Судья Григорьева Ю.А. дело № 22-16/2026

Дело № 1-106/2025

УИД № 67RS0021-01-2025-005163-08

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 января 2026 года г. Смоленск

Судебная коллегия по уголовным делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего Кива Г.Е.,

судей Ивченковой Е.М., Ламченковой Г.В.,

при помощнике судьи Тимошенковой Е.Д.,

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Смоленской области Ковалевой К.А.,

адвоката Христича К.В.,

осужденной У.А.,

потерпевшего М.М,,

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осужденной У.А. и адвоката Лапиковой О.П., с возражениями старшего помощника прокурора Смоленского района Смоленской области Скворцова Ю.А. и потерпевшего М.М,, на приговор Смоленского районного суда Смоленской области от 23 октября 2025 года в отношении У.А..

Заслушав доклад судьи Ивченковой Е.М., выступление осужденной У.А. и адвоката Христича К.В. в поддержание доводов апелляционных жалоб и дополнений, позицию прокурора Ковалевой К.А. о внесении редакционных изменений, потерпевшего М.М,, считающего необходимым приговор оставить без изменения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

Приговором Смоленского районного суда Смоленской области от 23 октября 2025 года

У.А., 

<

дата> года рождения, уроженка 

<

адрес>, гражданка Российской Федерации, ранее не судимая,

осуждена по ч.1 ст.105 УК РФ к 6 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ в срок лишения свободы зачтено время содержания под стражей со 27 мая 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Взыскано с У.А. в пользу потерпевшего М.М, в счет возмещения морального вреда 450 000 рублей.

