Судья Зернова Е.Н.

24RS0056-01-2024-012872-44

Дело № 33-13970/2025

2.182

КРАСНОЯРСКИЙ КРАЕВОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

10 декабря 2025 года

г. Красноярск

Судебная коллегия по гражданским делам Красноярского краевого суда в составе

председательствующего Крятова А.Н.,

судей Полянской Е.Н., Каплеева В.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Д.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Каплеева В.А.

объединенное гражданское дело по иску И.Т.М. к нотариусу Красноярского нотариального округа Р.С.А., временно исполняющему обязанности нотариуса Красноярского нотариального округа Р.С.А. – Г.М.И., К.Ю.В., К.К.Ш., К.Р.М. о признании завещания недействительным, признании недействительным свидетельства о наследство, восстановлении срока для принятия наследства, признании права собственности в порядке наследования

и по иску И.Т.М. к К.Ю.В., К.К.Ш., К.Р.М. о прекращении права, признании права ответственного за захоронение,

по апелляционной жалобе представителя истца И.Т.М. П.Е.В.

на решение Центрального районного суда г. Красноярска от 22 августа 2025 года, которым постановлено:

«В удовлетворении заявленных И.Т.М. (паспорт гражданина Российской Федерации № № выдан ГУ МВД России по 

<

адрес> 

<

дата>, код подразделения №) требований к нотариусу Красноярского нотариального округа Р.С.А., временно исполняющему обязанности нотариуса Красноярского нотариального округа Р.С.А. – Г.М.И., К.Ю.В. (паспорт гражданина Российской Федерации № № выдан УВД 

<

адрес> 

<

дата>, код подразделения №), К.К.Ш. (паспорт гражданина Российской Федерации № № выдан 

<

адрес> 

<

дата>, код подразделения №), К.Р.М. (паспорт гражданина Российской Федерации № №) о признании завещания ФИО от 

<

дата> недействительным, признании недействительным свидетельства о наследство, восстановлении срока для принятия наследства, признании права собственности в порядке наследования, - отказать.

В удовлетворении заявленных И.Т.М. (паспорт гражданина Российской Федерации № № выдан ГУ МВД России по 

<

адрес> 

<

дата>, код подразделения №) требований к К.Ю.В. (паспорт гражданина Российской Федерации № № выдан УВД 

<

адрес> 

<

дата>, код подразделения №), К.К.Ш. (паспорт гражданина Российской Федерации 

<

...> выдан 

<

адрес> 

<

дата>, код подразделения №), К.Р.М. (паспорт гражданина Российской Федерации № №) о прекращении права, признании права ответственного за захоронение ФИО, умершей 

<

дата> – отказать.

По вступлению в законную силу решения суда отменить меры, принятые определением от 

<

дата> в обеспечение исковых требований в виде запрета Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю производить регистрацию прав, перехода прав на объект недвижимого имущества квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>».

Заслушав докладчика, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

И.Т.М. обратилась в суд с иском к нотариусу Красноярского нотариального округа Р.С.А., мотивируя требования тем, что 

<

дата> умерла тетя истца ФИО, у которой наследников первой очереди не имеется. И.Т.М. не знала о смерти ФИО, хотя периодически с ней созванивалась и навещала ее. В предшествующее ее смерти время наследодатель на телефонные звонки не отвечала, дома отсутствовала. От соседей И.Т.М. узнала, что ФИО скончалась год назад. Со слов соседей, накануне смерти тети за ней осуществляла наблюдение К.Ю.В. Всем в семье было известно, что как на момент жизни, так и на момент смерти наследодатель страдала заболеваниями, которые сильно влияли на ее умственные способности и способности отдавать отчет своим действиям, в связи с чем она при составлении завещания была не способна понимать значение своих действий и руководить ими. Имуществом, которым наследодатель владела на момент смерти, является ее квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>.

