Дело 2-245/2018

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

Республика Карелия г. Лахденпохья 21 мая 2018 года

Лахденпохский районный суд Республики Карелия в составе судьи Жданкиной И.В., с участием старшего помощника прокурора Макиева Т.Ю., при секретаре Рыбаковой О.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Муниципальному казенному учреждению «Комитет по земельным и имущественным отношениям» о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Муниципальному казенному учреждению «Комитет по земельным и имущественным отношениям» (далее по тексту МКУ «КЗИО») о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Заявленные требования мотивированы тем, что истец с 03.02.2011 работала в МКУ «КЗИО» в должности специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе. С ней был заключен трудовой договор от 03.02.2011 № 6. С 26.10.2011 истец была переведена на должность главного специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе. На основании приказа от 10.04.2018 № 31 истец была уволена по основанию, предусмотренному пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (далее по тексту ТК РФ), за прогул. Окончательный расчет был произведен 12.04.2018. Истец полагает, что ее уволили незаконно по следующим основаниям. На всем протяжении трудовой деятельности у ответчика истец добросовестно исполняла свои трудовые обязанности, выполняла установленные нормы труда, соблюдала правила внутреннего распорядка, а также трудовую дисциплину. 

Распоряжением главы администрации Лахденпохского муниципального района (далее по тексту АЛМР) от 02.10.2017 № 31-К истец была переведена на должность директора МКУ «КЗИО» на период отпуска по беременности и родам директора ФИО2 с 02.10.2017 по 18.02.2018. Таким образом, ее полномочия как директора МКУ «КЗИО» должны были быть прекращены 18.02.2018. Со ссылкой на ст. 72.2 ТК РФ истец указала, что о каких-либо распоряжениях и приказах ответчика о предоставлении ей прежнего места работы истцу не известно. На основании приказа директора МКУ «КЗИО» ФИО2 от 19.02.2018 на должность директора указанного учреждения (в период нахождения директора ФИО2 в отпуске) была назначена ФИО3 Однако данное обстоятельство, по мнению истца, противоречит пп. 13 п. 1 ст. 37 Устава МО «Лахденпохский муниципальный район», в соответствии с которым назначение на должность руководителей муниципальных учреждений осуществляется главой АЛМР, а не приказами по учреждению. При этом директору ФИО2 был предоставлен очередной отпуск с 19.02.2018 по 12.03.2018, а с 13.03.2018 отпуск по уходу за ребенком. Таким образом, директор ФИО2, находясь в очередном отпуске с 19.02.2018, не могла издавать какие-либо приказы о назначении на должность директора МКУ «КЗИО». 19.02.2018 ФИО3 сообщила истцу, что на период отсутствия директора ФИО2 она является исполняющей обязанности директора. 

23.03.2018 в связи плохим самочувствием (температура 37,8) истец уведомила главного бухгалтера ФИО9 о том, что не сможет выйти на работу. После этого истцу позвонила директор ФИО3, которой она также сообщила, что не сможет выйти на работу из-за плохого самочувствия, пояснив, что если здоровье не улучшится за выходные дни, то она возьмет больничный. 

26.03.2018 истец была ознакомлена с двумя приказами о взятии объяснений в связи с отсутствием на рабочем месте 23.03.2018 и по факту нарушения сроков по разработке нормативов градостроительного проектирования и не подготовке проектов нормативно-правовых актов. 27.03.2018 истцом были представлены объяснительные. Истец отметила, что в соответствии с приказом от 26.03.2018 № 25 срок разработки нормативов градостроительного проектирования установлен март 2018 года. 02.04.2018 был издан приказ за № 28 об исправлении технической ошибки в нумерации приказов, в соответствии с которым приказ от 26.03.2018 № 24 следует считать приказом от 30.03.2018 № 24а, а приказ от 26.03.2018 № 25 считать приказом от 30.03.2018 № 25а. Истец полагает, что указанные приказы были изготовлены с целью ее последующего увольнения за дисциплинарный проступок. В связи с неправомерными действиями ответчика, связанными с незаконным увольнением, истец полагает, что ей причинен моральный вред, который она оценивает в размере 30 000 рублей.

