Дело № 2-381/2024

УИД 35RS0025-01-2024-000449-75

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Харовск 26 ноября 2024 года

Харовский районный суд Вологодской области в составе председательствующего судьи Лягиной Е.А., при секретаре Окулинцеве А.В., с участием истца ФИО1, ее представителя по доверенности ФИО2, ее представителя ФИО3, представителей ответчика МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» ФИО4, ФИО5, помощника прокурора Харовского района Вологодской области Парфенова С.Л., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к муниципальному бюджетному образовательному учреждению дополнительного образования «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к муниципальному бюджетному образовательному учреждению дополнительного образования «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» (далее также – учреждение, МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа») о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула.

В обоснование требований указано, что 30 августа 2024 года она была уволена с должности педагога дополнительного образования МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» по соглашению сторон от 28 августа 2024 года. Денежная сумма в размере трех окладов, заявленная ею в качестве условия заключения соглашения о расторжении трудового договора, ответчиком не выплачена.

Просила суд:

признать незаконным ее увольнение с должности педагога дополнительного образования МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» и приказ об увольнении от 30 августа 2024 года;

восстановить ее на работе в должности педагога дополнительного образования МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа»;

взыскать с ответчика заработную плату за время вынужденного прогула в размере среднего заработка за период с 30 августа 2024 года по дату исполнения решения суда.

Определением суда от 3 октября 2024 года к участию в деле привлечен прокурор Харовского района Вологодской области.

В судебном заседании истец ФИО1, ее представители ФИО2, ФИО3 поддержали исковые требования.

В судебном заседании представители ответчика МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» ФИО4, ФИО5 исковые требования не признали.

В заключении помощник прокурора Харовского района Вологодской области Парфенов С.Л. полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению.

Суд, исследовав материалы дела, заслушав участников по делу, заключение прокурора по делу, приходит к следующему.

Согласно статье 77 Трудового кодекса Российской Федерации одним из оснований прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 данного кодекса).

Как предусмотрено статьей 78 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Из разъяснений, данных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», следует, что при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон, судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами.

По смыслу приведенных правовых норм и акта их толкования, свобода труда предполагает возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон, то есть на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя, что исключает совершение как работником, так и работодателем произвольных односторонних действий, направленных на отказ от ранее достигнутого соглашения. Такое правовое регулирование направлено на обеспечение баланса интересов сторон трудового договора. 

Как установлено судом и следует из материалов дела, Х между МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования» (работодатель) и ФИО1 (работник) заключен трудовой договор Х, в соответствии с которым работодатель предоставляет работнику работу по должности «педагог дополнительного образования» с Х на неопределенный срок (пункты 1, 3 трудового договора). Трудовой договор прекращается по основаниям, установленным Трудовым кодексом Российской Федерации и иными федеральными законами. При расторжении трудового договора работнику предоставляются гарантии и компенсации, предусмотренные Трудовым кодексом Российской Федерации и иными федеральными законами (пункт 23 трудового договора). 

Приказом МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования» от ФИО6 Т.В. принята на работу в должности «педагог дополнительного образования» по основному месту работы на неопределенный срок. 

28 августа 2024 года ФИО1 работодателю подано заявление от 27 августа 2024 года об увольнении по соглашению сторон с 2 сентября 2024 года с выплатой компенсации в размере трех окладов с указанием на то, что в период до получения от учреждения письменного согласия она оставляет за собой право отозвать данное заявление.

В тот же день (28 августа 2024 года) между сторонами заключено письменное соглашение о расторжении трудового договора от Х Х, согласно которому трудовой договор расторгается по соглашению сторон на основании пункта 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (пункт 1). Днем расторжения трудового договора и последним днем работы работника является дата 30 августа 2024 года (пункт 2). Отказ от соглашения или внесение в него изменений допускаются только по взаимному согласию сторон, выраженному в письменной форме (пункт 4). Со стороны учреждения соглашение подписано исполняющей обязанности директора Х, подпись ФИО1 в соглашении имеется. Экземпляр соглашения работником получен, о чем имеется ее подпись в данном соглашении. 