Уточнив исковые требования, истец просила суд признать недействительным завещание ФИО, умершей 

<

дата>, на основании которого нотариусом Красноярского нотариального округа Р.С.А. было открыто наследственное дело №; восстановить срок для принятия наследства; признать истца принявшей наследство; признать недействительным свидетельство о наследстве, выданное после смерти ФИО; признать за истцом право собственности на наследственное имущество, состоящее из квартиры, площадью 40,4 кв.м., расположенной по адресу: 

<

адрес>.

Кроме того, И.Т.М. обратилась в суд со вторым иском к К.Ю.В., мотивируя его тем, что К.Ю.В. похоронила ФИО на «шинном кладбище» и на протяжении длительного времени ненадлежащим образом ухаживает за могилой. К.Ю.В. при захоронении ФИО допустила грубейшую и непросительную ошибку, а именно похоронила умершую по христианским традициям, при том, что покойная была мусульманкой, что является неуважением как к усопшей, так и к ее родственникам. И.Т.М. не имеет возможности перезахоронить ФИО по мусульманским обычаям, установить памятник и благоустроить место захоронения.

И.Т.М. просила суд прекратить право К.Ю.В. ответственного за захоронением ФИО; назначить ответственной за захоронение ФИО И.Т.М., а также взыскать с ответчика в пользу истца расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 000 рублей и расходы по удостоверению доверенности в размере 1 900 рублей.

Определением суда от 

<

дата> гражданские дела объединены в одно производство.

В качестве ответчиков судом привлечены К.Ю.В., Г.М.И. (временно исполняющая обязанности нотариуса Красноярского нотариального округа Р.С.А.), К.Р.М. и К.К.Ш..

Судом первой инстанции постановлено приведённое выше решение.

Не согласившись с решением, представитель истца И.Т.М. П.Е.В. принесла на него апелляционную жалобу, в которой просит решение суда первой инстанции отменить и удовлетворить заявленные исковые требования.

В обоснование жалобы истец повторяет доводы, на которых основаны оба иска, и выражает несогласие с оценкой судом доказательств. В частности, указывает, что суд не должен был при оценке доказательств отдавать приоритет наследнику, не являющемуся родственником. Суд не учел, что наследодатель использовала в общении со знакомыми другое имя; завещала имущество не родственнику; была изолирована от родственников при жизни. Суд не учел, что ответчик после смерти не уведомила родственников наследодателя, сама организовала похороны; вводила окружающих в заблуждение, представляясь племянницей покойной. По мнению истца, в совокупности это подтверждает, что ответчик действовала из корыстных побуждений умышленно.

Выражает истец несогласие с тем, что суд отказал в назначении повторной судебной экспертизы, при том, что заключение КГБУЗ «ККПНД №1» не отвечало требования всесторонности: не исследованы неврологические диагнозы; не изучены медицинские документы; не учтены показания свидетелей; отсутствует анализ медикаментозного лечения.

Также выражает несогласие с отказом в удовлетворении требований о перезахоронении, указывая на то, что ответчик знала о вероисповедании наследодателя, присвоила ее фотоальбом; позже в ходе процесса самостоятельно установила памятник с изображением полумесяца. Отказ в перезахоронении лишил родственников умершей право исполнить ее последнюю волю, а также принцип уважения к религиозным убеждениям и памяти умершей.

Признав возможным рассматривать дело в отсутствие не явившихся участвующих в деле лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, заслушав объяснения представителя истца И.Т.М. П.Е.В., поддержавшей свою апелляционную жалобу, объяснения представителя ответчика К.Ю.В. Щ.М.С., полагавшей решение суда законным и обоснованным, проверив материалы дела и решение суда первой инстанции в пределах, установленных ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно п. 1 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

В соответствии со ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону.

В силу п. 1 ст. 1124 ГК РФ завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом. Удостоверение завещания другими лицами допускается в случаях, предусмотренных пунктом 7 статьи 1125, статьей 1127 и пунктом 2 статьи 1128 ГК РФ. Несоблюдение установленных ГК РФ правил о письменной форме завещания и его удостоверении влечет за собой недействительность завещания.

