<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Дело № 2-109/19

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Махачкала 22.11.2019

Ленинский районный суд г. Махачкалы в составе судьи Чоракаева Т.Э. 

при секретаре Магомедовой Н.М.,

с участием представителя ответчиков ФИО1 и ФИО9 (в интересах ФИО10) Багишовой Г.З.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО11 ФИО24 к Осике ФИО25, Осике ФИО26 (опекун – ФИО9), нотариусу ФИО12 о признании недействительным договора дарения жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, заключенного между ФИО13 и ФИО14 29.01.2018, последующих переходов права собственности на указанное имущество в порядке наследования,

УСТАНОВИЛ:

ФИО15 обратился в суд с первоначальным иском к ФИО1 о признании недействительным договора дарения жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, заключенного между ФИО13 и ФИО14 29.01.2018 и сделанной на основании указанного договора записи в ЕГРП.

В обоснование иска указывалось на то, что истец ФИО15 является сыном дарителя по оспариваемому договору ФИО13 В 2008 году ФИО13 составил завещание, по которому всё имущество наследодателя после его смерти передавалось истцу, что истец обосновывает как заботу о внуке, инвалиде с детства, которому требуется сложное дорогое лечение. 04.07.2018 ФИО13 скончался, а до этого 23.06.2018 умер его второй сын (брат истца) ФИО14 После смерти отца в его бумагах истцом был обнаружен договор дарения спорной квартиры, согласно которому указанная квартира передавалась ФИО16 Ответчик ФИО1 является наследником имущества ФИО14, в том числе, спорной квартиры. Истец полагает, что его отец ФИО13 не мог заключить оспариваемый договор дарения, подпись в договоре выполнена не им, при жизни он никогда про указанный договор не говорил и подтверждал своё намерение передать имущество на лечение внука Юрия (сына истца).

В ходе рассмотрения дела судом было установлено, что наследником умершего ФИО14 является не только его сын – ответчик ФИО1, у ФИО14 имеется ещё один сын – признанный недееспособным ФИО10 (опекун – ФИО9). В отношении указанных наследников нотариусом ФИО12 выданы свидетельства о праве наследований по закону, согласно которым указанные лица стали собственниками по ? спорной квартиры.

От истца поступило дополнение к иску, в котором ставится вопрос о признании незаконным свидетельства о праве на наследство по закону 31 АБ 1273692 от 17.01.2019 в отношении имущества ФИО14 (наследник – ФИО1), свидетельства о праве на наследство по закону 31 АБ 1273689 от 17.01.2019 в отношении имущества ФИО14 (наследник – ФИО10), а также записей в ЕГРН, сделанных на основании указанных свидетельств.

К участию в деле привлечён ФИО10 (в лице опекуна ФИО9), а также нотариус ФИО12

Надлежаще извещенные истец ФИО15, ответчики ФИО1, опекун ФИО10 ФИО9, нотариус ФИО12 в суд не явились, о причинах неявки не сообщили, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовали.

От ответчиков ФИО1, опекуна ответчика ФИО10 ФИО9, нотариуса ФИО12 поступили заявления о рассмотрении дела без их участия.

Представительница ФИО1, опекуна ответчика ФИО10 ФИО9 адвокат Багишова Г.З. не возражала против рассмотрения дела в отсутствие её доверителей.

Суд пришёл к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие указанных лиц.

В судебном заседании представитель ответчиков Багишова Г.З. возражала против удовлетворения исковых требований, указав на то, что какие-либо допустимые, достоверные и достаточные доказательства недействительности оспариваемого договора дарения истцом не представлены, назначенные судом экспертизы проведены с существенными нарушениями, не позволяющими принять выводы указанных экспертиз. Кроме того, судом не учтено, что ФИО13 в период подписания оспариваемого договора сильно болел, что могло повлиять на его подпись и почерк, медицинская документация судом не исследована. Также судом не принято во внимание, что ФИО13 лично обратился в Управление Росреетсра по РД за регистрацией договора дарения, что указывает на заключение им оспариваемой сделки.