У.А. осуждена за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление совершено 27 мая 2025 года в д.Алтуховка Смоленского района Смоленской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе осужденная У.А., не соглашаясь с приговором, находит его незаконным, необоснованным и несправедливым. Считает, что у суда имелись основания для назначения наказания с применением ст.64 УК РФ, поскольку она ранее не судима, к уголовной ответственности привлекается впервые, на учетах у врача-нарколога и врача-психиатра не состоит, по местам жительства, работы, учебы сына, содержания под стражей отрицательных характеристик не имеет, занимает активную жизненную и гражданскую позицию, в связи с чем имеет ряд благодарственных писем, дипломов, грамот, является многодетной матерью, имеет ряд заболеваний, в том числе хроническое, имеет на иждивении малолетнюю и несовершеннолетнюю дочерей, младшая дочь страдает хроническим заболеванием, отец, являющийся опекуном детей, является пенсионером. Перечисляет обстоятельства, признанные судом смягчающими. Полагает, что суд оставил без внимания ее постпреступное поведение, выразившееся в вызове скорой медицинской помощи, добровольном сообщении в дежурную часть о совершенном преступлении, даче объяснений в день совершения преступления и изобличении себя в совершении убийства до возбуждения уголовного дела, отсутствии попыток скрыться с места преступления. Настаивает, что ее позиция о совершении преступления в результате необходимой обороны не получила соответствующей оценки в приговоре. Обращает внимание, что при медицинском освидетельствовании у нее были зафиксированы повреждения от цепочки во время душения ее К.М.. Отмечает, что свидетели С.А., Е.В.2, Е.В., Е.Б., Ю.В. заявляли, что К.М. неоднократно применял в отношении нее физическое насилие, видели следы побоев на лице, в связи с чем она проходила лечение в больнице, неоднократно писала в полицию заявление на погибшего, но впоследствии забирала их после примирения, охарактеризовали К.М. как человека запойного, агрессивного в состоянии алкогольного опьянения не только в отношении нее, но и иных лиц, её сын и свидетель И.С. также подтвердили, что К.М. избивал ее, когда выпивал. Настаивает, что вывод суда о нахождении К.М. в момент смерти в состоянии тяжелого отравления алкоголем вряд ли способствовало возможности причинения им существенного вреда и существенно снижало возможность К.М. к совершению активных действий, основан на предположениях и догадках, что недопустимо, и свидетельствует о нарушении принципа презумпции невиновности. Полагает, что суд не принял во внимание короткий промежуток времени, в течение которого произошел конфликт, а также ее довод о том, что действия К.М. она восприняла как угрозу посягательства и опасалась осуществления этой угрозы, поскольку о ее реальности свидетельствовало только что примененное к ней удушение. Со ссылкой на п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» указывает, что суд не дал должной оценки тому, насколько ей был понятен момент окончания посягательства. Утверждает, что судом нарушено ее право на защиту ввиду противоречий в предъявленном обвинении, изложенном в обвинительном заключении. Указывает, что аффектообразующим фактором послужила длительная психотравмирующая ситуация, которая носила систематический характер, а конфликт, сопряженный со скандалом, удушением, угрозой убийством, стал «последней каплей», переполнившей чашу ее терпения, в результате чего у нее произошел взрыв эмоций, и совершение преступления явилось ответной реакцией на поведение К.М.. Обращает внимание, что умысла на лишение жизни К.М. у нее не было. Указывает, что в отношении нее психолого-психиатрическая экспертиза с использованием тестирования на предмет состояния аффекта в момент совершения преступления не проводилась. Считает, что суд не в полной мере учел, что вызванная ею скорая помощь приехала лишь через 40 минут, а отклонив ходатайство защитника о запросе поступающих и исходящих вызовов на станцию скорой медицинской помощи, а также о запросе вызовов с ее номера телефона у сотового оператора Тинькофф, суд нарушил ее право на защиту. Оспаривает размер компенсации взысканного с нее морального вреда, считая его завышенным. Указывает, что у нее на иждивении находится малолетняя и несовершеннолетняя дочери, младшая страдает хроническим заболеванием, сама она имеет ипотечные и иные кредитные обязательства. Просит приговор изменить, переквалифицировав ее действия с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ с назначение судебно-психиатрической экспертизы на предмет аффекта в момент совершения преступления, уменьшить размер компенсации морального вреда до суммы представленных в судебном заседании чеков на погребение погибшего.