Судья ФИО Дело № 22-2493

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Иваново 30 января 2020 года 

Ивановский областной суд в составе председательствующего судьи Близнова В.Б.,

с участием прокурора Кананяна А.А.,

представителя потерпевших - адвоката Солонухи К.А.,

представителя умершего ФИО1 – ФИО25 и адвоката Шкрюбы Р.В.,

при ведении протокола помощником судьи Кучеровой А.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу представителей умершего ФИО1 - ФИО25, ФИО26 и адвоката Шкрюбы Р.В. на(приговор или иное обжалуемое судебное решение) постановление Фрунзенского районного суда г. Иваново от 29 октября 2019 года, которым 

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, ранее не судимый,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ и уголовное дело в отношении его прекращено на основании п. 4 ст. 24 и п. 1 ст. 254 УПК РФ в связи со смертью.

Изучив материалы дела и заслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

По результатам рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО1 судом установлен факт нарушения им при управлении автомобилем в состоянии опьянения правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть двух лиц.

Дорожно-транспортное происшествие имело место 26 октября 2017 года при обстоятельствах, изложенных в постановлении. 

В ходе предварительного следствия и в судебном заседании представители умершего ФИО1 – ФИО25 и ФИО26 возражали против прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 в связи со смертью, настаивая на его реабилитации.

В апелляционной жалобе представители осуждённого ФИО1 - ФИО25 и ФИО26, адвокат Шкрюба Р.В. просят отменить постановление, считая, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления. Полагают, что одно лишь состояние опьянения осуждённого не может выступать единственной причиной ДТП. Ссылаются на запись видеорегистратора, на которой видно, что состояние опьянения ФИО1 внешне не заметно и не влияет на его способность управлять транспортным средством. Считают, что причиной ДТП могло стать резкое ухудшение состояния здоровья ФИО1, либо неисправность автомобиля, что не было опровергнуто в ходе судебного заседания. В обоснование своей позиции ссылаются на то, что ФИО1 даже не пытался предотвратить столкновение, которое произошло внезапно, при хороших дорожных и метеорологических условиях, в том числе видимости в направлении движения. Указывают, что ФИО1 страдал заболеваниями, которые могли повлечь внезапную потерю сознания, в подтверждение чего ссылаются на выводы заключения специалистов ФИО23 и ФИО2 Отмечают, что на указанное заключение не распространяются требования о необходимости предупреждения специалистов об ответственности по ст. 307 УК РФ. Считают, что суд не дал должной оценки исследованным доказательствам, в том числе заключению от 20 декабря 2017 года о наличии у ФИО1 тяжелого заболевания, способного вызвать нарушение сердечного ритма; показаниям специалиста ФИО23 и свидетеля ФИО3 о том, что алкоголь оказывает такое же влияние на организм человека с больным сердцем, как и на организм здорового человека; а также отразил в приговоре только часть показаний экспертов ФИО4, ФИО5, ФИО6, специалистов ФИО23 и ФИО7 в отрыве от контекста, в частности полностью не привел пояснения ФИО4 о том, что нельзя исключать возможность внезапного ухудшения здоровья ФИО1 вплоть до потери сознания. Находят необоснованными выводы суда о том, что медицинское заключение не может свидетельствовать о соответствии действий водителя требованиям ПДД РФ, а также о недостоверности заключения специалиста ФИО7 Полагают, что показания потерпевшего ФИО24 непоследовательны, имеют существенные противоречия и являются недостоверными, а вывод суда об их соответствии показаниям свидетелей ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО20, ФИО19, ФИО3, ФИО11, ФИО12 необоснован. Оспаривают и вывод о том, что показания свидетеля ФИО8 согласуются с другими материалами дела, отмечая, что в судебном заседании свидетель изменил свои показания. Считают недопустимым доказательством экспертное заключение № 10/19-Э, указывая, что при производстве экспертизы были нарушены нормы уголовно-процессуального закона и права представителей осуждённого ФИО25 и ФИО26, кроме того, оно противоречит выводам заключения № 3/54. Отмечают, что экспертами был проведён лишь внешний осмотр автомобиля без детального исследования узлов и механизмов тормозной системы, рулевого управления и прочего, без использования специального оборудования для диагностики тормозной системы, а вывод о разрыве тормозного шланга в результате контакта с брызговиком, деформировавшимся в момент столкновения, является ошибочным, поскольку шланг расположен далеко, надежно закреплен и не мог сместиться в сторону брызговика. Ссылаются на показания экспертов ФИО5 и ФИО6 о том, что для ответа на поставленные вопросы необходимо исследование скрытых деталей, чему суд не дал оценки. Обращают внимание, что в ходе исследования видеозаписей суд, в нарушение ст. 284 УПК РФ, не предоставил стороне защиты возможность указать на имеющие значение для дела обстоятельства. Полагают, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств об осмотре автомобиля осуждённого, о проведении повторной автотехнической экспертизы, об истребовании сведений о телефонных переговорах ФИО13 и ФИО14 23 и 25 января 2019 года, а также сведений из журнала выдачи пропусков СУ СК России по Ивановской области за обозначенные даты. Приходят к выводу, что причинно-следственная связь между происшествием и нарушением ФИО1 пунктов 1.3 и 2.7 ПДД РФ не доказана, как и нарушение им пунктов 1.5 и 10.1 ПДД РФ. Обращают внимание на формулировку обвинения, из которого следует, что ФИО1 совершил преступления в форме небрежности, тогда как фабула обвинения сформулирована в виде легкомыслия, и такое противоречие не может быть устранено в ходе судебного заседания. Ссылаясь на практику Европейского суда по правам человека, указывают, что судья самостоятельно рассмотрел заявленный ему же отвод, чем нарушил основополагающий принцип правосудия; разбирательство по делу произведено в отношении умершего лица, что противоречит ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и вытекающим из этой нормы принципам добросовестности и эффективности, а также принципам состязательности и равноправия сторон ввиду отсутствия возможности участия обвиняемого в рассмотрении дела. Отмечают, что судебное разбирательство в отношении умершего лица возможно только в целях его реабилитации. 

