судья Афанасова М.С. дело № 22-4662/2020 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

08 октября 2020 г. г. Ставрополь

Судья Ставропольского краевого суда Саркисян В.Г.

при секретарях Карданове Х.Б. и Шевляковой М.С.,

с участием прокуроров Сборец Н.А. и ФИО1, потерпевшей М.А.В. и ее представителя адвоката Пронькина А.Н., потерпевшей П.А.О. и ее представителя адвоката Сушкова И.А., адвоката Абрамяна Э.Н. в защиту подсудимого Х.К.Э.

рассмотрел в открытом судебном заседании

апелляционное представление государственного обвинителя Сафаевой И.Н., апелляционные жалобы адвокатов Абрамяна Э.Н. и Яхшибекяна Э.Н. в интересах подсудимого Х.К.Э. на постановление Пятигорского городского суда Ставропольского края от 02 декабря 2019 г. об отказе в удовлетворении ходатайства адвоката Абрамяна Э.Н. о прекращении уголовного дела в отношении Х.К.Э. в связи с истечением срока давности уголовного преследования в соответствии со ст.78 УК РФ;

апелляционное представление государственного обвинителя Сафаевой И.Н., апелляционные жалобы адвокатов Абрамяна Э.Н., Яхшибекяна Э.Н. и Колоколова И.В. в интересах подсудимого Х.К.Э. на постановление Пятигорского городского суда Ставропольского края от 05 декабря 2019 г., которым уголовное дело в отношении

Х.К.Э., несудимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ,

возвращено прокурору г. Пятигорска Ставропольского края на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом;

мера пресечения в отношении обвиняемого Х.В.Э. в виде заключения под стражу изменена на домашний арест по адресу: ********************* край, г. ***********, ул. ***********, **, на срок 2 месяца, т.е. до 05 февраля 2020 г., с установлением следующих запретов: на выход за пределы жилого помещения и прилегающей территории, в котором он проживает; на общение со всеми лицами, кроме близких родственников, органов, относящихся к расследованию уголовного дела, и защитников; на отправку и получение почтово-телеграфных отправлений; на использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», за исключением вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, со следователем, уведомляя о каждом таком звонке контролирующий орган;

Х.К.Э. освобожден из-под стражи в зале суда.

Изложив кратко содержание обжалуемых судебных решений, существо апелляционных представления, жалоб и возражений, заслушав выступления сторон по доводам представления и жалоб,

УСТАНОВИЛ:

при обстоятельствах, изложенных органом предварительного расследования в обвинительном заключении, Х.К.Э. обвиняется в совершении в период времени с ** часов ** минут до ** часов ** минут в г. ********** ********* края убийства П.В.В. в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного аморальными действиями потерпевшего и длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с аморальным поведением потерпевшего.

Постановлением Пятигорского городского суда от 02 декабря 2019 г. отказано в удовлетворении ходатайства адвоката Абрамяна Э.Н. о прекращении уголовного дела в отношении Х.К.Э., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УПК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования в соответствии со ст.78 УК РФ.

Постановлением Пятигорского городского суда от 05 декабря 2019 г., вынесенным в ходе судебного разбирательства, уголовное дело в отношении Х.К.Э. возращено на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ прокурору г. Пятигорска для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Решение о возвращении дела прокурору принято по итогам рассмотрения совместного ходатайства представителя потерпевшей П.А.О. адвоката Сушкова И.А. и представителя потерпевшей М.А.В. адвоката Пронькина А.Н. и мотивировано следующим:

в обоснование квалификации действий подсудимого Х.К.Э. по ч. 1 ст. 107 УК РФ органом предварительного следствия в обвинительном заключении указано на заключение стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № 700 от 24 июля 2018 г., произведенной в ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского». Для производства экспертизы в распоряжение комиссии экспертов предоставлены 5 томов уголовного дела. Однако, как следует из материалов дела, 2 диска с видеозаписями момента убийства П.В.В., имеющиеся в материалах уголовного дела, не были исследованы экспертами при проведении экспертизы. На это указывает то, что конверты не были вскрыты экспертами, а эксперты в заключении сослались не на видеозаписи, содержащиеся в указанных дисках, а на протоколы осмотра видеозаписей. В заключении экспертизы имеются ссылки на ряд листов материалов дела, которые не соответствуют действительности и не совпадают по нумерации с материалами дела;

в отношении Х. были выделены в отдельное производство материалы дела по факту совершения им преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ, в отношении М., которая указала, что Х. направлял нож и в ее сторону. Однако экспертами не дана оценка этим действиям Х. с точки зрения того, мог ли при указанных действиях в отношении М. быть аффект у Х. при совершении убийства П.;

комиссия экспертов, обосновывая наличие в действиях Х. физиологического аффекта с характерной для него трехфазной динамикой развития эмоциональных реакций, указала, что правонарушению предшествовала длительная психотравмирующая ситуация, с субъективными последствиями которой Х. не справился в силу личностной незрелости, неэффективности защитных механизмов и низкой рефлексивности. Однако из обвинения, предъявленного Х., следует, что данная ситуация была вызвана событиями **** г., а на протяжении * лет Х. к врачам психиатрам и неврологам не обращался, что подтверждается отсутствием медицинских документов. Напротив, Х. активно занимался спортом, с ** ******* **** г. проходил службу в войсковой части, где зарекомендовал себя спокойным и уравновешенным, по морально-психологическим и профессиональным качествам соответствовал должности и был рекомендован для службы в правоохранительные органы;