На основании изложенного, истец просила восстановить ее на работе в должности главного специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе МКУ «КЗИО», взыскать с ответчика заработную плату за время вынужденного прогула, начиная с 11.04.2018 по день восстановления на работе и компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей. 

В судебном заседании истец ФИО1 поддержала исковые требования по основаниям, изложенным в иске, уточнив, что основанием инициирования заявленного спора является факт ее незаконного увольнения, поскольку прогул отсутствовал, а приказ об увольнении издан ФИО3 с превышением полномочий, так как назначение временно исполняющим обязанности директора МКУ относится к компетенции главы АЛМР, а не директора ФИО2 Иные приказы, изданные и.о. директора она не оспаривает. Также истец дополнила, что ранее она временно исполняла обязанности директора, но не пожелала продления полномочий, о чем уведомила директора ФИО2 и главу АЛМР ФИО4 23.03.2018 у нее была высокая температура. О том, что она не выйдет на работу уведомила по телефону главного бухгалтера, а также и.о. директора МКУ «КЗИО» ФИО3, которая пояснила о необходимости обращения за медицинской помощью и выходе на больничный. Не отрицает, что были случаи (около восьми раз), когда истец отпрашивалась с работы из-за высокого давления и ее отпускали. 23.03.2018 она поняла, что и.о. директора ФИО3 не разрешила отсутствие на работе без обращения за медицинской помощью. Почему она за медицинской помощью не обратилась, пояснить не может. 

Представитель ответчика и.о. директора МКУ «КЗИО» ФИО3 заявленные исковые требования не признала. Пояснила, что доводы истца и представителя АЛМР об увольнении истца ненадлежащим лицом полагает не состоятельными по следующим основаниям. 03.02.2011 истец была принята на работу в МКУ «КЗИО» на должность специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе, путем заключения с ней трудового договора от 03.02.2011. В соответствии с уставом Учреждения и Уставом ЛМР 01.04.2013 на основании распоряжения главы АЛМР на должность директора учреждения была назначена ФИО2, которая в настоящее время находится в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, с 12.03.2018 по 26.05.2019. Полномочия директора как единоличного исполнительного органа (в том числе по изданию приказов, распоряжений и подписанию договоров) сохраняются за ним все время с момента назначения на должность и до даты прекращения полномочий, вне зависимости от фактического нахождения на рабочем месте. 02.10.2017 директору ФИО2 был предоставлен отпуск по беременности и родам с 02.10.2017 по 18.02.2018. В этот же день с истцом было заключено дополнительное соглашение о временном переводе на должность директора учреждения. Кандидатура истца была согласована с главой АЛМР, что подтверждается распоряжением от 02.10.2017 № 31-К. При этом, какой-либо контракт, трудовой договор, соглашение между истцом и АЛМР не заключались. Локального акта, регулирующего порядок согласования, утверждения, назначения лица на время отсутствия руководителя учреждения не имеется. Ссылка истца и представителя АЛМР на применение положений ст. 37 Устава ЛМР не состоятельна по тем основаниям, что данной статьей регулируется порядок назначения и освобождения от должности руководителя подведомственного АЛМР учреждения. ФИО2, являясь директором учреждения, на основании ст. 72.2 ТК РФ перевела истца на должность директора на период своего отсутствия - нахождения в отпуске по беременности и родам. 19.02.2018 между ФИО5 и директором Учреждения ФИО2 было заключено дополнительное соглашение к трудовому договору, согласно которому ФИО3 была назначена исполняющим обязанности директора учреждения с 19.02.2018 по 06.03.2018. 