Приказом МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования» от 28 августа 2024 года Х прекращено действие трудового договора от Х Х, с 30 августа 2024 года ФИО1 уволена по соглашению сторон на основании пункта 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. Приказ со стороны работодателя подписан и.о. директора Х, ФИО1 ознакомлена с приказом 28 августа 2024 года, о чем имеется ее подпись в приказе.

Приказом МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» от 29 августа 2024 года Х за нарушение трудовой дисциплины ФИО1 объявлено замечание. 

29 августа 2024 года ФИО1 обратилась к учреждению с заявлением, в котором просила считать недействительным свое заявление от 27 августа 2024 года об увольнении, указала, что, по ее мнению, соглашение между сторонами не достигнуто ввиду того, что вопрос о выплате денежной компенсации не оговорен.

В ответе на данное заявление от 29 августа 2024 года МБОУ ДО «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» указало, что соглашение возможно расторгнуть только по взаимному согласию сторон, однако такое согласие со стороны работодателя отсутствует.

Указанные выше обстоятельства послужили основанием для обращения ФИО1 в суд с настоящим иском. Предусмотренный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора ФИО1 не пропущен. 

Отказывая в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме, суд, руководствуясь вышеприведенными нормами права, исходит из следующего.

Общий, установленный статьей 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации, порядок оформления прекращения трудового договора в рассматриваемом случае работодателем полностью соблюден: прекращение трудового договора оформлено приказом от 28 августа 2024 года № Х, с которым ФИО1 ознакомлена 28 августа 2024 года под подпись; в день прекращения договора (30 августа 2024 года) ФИО1 выдана трудовая книжка, о чем она подписалась в Книге учета движения трудовых книжек и вкладышей в них; в день прекращения договора (30 августа 2024 года) с истцом произведен расчет, о чем в материалы дела представлены расчетный листок за август 2024 года и платежное поручение Х от 30 августа 2024 года. Запись о расторжении трудового договора внесена в трудовую книжку 30 августа 2024 года и.о. директора учреждения Х.

Свою подпись в соглашении о расторжении трудового договора истец не оспаривает. На какое-либо принуждение со стороны работодателя в момент подписания соглашения ФИО1 не ссылалась, какими-либо доказательствами данное обстоятельство не подтверждено.

Ссылки истца на нарушение процедуры расторжения договора ввиду того, что при этом присутствовала Х, назначенная директором учреждения с 5 сентября 2024 года, являются несостоятельными, поскольку подписей данного лица при оформлении увольнения ФИО1 в документах не имеется; доказательств того, что на территории учреждения запрещено пребывание конкретно данного лица, либо того, что объект режимный, в силу чего требовалось особое разрешение на нахождение в нем Х, в материалы дела стороной истца по правилам статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Представленной в материалы дела представителем истца ФИО2 расшифровкой аудиозаписи разговора подтверждено, что Х сообщает ФИО1 о том, что по вопросу увольнения ФИО1 следует обратиться к Х.

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу, что спорное соглашение подписано надлежащими, уполномоченными лицами; работник и работодатель на основании взаимного и добровольного волеизъявления обеих сторон достигли письменной договоренности об увольнении истца на изложенных в соглашении условиях, что порождает для обеих сторон соответствующие правовые последствия.

Признавая в качестве надлежащего доказательства представленную представителем истца ФИО2 расшифровку аудиозаписи разговора, который велся при оформлении увольнения, суд исходит из того, что после заслушивания аудиозаписи участвующие в деле лица Х, Х, Х подтвердили суду, что на ней зафиксированы их голоса, учитывает, что для признания аудиозаписи допустимым доказательством согласия на проведение аудиозаписи того лица, в отношении которого она производится, не требуется (пункт 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Вопреки позиции стороны истца достижение между сторонами соглашения об увольнении работника по непорочащему основанию не может рассматриваться как нарушающее права такого работника. 

Далее, в пункте 4 заключенного 28 августа 2024 года соглашения стороны установили, что отказ от соглашения или внесение в него изменений допускаются только по взаимному согласию сторон, выраженному в письменной форме.