показания свидетеля А.М.Д. не свидетельствуют о какой-либо психотравмирующей ситуации, произошедшей накануне убийства, что не было оценено комиссией экспертов;

исходя из сведений о биллинговых соединениях, Х. в марте **** г. находился в различных населенных пунктах, при этом привязки к местности в районе автомобильного рынка г. *********** в этих сведениях нет. Х. только один раз в ******** **** г. находился на автомобильном рынке, что противоречит доказательствам стороны обвинения, а именно показаниям свидетеля С.Г.Б. в суде первой инстанции о том, что в ******* **** г. он находился с Х. на рынке, где и произошла встреча с П.;

по уголовному делу не установлено фактических обстоятельств, позволяющих прийти к выводу, что со стороны потерпевшего имела место система противоправных действий, которая бы обусловила длительную психотравмирующую ситуацию для Х., поскольку нет каких-либо достоверных данных о том, что П. проявлял негативное отношение к Х. Нет данных и о противоправных или аморальных действиях П. по отношению к Х. Это подтверждается и тем, что в отношении П. было прекращено ранее возбужденное уголовное дело по факту разбойного нападения на семью Х. При таких обстоятельствах стороной обвинения не доказано состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта) у Х. при убийстве П.;

заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами. Поэтому с учетом показаний специалиста Н.К.В. относительно понятия физиологического аффекта с тремя стадиями сторона обвинения не доказала состояние аффекта у Х. при совершении убийства П.;

кроме того, после совершения убийства П. Х. не находился в состоянии отрешенности, подавленности и раскаяния. Подсудимый после разговора потерпевшего с супругой о просьбе принести оружие покинул место убийства, совершал неоднократные звонки по телефону, принял меры к сокрытию орудия преступления и своей одежды со следами крови погибшего и впоследствии покинул территорию **, с целью скрыть преступление;

фактические обстоятельства дела, в том числе отраженные в обвинительном заключении, указывают на то, что Х. принес на место преступления орудие преступления - нож, выбрал ночное время суток для встречи с П., оставил свой автомобиль на определенном расстоянии от домовладения П.;

при таких обстоятельствах заключение экспертизы № 700 от 24 июля 2018 г. не соответствует установленным фактическим обстоятельствам дела, поскольку является неполным и необъективным ввиду отсутствия в нем сведений об оценке всех доказательств по уголовному делу относительно состояния аффекта у Х. при совершении убийства;

в ходе рассмотрения уголовного дела установлено, а из обвинительного заключения следует, что органом предварительного следствия в соответствии со ст. 73 УПК РФ был установлен мотив совершения Х. убийства - «неприязнь, возникшая на почве личных отношений». Это указывает на то, что преступление совершено в отсутствие какого-либо состояния аффекта;

в предъявленном обвинении, отраженном в обвинительном заключении, нет сведений о том, какие именно действия погибшего П., по мнению органа следствия, явились причиной возникновения аффекта, когда и где эти действия потерпевшего совершены, в чем именно они выразились. Это также свидетельствует об отсутствии фактических и правовых оснований для квалификации действий Х. по ч. 1 ст. 107 УК РФ. При таких обстоятельствах обвинительное заключение составлено с существенным нарушением требований УПК РФ, что не устранимо в судебном производстве;

фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий Х. как более тяжкого преступления, так как в ходе судебного следствия квалификация деяния Х. по ч. 1 ст. 107 УК РФ не нашла своего подтверждения. Суд на основе доказательств, представленных сторонами, не установил у Х. аффект, вызванный психотравмирующей ситуацией;

в силу же положений ч. 1 ст. 252 УПК РФ суд не вправе выходить за пределы обвинения, сформулированного в обвинительном заключении.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Сафаева И.Н., не соглашаясь с постановлениями от 02 декабря 2019 г. и 05 декабря 2019 г., приводит следующие доводы:

свое решение в постановлении от 02 декабря 2019 г. суд мотивировал тем, что потерпевшие и их представители возражали против удовлетворения ходатайства адвоката о прекращении дела, так как не согласны с квалификацией. Кроме того, суд сослался на необходимость обеспечения состязательности сторон и проверки судом правильности квалификации действий Х. Однако в силу требований уголовно-процессуального закона возражения потерпевших и их представителей против удовлетворения ходатайства не являются основанием для отказа в прекращении уголовного дела на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УК РФ; 