Государственный обвинитель Виноградов А.С. в возражениях на апелляционную жалобу считают изложенные в ней доводы несостоятельными и просят оставить постановление суда без изменения.

При апелляционном рассмотрении представители умершего осуждённого ФИО1 – ФИО25 и адвокат Шкрюба Р.В. апелляционную жалобу поддержали.

Прокурор Кананян А.А., а также представитель потерпевших ФИО24, ФИО15, ФИО16 – адвокат Солонуха К.А. просили оставить жалобу без удовлетворения. 

Суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость судебного решения в установленном ч. 7 ст. 38913 УПК РФ порядке, исследовав дополнительно представленные стороной защиты доказательства, не усматривает оснований для отмены или изменения постановления по доводам апелляционной жалобы. 

Факт управления ФИО1 автомобилем в нарушение пункта 2.7 Правил дорожного движения РФ в состоянии опьянения и совершение им наезда на грузовой автомобиль, что повлекло причинение тяжкого вреда здоровью ФИО24 и смерть ФИО17 и ФИО18, в апелляционной жалобе под сомнение не ставятся.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд проверив и оценив доказательства в полном соответствии с требованиями ст. ст. 87-88 УПК РФ, пришёл к правильному выводу о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия стали именно действия ФИО1, нарушившего требования пунктов 2.7 и 10.1 ПДД РФ. 

Так, из показаний потерпевшего ФИО24 следует, что ФИО1 устроил на дороге гонки с другим автомобилем - внедорожником, в процессе чего совершил обгон через двойную сплошную линию разметки, и, проехав на красный сигнал светофора, остановился перед указанным автомобилем, затем резко ускорился, при этом по его (ФИО24) ощущениям скорость была около 100 км/ч, после чего произошло столкновение. 