Согласно положениям ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений ГК РФ, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя.

Недействительным может быть как завещание в целом, так и отдельные содержащиеся в нем завещательные распоряжения. Недействительность отдельных распоряжений, содержащихся в завещании, не затрагивает остальной части завещания, если можно предположить, что она была бы включена в завещание и при отсутствии распоряжений, являющихся недействительными.

Как разъяснено в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», завещания относятся к числу недействительных вследствие ничтожности при несоблюдении установленных ГК РФ требований: обладания гражданином, совершающим завещание, в этот момент дееспособностью в полном объеме (пункт 2 статьи 1118 ГК РФ), недопустимости совершения завещания через представителя либо двумя или более гражданами (пункты 3 и 4 статьи 1118 ГК РФ), письменной формы завещания и его удостоверения (пункт 1 статьи 1124 ГК РФ), обязательного присутствия свидетеля при составлении, подписании, удостоверении или передаче завещания нотариусу в случаях, предусмотренных пунктом 3 статьи 1126, пунктом 2 статьи 1127 и абзацем вторым пункта 1 статьи 1129 ГК РФ (пункт 3 статьи 1124 ГК РФ), в других случаях, установленных законом.

Завещание может быть признано недействительным по решению суда, в частности, в случаях: несоответствия лица, привлеченного в качестве свидетеля, а также лица, подписывающего завещание по просьбе завещателя (абзац второй пункта 3 статьи 1125 ГК РФ), требованиям, установленным пунктом 2 статьи 1124 ГК РФ; присутствия при составлении, подписании, удостоверении завещания и при его передаче нотариусу лица, в пользу которого составлено завещание или сделан завещательный отказ, супруга такого лица, его детей и родителей (пункт 2 статьи 1124 ГК РФ); в иных случаях, если судом установлено наличие нарушений порядка составления, подписания или удостоверения завещания, а также недостатков завещания, искажающих волеизъявление завещателя.

Судом первой инстанции установлено и доказательствами по делу подтверждается, что истец И.Т.М. являлась дочерью К(З).Р.У., умершей 

<

дата>, и, соответственно племянницей ФИО, 

<

дата> г.р., умершей 

<

дата> в 

<

адрес>. Данную информацию суд установил на основании актовых записей, устранив неточности в написании имен родителей ФИО в актовых записях.

Также суд установил, что 

<

дата> врио нотариуса Красноярского нотариального округа Р.С.А. Г.М.И. удостоверено завещание ФИО, согласно которому она завещала К.Ю.В. все свое имущество, движимое и недвижимое, где бы оно ни находилось и в чем бы оно ни заключалось, в том числе квартиру по адресу: 

<

адрес>. В завещании указано, что содержание ст.ст. 1119, 1120, 1130, 1149 ГК РФ нотариусом разъяснено и понятно; завещание, написанное нотариусом со слов ФИО, полностью соответствует ее волеизъявлению. Личность завещателя установлена, его дееспособность нотариусом проверена.

Также суд установил, что ранее до того ФИО многократно совершала, а затем отменяла завещания на других лиц; 

<

дата> удостоверение завещания, 

<

дата> отмена завещания; 

<

дата> - удостоверение завещания в пользу К.Ш.Я., 

<

дата> – отмена завещания; 

<

дата> удостоверения завещания в пользу ФИО1; 

<

дата> – отмена завещания; 

<

дата> – удостоверение завещания; 

<

дата> – отмена завещания; 

<

дата> удостоверение завещания в пользу ФИО8, 

<

дата> – отмена завещания; 

<

дата> удостоверение завещания; 

<

дата> отмена завещания.

<

дата> с заявлением о принятии наследства по завещанию к нотариусу обратилась К.Ю.В. 