19.02.2018 истец добровольно согласилась приступить к обязанностям главного специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе, 20.02.2018 с ней было заключено дополнительное соглашение к трудовому договору. 07.03.2018 между ФИО5 и учреждением в лице директора ФИО2 было заключено дополнительное соглашение к трудовому договору о временном исполнении обязанностей директора с последующим изданием приказа и выдачей доверенности. Позиция истца и представителя АЛМР о том, что она (ФИО3) не приступала к исполнению обязанностей директора учреждения, опровергается представленными в материалы дела доказательствами. На протяжении с 19.02.2018 по 06.03.2018 и с 12.03.2018 по настоящее время она исполняет обязанности директора учреждения. Согласно Уставу учреждения и актам, издаваемым учредителем, ей даются поручения как директору. Представитель ответчика также указала, что она принимает участие на совещаниях, проводимых АЛМР, предоставляет информацию и сведения, согласовывает нормативно-правовые акты АЛМР по вопросам, входящих в компетенцию учреждения. Ее кандидатура была согласована с главой АЛМР. Представленное в материалы дела распоряжение главы АЛуР от 12.03.2018 также говорит о согласовании ее кандидатуры на должность директора Учреждения и опровергает доводы представителя АЛМР о том, что АЛМР до 26.04.2018 не была осведомлена, кто является директором учреждения. Отсутствие ее (ФИО6) подписи в данном распоряжении объясняется тем, что 15.03.2018 ее ознакомили с текстом распоряжения, которое не содержало дату, номер и печать, в связи с чем, она (ФИО6) отказалась подписать его в таком виде. Более того, указанным распоряжением дается поручение ФИО2 о заключении с ней дополнительного соглашения и временном переводе на должность директора. 

Доводы истца по факту отсутствия прогула считает несостоятельными по следующим основаниям. 23.03.2018 истец не вышла на работу, сославшись на плохое самочувствие. В устной беседе она (ФИО6) сообщила истцу о необходимости подтвердить отсутствие на работе документально, путем обращения в медицинскую организацию. Также истцу было направлено смс-сообщение о необходимости выхода на больничный. Истец отсутствовала на работе не в первый раз, что подтверждается объяснительной истца от 26.02.2018. По этому поводу дисциплинарное взыскание к истцу не применялось. Более того истец сама сообщила суду о том, что она отсутствовала на рабочем месте 9 раз без уважительной причины в период времени, когда она исполняла обязанности директора учреждения. По факту отсутствия истца на работе был составлен акт от 23.03.2018, а также взяты объяснения. Посчитав данное объяснение не убедительным, не подтверждающим болезненное состояние, то есть наличие уважительной причины отсутствия на работе, учитывая объем заявлений, поступающих на исполнение в учреждение, в том числе и истцу, необходимости подготовки НПА, подготовки достоверной информации о проделанной работе к 30.03.2018, учитывая тяжесть проступка и обстоятельства его совершения, было принято решение о применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения. Именно участившиеся случаи отсутствия истца на работе без уважительных причин учитывались при применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения. Представитель ответчика полагала невозможным в такой ситуации применение иного вида дисциплинарного взыскания. 

Представитель ответчика директор МКУ «КЗИО» ФИО2 заявленные исковые требования не признала. Пояснила, что в ее полномочия входит назначение временного исполнения обязанности директора МКУ «КЗИО» на период своего отсутствия. Кандидатура ФИО3 была согласована с главой АЛМР и она фактически приступила к временному исполнению обязанностей директора. Каких-либо локальных актов, регулирующих иной порядок назначения временно исполняющего обязанности директора, не имеется. Полагает, что приказ о временном исполнении обязанностей был издан правомерно. Она не могла уйти в отпуск, не назначив временно исполняющего обязанности директора на время своего отсутствия. Кроме того, представитель ответчика указала, что обращение истца 23.03.2018 за медицинской помощью документально не подтверждено. За последнее время со стороны истца участились случаи ее отсутствия на рабочем месте без всяких оснований. 

