УИД 70RS0004-01-2025-000476-54

Дело № 2-1240/2025

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 апреля 2025 г. Советский районный суд г. Томска в составе:

председательствующего судьи Кравченко А.В., 

при секретаре Новосельцевой А.И., 

с участием: 

представителя истца ФИО1 ФИО2, действующего на основании доверенности от 12.11.2024, выданной на три года, 

ответчика ФИО3, её представителя ФИО4, действующего на основании устного ходатайства, 

третьего лица ФИО5, её представителя ФИО6, действующей на основании доверенности от 04.03.2025, выданной на три года, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Томске гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, 

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3, в котором просила признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между Е.М.И. и ФИО3, недействительным. 

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 (дочь истца) приобрела по договору купли-продажи квартиру по адресу: 

<

адрес>, которую на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ передала в собственность своему отцу – Е.М.И., умершему ДД.ММ.ГГГГ. Указанная квартира была приобретена ответчиком для истца и покойного супруга для постоянного проживания. С дочерью имелась договоренность, что денежные средства, которые она потратила на покупку жилого помещения, будут выплачены ей истцом. Платежи за квартиру ФИО1 осуществляла ежемесячно. После того как ФИО7 и Е.М.И. заселились в жилое помещение, покойный супруг, страдающий психическими расстройствами и навязчивыми состояниями, увидел из квитанций по оплате ЖКУ, что по документам собственником жилого помещения является его дочь ФИО3 В связи с тем, что Е.М.И. планировал получать субсидии по оплате коммунальных услуг, а также полагая, что единственным собственником должен быть он, стал ежедневно на протяжении двух месяцев приходить к дочери и требовать произвести перерегистрацию жилого помещения на его имя, в том числе, путем психологического насилия, угроз. Увидев, что ФИО3 находится на грани нервного срыва, истец предложила переоформить квартиру на имя Е.М.И. с выплатой денежных средств в качестве компенсации. Всего истец передала ответчику 1224724 руб. После того как Е.М.И. умер, истец обратилась к нотариусу Л.И.Ю., где ей стало известно, что заявление о вступлении в наследство подала также вторая дочь Е.М.И. ФИО5, которая при жизни не общалась с отцом, не интересовалась его судьбой, состоянием здоровья, на похоронах не присутствовала. Полагает, что на основании ст. 170 ГК РФ, заключенный договор дарения является мнимым, а законным владельцем жилого помещения является ФИО1 ФИО3 заключила сделку без намерения создать правовое последствия – безвозмездный переход права собственности, а лишь для вида под давлением отца. Включение спорной квартиры в наследственную массу, распределение долей между наследниками, повлечет нарушение прав истца как фактического собственника жилья, лишив её возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом. 

Определением Советского районного суда г. Томска от 27.02.2025 (протокольно) к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена нотариус ФИО8 

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, надлежащим образом извещена о дате, времени и месте судебного разбирательства, избрав форму процессуального участия через представителя. 

Представитель истца ФИО1 ФИО2 в судебном заседании настаивал на удовлетворении исковых требований. Дополнительно пояснил, что оспариваемая сделка прикрывала собой иную сделку купли-продажи, что подтверждается представленными истцом доказательствами. Полагал, что при заключении договора дарения как Е.М.И., так и ФИО3 имели психические отклонения, кроме того, на ответчика оказывалось психологическое давление со стороны отца, который настаивал на перерегистрацию права собственности на него, поскольку хотел получать субсидии по оплате ЖКУ. 

Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования признала по изложенным фактическим обстоятельствам искового заявления. Указала, что в момент заключения сделки находилась в крайне подавленном психологическом состоянии, вынуждена была подписать договор дарения, поскольку отец на протяжении длительного времени различными способами осуществлял давление на нее с целью осуществления перерегистрации жилого помещения на него. Не отрицала, что договор дарения был составлен в присутствии нотариуса. Также пояснила, что у нее имеются психологические проблемы со здоровьем. Спорное жилое помещение приобреталось ею лично для себя. Отец и мать проживали вместе. Пояснить суду с какой целью истец оплачивает коммунальные платежи за квартиру, в которой проживает ответчик, не смогла. Указала, что третье лицо ФИО5 не осуществляла заботы об отце, с ним не общалась, его жизнью не интересовалась, в связи с чем она не должна получить наследство в виде оставшейся после смерти отца доли в квартире. 

