Дело № 1-35/2020 

УИД № 70RS0012-01-2020-000109-69

ПРИГОВОР

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

с. Бакчар Томской области 20 октября 2020 года

Судья Бакчарского районного суда Томской области Затеев П.Е., 

при секретаре судебного заседания Вельматкиной Т.В.,

с участием государственного обвинителя – прокурора Бакчарского района Томской области Истомина А.Г., 

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Павловой Е.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, 

<

данные изъяты>, судимого:

- 13.05.2019 мировым судьёй судебного участка Бакчарского судебного района Томской области по ч. 1 ст. 119, п. «в» ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 69 УК РФ к 360 часам обязательных работ. Постановлением мирового судьи судебного участка Бакчарского судебного района Томской области от 08.07.2019 наказание заменено лишением свободы на срок 45 дней. Освобожден 21.08.2019 по отбытию наказания,

содержащегося под стражей по настоящему делу с 29.06.2020, 

по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ), 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил в с. Бакчар Бакчарского района Томской области убийство при следующих обстоятельствах.

Так, в период с 22 часов 30 минут 30.12.2019 по 06 часов 00 минут 31.12.2019 В.В. постучался в дверь 

<

адрес> в 

<

адрес>. После того, как ФИО1 открыл дверь, В.В. резко схватил его (ФИО1) руками за одежду, сказав: «Почему не открываете!». ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения в указанном доме, на почве личных неприязненных отношений к В.В., возникших в ходе конфликта с последним из-за его противоправного поведения, описанного выше, действуя умышленно, осознавая, что своими действиями может причинить смерть В.В., не желая, но сознательно допуская эти последствия, обхватил обеими руками шею В.В., после чего стал сдавливать руками шею потерпевшего, то есть душить, перекрывая доступ в организм кислорода. 

В результате умышленных преступных действий ФИО1, повлекших механическую асфиксию, наступила смерть В.В. на месте преступления.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину признал в части действий по удушению В.В., не согласившись с квалификацией преступления, изначально отказавшись от дачи показаний.

Из протокола показаний ФИО1 от 23.01.2020, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, следует, что он с конца декабря 2019 года проживает в 

<

адрес> в 

<

адрес> вместе со своим знакомым Н.В. В дневное время 30.12.2019 к ним в гости пришел В.В., которого он знает около 10 лет. Они вместе выпили одну бутылку водки, после чего В.В., взяв оставшиеся две бутылки водки, ушел домой, сказав, чтобы они к нему пришли домой за окорочками. Примерно через час он вместе с Н.В. пошел домой к В.В., однако последнего дома не оказалось. В это время пришла сестра В.В. и прогнала их, после чего они ушли домой. В тот же день, через некоторое время, к ним вновь пришел В.В., который находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. В.В. постучался к ним в дверь, так как дверь изнутри он подпер. Он (ФИО1) открыл дверь примерно через 3-5 минут, так как он с Н.В. уже спали в дальней комнате дома. Когда он открыл дверь, В.В. резко схватил его руками за одежду, «за грудки», сказав: «Почему не открываете». Он (ФИО1) знает, что В., находясь в состоянии алкогольного опьянения буйный, агрессивный, «дурной», поскольку несколько лет назад у него были с ним конфликты, они дрались друг с другом. Когда В.В. схватил его «за грудки», он зашел вместе с ним в дом. Находясь в прихожей, он (ФИО1) стал вырываться от захвата В.В., в результате чего они стали бороться с ним. В процессе борьбы они оказались в дальней комнате, где спал Н.В. на матрасе. Он (ФИО1) переборол В.В. и завалил его на пол, на спину, и коленями встал на руки В.В., обездвижив его руки, поэтому В.В. не смог бы нанести ему руками удары, однако В.В. «дрыгался» ногами. После этого он (ФИО1), чтобы успокоить В.В., схватил его пальцами обеих рук за кадык, сдавив горло, желая припугнуть его, после чего отпустил его, спросив: «Ты уйдешь отсюда или не уйдешь?». Однако В.В. не успокаивался, пытался вырваться, крича, что «поубивает» их, «сожжёт». Тогда он (ФИО1) вновь схватил В.В. пальцами обеих рук за кадык, сдавив горло, после чего, удерживая обе руки В.В. коленями своих ног, стал давить ему на горло руками до тех пор, пока не услышал, что В.В. затих и перестал дышать. Он (ФИО1) понял, что В.В. умер, после чего перетащил труп В.В. в комнате и положил рядом с Н.В., так как решил, что утром закопает труп в снег возле дома, а после этого куда-нибудь увезет и закопает, чтобы его не нашли. После этого он лег спать, а на следующий день расчистил снег рядом с верандой дома, один перенес труп В.В. и присыпал снегом. Зайдя в дом, он увидел сотовый телефон В.В., который решил похитить и продать. Н.В. не видел этого, так как ушел утром. Когда Н.В. в этот же день пришел обратно, он показал ему сотовый телефон и рассказал, что закопал в огороде труп В.В. Н.В. сказал ему, что нужно будет куда-нибудь убрать со двора труп, а телефона продать. После этого Н.В., взяв у него сотовый телефон, закинул его под сервант на кухне, в результате чего он упал в дырку в подпол. На следующий день Н.В., зайдя с улицы домой, сказал, что из снега торчит рука трупа В.В. Он вышел на улицу и увидел, что из снега торчала рука, левая кисть которой уже была отгрызена. Также были погрызены мягкие ткани лица. Он вновь закидал снегом труп В.В. Перенести со двора и перепрятать труп он не успел, так как употреблял спиртное. В этот же день к ним в гости пришел знакомый И.С., которому он предложил купить у него сотовый телефон В.В., и тот приобрел сотовый телефон. К ним после этого приезжали сотрудники полиции, которые спрашивали у него и Н.В. о местонахождении В.В., на что они отвечали, что о его местонахождении не знают, видели его до Нового года. Свою вину в совершении убийства В.В. признает полностью, в содеянном раскаивается. Он (ФИО1) понимал, что, сдавливая горло, может причинить ему смерть, но убивать его не хотел, однако не рассчитал свои силы (том № 1 л.д. 205-210).