незаконность постановления от 05 декабря 2019 г. состоит в следующем. Из анализа материалов уголовного дела следует, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам и не подтверждаются исследованными судом доказательствами. Это усматривается из заключений комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз, в том числе заключения от 24 июля 2018 г. № 700, показаний свидетеля А.М.Д. и специалиста Н.К.В., которые были положены в основу постановления суда. Несоответствие номеров листов дела, приведенных в заключении № 700, описи и номеров листов материалов дела не свидетельствуют о сомнениях в обоснованности выводов экспертов, производивших экспертизу. УПК РФ или другие федеральные законы не содержат положения, которые бы обязывали судебных экспертов исследовать все материалы дела и вещественные доказательства. Из представленных доказательств невозможно опровергнуть факт того, что до совершения Х. убийства П. высказывал в адрес Х. оскорбления, на которые указывает Х. в своих показаниях. Потерпевшая М. не была рядом с П. или Х. в момент, когда П. открывал калитку, а потому являлась очевидцем указанных высказываний. Выводы суда о принесении Х. на место преступления ножа, о выборе ночного время суток для встречи с П., об оставлении Х. своего автомобиля на определенном расстоянии от дома П. и об отсутствии высказываний оскорбительного характера со стороны П. в адрес Х. не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании. Показания Х. об обстоятельствах совершения убийства в состоянии аффекта, данные в ходе предварительного расследования и исследованные в судебном заседании на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, не опровергнуты доказательствами, исследованными в судебном заседании. Напротив, исследованные доказательства объективно подтверждают показания Х. Анализ детализации телефонных соединений так же не опровергает факт совершения Х. убийства в состоянии аффекта. В судебном заседании не установлено, кто пользовался абонентским номером телефона Х. в *****-***** **** г., и установить этого пользователя не представляется возможным, поскольку Х. отказался от дачи показаний в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, в силу чего указанные сомнения являются неустранимыми. В ходе очной ставки с М. Х. имел статус обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, а непоследовательность показаний Х. является его правом защищаться от предъявленного обвинения любыми незапрещенными законом методами. В судебном заседании предметом исследования не являлись новые доказательства, которые подтверждали бы факт совершения Х. преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, а исследовались в полном объеме доказательства, приведенные в обвинительном заключении и указывающие на совершение Х. преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ. Потерпевшая П. (мать погибшего П.) в ходе судебного следствия отказалась от дачи показаний в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, а невозможность допроса той лишила стороны защиты и обвинения возможности выяснения всех обстоятельств, имеющих существенное значение по делу. Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы о состоянии здоровья Х. усматривается наличие у Х. ряда заболеваний, но состояние здоровья Х. с имеющейся патологией поясничного отдела позвоночника не препятствовало его участию в судебных заседаниях. Однако Х., содержащийся под стражей, не был доставлен из ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по Ставропольскому краю в судебное заседание от 27 ноября 2019 г., поскольку согласно справке врача данного учреждения, подсудимый не мог быть этапирован в связи с ухудшением его состояния здоровья. Тем не менее в нарушение ч.ч. 1, 2 ст. 247 УПК РФ судебное заседание от 27 ноября 2019 г. проведено в отсутствие Х. На указанном заседании по ходатайству потерпевших было исследовано указанное заключение экспертизы по состоянию здоровья Х., а в последующем это заключение в присутствии Х. в судебном заседании не исследовалось. Данное обстоятельство свидетельствует о нарушении права Х. на защиту;

просит постановления от 02 декабря 2019 г. и 05 декабря 2019 г отменить, прекратить уголовное дело в отношении Х. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В апелляционной жалобе в защиту подсудимого адвокат Абрамян Э.Н.:

свое несогласие с постановлением от 02 декабря 2019 г. мотивирует следующим. Отказ в прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования суд обосновал возражениями потерпевшей стороны, которая не была согласна с квалификацией обвинения. Между тем дело поступило в суд 24 сентября 2018 г., т.е. более одного года назад, а за этот период потерпевшие заявляли аналогичное ходатайство, но дело не было возвращено прокурору ввиду отсутствия оснований;

считает постановление от 05 декабря 2019 г. незаконным и необоснованным, указывая на следующее. Отношение председательствующего судьи к подсудимому дает стороне защиты все основания полагать, что судья, рассматривавшая уголовное дело, лично, прямо или косвенно, заинтересована в неблагоприятном исходе дела для Х. Вопреки возражениям стороны защиты суд проводил судебные заседания в отсутствие Х., который не мог принимать участие в судебных заседаниях по состоянию здоровья в связи с перенесенным хирургическим вмешательством. О заинтересованности председательствующего судьи также свидетельствует и вынесение 11 ноября 2019 г. постановления об объявлении Х. в розыск и изменении подсудимому меры пресечения на заключение под стражу при наличии сведений о нахождении Х. в больнице на стационарном лечении и невозможности его явки в судебное заседание. Довод о заинтересованности председательствующего также подтверждается рядом постановлений, в частности об избрании в отношении Х. меры пресечения в виде заключения под стражу, которые в последующем были отменены;

просит постановления отменить, уголовное дело в отношении Х. прекратить в связи истечением сроков давности уголовного преследования.

В апелляционной жалобе в интересах Х. адвокат Яхшибекян Э.Н. считает постановления от 02 декабря 2019 г. и 05 декабря 2019 г. незаконными и необоснованными, приводя доводы, аналогичные доводам жалобы адвоката Абрамяна. Кроме того, адвокат Яхшибекян указывает на следующие обстоятельства. Основания, на которые сослался суд при вынесении постановления о возвращении уголовного дела прокурору, объективно ничем не подтверждены. Мера пресечения в виде домашнего ареста является для Х. суровой и незаконной, что свидетельствует о целенаправленном ухудшении председательствующим судьей положения Х. в отсутствие законных оснований. Уголовное дело несоразмерно длительно рассматривается судом. От даты события преступления, которое инкриминируется Х., а именно с ** *** **** г. прошло более двух лет, в силу чего суд необоснованно отказал 02 декабря 2019 г. стороне защите в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела в отношении Х. в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Просит постановления от 02 декабря 2019 г. и 05 декабря 2019 г. отменить, уголовное дело в отношении Х. прекратить в связи истечением сроков давности уголовного преследования.