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании просил исковые требования удовлетворить. Указал, что его мать ФИО3 действительно страдает психологическими заболеваниями, не могла отдавать отчет своим действиям в момент заключения договора дарения. 

Третье лицо ФИО5 в судебном заседании просила исковые требования оставить без удовлетворения. Указала, что при жизни постоянно общалась с отцом, который был адекватен, не страдал какими-либо психическими заболеваниями. Также суду пояснила, что Е.М.И. ранее на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, которая была продана им по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ за 2750000 руб. После продажи указанной квартиры Е.М.И. планировал переехать в Беларусь, чего однако не сделал. Из показаний свидетеля Л.Л.А., третьего лица ФИО5 следует, что после того как Е.М.И. принял решение остаться в г. Томске, он попросил свою дочь ФИО3 приобрести на полученные от продажи квартиры по 

<

адрес> денежные средства приобрести ему другое жилое помещение, что и было сделано ответчиком по настоящему делу. При этом, истец ФИО1 совместно с Е.М.И. ни в квартире по 

<

адрес>, ни в квартире по 

<

адрес>, не проживала, а фактически проживала в квартире своей дочери ФИО3 по 

<

адрес>. 

Представитель третьего лица ФИО5 ФИО6 просила исковые требования оставить без удовлетворения. Дополнительно пояснила, что ФИО1 является ненадлежащим истцом по делу. Из материалов дела следует, что договор дарения от 23.06.2022 удостоверен в установленном порядке нотариусом, которым в момент его составления проверена дееспособность лиц его заключающим, а также их воля на заключение сделки. В ходе судебного разбирательства ФИО3 подтвердила, что осознавала и понимала результат своих действий. Доказательств того, что ответчик страдала в юридически значимый период какими-либо заболеваниями, не позволявшими ей заключить оспариваемый договор, не представлено. Истец ФИО1 и умерший Е.М.И. на момент заключения договора дарения в браке не состояли, одаряемым по договору являлся только Е.М.И. Обратила внимание на противоречивую позицию сторон, в том числе, на то что ФИО3 в ходе судебного разбирательства подтвердила, что не собиралась продавать квартиру и договор дарения какую-либо иную сделку не прикрывал. Из материалов дела следует, было подтверждено свидетелями, что Е.М.И. в спорной квартире проживал один, данное жилое помещение было приобретено его дочерью ФИО3 по его просьбе на денежные средства, полученные после продажи другой квартиры умершего. 

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО8, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Томской области, в судебное заседание не явились, причин неявки суду не сообщили, надлежащим образом извещены о дате, времени и месте рассмотрения дела. 

Руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ суд определил рассмотреть дело по существу при настоящей явке лиц, участвующих в деле.

Заслушав объяснения участников процесса, ознакомившись с отзывами на исковое заявление, исследовав письменные доказательства, допросив свидетелей, суд приходит к следующим выводам.

В силу ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

На основании ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Суд вправе не применять последствия недействительности сделки (пункт 2 настоящей статьи), если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности.

На основании п. 1, 2 ст. 170 ГК РФ, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

В силу с абз. 2 п. 1 ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

По смыслу приведенной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду ее заключения, то есть стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В соответствии со ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно пп. 2, 3 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 3).

Применительно к рассматриваемому спору именно истец, заявляющий требование о признании сделки недействительной, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязан доказать наличие оснований для недействительности сделки, то есть наличие обстоятельств, предусмотренных указанными статьями.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО9 (свидетельство о рождении серии №, справка о заключении брака № от ДД.ММ.ГГГГ) и третье лицо ФИО5 (свидетельство о рождении серии № от ДД.ММ.ГГГГ), являются дочерями Е.М.И.

Истец ФИО1 состояла с Е.М.И. с ДД.ММ.ГГГГ в зарегистрированном браке, что подтверждается свидетельством о заключении брака от ДД.ММ.ГГГГ серии №; брак расторгнут ДД.ММ.ГГГГ, что следует из свидетельства о расторжении брака от ДД.ММ.ГГГГ серии №. 

Согласно свидетельству о смерти серии № от ДД.ММ.ГГГГ, Е.М.И. умер ДД.ММ.ГГГГ. 

После смерти Е.М.И. нотариусом Л.И.Ю. открыто наследственное дело №, согласно материалам которого с заявлениями о принятии наследства обратились 25.07.2024 ФИО5, 08.08.2024 ФИО1 и ФИО3 Как следует из указанных заявлений наследственное имущество после смерти Е.М.И. состоит из квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. 