Обстоятельства совершения преступления ФИО1 подтвердил также и при проверке показаний на месте, где последовательно сообщил об обстоятельствах конфликта с В.В., показал способ его удушения и место, куда закопал труп (том № 1 л.д. 218-221).

Видеозапись проверки показаний на месте ФИО1, просмотренная в судебном заседании, подтверждает содержание соответствующего протокола следственного действия. По результатам просмотра видеозаписи признаков какого-либо давления на подсудимого, либо факт нахождения его в неадекватном состоянии, в том числе в результате состояния опьянения, судом не усматривается.

Как следует из протокола допроса ФИО1 от 23.03.2020 в ходе предварительного следствия, оглашенного на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, ФИО1 дал по обстоятельствам дела показания, аналогичные ранее данным им при допросе 23.01.2020, уточнив, что вместе с И.С., приходил А.И., а И.С. приобрел телефон за бутылку спиртного, которую обещал отдать позже (том № 1 л.д. 230-235).

После оглашения ранее данных показаний подсудимый ФИО1, подтвердил их частично, пояснив, что показания, в том числе и при проверке показаний на месте, давал добровольно, однако находился в момент дачи показаний в состоянии опьянения и оговорил себя, поскольку дома не было дров, еды, поэтому он хотел попасть под стражу. Не согласен со своими показаниями, где говорил, что сел на В.В. сверху, сдавил коленями его руки и душил его двумя руками. 

Отвечая на вопросы сторон, ФИО1 в судебном заседании показал, что когда он открыл дверь В.В., тот сразу вцепился в его глотку, а он (ФИО1) - ему в глотку, они боролись, пройдя через кухню в спальню и повались на пол. В.В. стал давить его за глотку, пинал ногами, он (ФИО1) лег сбоку на его одну руку, чтобы тот не мог достать ногами, и держал его двумя руками за кадык, а когда лег на его одну руку, тогда стал держать за кадык одной рукой. Отпустив горло В.В., он спросил, уйдет тот или нет, а В.В. сказал, что убьет и сожжет их. Он снова схватил В.В. за горло и держал минуты полторы или три, почувствовав, что он икнул, отпустил его. Держал его горло до тех пор, пока В.В. полностью не перестал двигаться. Когда В.В. говорил, что поубивает, сожжет, он (ФИО1) угрозу воспринимал реально. Если бы он (ФИО1) не оказал сопротивление, то В.В. задушил бы его. Обнаружил, что В.В. умер не сразу, а только на следующий день. Он (ФИО1) действовал в состоянии необходимой самообороны.