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденная У.А. утверждает, что судом допущены противоречия при установлении времени совершения преступления. Указывает, что из заключения эксперта следует, что после нанесения ею колото-резанных ранений К.М. оставался еще живой. Делает вывод, что следователем не проведено должного расследования и была неверно «поставлена подследственность уголовного дела», а судом данные факты проигнорированы. Считает, что следователем были допущены нарушения ч. 4 ст. 145 УПК РФ, а также не было произведено исследование всех заключений экспертов, в которых указано, что К.М. скончался не сразу, а по истечении какого-то времени, что является «нарушением квалификации ее уголовного дела». Обращает внимание, что следователь сам подал рапорт об обнаружении преступления и сам его рассмотрел непосредственно в день происшествия 27 мая 2025 года, а первое медицинское заключение с указанием причины смерти потерпевшего датируется 28 мая 2025 года. Анализируя заключение эксперта № от 10 июня 2025 года, делает вывод, что действия должны быть квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, а не ч. 1 ст. 105 УК РФ. По мнению апеллянта, выводы суда содержат существенные противоречия в части мотивов и целей преступления. Считает, что обнаруженные у К.М. телесные повреждения в виде легкого вреда здоровью и повреждения, не причинившие вреда здоровью, свидетельствуют о том, что цели убивать К.М. у нее не было. Обращает внимание, что из психолого-психиатрической экспертизы следует, что у нее отслеживается склонность отстаивать свою точку зрения, затрудненный самоконтроль, импульсивность в поведении, сама она находилась в состоянии алкогольного опьянения, которое существенно снижает контроль действий, а К.М. спровоцировал ее ответную реакцию в виде защиты. Утверждает, что, вынося постановление о назначении в отношении нее психиатрической экспертизы, следователь заведомо исключил в нем наличие состояния аффекта во время совершения преступления, хотя короткий промежуток времени, за которое ей были нанесены ранения потерпевшему (с начала 3-го до 14 часов 30 минут), характер самих ранений, их хаотичное нанесение и тот факт, что потерпевший ее душил и высказывал угрозы убийством, говорят об обратном. Считает, что суд в должной мере не установил мотив для убийства К.М.. Полагает, что суд сделал вывод о том, что она целенаправленно после предыдущего расставания вновь стала проживать с потерпевшим и провоцировать его на конфликт, чтобы совершить умышленное убийство. Делает акцент на выписку из «КБСМП» № от 2 июня 2025 года, в которой зафиксировано обращение 27 мая 2025 года - ушиб обоих бедер. Добавляет, что К.М. физически был гораздо крепче и сильнее нее, и закончить свои действия - задушить ее - ему никто не мешал, тем более, что он держал ее за ноги и тянул к себе обратно, она испугалась, помочь ей в тот момент было некому, а на фоне знания, что потерпевший был судим по ч. 4 ст. 111 УК РФ, ее страх был обоснованным. Считает, что суд первой инстанции также не оценил в должной мере ее действий после совершения преступления: сразу вызвала скорую помощь и полицию, давала по их приезду показания, хотя находилась в истерическом состоянии. Считает, что следствие изначально выбрало обвинительную позицию, не отрабатывая другие версии произошедшего, суд также не учел все аспекты уголовного дела. Полагает, что суд не в полной мере учел отсутствие отягчающих и наличие всех смягчающих обстоятельств, а также тот факт, что вынесенное им решение отразиться не только на ней, но и на ее несовершеннолетних детях, поскольку на данный момент опекуном детей является ее 67 -летний отец, и если с ним что-то случиться, то их отправят в детский дом. Просит переквалифицировать ее действия с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ или применить отсрочку отбывания наказания.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат Лапикова О.П. ставит вопрос об изменении приговора ввиду его незаконности, необоснованности, несправедливости, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам. Приводя показания своей подзащитной, цитируя выдержки из постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», находит, что в действиях У.А. наличествуют признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст.108 УК РФ. По мнению апеллянта, показания осужденной о необходимой обороне подтверждаются медицинскими документами, свидетельствующими о том, что она осматривалась врачом 27 мая 2025 года, актом освидетельствования у нее были зафиксированы повреждения на шее. Отмечает, что суд, допуская возможность удушения У.