66RS0006-01-2020-002527-23

№ 2-2732/2020

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

город Екатеринбург 22 октября 2020 года 

Орджоникидзевский районный суд города Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Лащеновой Е.А., при секретаре Коноваловой А.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 о взыскании денежных средств,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился с иском к ИП ФИО2 о взыскании денежных средств, указывая, что между истцом и ответчиком было заключено соглашение об уступке права требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года (заказчик ООО «ТВЦ «Европейский», предмет договора реализация части инвестиционного проекта строительство торгово-делового центра на земельном участке из земель поселений площадью 12 584 м2, расположенного в г. Екатеринбурга по ул. Европейской - пер. Невьянский). Прежний инвестор получила от нового инвестора в качестве расчета по данному соглашению сумму в размере 9 400 000 рублей, а не 6 510 000 рублей, как было формально согласовано сторонами. Истец полагает, что определением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 03 июля 2018 года, которым производство по гражданскому делу по иску ФИО1 к ООО «ТВЦ Европейкий» о признании права собственности на часть объекта незавершенного строительства прекращено, в связи с введением процедуры банкротства в отношении ООО «ТВЦ Европейкий», ему отказано в защите нарушенного права. Также истцом указано на мнимость соглашения об уступке права требования от 28 января 2011 года, и наличие у истца заблуждения относительно природы данного договора и его предмета. В случае, если стороны не достигли соглашения по поводу того, какое именно имущество подлежит передаче в собственность покупателя, такие договоры не могут считаться заключенными. Инвестиционные договоры следует расценивать как договоры купли-продажи будущей вещи. Редакция ст. 390 Гражданского кодекса Российской Федерации действовавшая в момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года не содержала оговорки относительно будущего требования, однако новая редакция указанной статьи содержит положение о том, что при уступке цедентом должны быть соблюдены условия, в частности, уступаемое право требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием. Истец полагает, что ответчик должна уплатить ему денежную сумму в размере 9 400 000 рублей, так как ответчик при заключении соглашения об уступке права требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года фактически выступала в качестве индивидуального предпринимателя, что следует из содержания решения Арбитражного суда Свердловской области от 02 октября 2014 года по иску индивидуального предпринимателя ФИО2 к ООО «ТВЦ «Европейский) о взыскании неустойки, где истец ссылалась на ненадлежащее исполнение ответчиком обязательств по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 14 октября 2009 в части нарушения сроков передачи объекта инвестору и сроков ввода объекта в эксплуатацию. На основании изложенного истец просит взыскать с ответчика сумму 9 400 000 рублей.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель ФИО3, действующий на основании доверенности, требования иска поддержали по изложенным в нем доводам и настаивали на его удовлетворении.

Ответчик ИП ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена надлежаще, путем вручения судебной повестки и направления смс-извещения, причины неявки не сообщила, представила заявление о применении срока исковой давности к заявленным истцом требованиям. 

Третье лицо ООО «ТВЦ Европейкий» в судебное заседание не явился, извещен надлежаще. Конкурсный управляющий ООО «ТВЦ Европейский» ФИО4 представил заявление об отложении судебного заседания, где указал, что истец является кредитором ООО «ТВЦ Европейский» и включен в реестр требований кредиторов на основании определения от 08 сентября 2017 года. Судом в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания отказано, поскольку никаких уважительных причин неявки в судебное заседание конкурсным управляющим не названо и доказательств существования таких уважительных причин не представлено.

Суд рассмотрел дело в отсутствие ответчика и третьего лица в соответствии с ч. 3,5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Заслушав истца и его представителя, исследовав материалы дела и представленные сторонами доказательств их совокупности, суд приходит к следующим выводам. 

Как установлено в судебном заседании 10 февраля 2010 года между ООО «ТВЦ Европейкий» и ФИО2 заключен договор инвестирования строительства 

<

 № > (л.д. 29-33), предметом которого является реализация части инвестиционного проекта «строительство торгово-делового центра на земельном участке из земель поселений площадью 12 854 м2, расположенного в 

<

...> с предполагаемым объемом инвестиций в размере 18 452 000 рублей. В рамках реализации инвестиционного проекта инвестор обязуется перечислить денежные средства в размере определенном условиями договора, с целью строительства части объекта на третьем этаже торгово-делового центра, площадью 236,6 кв.м. Инвестор (ФИО2) принимает на себя обязательства инвестировать денежные средства в строительство объекта, а заказчик (ООО «ТВЦ Европейкий») обязуется организовать и обеспечить возведение указанного объекта, после завершения строительства (ввода объекта в эксплуатацию) заказчик обязуется передать обозначенную в договоре часть объекта в собственность инвестору, а инвестор обязуется принять указанную часть объекта. В результате инвестирования строительства инвестор получает право на приобретение в собственность части объекта под № 70 на экспликации помещений, указанного в приложении №1 общей площадью 236,6 кв.м. (п. 2.1-2.4 договора).