Заслушав в судебном заседании показания подсудимого, сопоставив его показания между собой и с другими доказательствами по уголовному делу, суд пришел к убеждению, что показания ФИО1, данные в ходе досудебного производства, являются достоверными, логичными и последовательными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, в связи с чем суд принимает их за основу приговора в совокупности с другими доказательствами, с которыми они полностью согласуются и подтверждаются. 

Оценивая показания ФИО1 в судебном заседании и на предварительном расследовании, суд считает, что изменение отношения к предъявленному обвинению и отрицание вины связано с выбранным способом защиты, вызванным попыткой избежать уголовной ответственности за содеянное, и отвергаются судом как неправдивые, противоречащие исследованным по делу доказательствам виновности подсудимого.

Каких-либо объективных данных, свидетельствующих о том, что ФИО1 оговорил себя в ходе предварительного следствия, суду не представлено. 

К доводам подсудимого о том, что он находился в нетрезвом состоянии, оговорил себя с целью избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу, суд относится критически. 

Так, ФИО1 в ходе указанных следственных действий давал в присутствии защитника – адвоката Павловой Е.В. последовательные и логичные показания, которые не содержат в себе каких-либо противоречий относительно обстоятельств совершения преступления. Показания получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, отвечают требованиям допустимости. Перед началом допроса ФИО1 были разъяснены процессуальные права, протоколы следственных действий подписаны им и его защитником в полном объеме, без каких-либо замечаний и заявлений, в том числе о нахождении в состоянии алкогольного опьянения. 

По результатам просмотра видеозаписи проверки показаний на месте признаков какого-либо состояния ФИО1, которое лишало бы его способности оценивать происходящие события, судом не установлено.

Доводы ФИО1 о том, что он оговорил себя с целью попасть в места лишения свободы, поскольку ему нечего было есть, не было дров, противоречит как поведению подсудимого, который принял меры к сокрытию трупа, так и его показаниям, из которых следует, что на вопросы сотрудников полиции, которые искали В.В. до обнаружения его трупа, он отрицал свою причастность к исчезновению В.В. Кроме того, между допросами ФИО1 прошло два месяца, однако мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении него не избиралась, при этом свои показания ФИО1 в ходе следствия существенно по обстоятельствам дела не менял.

Помимо признания подсудимым своей вины в ходе предварительно следствия, его виновность в совершении данного преступления подтверждается совокупностью следующих доказательств, исследованных в судебном заседании.

Из показаний свидетеля Н.В., данных в судебном заседании, следует, что ФИО1 он знает давно, находится в дружеских отношениях. Он видел труп В.А. в снегу. Со слов ФИО1 он (Н.В.) понял, что это труп В.А. В прошлом году ФИО1 выгнал В.А. из дома, так как тот приходил ругаться и В.А. замерз. ФИО1 говорил, что В.А. хотел в дом попасть, а он его не впустил. При нём ФИО2 физическую силу друг к другу не применяли. В.А. крал много раз что-то у ФИО1 

Из показаний свидетеля Н.В., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что ФИО1 он знает длительное время, они периодически употребляют спиртные напитки, он может остаться ночевать в доме у ФИО1 по адресу: 