На основании постановления нотариуса Л.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ, выдача свидетельств о праве на наследство по закону приостановлено, в связи с обращением бывшей супруги ФИО1 с заявлением о признании сделки по дарению наследственного имущества недействительной. 

Также материалами дела подтверждается, что 22.04.2022 между ответчиком ФИО3 (покупатель) и П.Л.А. (продавец), заключен договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес>, площадью 22,1 кв.м. Стоимость объекта недвижимости составила 2300000 руб., из которой 30000 руб. покупатель оплатила продавцу до подписания договора, а 2270000 руб. покупатель оплачивает посредством аккредитива ПАО Сбербанк (п.2.1,2.2.1 Договора). Право собственности на данное жилое помещение зарегистрировано за ФИО3 в установленном законом порядке 25.04.2022, что подтверждается выпиской из ЕГРН по состоянию на 25.04.2022. 

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и Е.М.И. заключен спорный договор дарения указанной выше квартиры, удостоверенный нотариусом нотариального округа г. Томск ФИО8 

Согласно указанному договору дарения от 23.06.2022 ФИО3 подарила Е.М.И., принадлежащую ей на праве собственности квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. Указано, что стороны оценивают данную квартиру в 801662 руб. Е.М.И. принимает указанную квартиру в дар. 

Согласно п. 6 договора ФИО3 гарантирует, что заключает настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств, на крайне невыгодных для себя условиях и настоящий договор не является кабальной сделкой. Указанная квартира отчуждается свободной от проживания третьих лиц, имеющих в соответствии с законом право пользования данной квартирой. Стороны заверяют, что в указанной квартире зарегистрирован Е.М.И., который сохраняет право проживания в ней (п. 13). Кроме того, ФИО3 гарантирует, что до подписания настоящего договора указанная квартира никому не продана, не подарена, не заложена, не обременена правами третьих лиц, в споре и под арестом не состоит (п. 15). 

Нотариусом установлено, что содержание договора соответствует волеизъявлению сторон, личность которых установлена, дееспособность проверена. 

На основании указанного договора 24.06.2022 произведена государственная регистрация права собственности на Е.М.И., что подтверждается выпиской из ЕГРН от 05.02.2025 № КУВИ-001/2025-32586495, а также материалами имеющегося в материалах дела реестрового дела. 

Из ответа ОГАУЗ «ТКПБ» от 07.02.2025 № 1443 следует, что Е.М.И. и ФИО3 на диспансерном учете у врача-психиатра не состоят и не состояли. 

Истец ФИО1 стороной спорного договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ не являлась. 

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 указывает, что на основании ст. 170 ГК РФ, заключенный договор дарения является мнимым, поскольку прикрывает собой иную сделку – купли-продажи названного жилого помещения; в действительности, законным владельцем жилого помещения является ФИО1, а её дочь ФИО3 заключила сделку без намерения создать правовые последствия – безвозмездный переход права собственности, а лишь для вида под давлением отца. 

Вместе с тем, суд приходит к выводу, что указанные обстоятельства в ходе судебного разбирательства своего подтверждения не нашли. 

Согласно п. 1 ст. 3 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу названных законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Как следует из искового заявления истец в обоснование требований о признании сделки - договора дарения недействительным ссылается на пункты 1 и 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, утверждая, что сделка является одновременно мнимой и притворной.

В пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 15 "О некоторых вопросах принятия судами мер по обеспечению иска, обеспечительных мер и мер предварительной защиты" разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Таким образом, в предмет доказывания по делу о признании недействительной притворной сделки входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

С учетом приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для квалификации договора дарения в качестве притворной сделки, суду необходимо установить, что обе стороны имели целью прикрыть тем самым другую сделку на определенных условиях.

Нормы ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающие возможность признания сделки мнимой или притворной, адресованы добросовестным участникам гражданского оборота с целью их защиты в ситуации, когда фиктивная сделка нарушает их права и законные интересы, а не сторонам таких сделок, достигшим противоправной цели и желающим освободиться от обязательств со ссылкой на их фиктивность. 

Если лицо утверждает, что является стороной мнимой или притворной сделки, то предполагается, что такое лицо вступило в спорные отношения с целью причинения вреда третьим лицам, создавая для них видимость сделки, а, следовательно, лишается права на заявление о недействительности такой сделки в соответствии с правилом "эстоппель" (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 70 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25).

Суд полагает, что в рассматриваемом случае сделка дарения по мотиву её притворности не нарушает прав истца. 