Приведенное выше условие соглашения, заключенного между сторонами, соответствует пункту 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», согласно которому аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

Учитывая, что согласие работодателя на отказ от соглашения от 28 августа 2024 года, заключенного с работником, отсутствует, суд приходит к выводу, что увольнение истца на основании пункта 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации произведено правомерно, а довод стороны истца о наличии у ФИО1 права в одностороннем порядке отказаться от заключенного соглашения сторон об увольнении работника не основан на нормах материального права, регулирующих спорные правоотношения.

Также необходимо отметить, что обратившись к учреждению 29 августа 2024 года с заявлением об отзыве своего заявления об увольнении, ФИО1 нарушила срок его подачи, который сама же определила в заявлении, поданном работодателю 28 августа 2024 года, а именно: до получения от учреждения письменного согласия.

Учитывая, что в данном случае такое согласие получено ФИО1 28 августа 2024 года, то ее действия по отзыву заявления 29 августа 2024 года (то есть в период после подписания сторонами соглашения о расторжении договора), при установленных по делу обстоятельствах об отсутствии обоюдного согласия сторон на отказ от расторжения заключенного 28 августа 2024 года соглашения, надлежит признать не соответствующими положениям статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

При этом суд учитывает, что в материалах дела отсутствуют доказательства наличия порока воли ФИО1 при заключении спорного соглашения, принимая во внимание, что истец является дееспособным лицом, способным адекватно оценивать совершаемые ею действия. При отсутствии желания расторгать трудовой договор истец имела возможность не подписывать соглашение. 

В рассматриваемом случае, подписав соглашение, ФИО1 реализовала свое предусмотренное статьей 21 Трудового кодекса Российской Федерации право работника на расторжение трудового договора, а работодатель обоснованно и в соответствии с установленной законом процедурой произвел ее увольнение. 

Мотивы, по которым каждая из сторон готова расторгнуть трудовой договор по соглашению, равно как и последствия, связанные с увольнением работника, не имеют правового значения, так как доказыванию подлежит наличие свободного волеизъявления сторон на прекращение трудового договора по соглашению.

О намерении истца прекратить по соглашению трудовые отношения с ответчиком, помимо заявления ФИО1 от 27 августа 2024 года, свидетельствуют ее последовательные действия: 27 августа 2024 года ФИО1 составила заявление об увольнении; 28 августа 2024 года подала данное заявление работодателю, подписала с учреждением соглашение о расторжении трудового договора, получила свой экземпляр соглашения и ознакомилась с приказом об увольнении, не высказав при этом никаких замечаний и не указав никаких отметок, возражений в приказе об увольнении и в соглашении о своем несогласии с ними; 30 августа 2024 года получила трудовую книжку под подпись в Книге учета движения трудовых книжек и вкладышей в них, не выразив своего несогласия с этим в письменном виде, и прекратила работу в день увольнения.

Данные обстоятельства также подтверждаются объяснениями самой ФИО1, которая в судебном заседании указала, что к 16 часам 27 августа 2024 года приняла решение уволиться и в тот же день подала соответствующее заявление работодателю, а также показаниями свидетеля Х, согласно которым 27 августа 2024 года ФИО1 представила заявление об увольнении по соглашению сторон, которое зарегистрировали в соответствующем журнале утром 28 августа 2024 года; 28 августа 2024 года ФИО1 после 13 часов пришла на работу, ее письменно уведомили о готовности подписать с ней соглашение о расторжении трудового договора; далее ФИО1 добровольно, без вопросов и замечаний подписала текст соглашения; 28 августа 2024 года после 17 часов ей позвонила ФИО1 и сказала, что вопрос с выплатами решен неверно, на что она (Х) ответила, что они не предусмотрены локальными нормативными актами; 29 августа 2024 года от ФИО1 поступило заявление об отзыве заявления об увольнении.

Более того, в заявлении от 29 августа 2024 года (с требованием признать недействительным заявление от 27 августа 2024 года об увольнении) ФИО1 не сослалась на то, что при подаче работодателю 28 августа 2024 года своего заявления от 27 августа 2024 года она не имела намерений расторгнуть трудовой договор. Следовательно, 28 августа 2024 года у истца действительно имелось волеизъявление на прекращение трудовых отношений с ответчиком, а отзыв ею 29 августа 2024 года (в период после добровольного подписания сторонами 28 августа 2024 года соглашения о расторжении договора) заявления от 27 августа 2024 года направлен лишь на получение денежной компенсации при увольнении.