<

адрес>. ФИО1 злоупотребляет спиртными напитками более 1 года. В.В. он знает на протяжении около 4-5 лет, никаких отношений не поддерживал после того, как тот совершил кражу кабеля из его дома. В последних числах декабря 2019 года, он (Н.В.) несколько дней проживал у ФИО1, ежедневно вдвоем употребляя спиртные напитки. В один из дней к ним приходил В.В. со своими спиртными напитками, а когда уходил, то пообещал им дать продукты питания. ФИО1 предложил ему пойти к В.В. домой за закуской. Когда он и ФИО1 пришли к дому, в котором проживает В.В., то последнего дома не оказалось, они стали его ждать. Спустя какое-то время пришла сестра В.В. – С.В., которая выгнала их из дома В.В. Он и ФИО1 пошли обратно и легли спать в комнате. Он (Н.В.) лег на матрац на полу. Проснулся он ночью от того, что ФИО1 разговаривал на повышенных тонах с В.В., он узнал их по голосу. Поскольку дом не электрифицирован, он не видел, но слышал их. Из всего содержания разговора он помнит, что ФИО1 выгонял из дома ФИО3 между ними происходил на повышенных тонах, общались в нецензурной форме. После этого он услышал, как ФИО4 стали бороться друг с другом. При этом «ходила ходуном» кровать, на которой до этого спал ФИО1 Он (Н.В.) в это время продолжал лежать на матраце в комнате, был в сильном алкогольном опьянении. Чем закончилась драка, он не помнит, так как уснул. На следующий день, проснувшись рано утром, он ушел, когда в доме еще было темно, поэтому не видел, что находится в доме. В начале января 2020 года, он вышел из дома ФИО1 и в нескольких метрах от веранды дома, в сугробе, он увидел торчащую человеческую руку и сказал об этом ФИО1, предложив вызвать полицию. ФИО1 ответил, что это рука В.В. и что в сугробе лежит труп последнего. Также ФИО1 пояснил, что между ним и В.В. в вышеуказанное время произошел конфликт, в ходе которого последний начал «кидаться» на ФИО1, и между ними произошла драка, в ходе которого ФИО1 придушил В.В., после чего закопал в снегу, и что ФИО1 потом позже пойдет в полицию и сообщит об этом. Он поверил ФИО1, и они продолжили употреблять спиртные напитки в доме у ФИО1 Он не сообщил о трупе В.В., потому что его об этом попросил ФИО1, поясняя ему, что сам лично пойдет в полицию с явкой с повинной и сообщит о трупе, чтобы у него были смягчающие обстоятельства. Со слов ФИО1 он также помнит, что ФИО1 просил его слазить в подпол и достать оттуда сотовый телефон, принадлежащий В.В., который упал туда, и что ФИО1 продал его (том № 1 л.д. 74-79, 81-84).

Свои показания свидетель Н.В. подтвердил в ходе проверки показаний на месте, во дворе и в доме по адресу: 

<

адрес> в 

<

адрес> (том № 1 л.д. 85-87). 

Свидетель Н.В. после оглашения его показаний, данных в ходе предварительного расследования, а также протокола проверки показаний на месте, подтвердил их, пояснив, что противоречия в его показаниях, данных на стадии предварительного расследования и в судебном заседании, возникли в связи с давностью произошедшего, у него периодически пропадает память. 

Таким образом, суд считает, что противоречия в показаниях свидетеля возникли в связи с прошедшим со дня совершения преступления временем, и приходит к выводу о достоверности показаний Н.В., данных в ходе предварительного расследования, и возможности их использования в качестве доказательств по уголовному делу как полученных в установленном законом порядке.

Из показаний свидетеля Е.Н., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что в начале февраля 2020 года он употреблял спиртное вместе с ФИО5, с которыми знаком более 20 лет. ФИО1 сообщил ему, что в канун нового 2020 года, когда он вместе с Н.В. выпивали спиртное у него (ФИО1) дома, к ним пришел В.В., который вместе с ними употребил спиртное. В процессе употребления спиртного, В.В. стал говорить, что у них даже закусить нечем, сказал, что сейчас принесет закуску, насколько помнит курицу, после чего ушел. После этого В.В. пришел примерно через час, находясь в состоянии алкогольного опьянения. В процессе общения между ФИО4 произошел словесный конфликт, который перерос в драку между ними. Со слов ФИО1 В.В. грубо разговаривал с ним. В процессе борьбы ФИО1 завалил В.В. на пол, после чего придушил рукой за шею. Немного подержав рукой шею, он отпустил В.В., после чего спросил: «Ты пойдешь домой?», на что В.В. вновь стал грубо разговаривать, говорить различные угрозы применения насилия. После этого, со слов ФИО1, он вновь схватил рукой за шею В.В. и сдавил шею, отчего тот захрипел. Отпустив вновь, ФИО1 спросил повторно уйдет ли В.В. домой, на что последний продолжал высказывать угрозы. После этого, со слов ФИО1, он вновь рукой сдавил шею В.В. Когда он отпустил шею, то понял, что передержал, так как В.В. уже умер (том № 1 л.д. 97-99).