<

дата> врио нотариуса Красноярского нотариального округа Р.С.А. Г.М.И. выдала К.Ю.В. свидетельства о праве на наследство на имущество ФИО: квартиру по адресу: 

<

адрес>; на денежные средства (пенсия и иные социальные выплаты).

Оценивая доводы истца о неспособности наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими по состоянию здоровья, суд первой инстанции допросил свидетелей ФИО2, ФИО7, ФИО3, ФИО4, ФИО5 При этом свидетели со стороны истца (родственники истца) сообщали о том, что наследодатель жаловалась на плохую память (в том числе, что не помнит, где живет), верила в приметы. Свидетели со стороны ответчика (соседи) давали показания об отсутствии изменений и странностей в поведении наследодателя; указывали на ее опрятность в быту, полное самообслуживание, адекватность, прагматичность, активную общественную жизнь (несколько лет была председателем Совета дома, после чего с 2019 года оставалась членом Совета дома). Некоторые свидетели сообщили, что ФИО им представлялась другим именем и отчеством.

По ходатайству истца судом назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1». Согласно заключению комиссии экспертов № от 

<

дата> в материалах дела и медицинской документации отсутствуют объективные данные, указывающие на грубое снижение интеллектуально-мнестических, критических и прогностических способностей, на выраженные расстройства эмоционально-волевой сферы у ФИО на момент подписания завещания 

<

дата>, поэтому с учетом отсутствия в представленных материалах дела и медицинской документации указаний на прижизненно установленный диагноз психического расстройства, у экспертов нет оснований по материалам дела и медицинской документации для ретроспективной диагностики у ФИО какого-либо психического расстройства, которое могло бы лишать ее возможности самостоятельно принимать юридически значимые решения и руководить ими, критически относиться вышеуказанному событию, а также лишать ее способности понимать значение своих действий, осознавать значение своих действий и руководить ими, на момент подписания завещания 

<

дата>. Учитывая, что в материалах дела и медицинской документации отсутствуют объективные данные, указывающие на грубое снижение у ФИО интеллектуально-мнестических, критических и прогностических способностей, на выраженные расстройства у нее эмоционально-волевой сферы на момент подписания завещания 

<

дата>, у экспертов нет оснований считать, что в силу своего психического, психологического состояния, ФИО 3.Я. не могла объективно оценивать происходящие события по распоряжению своим имуществом в момент завещания от 

<

дата>. Учитывая, что в материалах дела и медицинской документации отсутствуют объективные данные, указывающие на грубое снижение у ФИО интеллектуально-мнестических, критических и прогностических способностей, на выраженные расстройства у нее эмоционально-волевой сферы на момент подписания завещания 

<

дата>, у экспертов нет оснований считать, что ФИО 3.Я. обнаруживала на дату подписания завещания (

<

дата>) признаки повышенной внушаемости.

Согласно исследовательской части заключения судебными экспертами изучены материалы дела (в том числе объяснения сторон, показания свидетелей), а также медицинские документы. В частности, эксперты отметили, что 

<

дата> ФИО была консультирована врачом-гериатром, который указал, что оценка психического статуса = 26 баллов, нет нарушений когнитивных функций. Гериатрическая шкала депрессии = 7 баллов, нет депрессии. Активность в повседневной жизни =100 баллов, нет зависимости. Во время беседы с пациентом выявлены снижения памяти и внимания, нарушения слуха и зрения. Заключение: старческая преастения, рекомендовано наблюдение невролога, офтальмолога, кардиолога.

Суд первой инстанции также по ходатайству стороны истца допросил экспертов: судебно-психиатрического эксперта Эксперт №1, медицинского психолога-эксперта Эксперт №2, которые подтвердили свои выводы и дали по ним разъяснения суду и сторонам.