Основания ставить под сомнение достоверность указанных показаний потерпевшего отсутствуют, поскольку они, вопреки мнению авторов апелляционной жалобы, являются последовательными, не имеют существенных противоречий и полностью согласуются с другими исследованными доказательствами, в том числе записью видеорегистратора, а имевшиеся в показаниях ФИО24 несоответствия, обусловленные последствиями ДТП, устранены в ходе судебного разбирательства. 

Не опровергает достоверности указанных показаний в части переключения ФИО1 передач во время движения и доводы об оснащении его автомобиля автоматической коробкой передач, поскольку её наличие не исключает возможности ручного выбора скорости.

Согласно записи видеорегистратора ФИО1 объехал остановившийся на запрещающий сигнал светофора внедорожник и остановился перед ним, а после включения зеленого сигнала начал быстро удаляться. 

Вопреки содержащемуся в жалобе утверждению, при исследовании видеозаписей суд в полной мере выполнил требования ст. 284 УПК РФ, удовлетворив при этом заявленное защитником ходатайство, касающиеся просмотренных видеофайлов, что следует из протокола судебного заседания и материалов дела. 

Свидетели ФИО19 и ФИО20 в своих показаниях аналогичным образом изложили известные им обстоятельства, указав, что автомобиль ФИО1 сначала подрезал их в процессе движения, затем на светофоре, нарушая правила дорожного движения, объехал их и встал впереди, а при включении зеленого сигнала светофора резко ускорился, при этом, свидетель ФИО19 обратил внимание, что ФИО1, похоже, находился в состоянии опьянения. 

Как следует из заключения эксперта от 2 марта 2018 года при управлении автомобилем ФИО1 должен был руководствоваться пунктами 1.5, 2.7 и 10.1 ПДД РФ, вопрос о соответствии действий водителя требованиям которых находится в компетенции суда. 

В соответствии с экспертным заключением от 20 декабря 2017 года у ФИО1 по результатам химического исследования крови и мочи обнаружен этиловый спирт в количестве 4,3 и 5,1 промилле соответственно, что могло соответствовать сильной степени алкогольного опьянения. Указанный вывод подтвержден экспертом в ходе допроса в суде.

Согласно показаниям свидетелей ФИО8, ФИО21, ФИО22 автомобиль ФИО1 врезался в стоящий на запрещающий сигнал светофора грузовик «МАН», при этом все свидетели отметили большую силу удара. Показания названных свидетелей подтверждаются записью видеорегистратора, установленного на автомобиле «МАН».

Таким образом, анализ совокупности исследованных доказательств достоверно подтверждает, что ФИО1, управляя автомобилем в состоянии сильного опьянения, выбрал скорость, не обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением и не учитывающую его интенсивность в населенном пункте, при возникновении опасности в виде стоящего на запрещающий сигнал светофора грузового автомобиля, которую он был в состоянии обнаружить, не принял мер к снижению скорости и не остановился, нарушив требования пунктов 2.7 и 10.1 ПДД РФ, в результате чего совершил наезд на данный автомобиль. 

Несмотря на выраженное в апелляционной жалобе мнение, именно нарушение указанных требований ПДД РФ явилось причиной ДТП, поскольку состояние опьянения и выбор не соответствующей дорожной обстановке скорости движения не позволили ФИО1 вовремя обнаружить стоящий грузовик и избежать столкновения с ним.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что материалами дела подтверждается неоднократное демонстративное и явное пренебрежение ФИО1 до момента дорожно-транспортного происшествия требованиями правил дорожного движения, так как он совершал опасные маневры на дороге, игнорируя замечания пассажиров его автомобиля. Указанное свидетельствует о необоснованности доводов апелляционной жалобы о том, что состояние опьянения ФИО1 не оказывало никакого влияния на управление им транспортным средством.

Версии стороны защиты о возможном резком ухудшении состояния здоровья ФИО1 и о наличии неисправности автомобиля не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. 

Так, в ходе осмотра автомобиля ФИО1 повреждения и разрушения элементов, обеспечивающих рулевое управление, не обнаружены, тормозная система в норме.

Протокол осмотра транспортного средства составлен в соответствии с требованиям уголовно-процессуального закона, в связи с чем, вопреки мнению стороны защиты, суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства ФИО25 о проведении повторного осмотра автомобиля.