Согласно показаниям свидетелей А.И., И.С., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, 31.12.2019 они вместе зашли к ФИО1, который употреблял спиртное с Н.В. В ходе разговора ФИО1 предложил И.С. приобрести у него сотовый телефон. После этого Н.В. полез в подпол, откуда вытащил кнопочный сотовый телефон «Самсунг». ФИО1 сломал и выкинул сим-карту от сотового телефона, а И.С., посмотрев телефон, сказал, что заберет его за бутылку спиртного, которую принесет позже, после чего они ушли. 20.01.2020 сотрудники полиции изъяли указанный телефон у И.С. (том №1 л.д. 94-96, л.д. 100-102).

Из показаний потерпевшей С.В., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что у неё был брат В.В., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который, до его смерти проживал по соседству. 30.12.2019 она вместе с мужем С.В. около 22-22:30 часов видела В.В. возле калитки его дома, он находился в состоянии легкого алкогольного опьянения. Примерно в 23 часа она видела, что В.В. шел по 

<

адрес>. После этого она больше его не видела. ДД.ММ.ГГГГ в 2 часа ночи она пошла к В.В. домой, посмотреть: пришел он или нет. В доме у него сидели ФИО5, которые сказали, что ждут В.В., пообещавшего им дать окорочка. Так как она сама покупает продукты для брата, ей известно, что окорочков у него не было. Она выгнала из дома указанных лиц, после чего закрыла за ними дверь на навесной замок, ключ от которого забрала с собой. Утром 31.12.2019, около 7 часов, она пошла домой к В.А., так как тот не пришел за ключом. Однако дома его не оказалось, дверь по-прежнему была закрыта на замок. После этого они стали самостоятельно искать В.А., а 06.01.2020 обратились в полицию. 20.01.2020 ее супруг участвовал при осмотре места происшествия, в ходе которого во дворе 

<

адрес> в 

<

адрес>, в нескольких метрах от веранды в снегу находился труп мужчины, в котором он уверенно опознал ее брата В.В. Мягкие ткани лица, шеи, кисть левой руки, у него отсутствовали. На фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от 20.01.2020, в ходе которой был обнаружен труп в снегу, она также уверенно опознала В.В. по росту, среднему телосложению, цвету волос, одежде, которая полностью соответствует одежде, в которую был одет В.В., когда она его видела последний раз. Изъятый у И.С. сотовый телефон Samsung GT-C3010 принадлежит её мужу С.В., который он несколько лет назад дал попользоваться В.В. По характеру В.В. спокойный, не буйный. Примерно в феврале-марте 2018 года у него произошел инсульт, после чего он реже стал употреблять спиртное, он никогда ни с кем не конфликтовал, проживал один, нигде не работал, колымил. Она с мужем еженедельно приобретали В.В. продукты питания, покупали одежду, дрова, полностью обеспечивая его проживание. В. общался с ФИО5, периодически ходил в гости к ФИО1, также как и они к нему (т. 1 л.д. 55-58).

В судебном заседании потерпевшая С.В. дополнительно пояснила, что о брате она заботилась около 20 лет, он был для неё как ребёнок, она его содержала. Она до настоящего времени не может отойти после его смерти, проходила курс лечения. У неё на нервной почве стали трястись руки, появилась бессонница, беспокоит давление и сердце. Её брат в состоянии опьянения не был агрессивным. 

Из показаний свидетеля С.В., данных в судебном заседании, следует, что ДД.ММ.ГГГГ он видел, как В.В. пошел в сторону дома, где жил ФИО1, все их дома находятся в непосредственной близости друг от друга. С.В. ходила к брату в дом в 01 час. 30 мин. в ночь с 30 на 31 декабря, брата в доме не было, но там были ФИО5 03.01.2020 он (С.В.) спрашивал у ФИО5, видели ли они В.В. Они сказали, что не видели. По характеру В.В. был спокойным, не грубил. О том, что В.В. убили, он узнал от сотрудников полиции. Он (С.В.) опознал его по одежде, росту, волосам. Погибший пользовался его (С.В.) телефоном, который ему предъявили для опознания. С.В. и В.В. связывали хорошие, родственные отношения, она оберегала его. Его супруга переживает утрату брата, у неё трясутся руки на нервной почве. Других родных, кроме брата, у нее нет. 