Возражая относительно данного заключения, истец представила заключение специалистов Специалист №1, Специалист №2, Специалист №3 от 

<

дата> (рецензия на заключение судебной экспертизы КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1»), в котором указано, что ФИО на момент составления завещания, вероятнее всего, страдала расстройством личности органической этиологии, в пользу чего свидетельствуют когнитивные нарушения в форме подозрительности или параноидальных мыслей о том, что все ее забыли, бросили, ею не интересуются. С учетом этого заболевания маловероятно, что ФИО осмысливала юридические последствия своих действий в плане составления завещания. Вполне возможно, что она действовала под влиянием эмоций обиды на родственников.

В рамках второго иска, связанного с захоронением ФИО, суд установил, что К.Ю.В. 

<

дата> обратилась в МКУ «УДИБ» c заявлением по вопросу захоронения ФИО, которая была похоронена на кладбище «Шинников» 

<

дата>.

Согласно договору от 

<

дата>, заключенному К.Ю.В. с КРОО «Память», общество обязалось оказать ритуальные услуги исполнителем ООО «Ритуал Сервис» на сумму 51 350 рублей в связи с доставкой гроба в морг (750 руб.); занос гроба с телом в зал (1 800 руб.); вынос гроба с телом из зала (1 800 руб.); выносная бригада (2100 руб.); транспортировка гроба с телом на кладбище (5 800 руб.); погребение (3 700 руб.); пронос гроба с телом к оградке (900 руб.); изготовление могилы в плановом захоронении (5 500 руб.); установка креста, памятника во время захоронения (800 руб.), а также оплачен гроб (7350 руб.); венки (1 500 руб.); погребальный набор (1 800 руб.); табличка (600 руб.); оградка (12 800 руб.), что также подтверждается квитанцией № и квитанцией к приходному кассовому ордеру №.

В соответствии с информацией, предоставленной по запросу суда Департаментом городского хозяйства и транспорта администрации г. Красноярска, К.Ю.В. является ответственным за захоронение ФИО, захороненной 

<

дата> на кладбище 

<

адрес>. При этом И.Т.М. является ответственной за захоронение ФИО6, умершего 

<

дата> и похороненного на кладбище 

<

адрес> 

<

дата>.

Согласно представленных в материалы дела фотоматериалам, датированным 2024 – 2025 г.г., в настоящее время в соответствующем месте захоронения имеется оградка на две могилы, где была в августе 2023 года захоронена ФИО, в 2024 году был захоронен ФИО6 – супруг истца. В 2025 году на месте захоронения ФИО вместо креста с венками выполнено надгробие с изображение усопшей.

Разрешая исковые требования об оспаривании завещания, восстановлении срока для принятия наследства, суд первой инстанции принял в качестве достоверного доказательства заключение комиссии экспертов КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1», указав, что оно является достоверным, обоснованным, выполненным с соблюдением установленного законом порядка.

Заключение специалистов Специалист №1, Специалист №2, Специалист №3 от 

<

дата> суд оценил критически, указав, что оно носит предположительный характер.

Суд первой инстанции оценил экспертные заключения, медицинские документы, показания свидетелей и пришел к выводу о том, что истец не доказала, что психическое состояние ФИО не позволяло ей в момент подписания завещания понимать значение своих действий и руководить ими. Аргументы истца о том, что наследодатель представлялась чужим именем, представляла другим К.Ю.В. как свою родственницу (при отсутствии родства), суд признал не подтверждающими основания иска о пороке воли наследодателя.

Оценивая исковые требования о восстановлении истцу срока для принятия наследства, суд первой инстанции оснований к тому также не усмотрел, указав, что истец не доказала уважительных причин, по которым ей пропущен 6-месячный срок для принятия наследства. Доводы истца о том, что она не знала о смерти наследодателя, поскольку не общалась с ней, суд не признал уважительной причиной пропуска срока, поскольку истец, проживая в одном городе с наследодателем, не была лишена возможности проявить внимание к судьбе наследодателя, находящегося в преклонном возрасте, и при наличии такого интереса своевременно узнать о ее смерти и, соответственно, реализовать свои наследственные права в предусмотренном порядке и в установленный законом срок.