Так, в качестве подтверждения изложенных в иске обстоятельств, а именно доказательств встречной компенсации по спорному договору, истцом в материалы дела представлены: выписка по счету ПАО Сбербанк ФИО1 за период с 2022 по 2025 год, тетрадь с рукописным указанием дат и сумм, которые, как утверждает истец, она передала дочери в счет выплаты за жилое помещение. 

Вместе с тем, данные доказательства не могут быть приняты судом. 

Как указано выше, ФИО1 стороной спорного договора дарения от 23.06.2022 не является, на момент заключения оспариваемого договора в браке с умершим Е.М.И. не состояла. 

Соответственно, обстоятельства передачи ответчиком денежных средств истцу в сумме 1162724 руб., не являются доказательством заключения договора купли-продажи в отношении спорного имущества между ФИО1 и ФИО3,, поскольку денежные средства в указанном размере переданы истцом ответчику, а не стороной оспариваемой сделки Е.М.И. в пользу ФИО3 

Кроме того, суд полагает необходимым отметить следующее. 

В судебном заседании по ходатайству сторон были допрошены свидетели Н.А.Г., Л.Л.А., Л.Г.П., В.Н.В.

Из показаний свидетелей Н.А.Г., В.Н.В. следует, что ФИО1 и Е.М.И. периодически проживали вместе. После того как Е.М.И. продал квартиру на 

<

адрес>, он планировал уехать в Беларусь, однако передумал и стал проживать у дочери на 

<

адрес>. ФИО1 также проживала у дочери. После того как ФИО3 приобрела жилое помещение по 

<

адрес>, Е.М.И. настоял на том, чтобы дочь подарила ему квартиру, поскольку хотел получать субсидии за ЖКУ. В указанной квартире ФИО1 проживала вместе с бывшим супругом. Какими-либо психологическими заболеваниями Е.М.И. не страдал, был сложным человеком. 

Из показаний свидетелей Л.Л.А., Л.Г.П. следует, что ФИО1 и Е.М.И. длительное время совместно не проживают, умерший проживал один. Е.М.И. принадлежала квартира по 

<

адрес>, которую он продал, поскольку планировал уехать в Беларусь, однако впоследствии передумал. Квартиру по 

<

адрес> приобрела ФИО3 по просьбе отца на его денежные средства, в связи с чем и был составлен договор дарения. ФИО1 с Е.М.И. по 

<

адрес> не проживала, жила с дочерью. Е.М.И. при жизни был адекватен, какими-либо психологическими заболеваниями не страдал, отдавал в полной мере отчет своим действиям. Е.М.И. при жизни общался со своей дочерью ФИО5 

Оценивая показания данных свидетелей, суд признает их допустимыми и достоверными лишь в части, в которой они согласуются с иными представленными в материалы дела доказательствами. 

Так, как следует, в том числе, из объяснений сторон, подтверждается материалами дела, что умершему Е.М.И. ранее на праве собственности принадлежала квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, которая была продана им по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ за 2750000 руб. После продажи указанной квартиры Е.М.И. планировал переехать в Беларусь, чего однако не сделал. Из показаний свидетеля Л.Л.А., третьего лица ФИО5 следует, что после того как Е.М.И. принял решение остаться в г. Томске, он попросил свою дочь ФИО3 приобрести на полученные от продажи квартиры по 

<

адрес> денежные средства приобрести ему другое жилое помещение, что и было сделано ответчиком по настоящему делу. При этом, истец ФИО1 совместно с Е.М.И. ни в квартире по 

<

адрес>, ни в квартире по 

<

адрес>, не проживала, а фактически проживала в квартире своей дочери ФИО3 по 

<

адрес>. 

Суд полагает, что в указанной части доводы третьего лица заслуживают внимание. 

Как следует из представленной истцом выписки ПАО Сбербанк за период с января 2022 по январь 2025 года, истец ФИО1 как до заключения сделок по купли-продажи ДД.ММ.ГГГГ и дарению ДД.ММ.ГГГГ, так и после их заключения, систематически переводила ФИО3 денежные средства различными суммами. Кроме того, как видно из данной выписки ФИО1 ежемесячно, с января 2022 года по январь 2025 года осуществляет оплату за капитальный ремонт за квартиру по 

<

адрес>. 

Каких-либо иных доказательств того, что денежные средства в указанном истцом размере переводились ФИО3 в счет оплаты по договору купли-продажи, суду не представлено. 