Из показаний свидетеля А.С., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ следует, что 06.01.2020 в дежурную часть полиции обратилась С.В., которая сообщила о том, что пропал В.В. С ее слов 30.12.2019 около 23:30 В.В. ушел из дома и больше не возвращался. С целью установления местонахождения В.В. был посещен адрес места жительства ФИО1 – 

<

адрес>. Со слов ФИО1, к нему приходил В.В. 30.12.2019, но после распития спиртного ушел. 20.01.2020 в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, со слов А.И. было установлено, что И.С. приобрел у ФИО1 сотовый телефон. У И.С. был изъят сотовый телефон Samsung GT-C3010 (том № 1 л.д. 103-105).

В остальной части, относительно сведений, которые стали известны указанному свидетелю из объяснений ФИО1, суд не считает возможным использовать показания указанного свидетеля, поскольку суд не вправе допрашивать дознавателя и следователя, равно как и сотрудника, осуществляющего оперативное сопровождение дела, о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, вопреки закрепленному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные им в суде, относятся к недопустимым доказательствам. Тем самым закон исключает возможность любого, прямого или опосредованного использования содержащихся в них сведений.

Вина подсудимого также подтверждается следующими доказательствами.

Протоколом осмотра места происшествия зафиксирована обстановка в 

<

адрес> в 

<

адрес>, а также прилегающая к дому территория. На расстоянии 3,5 м. к северо-востоку от веранды дома на снегу находился труп человека. Участвующий в ходе осмотра С.В. опознал в трупе В.В. (том № 1 л.д. 8-17).

Согласно заключениям эксперта № 9 от 22.01.2020, № 3-9-20Э от 05.03.2020 медицинской судебной экспертизы при проведении экспертизы трупа В.В. установлены патоморфологические признаки, которые косвенно указывают на возможность наступления смерти от механической асфиксии в результате сдавления органов шеи (том № 1 л.д. 111-127, л.д.135-139).

Из оглашенных показаний эксперта А.В. следует, что механическая асфиксия - это угрожающий жизни патологический процесс, обусловленный остро возникшим недостатком кислорода в крови и в тканях и накопления в организме углекислого газа, а затем характеризующийся тяжелым симптомокомплексом расстройств жизненно важных функций организма, главным образом, центральной нервной системы, дыхания и кровообращения. Различные виды механической асфиксии расцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, так как механическая асфиксия вызывает расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью (том № 1 л.д. 141-143).

Заключение генотипической экспертизы № 322 от 11.03.2020, протокол выемки от 24.01.2020 не опровергают и не подтверждают виновность подсудимого в совершении преступления (том № 1 л.д. 150-154, 165-171).

Исследовав показания подсудимого, свидетелей и материалы дела, суд приходит к выводу, что вина ФИО1 в совершении преступления при вышеуказанных обстоятельствах полностью доказана и подтверждается указанной совокупностью доказательств, которые судом оцениваются как соответствующие требованиям относимости, допустимости. Они взаимосогласуются, дополняют друг друга, устанавливают одни и те же факты, поэтому являются достоверными, а в совокупности достаточны для разрешения уголовного дела.

Доводы подсудимого, высказанные им в судебном заседании, о том, что В.В. напал на него, войдя в дом «вцепился ему в горло», а также о том, что В.В. душил его, когда они находились на полу в комнате, а он был вынужден защищаться от его посягательства, объективного подтверждения в судебном заседании не нашли, и опровергаются как показаниями самого ФИО1, данными в ходе предварительного следствия, в которых он последовательно описывал причины и обстоятельства начала конфликта, не заявляя о наличии каких-либо опасных посягательств со стороны В.В., указывая только на то, что В.В. взял его за одежду, а когда он повалил В.В. на пол, то коленками прижал его руки, так и показаниями свидетелей Н.В., Е.Н.

Так, из показаний первого свидетеля, непосредственно присутствовавшего при конфликте, следует, что ФИО1 выгонял из дома В.В., разговор между ними происходил на повышенных тонах, общались в нецензурной форме. После этого он услышал, как ФИО4 стали бороться друг с другом.