А. со стороны К.М., при этом полностью исключает возможность необходимой обороны У.А., расценив состояние потерпевшего, находящегося в состоянии алкогольного опьянения не как агрессивное, а как болезненное, что следует из заключения эксперта, указавшего на состояние тяжелого отравления алкоголем. Полагает, что судом не дана оценка отрицательным характеризующим данным потерпевшего ФИО4, который был неоднократно судим, в том числе по преступлениям против жизни и здоровья человека, ранее отбывал наказание в местах лишения свободы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, что свидетельствует о его антисоциальной преступной направленности, постоянных источников дохода не имел, официально не трудоустроен, неоднократно пролечивался от алкоголизма, привлекался к административной ответственности, свидетели поясняли, что К.М. по характеру достаточно агрессивный, часто выпивал, после того как много выпьет, может неадекватно реагировать, применить силу, если ему что-то не нравится, в суде исследовались материалы проверок, из которых следует, что на протяжении нескольких лет в отношении К.М. поступали неоднократные обращения У.А. по факту того, что тот ломился с ножом, причинил телесные повреждения, душил, угрожал, сообщения поступали и от соседей. Делает акцент, что У.А. характеризуется с положительной стороны по месту жительства и предыдущих работ, имеет статус многодетной матери, на иждивении находятся малолетний и несовершеннолетний ребенок, на учете в наркологическом и психоневрологическом диспансере не состоит, ранее не судима, имеются хронические заболевания у неё и малолетнего ребенка, ведет социально-одобряемый образ жизни, участвует в благотворительности, имеет ряд благодарностей, грамот, дипломов, объективных признаков зависимости от алкоголя и наркотических средств у У.А. не выявлено, с положительной стороны охарактеризовали У.А. допрошенные свидетели. Указывает, что У.А. не раз сталкивалась ранее с такими появлениями агрессии ФИО4 и была испугана, её действия были хаотичными, и поэтому она не могла конкретно пояснить, куда и сколько раз она ударила, для неё это был шок, она реально опасалась потерпевшего. Утверждает, что неправомерное, агрессивное, внезапное поведение потерпевшего дезориентировало У.А., которая была убеждена в том, что если не остановит К.М., то тот её может убить, страх за свою жизнь и инстинкт самосохранения снизил самоконтроль ее подзащитной, действующей в необычных условиях, в состоянии эмоционального напряжения, когда решение принималось не по убеждению в его правильности, а потому, что она не могла тщательно его обдумать, была вынуждена действовать быстро, исходя из ситуации. По мнению защитника, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «г», «з», «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих, имелись основания для применения ст. 64 УК РФ. Акцентирует внимание, что У.А. имеет жилье, необходимые условия для проживания с детьми, на протяжении всей жизни работала, выплачивает ипотеку, ведет социально-одобряемый образ жизни, не имеет вредных привычек, занимает активную гражданскую позицию, связанную с оказанием помощи на СВО, а также выражавшей готовность заключить контракт на стадии расследования уголовного дела, в котором ей было отказано, а дети находятся в настоящее время под опекой дедушки, который в силу возраста, состояния здоровья и повышенной финансовой нагрузки по содержанию детей и выплате ипотеки, находится в сложных жизненных и финансовых условиях. Не соглашается с выводом суда о невозможности применения положений ч. 1 ст. 82 УК РФ. Просит приговор изменить, применить отсрочку отбывания наказания или переквалифицировать действия У.А. на ч.1 ст.108 УК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката старший помощник прокурора Смоленского района Смоленской области Скворцов Ю.А., не соглашаясь с изложенными в ней доводами, находит приговор законным, обоснованным и справедливым, просит оставить его без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденной потерпевший М.М, указывает на несостоятельность приведённых в ней доводов, считая, что суд верно квалифицировал действия У.А., назначил справедливое, минимально возможное наказание, и взыскал размер компенсации морального вреда с учетом положений действующего законодательства. Просит оставить доводы жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, дополнений и возражений, заслушав позицию сторон, судебная коллегия не находит оснований для отмены либо изменения приговора суда.