Дополнительным соглашением от 25 января 2011 года заключенным между ООО «ТВЦ Европейкий» и ФИО2 указанные лица изменили редакцию п. 2.2. договора инвестирования дополнив ее следующими положениями: Данная площадь подлежит разделению на две части путем выставления перегородки. Каждая выделенная часть самостоятельна и независима, первая самостоятельная часть - площадь 93 кв.м. Присвоить первой самостоятельной части номер 70 литер а, второй самостоятельной части - площадью 170,6 кв.м. - номер 70 литер Б. Каждая часть самостоятельная и независима для продажи, аренды, субаренды. 

Впоследствии 28 января 2011 года между ФИО2 и ФИО1 было заключено соглашение об уступке права требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года (л.д. 25), по условиям которого ФИО2 (прежний инвестор) уступила ФИО1 (новый инвестор) свое право требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года в отношении следующей части объекта инвестирования: помещение №3/70а на 3 этаже объекта, общей площадь. 93 кв.м. общей стоимостью 6 510 000 рублей. На дату заключения соглашения об уступке права требования указанная часть объекта оплачена прежним инвестором в полном объеме. Стоимость передаваемого права требования составляет 6 510 000 рублей. Право требования переходит к новому инвестору после полного расчета между новым и прежним инвесторами. 

Как следует из расписки от 28 января 2011 года (л.д. 27) ФИО1 передал ФИО2 9 400 000 рублей за торговую площадь 93 кв.м., по адресу: 

<

...> согласно договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года (соглашение об уступке права требования от 28 января 2011 года по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года). 

Оспаривая соглашение об уступке права требования от 28 января 2011 года истец указывает на то, что ответчик не могла уступать объект инвестирования, поскольку данной вещи на момент уступки права не существовало и поскольку действующее законодательство содержит ограничения по уступке будущего требования с ответчика подлежит взысканию уплаченная по соглашению сумма 9 400 000 рублей.

Однако с указанными доводам истца согласиться нельзя ввиду следующего.

В соответствии со ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года) право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты (ст. 384 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года).

В силу ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года) уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Согласно ст. 389 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года) уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме. Уступка требования по сделке, требующей государственной регистрации, должна быть зарегистрирована в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом.

Статья 390 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года) устанавливала, что первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

Как верно указано стороной истца в исковом заявлении редакция ст. 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовавшая на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года не содержала оговорки относительно будущего требования.

Действующим на момент заключения сторонами соглашения об уступке права требования от 28 января 2011 года законодательством какого-либо запрета на уступку будущего требования установлено не было, так же как не было установлено и какого-либо ограничения по уступке будущих требований. 

Положения ст. 390 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции действующей с 01 июля 2014 года и содержащие положения относительно соблюдения цедентом условий в частности, уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием, подлежат применению к правоотношениям возникшим после дня вступления в силу данных изменений. Поскольку соглашение заключено сторонами 28 января 2011 года, то есть до вступления в силу указанных выше изменений положений ст. 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, данная норма права в редакции от 01 июля 2014 года не может применяться к правоотношениям сторон по заключенному 28 января 2011 года соглашению. В связи чем доводы истца о том, что ФИО2 не могла уступить будущее право являются несостоятельными.

Доводы истца относительно передачи ФИО2 несуществующего права являются ошибочными, поскольку право требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года возникло у ФИО2 с момента исполнения своих обязательств по договору, а именно с момента оплаты объема инвестиций установленных договором. Оплата ФИО2 была внесена в полном объеме, что подтверждается уведомлением от 28 января 2011 года (л.д. 28). Следовательно, право требования исполнения по договору инвестирования у ФИО2 на момент заключения соглашения с ФИО1 имелось. 

Более того как следует из соглашения от 28 января 2011 года ФИО2 уступила истцу право требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года в отношении части объекта инвестирования, а не сам объект инвестирования. При этом предмет соглашения об уступке права требования изложен четко и однозначно, текст соглашения не допускает его расширительного толкования и подробно оговаривает предмет данного договора, которым является уступка права требования, а не самого объекта недвижимости. 

Учитывая буквальное толкование текста соглашения об уступке права требования, суд находит несостоятельными доводы истца о его заблуждении относительно совершенной сделки и ее предмета. 

В силу ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года)существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. 

В данном случае из буквального толкования соглашения об уступке права требования явственно следует, что является предметом данного соглашения - передача права требования по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года в отношении части объекта инвестирования. При этом в данном соглашении речь не идет о передаче истцу какого-либо объекта недвижимости, а указывается именно на переход права требования исполнения обязательств по договору инвестирования строительства 

<

 № >. 