Из показаний свидетеля Е.Н., которому известны обстоятельства со слов самого ФИО1, также следует, что в процессе общения между ФИО4 произошел словесный конфликт, который перерос в драку между ними. Со слов ФИО1 В.В. грубо разговаривал с ним.

Проанализировав показания подсудимого и сопоставив их с совокупностью иных доказательств по делу, суд полагает, что убийству В.В. предшествовало не нападение со стороны последнего, а обоюдная борьба, возникшая после ссоры на почве личных неприязненных отношений на фоне употребления спиртного, инициатором которой выступил В.В., который первый применил физическую силу – взял ФИО6 за грудки. Указанные действия В.В. хоть и являются противоправными, однако не могут быть расценены как общественно опасное посягательство, при котором возникает право на необходимую оборону в соответствии с положениями ст. 37 УК РФ.

Об отсутствии признаков необходимой обороны свидетельствуют и фактические обстоятельства уголовного дела: ФИО1 сдавливал шею В.В. в то время, когда тот лежал на полу, при этом его руки удерживались коленями подсудимого, в результате чего В.В. не мог оказывать сопротивления. 

При этом, сдавливая шею В.В., ФИО1 переставал его душить, спрашивая его, собирается ли тот уходить домой, что свидетельствует об отсутствии как реальной опасности для ФИО1 со стороны В.В., так и какой-либо реальной угрозы такой опасности. А наряду с последующими действиями ФИО1, выразившимися в сокрытии тела погибшего, в совокупности исключает возможность причинения В.В. смерти при необходимой обороне, либо ее превышении, и применения в отношении ФИО1 положений ст. 37 УК РФ.

Под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных частью 2 статьи 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица. Кроме этого, таким посягательством является совершение и иных деяний, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда.

Установленное судом противоправное поведение В.В. не являлось общественно опасным деянием, не представляло опасности для жизни и не причиняло вред здоровью ФИО1, было окончено, что являлось очевидным для ФИО1, и в момент удушения Каменцом Н.А. В.В. со стороны последнего отсутствовало общественно опасное посягательство, дающее согласно ст. 37 УК РФ право на необходимую оборону. 

При этом высказываемые В.В. угрозы в конкретной ситуации не свидетельствовали о реальной угрозе такого посягательства, поскольку он не мог перейти к совершению соответствующего деяния ввиду того, что ФИО1 обездвижил коленями руки В.В. и сдавливал его горло несколько раз, то есть контролировал действия В.В.

Также суд считает, что между действиями подсудимого ФИО1 и смертью В.В. имеется непосредственная причинно-следственная связь, поскольку как следует принятых за основу приговора показаний подсудимого, во взаимосвязи с заключением судебно-медицинской экспертизы, ФИО1 продолжал душить В.В., пока он не затих и не перестал дышать.

Вместе с тем по смыслу уголовного закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся формы вины, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств.

В судебном заседании достоверно не установлено, что ФИО1 желал наступления смерти В.В. 

Из показаний подсудимого следует, что он душил В.В. с целью успокоить последнего, убивать не хотел. Доказательств, опровергающих его показания в указанной части суду не представлено.

С учетом этого суд приходит к выводу, что ФИО1, используя удушение В.В., сдавливая его горло, то есть жизненно важный орган, не мог не осознавать, что такими действиями может причинить смерть В.В., не желал, но сознательно допускал эти последствия. Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО1 действовал с косвенным умыслом, не найдя подтвержденными доводы обвинения о наличии прямого умысла.

Согласно выводам заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № 174 от 12.03.2020 ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным расстройством психики не страдал в период совершения преступления и не страдает, а обнаруживает синдром зависимости от алкоголя. В момент совершения преступления ФИО1 мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (том № 1 л.д. 160-162).

Подсудимый на учете у психиатра не состоит. С учетом данных о личности подсудимого, его поведения в судебном заседании, выводов амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии, у суда не возникло сомнений в его вменяемости. Суд признает подсудимого на момент совершения преступления вменяемым.

Действия подсудимого суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. 

При назначении подсудимому наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности и здоровье подсудимого, наличие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи. 

Так, подсудимый совершил особо тяжкое преступление против жизни человека, имея судимость за преступление против жизни и здоровья, что свидетельствует о недостаточном исправительном воздействии предыдущего наказания. 