Представитель третьего лица АЛМР, действующая на основании доверенности ФИО7, полагала заявленные требования не подлежащими удовлетворению, пояснив, что 05.02.2018 было издано распоряжение о ликвидации МКУ «КЗИО» и именно с этого момента началась полная неразбериха. Истец тяжело воспринимала обстановку в коллективе, категорически отказалась от исполнения обязанностей директора, в связи с чем, главой АЛМР было принято решение о назначении ФИО3 на должность и.о. директора МКУ «КЗИО» с 12.03.2018. Вместе с тем, ФИО3 отказалась от подписи в указанном распоряжении. Именно поэтому в АЛМР длительное время не знали, кто исполняет обязанности директора. В настоящее время действуют уставы АЛМР и МКУ «КЗИО», согласно которым директор МКУ «КЗИО» назначается и освобождается от должности главой АЛМР, другого порядка нет. О том, что были случаи, что истец отпрашивалась с работы по состоянию здоровья, было известно всем. По мнению представителя третьего лица, это не тот проступок, за который надо увольнять. Истец вышла на работу в понедельник и сделала всю работу. Прогул – это серьезный проступок, но в МКУ «КЗИО» сложилась такая практика. К дисциплинарной ответственности истец не привлекалась. Все знали о состоянии здоровья истца, поэтому отпускали ее. Увольнение по данному основанию суровое. Учитывая сложившуюся практику непонятно, почему уволили именно истца. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, прокурора, полагавшего заявленные требования не подлежащими удовлетворению, свидетелей и исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Приказом директора МКУ «Комитет по земельным и имущественным отношениям» от 10.04.2018 №31 ФИО1 была уволена на основании подп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (л.д. 19).

Истец, не согласившись с увольнением, полагая его незаконным, обратилась в суд с настоящим иском.

В силу ст. 21 ТК РФ работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину.

Согласно подп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей - прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

Из разъяснений, изложенных в п. 38 и 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 2 от 17 марта 2004 года "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" следует, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по п. 6 ч. 1 ст. 81 Кодекса, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте. При этом следует иметь в виду, что перечень грубых нарушений трудовых обязанностей, дающий основание для расторжения трудового договора с работником по п. 6 ч. 1 ст. 81 Кодекса, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. 

При разрешении споров лиц, уволенных по подп. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ за прогул, необходимо учитывать, что увольнение по этому основанию может быть произведено, в частности, за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на неопределенный срок, без предупреждения работодателя о расторжении договора, а равно и до истечения двухнедельного срока предупреждения (ч. 1 ст. 80 ТК РФ), а также за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на определенный срок, до истечения срока договора либо до истечения срока предупреждения о досрочном расторжении трудового договора (ст. 79, ч. 1 ст. 80, ст. 280, ч. 1 ст. 292, ч. 1 ст. 296 ТК РФ).

В п. 52 указанного Постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что увольнение работника за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей является мерой дисциплинарного взыскания, в связи с чем, работодателем должен быть соблюден установленный ст. 193 ТК РФ порядок применения дисциплинарного взыскания.

В соответствии со ст. 192 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.

Кроме того согласно ст. 193 ТК РФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не представлено, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу.

В п. 23 того же Постановления разъяснено, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО1 в период с 03.02.2011 по 10.04.2018 осуществляла трудовую деятельность в МКУ «Комитет по земельным и имущественным отношениям» в должности главного специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе.

В соответствии с п.п. 1.1 Трудового договора от 03.02.2011 № 6, заключенного с истицей, ФИО1 принимается на работу в МКУ «КЗИО» на должность специалиста по формированию документов о недвижимом имуществе. Определено место работы: 

<

...> (л.д. 6-9).

Приказом директора МКУ «КЗИО» от 10.04.2018 №31 ФИО1 была уволена по пп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (прогул).

Основанием расторжения трудового договора с истцом послужил факт отсутствия истца на рабочем месте полный рабочий день, что подтверждается актом об отсутствии ФИО1 на рабочем месте без уважительной причины 23.03.2018 (л.д. 154).

26.03.2018 директором МКУ «КЗИО» издан приказ № 24 о взятии объяснений с ФИО1 (л.д.155). 27.03.2018 по факту отсутствия на рабочем месте 23.03.2018 истцом даны объяснения, согласно которым отсутствие на работе 23.03.2018 связано с плохим самочувствием (температура 37,8), о чем был уведомлен главный бухгалтер и директор. В больницу не обращалась (л.д. 156).