В апелляционной жалобе в защиту подсудимого адвокат Колоколов И.В. считает постановление от 05 декабря 2019 г. незаконным и необоснованным, мотивируя следующим. Суд поставил под сомнение два заключения судебных психолого-психиатрических экспертиз, безосновательно принял и положил в основу решения о возвращении дела прокурору заключение специалиста Н., который даже не имеет высшего медицинского образования. В судебном заседании Н. выступал на стороне потерпевших и делал заключение по поручению тех, что исключает его беспристрастность и объективность. Специалист Н., давая заключение, не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а суд фактически дал оценку заключению специалиста как заключению эксперта. Н., не обладая медицинскими познаниями в области психиатрии, не являясь врачом-психиатром и не имея вообще высшего медицинского образования, дал неправильную оценку заключениям двух судебных психолого-психиатрических экспертиз, проведенных специалистами высших категорий государственных экспертных учреждений, опорочил выводы, составленные экспертами по результатам амбулаторной и стационарной экспертиз. В постановлении суда приведены заключения судебных психолого-психиатрических экспертиз - заключение от 16 апреля 2018 г. № 550 по амбулаторной экспертизе и заключение от 24 июля 2018 г. № 700 по стационарной экспертизе. Оба заключения мотивированы, законны и научно обоснованы, а сами эксперты предупреждены об уголовной ответственности. Анализируя материалы дела, в том числе и фактические обстоятельства, отраженные в обвинительном заключении, суд пришел к выводу, что убийство, совершенное Х., было заранее спланировано. При этом суд основывался только на заключении специалиста, не приводя никаких доводов по оценке названных двух заключений экспертиз. В постановлении суд не указал мотивы, по которым отвергает заключения экспертиз, а сослался на нарушение нумерации листов дела и отсутствие в указанных заключениях отдельных показаний. При этом суд не учел, что экспертизы проведены с учетом материалов уголовного дела на дату их представления экспертам. Выводы суда о том, что видеозаписи и фонограммы не были предметом исследования судебных экспертиз, опровергаются материалами дела. Судом дана неправильная оценка показаниям свидетеля А.М.Д. с целью исключения аффекта у Х. Показания данного свидетеля приведены в постановлении неполно. Вывод суда, основанный на биллинговых соединениях, о том, что Х. не находился в один из дней ****** **** г. на автомобильном рынке, является предположительным и условным. Конкретная дата нахождения Х. на автомобильном рынке следствием не установлена, а биллинговые соединения указывают на нахождение Х. в различных местах, в том числе и в г. *********. Кроме того, «биллинг» - это фиксация соединений и СМС-оповещений только в момент звонка или направления сообщений. Это не исключает нахождение Х. на автомобильном рынке и не опровергает показания С. В постановлении приведены показания отдельных свидетелей, в том числе А., но не отражены показания иных свидетелей, в том числе таксиста, подвозившего Х. в ночь после совершения преступления и указавшего, что Х. был трезв. Это свидетельствует об одностороннем подходе суда при постановлении обжалуемого решения. Суд указал на наличие в материалах дела показаний потерпевшей М. о том, что Х. в момент нанесения телесных повреждений потерпевшему П. направлял нож и в ее (М.) сторону, т.е. и в отношении других лиц, а, по мнению суда, эксперты не исследовали это обстоятельство. В то же время суд не учел, что потерпевшая М. опознала на представительном следствии иное лицо, а такие показания М. вообще не давала. На данной стадии судебного разбирательства суд не разрешает вопросы, составляющие предмет доказывания в судебном разбирательстве, и не исследует представленные сторонами обвинения и защиты обвинительные и оправдательные доказательства. Однако суд одни доказательства отверг, либо не привел вообще, а другие принял в качестве объективных доказательств, положив их в основу своего решения. Суд принял необоснованное решение о наличии в действиях Х. признаков иного преступления и о возвращении дела прокурору без надлежащей оценки доказательств. Суд не указал, какие именно фактические обстоятельства свидетельствуют о необходимости квалификации действий Х. как более тяжкого преступления. Субъективное мнение специалиста материалами дела не подтверждается, а потому не может влиять на позицию суда и быть положено в основу судебного решения. Действия Х. по ч. 1 ст. 107 УК РФ органом следствия квалифицированы правильно. Вывод суда о неправильной квалификации действий обвиняемого сделан без надлежащей оценки всех доказательств по делу. Суд изменил меру пресечения в виде заключения под стражу на домашний арест на срок 2 месяца, т.е. до 05 февраля 2020 г. При этом суд не учел, что Х. более года находился под стражей, затем под домашним арестом. И это в то время, когда Х. обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ, относящегося к категории преступлений небольшой тяжести. В силу этого избрание домашнего ареста необоснованно и незаконно. Просит постановление от 05 декабря 2019 г. отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение, а меру пресечения в виде домашнего ареста в отношении Х. отменить.