ФИО1 имеет постоянное место жительства и регистрации, по месту отбывания наказания и месту жительства характеризуется отрицательно, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд в соответствии с п. «з, и» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признает активное способствование расследованию преступления, поскольку ФИО1 сообщил следствию подлежащие установлению обстоятельства преступления, поводом для которого явилось противоправное поведение потерпевшего.

Кроме того, подсудимый на предварительном расследовании вину признал полностью, заявил о раскаянии в содеянном, что суд также учитывает в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание.

Обстоятельством, отягчающим наказание, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, личности виновного и его пояснений в судебном заседании, суд признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку именно это состояние, вызванное добровольным употреблением спиртного, ослабило внутренний контроль подсудимого за своим поведением и действиями, не позволило адекватно рассчитать силу своих действий. 

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, в ходе судебного заседания не установлено, поэтому суд не усматривает оснований для применения положений ст. 64 УК РФ.

Учитывая приведенные обстоятельства в совокупности, суд приходит к выводу, что цели уголовного наказания могут быть достигнуты лишь при назначении ФИО1 наказания в виде лишения свободы, которое он должен отбывать в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима. Оснований для назначения более мягкого наказания, не связанного с лишением свободы, и применения ст. 73 УК РФ суд не усматривает.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы суд считает возможным ФИО1 не назначать с учетом его личности и обстоятельств, смягчающих наказание.

Наличие в действиях подсудимого наряду с обстоятельствами, смягчающими наказание, отягчающего обстоятельства, исключает применение положений ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62 УК РФ. 

Рассматривая гражданский иск, предъявленный в порядке ст. 44 УПК РФ прокурором в интересах потерпевшей С.В. к подсудимому, о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, суд находит его подлежащим удовлетворению частично по следующим основаниям. 

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статьей 1101 ГК РФ установлено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. 

При определении размера денежной компенсации морального вреда, суд учитывает обстоятельства дела, степень вины гражданского ответчика, характер, причиненных гражданскому истцу нравственных и физических страданий, возрастные и индивидуально-психологические особенности потерпевшей, материальное положение гражданского ответчика, возраст и состояние его здоровья, а также принцип разумности и справедливости. 

При этом если судом установлены факты противоправного или аморального поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, то эти обстоятельства учитываются при определении размера компенсации морального вреда.

Из показаний потерпевшей и свидетеля С.В. в судебном заседании следует, что у потерпевшей с братом были хорошие отношения. Они постоянно общались, жили по соседству. Потерпевшая заботилась о погибшем, обеспечивала его одеждой и продуктами питания. После произошедших событий, потерпевшая до настоящего времени испытывает негативные переживания.

Учитывая, что вина подсудимого в совершении преступления установлена, а также факт противоправного поведения В.В., явившегося поводом для совершения преступления, суд находит исковые требования к ФИО1 как к причинителю вреда законными и обоснованными, следовательно, с подсудимого в пользу потерпевшей подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда в размере 400 000 рублей.

Судьба вещественных доказательств разрешается в порядке ст. 81 УПК РФ.

В связи с осуждением к реальному лишению свободы в соответствии с ч. 2 ст. 97 УПК РФ для обеспечения исполнения приговора мера пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 должна быть оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Суд считает возможным освободить подсудимого полностью от уплаты процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату, с учетом его имущественного положения. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 304, 307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок семь лет в исправительной колонии строгого режима.

Исчислять срок наказания со дня вступления приговора в законную силу. 

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок лишения свободы время его содержания под стражей с 29 июня 2020 года до вступления приговора суда в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу оставить без изменения и содержать его в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области до вступления приговора в законную силу.

Гражданский иск прокурора Бакчарского района в интересах С.В. удовлетворить частично. 

Взыскать с ФИО1 в пользу С.В. компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей. 

Вещественные доказательства: кровь на марле, образцы буккального эпителия - уничтожить. 

Процессуальные издержки по делу возместить за счет средств федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Томский областной суд через Бакчарский районный суд Томской области в течение 10 суток со дня его постановления. 

В случае подачи апелляционной жалобы либо апелляционного представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Приговор, вступивший в законную силу, может быть обжалован в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ. 

Судья (подпись) П.Е. Затеев