Доводы истца, о том, что мнимость сделки также имеет место в данном случае, отклоняются судом по мотиву их несостоятельности, поскольку в силу ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент заключения сторонами соглашения от 28 января 2011 года) мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Однако из пояснений истца данных в судебном заседании следует, что данная сделка совершена сторонами с целью создать соответствующие ей правовые последствия, а именно получение исполнения обязательств по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года в виде получения права на приобретение в собственность части объекта под № 70а общей площадью 93кв.м. В связи с изложенным у суда отсутствуют основания согласиться с доводами истца о мнимости соглашения от 28 января 2011 года. 

Кроме того, как следует из представленных в материалы дела доказательств до предъявления настоящего иска у истца отсутствовали какие-либо сомнения относительно предмета сделки, ее природы или правовых последствий заключенного 28 января 2011 года соглашения. Обращаясь в Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга с иском к ООО «ТВЦ Европейский» о признании права собственности на часть объекта незавершенного строительства истец совершенно четко и однозначно указывал обстоятельства заключенного 28 января 2011 года соглашения, его цель, природу и предмет, предъявляя требования вытекающие из данного соглашения и договора инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года, что следует из определения Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 03 июля 2018 года, которым производство по гражданскому делу по иску ФИО1 к ООО «ТВЦ Европейский» о признании права собственности на часть объекта незавершенного строительства прекращено, в связи с введением процедуры банкротства в отношении ООО «ТВЦ Европейский» (л.д. 35-36) и апелляционного определения Свердловского областного суда от 24 сентября 2018 года (л.д. 37-40). 

Кроме того, как следует из определения Арбитражного суда Свердловской области от 08 сентября 2017 года определением Свердловского областного суда от 16 января 2015 года по делу № 33-337/2015 с ООО «ТВЦ Европейский» в пользу ФИО1 взыскано 150 000 рублей неустойки по договору инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года, указанное требование ФИО1 включено в реестр требований кредиторов ООО «ТВЦ Европейский» в составе третьей очереди. 

Таким образом, приведенные истцом доводы относительно заблуждения и мнимости сделки являются несостоятельными и не могут служить основанием для взыскания с ответчика денежных средств в заявленном размере.

Приведенные истцом в иске разъяснения Верховного суда Российской Федерации, а также научные статьи относительно оценки договоров инвестирования как договоров купли-продажи будущей вещи не имеют правового значения для разрешения спора, поскольку предметом споря является соглашение об уступке права требования от 28 января 2011 года, а не сам договор инвестирования строительства 

<

 № > от 10 февраля 2010 года. 

Доводы истца о том, что определением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 03 июля 2018 года ему отказано в защите нарушенного права, являются несостоятельными, поскольку в данном случае предусмотрен иной способ защиты нарушенного права - предъявление требований в рамках дела о банкротстве, о чем было указано в апелляционном определении Свердловского областного суда от 24 сентября 2018 года. Однако как следует из пояснений истца соответствующие требования относительно части объекта инвестирования в рамках дела о банкротстве ООО «ТВЦ Европейский» им заявлены не были.

Учитывая, что приведенные истцом в иске доводы не являются основанием для удовлетворения его требований о взыскании с ответчика денежных средств, в удовлетворении заявленных требований истцу надлежит отказать.

Кроме того суд полагает, что требования о взыскании денежных средств заявлено к ненадлежащему ответчику (ИП ФИО2), поскольку соглашение об уступке права требования от 28 января 2011 года заключено с ответчиком как с физическим лицом и оснований для предъявления требований к ответчику как к индивидуальному предпринимателю не имеется.

При рассмотрении дела истцом не представлено доказательств, что заключенное между сторонам соглашение об уступке права требования было заключено ответчиком как индивидуальным предпринимателем, так же как не представлено доказательств систематического заключения ФИО2 таких соглашений с целью извлечения прибыли, что свидетельствовало бы о предпринимательском характере ее действий. 

Сам по себе факт обращения ответчика в суд за защитой нарушенного права и наличие у ФИО2 статуса индивидуального предпринимателя, не свидетельствует о заключении с истцом 28 января 2011 года соглашения в рамках предпринимательской деятельности. 

При таких обстоятельствах суд признает доводы истца о том, что ФИО2, заключая с истцом 28 января 2011 года, соглашение действовала как индивидуальный предприниматель.

Разрешая ходатайство ответчика о применении срока исковой давности к заявленным истцом требованиям суд находит его обоснованным в виду следующего.

В соответствии со ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. 

Общий срок исковой давности устанавливается в три года (ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Учитывая, что исполнение заключенного сторонами 28 января 2011 года соглашения началось в день его заключения, что подтверждается распиской о передаче денежных средств от 28 января 2011 года, к моменту предъявления истцом иска 25 июня 2020 года установленные законом сроки исковой давности (общий и специальный срок) истекли. 

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Таким образом, заявленные ФИО1 требования не подлежат удовлетворению в полном объеме.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 о взыскании денежных средств отказать.

Решение суда может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд города Екатеринбурга. 

Мотивированное решение будет изготовлено в течение пяти дней. 

Судья Е.А. Лащенова

Мотивированное решение изготовлено 29 октября 2020 года. 

Судья Е.А. Лащенова