В возражениях на представление государственного обвинителя и жалобу адвоката Абрамяна потерпевшая П.А.О. и ее представитель адвокат Сушков И.А. приводят следующие доводы. В силу ч. 2 ст. 389.2 УПК РФ не подлежит самостоятельному обжалованию и рассмотрению в апелляционном порядке постановление от 02 декабря 2019 г. об отказе в удовлетворении ходатайства адвоката Абрамяна о прекращении уголовного дела в отношении Х. в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Не состоятельны доводы государственного обвинителя о том, что суд должен выяснить согласие Х. на прекращение уголовного дела за истечением сроков давности уголовного преследования, а возражения потерпевших и их представителей не является основанием для отказа в прекращении уголовного дела на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Возвращая дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, суд вынес постановление, которое основано на законе, обосновано и мотивировано. Исследовав и оценив доказательства, суд пришел к единственно правильному выводу о том, что органом следствия не в полном объеме установлены и указаны в обвинительном заключении фактические обстоятельства преступления, в силу чего суд лишен возможности постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения. Суд дал правильную оценку заключению экспертизы от 24 июля 2018 г. № 700 и пришел к обоснованному выводу, что данное заключение не соответствует установленным фактическим обстоятельствам, поскольку является неполным и необъективным, а в нем нет сведений об оценке всех доказательств по уголовному делу относительно состояния аффекта подсудимого Х. Суд обоснованно сослался на показания специалиста Н. по отсутствию физиологического аффекта у Х. Квалификация специалиста Н. была проверена судом перед его допросом, никаких сомнений в его квалификации не было. Вопрос, связанный с наличием аффекта, отнесен к психологии, при этом наличие медицинского образования у психолога, который рассматривает вопрос о наличии или отсутствии аффекта, не обязательно. Доводы государственного обвинителя основаны на предположении. В представлении не конкретизировано, какими именно документами, ответами на запросы и т.д. пополнились материалы дела. Суд правильно поставил под сомнение исследование экспертами письменных доказательств по уголовному делу. Видеозапись ставит под сомнение показания Х., и, соответственно, исключает аффект. С момента открытия двери и «врывания» Х. во двор с целью убийства П. прошло не более 2 секунд, а за такое время невозможно создать ситуацию (в том числе высказать оскорбления в адрес Х.), которая привела бы к аффекту. Вопреки доводам государственного обвинителя обстоятельства того, что Х. принес на место преступления нож, выбрал ночное время суток для встречи с П., оставил свой автомобиль на определенном расстоянии от домовладения П., а также отсутствие оскорблений со стороны П. в адрес Х. подтверждаются показаниями Х. и потерпевшей М. Эти показания в совокупности свидетельствуют о том, что Х. действовал умышленно, заранее остановился и планировал убийство П. Противоречив и довод государственного обвинителя, подвергающего сомнению факт использования Х. в ******-***** **** г. телефона с абонентским номером *-***-***-**-**. Допрос потерпевшей П. никак не мог повлиять на принятие судом законного и обоснованного решения о возвращении дела прокурору, так как П. не была очевидцем убийства своего сына, а потому никаких существенных обстоятельств П. не могла пояснить. Кроме того, ходатайство об оглашении показаний потерпевшей П. было заявлено именно государственным обвинителем Сафаевой, при этом никто из участников судебного разбирательства не возражал против этого. Доводы государственного обвинителя о незаконности проведения судебного заседания в отсутствие обвиняемого является необоснованным, поскольку заключение судебно-медицинской экспертизы о состоянии здоровья Х. было исследовано в судебном заседании от 27 ноября 2019 г. только с одной целью – выяснить, мог ли Х. с имеющимся заболеванием участвовать в судебных заседаниях. Данное заключение исследовалось в присутствии защитников Х. и никаких вопросов у тех не возникало, тем более не ставился вопрос о нарушении права на защиту. Ничего не мешало стороне защиты или государственному обвинителю заявить ходатайство об исследовании данного доказательства в присутствии Х. в судебном заседании, что теми не было сделано. Из обстоятельств дела видно, что Х. целенаправленно госпитализировался неоднократно, чтобы истек срок давности привлечения к уголовной ответственности. В результате стороной защиты и было заявлено ходатайство о прекращении уголовного преследования за истечением срока давности уголовного преследования, а суд, исследовав заключение экспертизы о состоянии здоровья Х., предпринял все законные меры для обеспечения участия подсудимого в судебном заседании, чтобы не нарушить разумный срок рассмотрения дела. Адвокатом Абрамяном не приведено ни одного довода о наличии оснований для отмены вышеуказанных постановлений суда. Суд правильно постановил, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого Х. как более тяжкого преступления. В ходе судебного следствия квалификация действий Х. по ч. 1 ст. 107 УК РФ не нашла своего подтверждения, поскольку аффект, вызванный психотравмирующей ситуацией, судом, исходя из представленных доказательств, не установлен, что явилось основанием для возвращения дела прокурору. Просят постановления от 02 декабря 2019 г. и 05 декабря 2019 г. оставить без изменения, а представление и жалобу адвоката Абрамяна – без удовлетворения.