Ссылка истца на наличие к ней неприязненного отношения со стороны руководства учреждения, на произошедший весной 2024 года конфликт с руководством учреждения и последующее стрессовое состояние не подтверждает понуждение к увольнению по заявлению, которое подано работником работодателю 28 августа 2024 года, является субъективной оценкой истцом характера служебных взаимоотношений и не доказывает совершение ответчиком действий, направленных на принуждение ФИО1 к увольнению. В целом, те обстоятельства, на которые ссылается истец, об оказании на нее давления работодателем не свидительствуют. 

Довод ФИО1 о том, что работодатель не желал, чтобы истец продолжала работу, не принимал мер к погашению конфликтной ситуации, правового значения для разрешения дела не имеет, поскольку, как указывалось выше, в предмет доказывания по настоящему делу входит наличие свободного волеизъявления сторон на прекращение трудового договора по соглашению, что в данном случае установлено при рассмотрении дела.

Объективных доказательств, свидетельствующих о намерении ответчика уволить истца по инициативе работодателя, которые бы могли подтвердить позицию истца о вынужденном характере увольнения, не имеется.

Новый работник, как следует из письменного отзыва учреждения на исковое заявление, на должность ФИО1 не приглашен. 

Из представленных ответчиком в материалы дела документов усматривается, что со стороны истца имели место недостатки при исполнении трудовых обязанностей, что подтверждается скриншотом электронной переписки истца с методистом Х о плагиате при составлении программы и наличии в ней ошибок, пояснительной запиской ФИО1 к программе с выделенными методистом замечаниями, листами оценки занятий от 23 января 2024 года, от 29 января 2024 года, справкой об итогах проверки посещаемости занятий, мониторинге наполняемости групп от 12 апреля 2024 года.

Вместе с тем из объяснений представителей ответчика следует, что данные обстоятельства непосредственно на прекращение трудовых отношений не повлияли, работодатель согласился с предложением работника расторгнуть трудовой договор по соглашению. 

Кроме того, суд отмечает, что перечисленные факты не соотносятся по времени с процедурой увольнения истца. При этом сам по себе тот факт, что методист Х 27 августа 2024 года перечислила ФИО1 недостатки разработанной последней программы, не свидетельствует о наличии оснований полагать, что на истца оказывалось давление с целью прекращения трудовых отношений. Проведение работодателем указанных мероприятий является реализацией им своих прав и не может быть расценено как давление на работника. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что какие-либо виновные действия со стороны работника не послужили основанием для расторжения спорного трудового договора. 

Показания свидетелей Х, Х относительно описания событий 27-30 августа 2024 года суд принимает во внимание в качестве надлежащих доказательств по делу. То обстоятельство, что указанные свидетели являются работниками ответчика, не свидетельствует о том, что их показания являются недостоверными, недопустимыми доказательствами. Данные свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания последовательны, согласуются между собой и с иными собранными по делу доказательствами. 

К показаниям свидетелей Х, Х о вынужденном увольнении истца суд относится критически, поскольку они непосредственными очевидцами процедуры увольнения истца и, в частности, подписания сторонами соглашения о расторжении трудового договора, не являлись; состоят в близких отношениях с ФИО1, знают об обстоятельствах дела со слов истца, заинтересованной в исходе дела; документально не подтверждены; факты, на которые ссылались данные свидетели, имели место в апреле 2023 года, в октябре 2023 года, в январе 2024 года, то есть значительно отстоят по времени с процедурой увольнения истца; после указанных свидетелями Х, Х событий истец еще продолжительное время продолжала работать, поэтому указанные факты не находятся в прямой причинной связи с прекращением трудовых отношений.