Виновность У.А. в совершении преступления, за которое она осуждена, полностью подтверждена приведенными в приговоре доказательствами, которые были получены в период предварительного расследования, проверены в ходе судебного разбирательства при соблюдении требований ст.15 УПК РФ об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд в соответствии с положениями ч. 1 ст. 88 УПК РФ, объективно дав надлежащую оценку всем исследованным материалам, а также проанализировав все доводы стороны защиты, аналогичные указанным в апелляционных жалобах, правильно установил фактические обстоятельства дела, мотивировал в приговоре, почему он, с одной стороны, принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела, а с другой - критически оценил показания подсудимой и выдвинутые ею аргументы в свою защиту.

Не соглашаться с правильностью приведенной судом первой инстанции оценкой доказательств, достоверность которых оспаривается в апелляционных жалобах, у судебной коллегии оснований не имеется.

Факт причинения К.М. ножевых ранений У.А. не оспаривала как на первоначальном этапе предварительного расследования, так и в судебном заседании. Ее показания приняты судом во внимание в той части, в которой они согласуются с иными исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами.

Отсутствие непосредственных очевидцев совершенного преступления не свидетельствует о недоказанности вины осужденной.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда о виновности У.А. именно в умышленном причинении смерти К.М. судебная коллегия находит правильными, поскольку основаны на совокупности собранных и всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств по делу, не противоречащих, а взаимно дополняющих друг друга, согласующихся между собой, в том числе, протоколе осмотра места происшествия от 27 мая 2025 года с фототаблицей, в ходе которого в зале на краю дивана ближе к выходу в положении лежа на левом боку обнаружен труп мужчины, на футболке и джинсах которого имеются следы крови; протоколе осмотра предметов; заключении судебно-медицинского эксперта № от 10 июня 2025 года, согласно которому у К.М. имеются телесные повреждения: 1.1 Слепое проникающее колото-резаное ранение грудной клетки справа (рана № 2) с повреждением правого легкого, слепое проникающее колото-резаное ранение грудной клетки слева (рана № 4) с повреждением левого легкого; 1.2 Две резаные раны в области левой переднебоковой поверхности шеи; 1.3 Четыре непроникающие колото-резаные раны грудной клетки; 1.4 Поверхностная резаная рана в левой заушной области; 1.5 Ссадина в области 2-ого пальца правой кисти. 2. Слепое проникающее колото-резаное ранение грудной клетки справа (рана № 2) с повреждением правого легкого и слепое проникающее колото-резаное ранение грудной клетки слева (рана № 4) с повреждением левого легкого образовались незадолго до наступления смерти от двух воздействий колюще-режущего предмета, типа плоского клинка ножа с односторонней заточкой, имевшего П-образный обушок и лезвие. Данные повреждения по признаку опасности для жизни квалифицируются как тяжкий вред здоровью. 3. Причиной смерти К.М. явились два слепых проникающих колото-резаных ранении грудной клетки справа и слева с повреждением обоих легких и осложнившиеся массивной кровопотерей. 4. Две резаные раны в области левой переднебоковой поверхности шеи образовались от воздействия режущего предмета, каким, наиболее вероятно, было лезвие клинка ножа. Данные повреждения, обычно у живых лиц, как по отдельности, так и в совокупности, влекут за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трех недель, квалифицируются как лёгкий вред здоровью и в причинной связи с наступлением смерти не состоят. 5. Четыре непроникающие колото-резаные раны грудной клетки (раны №№1,3,5,6) образовались незадолго до наступления смерти от четырёх воздействий колюще-режущего предмета, типа плоского клинка ножа с односторонней заточкой, имевшего П-образный обушок и лезвие. Данные повреждения, обычно у живых лиц, как по отдельности, так и в совокупности, влекут за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до трёх недель, квалифицируются как лёгкий вред здоровью и в причинной связи с наступлением смерти не состоят.6. Поверхностная резаная рана в левой заушной области образовалась от воздействия режущего предмета, каким, наиболее вероятно, было лезвие клинка ножа. Данное повреждение, обычно у живых лиц, не влечёт за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности и квалифицируется как повреждение, не причинившее вред здоровью. 7. Ссадина в области 2-ого пальца правой кисти образовалась от воздействия твёрдого тупого предмета, примерно, за 1-2 недели до наступления смерти, обычно у живых лиц, не влечёт за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности и квалифицируется как повреждение, не причинившее вред здоровью.8. При судебно-химическом исследовании крови и мочи из трупа К.М. обнаружен этиловый спирт в концентрации, соответствующей, обычно у живых лиц, тяжёлому отравлению этиловым алкоголем. 9. Смерть К.М. наступила, судя по трупным явлениям, около 1-х суток назад к моменту исследования трупа.

Неустранимых существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, которые требовали бы их истолкования в пользу осужденной, не имеется.

Версия У.А. в части того, что она действовала исключительно с целью самозащиты, в состоянии необходимой обороны или при превышении ее пределов, чтобы остановить потерпевшего, проверялась судом и обоснованно опровергнута с приведением мотивов принятого решения, с чем соглашается и судебная коллегия.

Выводы суда в этой части согласуются с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в постановлении Пленума от 27 сентября 2012 года N 19 (ред. от 31 мая 2022 года) "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление" о том, что, разрешая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать: объект посягательства; избранный посягавшим лицом способ достижения результата, тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца, наличие необходимости причинения смерти посягавшему лицу или тяжкого вреда его здоровью для предотвращения или пресечения посягательства; место и время посягательства, предшествовавшие посягательству события, неожиданность посягательства, число лиц, посягавших и оборонявшихся, наличие оружия или иных предметов, использованных в качестве оружия; возможность оборонявшегося лица отразить посягательство (его возраст и пол, физическое и психическое состояние и т.п.); иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц.

При этом целью оборонительных действий является защита общественных отношений от причинения им вреда. Если же посягательство было использовано в других целях, то ответственность должна наступать на общих основаниях.

Вместе с тем У.А. в судебном заседании хотя и утверждала, что в момент, когда К.М., сидящий на диване, схватил ее руками за шею и стал сдавливать, она испугалась за свою жизнь, однако пояснила, что у нее возникла злость, возможно из-за того, что все накопилось, а он сидит и пьет, конфликт, сопряженный скандалом, удушением, угрозой убийством, стал «последней каплей», переполнившей чашу ее терпения, в результате чего у нее произошел взрыв эмоций, и совершение преступления явилось ответной реакцией на поведение К.М., и в момент, когда он ослабил хватку, вывернулась из-под него, проползла к столу, схватила нож и стала бить им К.М., куда не видела.

По смыслу ст. 37 УК РФ действия не могут признаваться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред посягавшему лицу причинен после того, как посягательство было окончено, и в применении мер защиты явно отпала необходимость, что осознавалось оборонявшимся лицом. В таких случаях в зависимости от конкретных обстоятельств дела причинение вреда посягавшему лицу может оцениваться по правилам статьи 38 УК РФ либо оборонявшееся лицо подлежит ответственности на общих основаниях. В целях правильной юридической оценки таких действий суды с учетом всех обстоятельств дела должны выяснять, не совершены ли они оборонявшимся лицом в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного общественно опасным посягательством.