В возражениях на представление государственного обвинителя и жалобу адвоката Абрамяна потерпевшая М.А.В. и ее представитель адвокат Пронькин А.Н. приводят доводы, аналогичные доводам, изложенным в возражениях потерпевшей П. и ее представителя. Кроме того, они указывают на следующие обстоятельства. По результатам рассмотрения уголовного дела в отношении Х. суд принял единственно правильное решение о возвращении дела прокурору, так как в действиях Х. усматриваются признаки более тяжкого преступления. Это объективно подтверждено собранными по делу доказательствами, исследованными судом. Судебное следствие еще не было закончено, соответственно потерпевшая П. имеет право дать показания на любой стадии до завершения рассмотрения дела. То, что потерпевшая не допрошена, не является препятствием возвращения дела прокурору для предъявления Х. более тяжкого обвинения, поскольку П. в отличие от потерпевшей М. не являлась очевидцем убийства. Государственный обвинитель неправильно излагает обстоятельства дела, утверждая, что М. не могла слышать обращение своего мужа П. к Х., который ворвался в их домовладение. М. на предварительном следствии и в суде показала, что находилась во дворе и, если бы ее муж что-либо сказал в тот момент, когда П. открыл калитку, она бы обязательно услышала. Исследовав 27 ноября 2019 г. заключение экспертизы о состоянии здоровья Х. для выяснения возможности участия подсудимого в судебном разбирательстве, суд не нарушил право Х. на защиту, поскольку данное заключение не является доказательством по делу по предъявленному обвинению. Заключение касается только вопроса о возможности участия в судебном заседании Х., скрывавшегося от суда. Соответственно, нарушений уголовно-процессуального закона при возвращении дела прокурору судом не допущено. Исходя из смысла жалобы адвоката Абрамяна, тот фактически не согласен с постановлением об отказе в прекращении дела, так как адвокат не привел ни одного довода о незаконности постановления о возвращении дела прокурору. В своей жалобе адвокат Абрамян говорит о личной заинтересованности судьи в наступлении негативных последствий для подсудимого Х., в то время как данные обстоятельства уже были предметом судебного разбирательства по ходатайству стороны защиты об отводе судьи, а суд 02 декабря 2019 г. вынес постановление об отказе в удовлетворении ходатайства об отводе. Доводы адвоката Абрамяна о необоснованном объявлении Х. в розыск не могут быть предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции по данной жалобе, так как эти доводы не касаются оснований возвращения дела прокурору. Просят постановление от 05 декабря 2019 г. оставить без изменения.

В возражениях на жалобы адвокатов Абрамяна и Яхшибекяна представитель потерпевшей М. адвокат Пронькин приводит доводы, аналогичные доводам, изложенным им в совместных с потерпевшей М. возражениях на представление государственного обвинителя. Просит отказать в удовлетворении жалоб адвокатов Абрамяна и Яхшибекяна.

В возражениях на жалобу адвоката Колоколова И.В. представитель потерпевшей П. адвокат Сушков приводит те же доводы, которые приведены в его совместных с П. возражениях на представление государственного обвинителя о незаконности возвращения дела прокурору. Доводы возражений представителя потерпевшей касаются обстоятельств, связанных с допросом специалиста Н., и правильной оценки судом заключения от 24 июля 2018 г. № 700. Просит постановление от 05 декабря 2019 г. оставить без изменения, а жалобу адвоката - без удовлетворения.

В ходе апелляционного рассмотрения дела:

прокурор и адвокат Абрамяна поддержали доводы апелляционных представления и жалоб, выступив за отмену обжалуемых постановлений и удовлетворение апелляционных представления и жалоб;

потерпевшие М. и П. и их представители, поддержали свои возражения, высказавшись о законности обжалуемых постановлений. При этом адвокат Сушков, представив сведения из ГУ МВД России по Ставропольскому краю относительно административного правонарушения в области дорожного движения, допущенного Х. в ******** ********, заявил о нарушении Х. избранной меры пресечения в виде подписки о невыезде. В связи с этим адвокат просил изменить меру пресечения в отношении Х. на иную, более строгую.

Настоящее апелляционное рассмотрение производится повторно после отмены кассационным определением Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 23 июля 2020 г. апелляционного постановления Ставропольского краевого суда от 18 февраля 2020 г. об отмене постановлений Пятигорского городского суда от 02 декабря 2019 г. и 05 декабря 2019 г.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции считает следующее.

В соответствии с ч. 2 ст. 389.2 УПК РФ определения или постановления о порядке исследования доказательств, об удовлетворении или отклонении ходатайств участников судебного разбирательства и другие судебные решения, вынесенные в ходе судебного разбирательства, обжалуются в апелляционном порядке одновременно с обжалованием итогового судебного решения по делу, за исключением судебных решений, указанных в ч. 3 ст. 389.2 УПК РФ.

В силу ч. 3 ст. 389.2 УПК РФ к числу судебных решений, подлежащих апелляционному обжалованию до вынесения итогового судебного решения, относятся также постановление или определение о возвращении уголовного дела прокурору, другие судебные решения, затрагивающие права граждан на доступ к правосудию и на рассмотрение дела в разумные сроки и препятствующие дальнейшему движению дела.

Судебное решение об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного дела такому отдельному обжалованию не подлежит.

По смыслу ст. 389.2 УПК РФ апелляционному обжалованию подлежит судебное постановление о прекращение уголовного дела как итоговое решение по делу, а не отказ в таком прекращении, который обжалуется в апелляционном порядке одновременно с обжалованием итогового решения.

При этом постановление о возвращении уголовного дела прокурору не является итоговым решением по уголовному делу.

Поэтому в силу ст. 389.2 УПК РФ апелляционное производство по апелляционному представлению и апелляционным жалобам на постановление суда первой инстанции от 02 декабря 2019 г. об отказе в удовлетворении ходатайства адвоката Абрамяна о прекращении уголовного дела в отношении Х. подлежит прекращению.