Относительно доводов стороны истца и ответчика о том, что оспариваемая сделка является мнимой, таких фактов отсутствия у сторон сделки намерений создать правовые последствия, характерные для договора дарения, судом первой инстанции не установлено. 

Подписывая спорный договор дарения квартиры от 23.06.2022, ФИО3 действовала сознательно и целенаправленно, согласно своей воле, направленной на достижение определенного правового результата в виде передачи прав на спорную квартиру своему отцу. Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО3 заблуждалась относительно существа сделки при подписании спорного договора дарения, что оформление оспариваемого договора дарения было вынужденным для нее ввиду стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных условиях, под влиянием недобросовестных действий Е.М.И., выразившихся в умышленном создании у нее ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки, либо в силу ее болезненного состояния, не представлено.

Последствия, соответствующие договору дарения, в данном случае наступили, поскольку договор дарения сторонами исполнен. ФИО3 передала Е.М.И. в дар принадлежащее ей имущество, право собственности на спорную квартиру зарегистрировано в установленном законом порядке за Е.М.И.

Договор дарения между ФИО3 и Е.М.И. составлен в письменной форме, подписан сторонами, воля сторон и дееспособность лиц, заключающих указанный договор проверена нотариусом, юридическая цель договора совпадает с целью фактической по переходу права собственности на спорное имущество.

Таким образом, судом не было установлено объективной стороны мнимости или притворности сделки дарения, направленной на нарушение прав других лиц, а именно ФИО1 и субъективной, выражающейся в наличии умысла на совершение мнимого договора дарения или другой сделки, прикрываемую договором дарения. 

Относительно указания истца на то, что в момент заключения спорного договора дарения от 23.06.2022 ФИО3 в связи с наличием как у нее, так и у Е.М.И. психических отклонений не могла понимать значение своих действий, кроме того, договор дарения был заключен под давлением Е.М.И., суд приходит к выводу о необоснованности указанных доводов. 

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 ГК РФ). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве.

Кроме того, угроза причинения личного или имущественного вреда близким лицам контрагента по сделке или применение насилия в отношении этих лиц также являются основанием для признания сделки недействительной (п. 98 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"). 

В рассматриваемом случае, истец ФИО10 в браке с Е.М.И. не состояла, каких-либо имущественных прав на квартиру на момент заключения оспариваемого договора дарения, в том числе в настоящее время, не имеет, стороной по договору не является, права и законные интересы конкретно данного истца при заключении договора дарения в указанном случае не нарушены, потерпевшей истец в установленном порядке не признана. 

Истцом не представлено доказательств того, что договор дарения является мнимой сделкой, совершенной для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия. Стороны по договору достигли соглашения по всем существенным условиям договора, договор оформлен надлежащим образом, подписан сторонами, исполнен, имущество перешло в собственность ответчика, следовательно, оснований для признания договора дарения недействительной сделкой не имеется.

Непосредственно сторонами сделки, а именно ФИО3 указанная сделка по договору дарения не оспаривается. При этом, ФИО1 не относится к числу лиц, которые вправе предъявить требования о признании договора дарения недействительным по указанным в иске мотивам и применении последствий признания его таковым, поскольку стороной сделки она не является, наследство не принимала, соответственно, права истца оспариваемой сделкой не затрагиваются, доказательств обратного в нарушение положений ст. 56 ГГПК РФ стороной истца не представлено.

Суд также полагает необходимым отметить, что согласно ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В целях реализации указанного выше правового принципа абзацем 1 пункта 1 статьи 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Исходя из обстоятельств рассматриваемого дела, по мнению суда, прослеживаются признаки недобросовестности истца и ответчика и злоупотребления ими своими правами, поскольку в случае признания договора дарения недействительной сделкой, его стороны вернуться в первоначальное положение, а значит ответчик ФИО3 будет являться единственным собственником спорного жилого помещения, которое в свою очередь будет исключено из наследственной массы. Учитывая, что помимо ответчика, наследником после смерти Е.М.И. является также третье лицо ФИО5, суд приходит к выводу о том, что настоящее исковое заявление направлено на исключение имущества из наследственной массы, что не является добросовестным поведением и нарушает права третьих лиц. 

С учетом всех изложенных обстоятельств, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований истца в полном объеме. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 98, 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме в Томский областной суд через Советский районный суд г. Томска.

Председательствующий 

Мотивированное решение суд составлено 29 апреля 2025 года.