Согласно сведениям, представленным ГБУЗ РК «Сортавальская ЦРБ» на запрос суда, ФИО1 23.03.2018 за медицинской помощью не обращалась. За 23.03.2018 листки нетрудоспособности ФИО1 не выдавались.

Допрошенная в ходе судебного разбирательства свидетель ФИО12 пояснила, что она работает юрисконсультом МКУ «КЗИО». Не отрицает, что бывают случаи, когда работники МКУ «КЗИО» берут отгулы в счет отпуска, о чем пишут заявления. Истец отсутствовала на работе неоднократно. 23.03.2018 истец также действительно отсутствовала на рабочем месте. Заявление истца о том, что она будет отсутствовать 23.03.2018, свидетель не видела. За время отсутствия истца на работе, ее работу исполняют другие сотрудники. 

В ходе рассмотрения дела нашел свое подтверждение факт отсутствия истца полный рабочий день 23.03.2018 на рабочем месте. Отсутствие на рабочем месте в указанный день подтвердила и сама истец в судебном заседании.

Определяя наличие либо отсутствие уважительной причины отсутствия истца на рабочем месте, суд приходит к следующим выводам. 

Материалы дела и объяснения сторон свидетельствуют, что 23.03.2018 утром истец перезвонила главному бухгалтеру, сообщив об отсутствии ее на работе в указанный день. В то же утро в ходе телефонного разговора (а также посредством смс) между работником ФИО1 и директором ФИО3 работнику (истцу) было отказано в отсутствии на рабочем месте без документального подтверждения ее состояния здоровья, и рекомендовано обратиться к врачу для получения листка нетрудоспособности. 

Истец в судебном заседании подтвердила, что ей была понятна позиция руководителя о запрете отсутствия на рабочем месте без документального подтверждения ее состояния здоровья. Вместе с тем, в указанный день за медицинской помощью истец не обратилась, о причинах отказа от обращения за медицинской помощью пояснить в судебном заседании не смогла. 

Представители ответчика в судебном заседании настаивали, что истец отсутствовала на рабочем месте без уважительных причин неоднократно, о чем у нее отбирались объяснительные. В частности, согласно объяснительной истца от 26.02.2018, поданной на имя директора МКУ «КЗИО» ФИО8, она отсутствовала на рабочем месте 22.02.2018 по причине плохого самочувствия. Подтверждений болезненного состояния здоровья работодателю предоставлено не было. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что истцу, по меньшей мере с 22.02.2018, достоверно было известно, что отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в учреждении не допускается. 

Позиция представителя третьего лица АЛМР о том, что в МКУ «КЗИО» сложилась практика возможного отсутствия работников на рабочем месте без документального подтверждения, в рассматриваемой ситуации не может быть принята во внимание, поскольку истец осознавала, что в просьбе о ее отсутствии на рабочем месте без документов 23.03.2018 ей было отказано. 

Ссылка истца на то обстоятельство, что назначение и освобождение от должности директор МКУ «КЗИО» относится к исключительной компетенции главы АЛМР, в связи с чем, директор МКУ «КЗИО» ФИО2 не имела полномочий назначения ФИО3 исполняющим обязанности директора МКУ «КЗИО» на период своего отсутствия, и как следствие, неправомерными являются действия и.о. директора ФИО3 по увольнению истца, судом отклоняются по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, директором МКУ «КЗИО» на основании распоряжения главы АЛМР от 01.04.2013 № 9-К и трудового договора от 01.04.2013 назначена ФИО2 (л.д. 166-171). 

Согласно свидетельству о перемени имени от 08.02.2018 ФИО10 изменила фамилию на ФИО3.

Распоряжением главы АЛМР от 09.02.2018 № 41-Л директору МКУ «КЗИО» ФИО2 предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет с 12.03.2018 по 26.05.2019. Исполняющим обязанности на период ее отпуска назначена ФИО5 на основании приказа директора ФИО2 от 19.02.2018 №14 (л.д.174-175).