В то же время постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору от 05 декабря 2019 г. подлежит отмене по следующим основаниям.

Принимая такое решение, суд апелляционной инстанции, исходя из правового смысла ст. ст. 389.2 и 389.9 УПК РФ, не входит в оценку обстоятельств, выходящих за пределы вопроса о возвращении дела прокурору, разрешенного в постановлении суда первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность оснований и мотивов возвращения дела, указанных судом первой инстанции.

А потому с учетом взаимосвязанных положений частей 2 и 3 ст. 389.2 и ст. 389.9 УПК РФ не подлежат оценке судом апелляционной инстанции наличие или отсутствие иных обстоятельств, которые не относятся к основаниям возращения дела прокурору, указанным в постановлении.

Согласно п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья (суд) по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления, либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Как усматривается из постановления от 05 декабря 2019 г., суд первой инстанции возвратил дело прокурору в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ по двум основаниям, указанным в данном пункте: 

фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления;

в ходе судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Между тем вопреки выводам суда в существе обвинения, указанном в обвинительном заключении, не изложены фактические обстоятельства, которые бы свидетельствовали о наличии оснований для квалификации действий Х. как более тяжкого преступления.

При этом ссылка органа предварительного расследования в описании преступления, инкриминируемого Х., на заключение стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 24 июля 2018 г. № 700 и содержащиеся в заключении выводы экспертов не препятствует суду рассмотреть уголовное дело по обвинению Х. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ.

Положения п. 4 ч. 2 ст. 171 и п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ не предусматривают указание в существе обвинения заключения экспертизы, являющегося доказательством по делу, оцениваемого по правилам ст. 88 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами.

В то же время отражение выводов, содержащихся в заключении и указывающих на состояние аффекта обвиняемого, которое орган следствия считает доказанным при инкриминировании Х. совершенного преступления, не препятствует вынесению судом итогового решения по делу.

Описание следователем всего преступного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ, не свидетельствует о том, что ссылка в существе обвинения на неприязнь, возникшую на почве личных отношений, указывает на квалификацию действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Находя необоснованными выводы суда о том, что в ходе судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий Х. как более тяжкого преступления, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

В обоснование данного вывода суд первой инстанции сослался на допущенные нарушения при производстве стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, по результатам которой составлено заключение от 24 июля 2018 г. № 700.

При этом суд указал, что заключение № 700 не соответствует установленным в ходе судебного разбирательства фактическим обстоятельствам дела, поскольку является неполным и необъективным ввиду отсутствия в нем сведений об оценке всех доказательств по уголовному делу относительно состояния аффекта Х. при совершении убийства.

К числу таких доказательств суд отнес и два диска, на которых содержится записи с камер видеонаблюдения, которые не были исследованы экспертами при проведении указанной экспертизы. По мнению суда, о том, что видеозаписи не исследовалась, свидетельствует то, что конверты не были вскрыты экспертами, а эксперты в заключении № 700 сослались не на видеозаписи, содержащиеся в дисках, а на протоколы осмотра видеозаписей.

Кроме того, суд первой инстанции сослался на то, что в заключении № 700 имеются указания на ряд листов дела, которые не соответствуют действительности и не совпадают по нумерации с материалами дела.

Приняв во внимание эти обстоятельства, суд первой инстанции, основываясь на показаниях специалиста Н.К.В., подверг сомнению заключение № 700 по стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизе, которая была проведена в другом экспертном учреждении после производства амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы, по результатам которой составлено заключение от 16 апреля 2018 г. № 550.

Исходя из этого, суд пришел к выводам о недостоверности заключения экспертизы № 700 и об отсутствии оснований полагать, что Х. находился в состоянии аффекта при совершении убийства П.

Между тем в ситуации, когда суд, подвергнув сомнению заключение № 700, не обсудил вопрос о возможности проведения в соответствии со ст. 207 УПК РФ повторной стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы, вывод суда об отсутствии доказательств нахождения Х. в состоянии аффекта не отвечает требованиям законности и обоснованности.

При этом суд оставил без внимания то, что в материалах дела имеется заключение от 16 апреля 2018 г. № 550, составленное по результатам амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Поэтому, как указано выше, ссылка органа следствия в существе обвинения на заключение № 700 не препятствовало суду с учетом заключения № 550 решить вопрос о необходимости назначения повторной стационарной экспертизы, ибо определяющим в существе обвинения являлись обстоятельства, связанные с психологическим состоянием обвиняемого. Именно это состояние Х. явилось для органа следствия основанием для квалификации действий обвиняемого по ч. 1 ст. 107 УК РФ.

Тем самым суд не придал значение тому, что речь идет не о фактических обстоятельствах совершения Х. убийства П., предъявленных Х., а о психологическом состоянии обвиняемого в момент совершения инкриминируемого убийства.

Названные несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и нарушение уголовно-процессуального закона влекут в силу п.п. 1, 2 ст. 389.15, п. 2 ст. 389.16 и ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ отмену постановления суда и принятие на основании ст. 389.20 УПК РФ нового решения по ходатайству представителей потерпевших о возвращении дела прокурору.