В ходе судебного следствия установлено, что К.М. действовал противоправно – схватил У.А. за шею и стал душить, после чего фактически прекратил противоправные действия, разжав руки, удерживал лишь руками за ноги, ударов не наносил.

При этом судебная коллегия обращает внимание, что в акте медицинского освидетельствования на состояние опьянения от 27 мая 2025 года, на который ссылается сторона защиты в обоснование своей позиции об удушении, не зафиксировано следов удушения, а лишь отмечено, что у У.А. сзади на шее имеются покраснения и следы от цепочки (т.1 л.д.45).

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, судом верно установлено, что мотивом совершенного преступления явились внезапно возникшие в ходе ссоры личные неприязненные отношения между К.М. и У.А., которые, вместе с тем, не свидетельствуют о том, что указанный конфликт достиг уровня опасности для жизни осужденной и у нее имелись основания защищаться от какого-либо посягательства со стороны потерпевшего. В момент совершения преступления К.М. каких-либо активных действий, от которых осужденная могла бы обороняться, и которые бы создавали реальную угрозу ее жизни и здоровью, уже не совершал. Однако У.А. использовала нож в качестве орудия преступления, тогда как применение ножа в сложившейся ситуации явно не было вызвано необходимостью.

Сами по себе сведения о том, что между указанными лицами в течение длительного времени происходили конфликты, право У.А. на необходимую оборону не породили, а предыдущее физическое насилие со стороны потерпевшего в отношении У.А., имевшее место в значительном временном отрыве до произошедшего, на что делается акцент в апелляционных жалобах, не мешало У.А. общаться с ним, распивать спиртные напитки. При этом, как верно указал суд, допрошенные свидетели подтвердили, что У.А. никогда не высказывала опасений за свою жизнь и здоровье от действий К.М., в том числе при нахождении его в состоянии в алкогольного опьянения.

Таким образом, в судебном заседании установлено, что У.А., взяв нож и, осознавая, что посягательство окончено, необходимость применения мер защиты отсутствует, целенаправленно нанесла потерпевшему телесные повреждения в область жизненно важных органов, причинив тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, повлекший смерть К.М.

Оценивая характер причиненных К.М. телесных повреждений, их степень опасности для жизни (тяжкий вред здоровью), предмет (нож), с помощью которого и были причинены данные телесные повреждения, а также количество (9) и локализацию нанесенных ударов в область шеи и спины с обеих сторон, суд верно пришел к выводу, что У.А. осознавала общественную опасность своих действий, предвидела возможность наступления смерти потерпевшего и желала её наступления, то есть действовала с прямым умыслом на лишение жизни К.М..

Выводы суда о том, что смерть потерпевшего наступила от умышленных действий осужденной, сомнений не вызывают. Доводы, приведенные в апелляционных жалобах У.А., о несвоевременно оказанной медицинской помощи, как обстоятельства, возможно послужившего причиной наступления смерти К.М., опровергается выводами, содержащимися в заключении судебно-медицинской экспертизы о характере и степени тяжести причиненных потерпевшему телесных повреждений, механизме их образования, причине смерти потерпевшего, оснований не согласиться с которыми у суда не имелось.

При этом суждение суда о том, что нахождение К.М. в состоянии тяжелого отравления алкоголем, установленного экспертом, вряд ли способствовало возможности причинения им подсудимой серьезного вреда и существенно снижало возможность К.М. к совершению активных действий, на что делается акцент в апелляционных жалобах, не свидетельствует о существенном нарушении уголовно-процессуального закона, не влияет на правильность выводов суда, основанных на совокупности всех доказательств по делу.

Доводы апелляционных жалоб осужденной в части того, что, вынося постановление о назначении в отношении нее психиатрической экспертизы, следователь заведомо исключил в нем наличие состояния аффекта во время совершения преступления, хотя короткий промежуток времени, за который ею были нанесены ранения потерпевшему, характер самих ранений, их хаотичное нанесение говорят об обратном, судебная коллегия находит неубедительными.