В указанной обжалуемой части решения судебная коллегия с ним соглашается, находя его основанным на правильном применении норм материального права и сделанным при правильной оценке доказательств по делу.

Согласно ч.ч. 1-3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В силу ч. 2 ст. 187 ГПК РФ заключение эксперта исследуется в судебном заседании, оценивается судом наряду с другими доказательствами и не имеет для суда заранее установленной силы. Несогласие суда с заключением эксперта должно быть мотивировано в решении суда по делу либо в определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы, проводимой в случаях и в порядке, которые предусмотрены статьей 87 ГПК РФ.

Как многократно разъяснял Конституционный суд Российской Федерации (определения от 29.09.2015 №2250-О, от 25.10.2016 № 2289-О и др.), из принципа судейского руководства процессом, а также принципа самостоятельности судебной власти вытекает закрепленное в статье 67 ГПК Российской Федерации дискреционное полномочие суда по оценке доказательств, необходимое для эффективного осуществления правосудия. При этом доказательства по делу оцениваются судом не произвольно, а исходя из конституционного принципа подчинения судей только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации), получившего свое развитие в пункте 1 статьи 3 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» и части первой статьи 11 ГПК Российской Федерации, согласно которым судья обязан соблюдать Конституцию Российской Федерации, федеральные конституционные законы, федеральные законы и иные нормативные правовые акты и только на их основе разрешать гражданские дела. Гарантией же соблюдения судом указанных требований являются установленные Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации процедуры проверки судебных постановлений судами вышестоящих инстанций и основания для их отмены или изменения.

При этом при оспаривании любых сделок, включая и такие односторонние сделки как завещания, следует исходить из презумпции действительности завещания и учитывать установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений.

Суд первой инстанции, всесторонне и объективно оценив доказательства по делу по правилам ст. 67 ГПК РФ, приведя в решении результаты оценки доказательств, а также соответствующие тому мотивы, пришел к правильному выводу о недоказанности со стороны истца всех заявленных ей оснований недействительности завещания, с чем судебная коллегия соглашается.

Фактически истец, несущий в данной части бремя доказывания, ни одного прямого доказательства порока воли наследодателя суду не представила, основывая свои требования в большей части на предположениях. Как установил суд, фактически ни истец, ни свидетели с его стороны (родственники истца) не поддерживали общение с наследодателем в юридически значимый период составления завещания (а также приближенное к нему время): как пояснила представитель истца на вопросы судебной коллегии, истец последний лично раз видела ФИО в 2015 году, за 8 лет до ее смерти. В действительности по причине утраты связи с наследодателем истец и ее родственники (свидетели) объективно и не могли знать ее реальное психическое и психологическое состояние, ее поведение в быту и в общественной жизни, а также обстановку, в которой наследодатель приняла решение совершить завещание.

Тогда как напротив, такие доказательства, как свидетельские показания соседей, медицинская документация (результаты обследования врача-гериатра), заключение посмертной психолого-психиатрической экспертизы подтверждают способность наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия соглашается с такой оценкой доказательств, в том числе с критической оценкой такого доказательства, как заключение Специалист №1, Специалист №2 и Специалист №3, поскольку оно действительно носит предположительный характер и не содержит в себе конкретных объективных основ, на которых данные специалисты сделали свои выводы.

В частности, данные о том, что ФИО была обижена на своих родственников из-за того, что они с ней не поддерживают общение, специалисты истрактовали как параноидные мысли о том, что родственники ее забыли и ей не интересуются. Между тем, из самого искового заявления и показаний свидетелей со стороны истца следует, что фактически истец со своей тетей почти не поддерживала общение, не видела лично 8 лет к дате составления завещания (при том, что проживала в одном городе в получасе езды). Истец указывает, что когда она обеспокоилась состоянием здоровья своей тети, то выяснилось, что та умерла более года назад. При таких исходных данных представляется весьма сомнительным вывод специалистов (из которого проистекает их следующий вывод о том, что осознание ФИО последствий своих действий маловероятно) о том, что мнение ФИО, что ее забыли и бросили – было не ее интерпретацией реальности, а паранойей и бредом подозрительности.