Утверждения стороны истца о неправомерности отклонения ответчиком предложения ФИО1 выплатить денежную компенсацию при увольнении являются несостоятельными, поскольку пунктом 1 части 1 статьи 77, статьями 78, 178 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовым договором, заключенным сторонами 1 сентября 2015 года, дополнительными соглашениями к нему, а также Правилами внутреннего трудового распорядка от 3 октября 2023 года, коллективным договором на 2023-2026 годы какие-либо выплаты работнику при увольнении по соглашению сторон не предусмотрены. Как пояснила в судебном заседании истец, ее требование денежной выплаты на нормах правах было не основано, указано ею работодателю в качестве условия для расторжения трудового договора.

С учетом отсутствия в трудовом законодательстве, локальных актах, трудовом договоре сторон, коллективном договоре императивных требований по осуществлению каких-либо денежных выплат в пользу работника при его увольнении по соглашению сторон суд полагает правомерными действия учреждения, выразившиеся в отсутствии согласия с предложенным ФИО1 вариантом расторжения договора (с денежной выплатой в размере трех окладов), а доводы истца об обратном - противоречащими принципу свободы трудового договора.

Отклоняя доводы стороны истца о неправильности произведенного расчета работодателя с работником, суд исходит из следующего. 

Согласно личной карточке на имя истца формы Т-2 в период с 1 июля 2024 года по 11 августа 2024 года (42 календарных дня) она находилась в отпуске за период работы с 1 сентября 2023 года по 31 августа 2024 года.

В связи с временной нетрудоспособностью истца во время нахождения в очередном оплачиваемом отпуске в период с Х по Х приказом учреждения от 8 июля 2024 года Х отпуск ФИО1 продлен на 8 календарных дней с Х по Х.

Материалами дела подтверждено, что 25 июня 2024 года табель учета рабочего времени был закрыт, при этом истец ответчику о своем нахождении на больничном листе с Х не сообщила, больничный лист появился в программе СБИС после ее выписки Х, перерасчет заработной платы выполнен в августе 2024 года после выхода работника на работу.

Представленным в материалы дела табелем учета использования рабочего времени за июнь 2024 года подтверждено, что относительно истца периодов нетрудоспособности в данном месяце не имеется. Согласно корректирующему табелю за июнь 2024 года дни Х, Х, Х учтены как нахождение на больничном листе.

Из табелей учета использования рабочего времени за июль, август 2024 года следует, что период работы истца с Х по Х учтен как нахождение на больничном листе, с Х по Х – как отпуск. 

Об удержании на сумму 5228 рублей 78 копеек за неотработанные дни (Х, Х, Х) при начислении заработной платы за август 2024 года ФИО1 была уведомлена письмом учреждения от 29 августа 2024 года Х.

Стороной ответчика в материалы дела представлен подробный расчет начисления заработной платы, выполненный при увольнении истца, который на основании анализа указанных выше доказательств суд признает правильным.

Контррасчет, иные доказательства в обоснование своих доводов о неправильности произведенного работодателем расчета денежной суммы, подлежащей выплате ФИО1, истцом по правилам статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суду не представлены.

При этом исковых требований относительно неправильности расчета, произведенного с работником в день прекращения трудового договора, относительно неправильного исчисления дней отпуска, периодов нетрудоспособности и т.д. ФИО1 в рамках настоящего дела не заявляла.

Утверждения ФИО1 о нарушении работодателем ее трудовых прав при предоставлении выходных дней в течение 2024 года за работу в выходные и праздничные дни не нашли своего подтверждения при рассмотрении дела, основаны на предположениях истца, надлежащими доказательствами в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не подтверждены. Напротив, из представленных стороной ответчика копий приказов учреждения от 7 декабря 2023 года Х, от 27 апреля 2024 года Х усматривается, что ФИО1 в периоды с Х по Х, с Х по Х к дежурству в выходные и праздничные дни не привлекалась. 

При изложенных выше обстоятельствах исковые требования не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 (СНИЛС Х, паспорт Х) к муниципальному бюджетному образовательному учреждению дополнительного образования «Харовский центр дополнительного образования. Детская музыкальная школа» (ИНН 

<

***>) о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула – в полном объеме.

Настоящее решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Вологодском областном суде через Харовский районный суд Вологодской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Е.А. Лягина

Мотивированное решение в окончательной форме изготовлено 17 декабря 2024 года.

Судья Е.А. Лягина