Также материалы дела свидетельствуют об издании 12.03.2018 главой АЛМР распоряжения № 42-К о назначении ФИО5 исполняющим обязанности директора МКУ «КЗИО» на период отсутствия основного работника – директора МКУ «КЗИО» ФИО2 с 12.03.2018 по 12.04.2018 включительно. Тем же распоряжением на ФИО2 возложена обязанность по заключению дополнительного соглашения с ФИО10 и установления ей должностного оклада на период временного перевода в размере 14 761,20 рубль. 

Приказом директора МКУ «КЗИО» ФИО2 № 14 от 19.02.2018 ФИО10 назначена на должность директора на период отпуска ФИО2 с 19.02.2018 по 06.03.2018. С ФИО10 заключено дополнительное соглашение к трудовому договору (л.д. 175-176). Приказом директора МКУ «КЗИО» ФИО2 № 22 от 07.03.2018 ФИО10 переведена на должность директора на период нахождения в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет с 12.03.2018 по 26.03.2019. С ФИО10 заключено соответствующее дополнительное соглашение к трудовому договору (л.д. 177-178).

В судебном заседании установлено, что ФИО8 с 19.02.2018 по 06.03.2018 и с 12.03.2018 по настоящее время фактически приступила к временному исполнению обязанностей директора МКУ «КЗИО». 

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 17 Федерального закона от 06.10.2003 «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» к вопросам местного значения муниципального района относятся в целях решения вопросов местного значения органы местного самоуправления поселений, муниципальных районов, городских округов, городских округов с внутригородским делением и внутригородских районов обладают полномочиями по созданию муниципальных предприятий и учреждений, осуществление финансового обеспечения деятельности муниципальных казенных учреждений и финансового обеспечения выполнения муниципального задания бюджетными и автономными муниципальными учреждениями, а также осуществление закупок товаров, работ, услуг для обеспечения муниципальных нужд.

Аналогичные положения закреплены в ст. 6 Устава МО «Лахденпохский муниципальный район».

Согласно ст. 33 Устава ЛМР администрация Лахденпохского муниципального района – исполнительно-распорядительный орган ЛМР. Руководство администрацией осуществляет глава АЛМР. Пунктом 13 ч. 1 ст. 37 Устава установлено, что к полномочиям главы АЛМР относится назначение и освобождение от должности руководителей муниципальных предприятий и учреждений.

Согласно Уставу МКУ «КЗИО», учредителем учреждения выступает МО «Лахденпохский муниципальный район». Функции учредителя осуществляет АЛМР (п.2.2). В соответствии с п. 6.2 устава МКУ «КЗИО», учреждение возглавляет директор, назначаемый и освобождаемый от должности главой ЛМР на основании трудового договора. К полномочиям директора учреждения в частности относится заключение договоров, в том числе трудовых; утверждение штатного расписания учреждения, в соответствии с утвержденным нормативом нанимает (назначает) на должность и освобождает от должности работников учреждения, заключает с ними трудовые договоры; в пределах своей компетенции издает приказы, распоряжения и дает указания, обязательные для всех работников учреждения.

Таким образом, из буквального толкования положений Уставов ЛМР и МКУ «КЗИО» следует, что к компетенции главы ЛМР относится назначение и освобождение от должности директора МКУ «КЗИО». Стороны в судебном заседании подтвердили, что иные акты, регулирующие назначение временно исполняющего обязанности на период нахождения в отпуске директора, отсутствуют. Следовательно, назначение действующим директором ФИО2 временно исполняющего обязанности на период своего нахождения в отпуске другого работника того же учреждения (перевод) не противоречит изложенным нормам и положениям Уставов. ФИО2 от должности директора МКУ «КЗИО» не освобождалась, в связи с чем, у главы АЛМР не возникла обязанность по назначению нового директора указанного казенного учреждения. 

Более того, как указано выше при назначении ФИО3 и.о. директора МКУ «КЗИО» ее кандидатура была согласована с главой АЛМР путем издания распоряжения от 12.03.2018 № 42-К, которое не было отменено либо признано недействительным.