Вера в приметы и суеверия, о чем сообщали свидетели, является критерием образованности, а не дееспособности.

Отношение к своему имени (которое гражданин вообще может сменить в тот момент, когда пожелает), также само по себе не свидетельствует о каких-либо когнитивных изменения, и иного сторона истца не доказала. В противном случае нужно было бы говорить о наличии паранойи у всех граждан, которые меняли имя или фамилию (кроме случая вступления в брак), однако такая корреляция медицинским и социальным наукам неизвестна.

Предположение названных специалистов (даже не беря в расчет доказательственную силу такого рода предположения) о том, что завещание могло быть составлено ФИО под влиянием эмоций обиды, заведомо не может иметь правового значения. Составление завещания по своему усмотрению и по своей воле – это право гражданина, который вправе руководствоваться теми мотивами, которые считает нужными, как рациональными, так и эмоциональными (обида, или, наоборот, благодарность, хорошее расположение). Имеет значение отсутствие психопатологических мотивов, а также мотивов обмана, заблуждения, которые бы свидетельствовали о пороке воли наследодателя.

Доводы жалобы о том, что родственники в подобных спорах должны иметь приоритет, не основаны на законе: в силу ч. 1 ст. 19 Конституции Российской Федерации все равны перед законом и судом.

Доводы жалобы о корыстном поведении ответчика, о сокрытии ей информации о смерти наследодателя судебная коллегия отклоняет, поскольку истец не опровергла объяснения ответчика об отсутствии возможности известить племянницу покойной (даны объяснения о наличии в квартире только данных о родственниках мужа, которые были извещены о похоронах), а также поскольку указанные доводы не имеют правового значения с точки зрения заявленного иска. Сделкоспособность в данном случае должна определяться на момент совершения завещания и на нее не может влиять поведение наследника после смерти.

Кроме того, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что истцом как наследником пропущен срок на принятие наследства без уважительных причин, наличие коих истцом не доказано. Как многократно разъяснялось Верховным судом Российской Федерации (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2020 №18-КГ19-178, от 26.11.2019 № 4-КГ19-58 и др.), редкое общение с родственниками, в том числе по причине неприязненных отношений, сложного характера родственника и т.д., не является само по себе уважительной причиной пропуска срока для принятия наследства.

В данном случае истец ни одной причины, кроме той, что заведомо не может являться причиной восстановления срока для принятия наследства, не доказала, и жалоба ее в данной части никаких аргументов не содержит. Истец являлась здоровым, дееспособным гражданином, проживала с наследодателем в одном городе, имеющем высокую связность транспортными сетями и сетями связи; доводы о том, что истец пыталась навестить наследодателя, но не могла застать ее дома, следует оценить критически, поскольку из показаний свидетелей следует, что наследодатель из квартиры не выезжала, постоянно гуляла с собаками, участвовала в жизни дома.

Ссылки истца на то, что она осуществляла уход за родственником после его травмы, правильно не признаны судом достаточными уважительными причинами, поскольку необходимость такого ухода не должна исключать возможность ухаживающего выйти из квартиры хотя бы на час.

Доводы жалобы об отказе суда в назначении повторной судебной экспертизы не являются основанием отмены судебного постановления, поскольку предусмотренные ст. 87 ГПК РФ основания для того действительно отсутствовали.

Отказывая в требованиях истца о прекращении прав К.Ю.В. на захоронение, суд исходил из того, что поскольку погребение ФИО осуществлено ответчиком К.Ю.В., она же с 

<

дата> является ответственным лицом за спорное захоронение. Предусмотренных законом оснований для удовлетворения требований истца о прекращении права К.Ю.В. как ответственного за захоронение ФИО и признании за И.Т.М. этого права суд не усмотрел. Тот факт, что И.Т.М. захоронила в ограду к ФИО умершего члена своей семьи (ФИО6), суд не признал таким законным основанием.