Как следует из заключения экспертизы № 10/19-Э от 7 февраля 2019 года и пояснений экспертов ФИО13 и ФИО14 в суде, механические повреждения автомобиля ФИО1 образовались в результате ДТП, и до этого данное транспортное средство находилось в технически исправном состоянии. 

При этом, эксперты дали подробные и исчерпывающие пояснения относительно оснований для данного вывода, в частности указав, что необходимость в диагностике тормозной системы при помощи специального оборудования для ответа на поставленные вопросы отсутствует, как не требовалась и разборка автомобиля, в том числе рулевого управления и тормозной системы, которые нужны в случае определения причин образования тех или иных неисправностей автомобиля, однако такой задачи перед ними не ставилось.

Таким образом, доводы стороны защиты, сводящиеся к выводу о невозможности установления неисправностей автомобиля до ДТП по результатам произведенного исследования, являются безосновательными. 

Ссылка стороны защиты на заключение № 3/54 и показания экспертов ФИО5 и ФИО6, выводов экспертного заключения № 10/19-Э также не опровергает. 

Вопреки выраженному в апелляционной жалобе мнению, оснований для отнесения указанного заключения к числу недопустимых доказательств не имеется, поскольку оно соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, является полным и научно обоснованным.

Утверждение о допущенных при назначении и производстве экспертизы нарушениях прав ФИО25 и ФИО26 ничем не обосновано и является голословным. Как видно из материалов дела, представители ФИО1 были ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы, права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, им были разъяснены, а заявленные в процессе ознакомления ходатайства были разрешены следователем в установленном порядке. 

Оснований ставить под сомнение достоверность показаний экспертов ФИО13 и ФИО14, в том числе относительно даты осмотра ими автомобиля, не имеется, поскольку они предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, подробно изложили обоснование своих выводов, а стороне защиты в полной мере была предоставлена возможность задать им вопросы, на которые эксперты дали исчерпывающие ответы.

При таких обстоятельствах, суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты о назначении повторной автотехнической экспертизы, о запросе сведений о телефонных переговорах ФИО13 и ФИО14 и выписки из журнала выдачи пропусков СУ СК России по Ивановской области. 

Суд апелляционной инстанции отмечает несостоятельность утверждения представителей умершего, которые, ссылаясь на дополнительно представленные фотоснимки повреждений автомобиля, считали необоснованным вывод экспертов об образовании повреждения тормозного шланга в результате контакта с краем брызговика при столкновении.

Так, автомобиль ФИО1 осматривался после его транспортировки, когда реальное положение его узлов и механизмов, не соответствовало тому, что имело место на месте дорожно-транспортного происшествия. При этом тормозной шланг соединяет подвижный узел, – переднюю подвеску, – с неподвижным кузовом автомобиля, соответственно, при повороте рулевого колеса он изменяет свое положение.

Экспертами ФИО13 и ФИО14 отмечено отсутствие видимых мест перетирания, коррозии, перегибов, нарушения герметичности трубопроводов или соединений, образованных до дорожно-транспортного происшествия, то есть повреждений, характерных для естественного износа в процессе нормальной эксплуатации автомобиля.

Помимо повреждения самого тормозного шланга на имеющихся фотоснимках отчётливо виден полный разрыв защитной металлической оплётки этого шланга, что свидетельствует о значительном внешнем механическом воздействии на тормозной шланг и подтверждает правильность экспертного вывода об образовании данного повреждения в момент столкновения автомобилей.

Об исправности тормозной системы автомобиля под управлением ФИО1 можно судить и видеозаписи, на которой видно, как его автомобиль останавливается на перекрёстке, расположенном перед тем, где произошло столкновение. 

С учётом совокупности исследованных доказательств суд обоснованно подверг критике и представленное стороной защиты заключение специалиста ФИО7, приведя соответствующие мотивы в приговоре, с которыми суд апелляционной инстанции согласен.