Согласно заключению амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 11 июня 2025 года № У.А. хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы её способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдала во время совершения инкриминируемого ей деяния и не страдает в настоящее время. Какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, которое лишало бы У.А. способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в момент совершения инкриминируемого ей деяния, не обнаруживала, а находилась в состоянии простого алкогольного опьянения. Психологический анализ материалов уголовного дела, направленной клинико-психологической беседы с испытуемой позволяют сделать вывод о том, что У.А. в момент совершения инкриминируемого ей деяния ни в состоянии аффекта, ни в ином эмоциональном состоянии, которое могло существенно повлиять на ее сознание и деятельность, не находилась. Об этом свидетельствует отсутствие типичной для аффекта и таких состояний динамики возникновения и развития эмоциональных реакций, сопровождающиеся специфическими аффектогенными изменениями сознания, восприятия, деятельности (т.1 л.д.69-72).

Таким образом, выводы экспертов сделаны не на основе постановления следователя, а на психологическом анализе всех материалов уголовного дела и направленной клинико-психологической беседы с самой У.А.

Оснований ставить под сомнение достоверность выводов вышеуказанной экспертизы, судебная коллегия не усматривает, поскольку она проведена экспертами, имеющими определенный стаж, необходимые познания, опыт экспертной деятельности в области психологии и психиатрии, и соответствующую квалификацию. Экспертам были разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, также эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, поставленные перед экспертами вопросы и заключения по ним не выходят за пределы их специальных знаний.

Заключение оформлено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, содержат ответы на поставленные вопросы по установленным нормативам и правилам, с применением специальных методик, в обоснование сделанных выводов эксперты основывались на исходных объективных данных, учитывая предоставленные материалы уголовного дела.

При таких обстоятельствах отсутствуют фактические и правовые основания для квалификации действий У.А. как необходимая оборона, а также оснований для квалификации ее действий как превышение пределов необходимой обороны.

Вопреки доводам апелляционной жалобы У.А., судебная коллегия не усматривает нарушений уголовно-процессуального закона при производстве по делу, которые ставили бы под сомнение законность возбуждения, расследования дела, передачу его на стадию судопроизводства и в дальнейшем - саму процедуру судебного разбирательства, а также не находит противоречий в предъявленном У.А. обвинении, в том числе, касающихся времени совершения преступления. Все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, включая мотив, по которому совершено преступление, суд установил.

Утверждение осужденной о том, что суд сделал вывод о ее целенаправленном после предыдущего расставания проживании с потерпевшим и провоцировании его на конфликт, чтобы совершить умышленное убийство, противоречит тексту обжалуемого приговора.

Позицию осужденной судебная коллегия рассматривает как реализацию У.А. права на защиту и не может согласиться с предложенной версией событий, поскольку она не соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции и проверенным в суде апелляционной инстанции.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в приговоре доказательств в их совокупности, позволили суду прийти к правильному и должным образом мотивированному выводу о квалификации действий осужденной по ч.1 ст.105 УК РФ.

Нарушений принципов презумпции невиновности (ч. 3 ст. 14 УПК РФ), свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ), а также принципа состязательности сторон, необоснованных отказов подсудимой и ее защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Необходимость назначения У.А. наказания, связанного с реальным лишением свободы, отсутствие оснований для применения ст. 64 УК РФ и невозможность изменения категории преступлений на менее тяжкую в приговоре мотивированы. Оснований не соглашаться с выводом суда в данной части судебная коллегия не находит.

Наказание У.А. назначено с учетом характера и степени общественной опасности преступления, относящегося к категории особо тяжких, данных о личности виновной, ранее не судимой, а также смягчающих наказание обстоятельств при отсутствии отягчающих.

Обстоятельствами, смягчающими наказание У.А. суд в соответствии с п.п. «г», «з», «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ верно признал и в полной мере учел наличие малолетнего ребенка, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, выразившееся в принятии мер для вызова скорой медицинской помощи, а также в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – признание вины, раскаяние в содеянном, принесение извинение тете погибшего после совершенного преступления, состояние здоровья подсудимой, членов ее семьи и близких родственников, привлечение к уголовной ответственности впервые, наличие грамот, дипломов, благодарностей, положительных характеристик, активную и гражданскую позиции по жизни, выразившееся в добровольном участии в благотворительной деятельности, наличие несовершеннолетнего ребенка, многодетность, возраст отца, который является опекуном детей подсудимой, в связи с чем при отсутствии отягчающих обстоятельств при назначении наказания правильно применил правила ч.1 ст.62 УК РФ.