Судебная коллегия с решением суда в указанной части также соглашается.

Исходя из положений ст. 5 Федерального закона от 

<

дата> № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» при отсутствии родственников и законных представителей решения по вопросам достойного отношения к телу покойного, в том числе по вопросу погребения на том или ином месте, по тем или иным обычаям или традициям, рядом с теми или иными ранее умершим, принимают иные лица, взявшие на себя обязанность осуществить погребение умершего.

В соответствии с п. 1.3 Правил работы общественных кладбищ города Красноярска, утв. Постановлением Главы г. Красноярска от 31.12.2009 № 580, для целей указанных Правил считается ответственным за захоронение лицом тот гражданин, который предоставляет при оформлении места захоронения умершего предусмотренные Правилами документы в уполномоченное учреждение (п.п. 3.3, 3.4 Правил).

Согласно п. 2.8 Правил мемориальные объекты, в том числе надмогильные сооружения, саркофаги склепы, установленные в границах выделенного места захоронения, являются собственностью лиц, на которых оформлено место захоронения. Лицо, ответственное за захоронение, обязано содержать такие мемориальные объекты в соответствии с Правилами. Срок нахождения таких объектов на местах захоронения не ограничивается, за исключением случаев признания объекта в установленном порядке ветхим, представляющим угрозу здоровью людей, сохранности объектов или признания объекта в установленном порядке бесхозяйным.

По той причине, что родственники ФИО о ее смерти не знали и в ее погребении не участвовали, лицом, ответственным за захоронение, на которое оформлено место захоронения, стала ответчик – наследник покойной. Положениями нормативных актов не предусмотрено прекращение права ответственного за захоронение по тем основаниям, на которые указывает истец. С точки зрения того, что с указанным статусом согласно п. 2.8 Правил связано право собственности на мемориальные объекты, установленные в границах выделенного места захоронения, фактически истец требует прекращения права собственности ответчика на вещи при отсутствии для того законных оснований. Перечисленные в исковом заявлении и апелляционной жалобе доводы (связанные с вероисповеданием) к ним не относятся.

Кроме того, в силу ст. 3 ГПК РФ защите подлежит нарушенное право. Истец не обосновала и не доказала в суде первой инстанции, каким образом ответчик нарушила ее неимущественные или имущественные права. Наличие у ответчика статуса ответственного за захоронение лица не ограничивает права истца и не препятствует ей выражать уважение памяти покойного в необходимых традициях и формах, поскольку доступ к месту захоронения ответчиком не ограничивался.

Доводы апелляционной жалобы о том, что ответчик «присвоила» себе фотоальбом ФИО, не свидетельствуют о нарушении прав истца, поскольку любые вещи наследодателя в порядке наследования перешли к наследнику по завещанию, принявшему наследство.

Иных доводов в апелляционной жалобе не содержится.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что при принятии решения судом правильно установлены юридически значимые для дела обстоятельства, произведена полная и всесторонняя оценка исследованных в судебном заседании доказательств по правилам ст. 67 ГПК РФ, применены нормы материального права, подлежащие применению к возникшим спорным правоотношениям, и постановлено законное и обоснованное решение в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства.

Оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ для изменения или отмены решения суда в апелляционном порядке не установлено. Процессуальных нарушений, влекущих безусловную отмену постановленного судом решения, судебной коллегией не выявлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Красноярска от 22 августа 2025 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу представителя истца И.Т.М. П.Е.В. – без удовлетворения.

Председательствующий:

А.Н. Крятов

Судьи:

Е.Н. Полянская

В.А. Каплеев

Мотивированное апелляционное определение

изготовлено 11.12.2025