Довод представителя АЛМР об отказе ФИО10 в ознакомлении с таким приказом, не свидетельствует о незаконном исполнении обязанностей директора ФИО10 по следующим основаниям. 

В соответствии с ч. 2 ст. 67 ТК РФ трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя.

К характерным признакам трудового правоотношения относятся: личный характер прав и обязанностей работника; обязанность работника выполнять определенную, заранее обусловленную трудовую функцию; подчинение работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда; возмездный характер (оплата производится за труд). 

При рассмотрении дела установлен факт допуска ФИО5 к работе в качестве и.о. директора МКУ «КЗИО» с ведома учредителя в лице главы АЛМР ФИО4, постоянный характер этой работы, определено место работы и выполнение трудовой функции в интересах работодателя с использованием предоставленного ему рабочего места за выплачиваемое вознаграждение.

В связи с чем, отсутствие подписи ФИО5 в указанном выше распоряжении не может свидетельствовать о недопуске ее к исполнению обязанностей директора МКУ «КЗИО» на период отсутствия основного работника – директора МКУ «КЗИО» ФИО2 

Более того, нельзя не учесть пояснения представителя МКУ «КЗИО» ФИО3 о том, что она не отказывалась от исполнения обязанностей директора, отказалась лишь от подписания указанного распоряжения, поскольку оно не содержало необходимых реквизитов, таких как дата, номер, печать. Указанный довод представителя ответчика подтверждается светокопией указанного распоряжения, действительно не имеющего таких реквизитов. 

Суждения истца о том, что 23.03.2018 (день прогула) она надлежащим образом предупредила работодателя о причинах своего отсутствия, судом во внимание не принимаются. Как пояснила в судебном заседании сама истец, а также представитель ответчика и.о. директора МКУ «КЗИО» ФИО3 каких-либо устных разрешений истцу со стороны работодателя не давалось. Самовольное оставление рабочего места путем простого извещения работником о своем отсутствии законом не предусмотрено. 

Не может быть также принят во внимание довод представителя АЛМР о том, что отсутствие истца на рабочем месте один день не дает работодателю права для применения такого строгого дисциплинарного взыскания как увольнение. 

Так, из содержания изложенных выше норм права в их системной взаимосвязи следует, что отсутствие на работе в течение всего рабочего дня без уважительных причин по правовой природе является прогулом, а следовательно является законным поводом к увольнению соответствующего работника по основанию предусмотренному п. п. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ. 

Прогул отнесен законом к грубым нарушениям, за однократное совершение которого работодатель вправе применить дисциплинарное взыскание в виде увольнения. При этом право выбора конкретной меры дисциплинарного взыскания из числа предусмотренных законодательством принадлежит работодателю, который должен учитывать степень тяжести проступка, обстоятельства, при которых он совершен, предшествующее поведение работника.

Суд приходит к выводу, что при применении к истцу дисциплинарного взыскания работодателем была учтена тяжесть проступка, обстоятельства его совершения, а также предшествующее поведение работника в виде повторности отсутствия на работе без уважительных причин за значительно короткий промежуток времени (1 месяц). 

Порядок применения дисциплинарного взыскания ответчиком соблюден. Своевременно взяты с истца объяснения. Срок применения дисциплинарного взыскания к истцу соблюден. С приказом о прекращении трудового договора истец была ознакомлена 10.04.2018, о чем в приказе имеется ее подпись (л.д. 158). 

Суд приходит к выводу о том, что примененное работодателем дисциплинарное взыскание соразмерно совершенному истцом проступку, мера дисциплинарного воздействия является справедливой и обоснованной, поскольку работником допущено грубое однократное нарушение трудовых обязанностей. 

Поскольку оснований для удовлетворения иска о восстановлении на работе и признании увольнения незаконным не установлено, то требования о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда удовлетворению также не подлежат. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

Исковые требования оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Карелия через Лахденпохский районный суд РК в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья: И.В.Жданкина

Мотивированное решение изготовлено 28.05.2018.