Новых данных о смягчающих обстоятельствах и их документального подтверждения, которые не были известны суду первой инстанции и не учитывались им при назначении наказания, в апелляционных жалобах не содержится и суду апелляционной инстанции не представлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением осужденной во время и после его совершения, и иных обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности совершенного У.А. преступления и являлись основанием для применения при назначении наказания положений ст.64 УК РФ, к чему апеллирует сторона защиты, судом первой инстанции не установлено. Не находит таковых оснований и судебная коллегия, отмечая при этом, что осужденной назначено минимально возможное наказание, предусмотренной ч.1 ст.105 УК РФ.

Вид исправительного учреждения - колония общего режима - определен верно, как предписывают положения п. «б» ч.1 ст.58 УК РФ.

Таким образом, наказание осужденной назначено в соответствии с требованиями УК РФ, в пределах санкции соответствующей статьи Уголовного кодекса РФ, соразмерно содеянному, отвечает целям и задачам, определенным уголовным законом, а также закрепленным в ст. 6 и ст. 7 УК РФ принципам справедливости и гуманизма, в силу чего оснований для смягчения наказания, не усматривается.

Гражданский иск потерпевшего разрешен в соответствии с требованиями ст.ст.151,1099,1100,1101 ГПК РФ. Суд, исходя из конкретных обстоятельств, принимая во внимание характер причиненных физических и нравственных страданий потерпевшего, у которого в результате преступления погиб брат, имущественное и семейное положение У.А., с учетом принципа разумности и справедливости, обоснованно определил размер компенсации морального вреда, свои выводы подробно мотивировал.

Вопреки доводам апелляционной жалоб судом обсуждалась возможность применения к осужденной положений ч. 1 ст. 82 УК РФ.

Каких-либо нарушений при рассмотрении данного вопроса судом не допущено. Сам факт наличия у У.А. малолетнего и несовершеннолетнего ребенка не влечет безусловную отсрочку отбывания наказания. Применение отсрочки с учетом ее целесообразности является не обязанностью, а правом суда.

Основанием предоставления отсрочки отбывания наказания является убеждение суда в правомерном поведении осужденного в период отсрочки и в возможности исправиться без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием своего ребенка. Наличие малолетнего и несовершеннолетнего ребенка судом учтено в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. Кроме того, как видно из материалов уголовного дела, в настоящее время дети находятся под опекой дедушки.

Все обстоятельства и материалы дела, которые изложены в апелляционных жалобах, были учтены судом, однако им не усмотрено достаточных оснований для отсрочки отбывания наказания. Доводы стороны защиты по существу сводятся к переоценке сделанных судом первой инстанции выводов по данному вопросу и не свидетельствуют о нарушениях норм уголовного или уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела.

При этом судебная коллегия обращает внимание, что доводы стороны защиты о применении к У.А. отсрочки отбывания наказания противоречит требованиям ч. 1 ст. 82 УК РФ, согласно которым такая отсрочка не может применяться к лицам, осужденным за совершение особо тяжкого преступления против личности к лишению свободы на срок свыше пяти лет.

Неуказание судом первой инстанции во вводной части приговора всех участвовавших в судебном разбирательстве государственных обвинителей, а указание только того, который участвовал в последнем судебном заседании, не свидетельствует о нарушении прав участников процесса, не влияет на законность и обоснованность приговора, при том, что эти данные имеются в протоколах судебного заседания, в связи с чем не требует вмешательство в приговоре в данной части, о чем просил в судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор.

Более того, положения п.3 ст.304 УПК РФ не обязывают отражать во вводной части приговора всех ранее участвующих при рассмотрении уголовного дела государственных обвинителей, равно как и иных участников судебного разбирательства, которые на момент постановления приговора к участию в рассмотрении уголовного дела не привлечены.

Нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора суда, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Смоленского районного суда Смоленской области от 23 октября 2025 года в отношении У.А. оставить без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденной, содержащейся под стражей, в тот же срок со дня вручения ей копии апелляционного определения и приговора, вступившего в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции.

О своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции осужденная вправе ходатайствовать в кассационной жалобе либо в течение трёх суток со дня вручения ей извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий: Г.Е. Кива

Судьи: Е.М. Ивченкова

Г.В. Ламченкова