Принимая такое решение, суд апелляционной инстанции учитывает указание суда кассационной инстанции о том, что отмена судебного решения требует вынесения судом апелляционной инстанции нового решения или приведения последним мотивов о невозможности принятия нового решения.

Исходя же из вышеизложенных подходов, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения ходатайства представителей потерпевших о возвращении уголовного дела в отношении Х. прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Как указано выше, фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, не свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

При этом у суда первой инстанции нет препятствий принятия итогового решения по делу на основе данного обвинительного заключения.

Одновременно суд апелляционной инстанции не считает, что фактические обстоятельства дела, установленные в ходе судебного разбирательства суда первой инстанции, указывают на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Как отмечено выше, эти обстоятельства связаны с психологическим состоянием обвиняемого на момент инкриминируемых ему действий по совершению убийства П.

Материалы дела содержат заключение экспертизы от 16 апреля 2018 г. № 550 и заключение экспертизы № 700 от 24 июля 2018 г., отражающие исследование психического и психологического состояний обвиняемого на момент инкриминируемого деяния, и отсутствуют иные заключения, противоречащие выводам данных экспертиз.

В этой связи суд апелляционной инстанции не усматривает, что видеозаписи с камер видеонаблюдения, сфокусированных на место происшествия, дают основания для оценки наличия или отсутствия у Х. состояния аффекта на момент совершения инкриминируемого деяния. 

Поэтому при таких обстоятельствах уголовное дело не может быть возращено прокурору на основании того, что фактические обстоятельства дела, установленные в ходе судебного разбирательства суда первой инстанции, указывают на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

В этой связи в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует отказать.

Прекращение апелляционного производства по апелляционным представлению и жалобам на постановление об отказе в прекращении уголовного дела в отношении Х.К.Э. в связи с истечением срока давности уголовного преследования не лишает стороны права на повторное обращение с таким ходатайством в ходе нового судебного разбирательства.

Отказ в возвращении дела прокурору не препятствует сторонам повторно ставить вопрос о таком возвращении в случае, если в ходе нового судебного разбирательства будут установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Так как, возвращая уголовное дело прокурору, суд первой инстанции высказал свою позицию относительно фактических обстоятельств дела на основе оценки доказательств, то дело подлежит передаче на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе.

При возвращении уголовного дела прокурору суд изменил меру пресечения в отношении Х. с заключения под стражу на домашний арест на срок до 05 февраля 2020 г. с установлением запретов обвиняемому.

После отмены апелляционным постановлением от 18 февраля 2020 г. постановлений от 02 и 05 декабря 2019 г. и передачи дела на новое судебное разбирательство, постановлением суда первой инстанции от 15 апреля 2020 г. в отношении Х. избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.

При таких обстоятельствах при отмене постановления от 05 декабря 2019 г. суд апелляционной инстанции считает, что в целях охраны прав и законных интересов участников процесса в отношении Х. следует избрать меру пресечения в виде подписки о невыезде по месту его жительства.

В то же время отсутствуют правовые основания для удовлетворения ходатайства представителя потерпевшей П. об избрании в отношении Х. более строгой меры пресечения ввиду нарушения подсудимым подписки о невыезде, избранной постановлением от 15 апреля 2020 г.

Придя к такому выводу, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в ходе настоящего апелляционного рассмотрения подлежат учету обстоятельства, имевшие место на момент вынесения постановления от 05 декабря 2019 г., которым мера пресечения была изменена на домашний арест.

Вопросы же о нарушении Х. подписки о невыезде стороны могут поставить перед судом первой инстанции при новом разбирательстве по делу.

Одновременно подлежат отклонению доводы жалоб в интересах подсудимого о предвзятости, допущенной председательствующим судьей в ходе судебного разбирательства по уголовному делу.

Разрешение вопросов об изменении меры пресечения в отношении подсудимого в отсутствие самого подсудимого, не явившегося в судебное заседание, в том числе по мотивам уклонения подсудимого от явки в суд, не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона и не свидетельствует о предвзятости суда, рассматривающего уголовное дело.

Вопреки доводам стороны защиты не является нарушением права подсудимого на защиту исследование доказательств состояния здоровья подсудимого при обстоятельствах его неявки в судебное заседание.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционное производство по апелляционному представлению государственного обвинителя Сафаевой И.Н., апелляционным жалобам адвокатов Абрамяна Э.Н. и Яхшибекяна Э.Н. в интересах подсудимого Х.К.Э. на постановление Пятигорского городского суда Ставропольского края от 02 декабря 2019 г. об отказе в удовлетворении ходатайства адвоката Абрамяна Э.Н. о прекращении уголовного дела в отношении Х.К.Э., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УПК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования в соответствии со ст.78 УК РФ прекратить.

Постановление Пятигорского городского суда Ставропольского края от 05 декабря 2019 г. о возвращении уголовного дела в отношении Х.К.Э. прокурору г. Пятигорска Ставропольского края на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом отменить.

Отказать в удовлетворении ходатайства представителя потерпевшей П.А.О. адвоката Сушкова И.А. и представителя потерпевшей М.А.В. адвоката Пронькина А.Н. о возвращении уголовного дела в отношении Х.К.Э. прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе.

Избрать в отношении Х.К.Э. меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по адресу: *********** край, г. ****************, ул. ***************, **.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Мотивированное решение с учетом ч. 2 ст. 128 УПК РФ вынесено 12 октября 2020 г.

Судья