Ссылки авторов жалобы на заключения и показания эксперта ФИО4 и специалистов ФИО23 и ФИО2 о наличии у ФИО1 заболеваний сердца, в силу которых была возможна потеря сознания, установленных судом на основании совокупности доказательств причин дорожно-транспортного происшествия опровергнуть также не могут, поскольку носят явно предположительный характер.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что ни эксперт, ни специалисты категорично не утверждали о потере ФИО1 сознания до столкновения, суть их показаний сводится к тому, что такие заболевания, как у него, могут вызвать приступ, сопровождающийся потерей сознания.

Повторно допрошенный в суде апелляционной инстанции по ходатайству стороны защиты специалист ФИО23 показал, что вероятность потери ФИО1 сознания по причине установленного у него заболевания сердечно-сосудистой системы составляет более 5 процентов, кроме того, в медицинских документах ФИО1 описаны случаи возникновения у него судорожных припадков.

Между тем, находившийся в автомобиле потерпевший ФИО24 не отметил признаков внезапного ухудшения самочувствия ФИО1 и тем более не указал на возникновение у него судорожного припадка.

Таким образом, вопреки доводам жалобы, в приговоре дана правильная и обоснованная оценка заключениям и показаниям эксперта ФИО4, специалистов ФИО23 и ФИО2, поводов ставить под сомнению которую суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Смысл показаний указанных лиц, в том числе относительно возможности потери ФИО1 сознания, отражен в приговоре верно и соответствует протоколу судебного заседания, а мнение авторов жалобы об обратном безосновательно. 

Вопреки мнению авторов жалобы, предусмотренный ст. 65 УПК РФ порядок рассмотрения заявления об отводе судом, рассматривавшим уголовное дело единолично, был полностью соблюден, предусмотренных законом оснований для отвода судьи по делу ФИО1 не имелось, не приведены они и в апелляционной жалобе.

Как видно из протокола судебного заседания, дело рассмотрено всесторонне, полно и объективно, нарушений принципов уголовного судопроизводства и процессуальных прав участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения суда, как и других существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, не допущено.

Предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору не имеется, а вынесенное следователем постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого отвечает требованиям ч. 2 ст. 171 УПК РФ и каких-либо существенных противоречий не содержит.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, уголовное дело в отношении умершего ФИО1 было рассмотрено в судебном заседании в связи с наличием возражений его близкого родственника – сына ФИО26, что полностью согласуется с положениями п. 4 ч.1 ст. 24 УПК РФ и позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 года № 16-П, в соответствии с которой прекращение уголовного дела в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого невозможно без согласия его близких родственников.

Поскольку в ходе судебного разбирательства бесспорно установлена причинно-следственная связь между нарушением ФИО1 правил дорожного движения и наступившими последствиями, суд обоснованно прекратил в отношении него уголовное дело в связи со смертью.

С учетом изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым уточнить редакцию нормы уголовного закона, по которой квалифицированы действия ФИО1, поскольку в ч. 6 ст. 264 УК РФ Федеральным законом от 23 апреля 2019 года № 65-ФЗ "О внесении изменений в статьи 264 и 264.1 Уголовного кодекса Российской Федерации", были внесены изменения которые не улучшают положение лиц, совершивших указанные преступления, а Федеральным законом от 17 июня 2019 года № 146-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации", - изменения, которые ухудшают их положение.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из постановления решение о признании ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ, так как в соответствии с ч. 1 ст. 49 Конституции РФ и п. 2 ч. 1 ст. 308 УПК РФ виновность лица в совершении преступления может быть установлена только приговором суда.

Руководствуясь ст. ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Фрунзенского районного суда г. Иваново от 29 октября 2019 года в отношении ФИО1 изменить.

Указать на квалификацию действий ФИО1 по ч. 6 ст. 264 УК РФ в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года №528-ФЗ.

Исключить из постановления решение о признании ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ, изложив резолютивную часть следующим образом: «Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года №528-ФЗ) прекратить на основании п. 4 ст. 24 и п. 1 ст. 254 УПК РФ в связи со смертью обвиняемого».

В остальной части указанное постановление оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий