, спросив Даниила: «поменяли ей таблетки?». Даниил ответил: «вроде да», без какого-либо удивления на вопрос, что свидетельствует о его осведомленности о психическом состоянии и заболевании матери.

Далее по поведению сына видно, что он продолжает беспокоиться за мать, что он подтвердил и в судебном заседании. ФИО9 сам говорил в разговоре, что мама постоянно нервничает и на нервной почве у нее болезни. 

Согласно ст. 7 ФЗ «О персональных данных» операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении, составляют врачебную тайну. Гражданину должна быть подтверждена гарантия конфиденциальности передаваемых им сведений.

Таким образом, хранить врачебную тайну обязаны только те, кто узнал о ней, когда выполнял профессиональные обязанности.

Вместе с тем, у ФИО3 и ФИО4 не было юридических отношений на уровне «врач-пациент». ФИО4 не имела доступа к персональным данным ФИО3, в том числе к ее медицинской документации. ФИО4 не была лечащим врачом истицы, не обследовала ее, не устанавливала диагноз и не занималась ее лечением. Стороны не подписывали договор о предоставлении медицинских услуг, а также о неразглашении персональных данных, полученных при оказании медицинской помощи.

Информация о своем здоровье, которую ФИО3 сама и добровольно предоставила ФИО4 в частном порядке, не является ни врачебной тайной, ни персональными данными, и не имеет никакого отношения к Федеральном закону от 27.07.2006 № 12-ФЗ «О персональных данных». 

Мнение ответчика о том, что для работы с людьми нужно справляться со своим эмоциональным состоянием и, если собственных сил не хватает, то обращаться за медицинской помощью, не являются распространением порочащих сведений об истице, причиняющим ей какой-либо вред.

Таким образом, каких-либо нарушений нематериальных благ истца, подлежащих восстановлению путем их компенсации в денежном выражении, судом не установлено. Доказательств причинения истцу физических и нравственных страданий и наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика, не представлено.

Учитывая отсутствие совокупности всех элементов для привлечения ответчика к ответственности в виде выплаты компенсации морального вреда, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца.

Руководствуясь ст.ст. 194, 198, 199 ГПК РФ, суд 

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Костромской областной суд через Ленинский районный суд г. Костромы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Ю.П. Королева

Мотивированное решение

суда изготовлено dd/mm/yy 

Мотивированное решение суда изготовлено 11 октября 2023 года