Выслушав представителя ответчиков, изучив материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

Истцом ФИО15 перед судом поставлены вопросы о признании недействительным договора дарения жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, заключенного между ФИО13 и ФИО14 29.01.2018, свидетельства о праве на наследство по закону 31 АБ 1273692 от 17.01.2019 в отношении имущества ФИО14 (наследник – ФИО1), свидетельства о праве на наследство по закону 31 АБ 1273689 от 17.01.2019 в отношении имущества ФИО14 (наследник – ФИО10), а также записей в ЕГРН по указанному договору дарения и свидетельствам о праве на наследство.

Как следует из материалов гражданского дела, первоначальным собственником спорной квартиры является ФИО5, у которого имелось два сына – ФИО7 и ФИО4. 

В свою очередь, у ФИО4 имеется два сына – ответчики ФИО2 и ФИО3. Последний признан недееспособным, его опекуном является ФИО9

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО6 (даритель) и ФИО8 (одаряемый) заключен договор дарения. Указанная сделка исполнена, право собственности зарегистрировано за ФИО8

ФИО4 умер ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО5 умер ДД.ММ.ГГГГ.

После смерти ФИО4 открылось его наследство в виде спорной квартиры.

ДД.ММ.ГГГГ (уже после заявления иска) нотариусом ФИО12 выдано два свидетельства о праве наследства по закону в отношении сыновей ФИО4 – ответчиков ФИО2 и ФИО3 (по ? доле спорной квартиры). Права собственности указанных ответчиков также зарегистрированы (обеспечительные меры по настоящему иску не принимались).

Указанные обстоятельства подтверждены представленными сторонами и приобщенными к материалам дела копиями документов, сторонами не оспариваются и не являются спорными по данному делу.

Из объяснений сторон и их представителей следует, что первоначальный собственник спорной квартиры ФИО13 жил в спорной квартире до смерти, никто из его детей или внуков в данной квартире не зарегистрирован и фактически не проживал. Истец ФИО15 проживал в одном городе с отцом ФИО13, по собственным словам, заботился о нём. ФИО14 в г. Махачкале постоянно не проживал, однако, исходя из позиции ответчика, бывал в городе длительными наездами и также осуществлял заботу об отце.

Допрошенная судом свидетельница ФИО17 дала показания, согласно которым уход за ФИО13 в большей степени осуществлял ФИО14, который неоднократно и длительное время находился в г. Махачкале, ФИО13 также осуществлял уход за отцом, но в существенно меньшей степени. По поводу договора дарения свидетельница дала показания, что в один из дней ФИО13 пришел на работу и сообщил, что «всё сделано», а на вопрос, что сделано, ответил, что дарственная составлена.

Оспаривая договор дарения от 29.01.2018, заключенный между ФИО13 и ФИО14, истец ФИО15 указывает на то, что о спорном договоре ему и иным родственникам до смерти ФИО13 известно не было, при жизни ФИО13 неоднократно подтверждал свою волю на передачу квартиры на оплату лечения внука ФИО18, истец уверен, что спорный договор ФИО13 не подписывал.

Согласно ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу ч. 2 указанной статьи требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно ч. 3 указанной статьи требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В соответствии с п. 73 Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Истец ФИО15 является сыном ФИО13, а значит в силу ст. 1142 ГК РФ его наследником первой очереди. Следовательно, ФИО15 вправе оспаривать сделки, заключенные ФИО19

В соответствии со ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Истцом ФИО15 оспаривается договора дарения от 29.01.2018 заключенный между ФИО13 и ФИО14, истец ФИО15

Согласно ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Из приведенного положения закона следует, что обязательным требованием заключения договора дарения (как и любого иного договора) является воля дарителя, выраженная в подписании договора дарения в том случае, если он составляется в письменной форме. В силу ч. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества (к которому относится спорная квартира) не только заключается в письменной форме, но и подлежит обязательной государственной регистрации.

Таким образом, отсутствие воли дарителя на заключение договора дарения влечет недействительность (ничтожность) договора дарения.

Воля дарителя на заключение сделки может быть подтверждена как подписанием самого договора, так и иными доказательствами.

В распоряжение суда предоставлен оригинал оспариваемого договора дарения от 29.01.2019.

Стороной истца было заявлено ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы рукописной записи и подписи ФИО13 в оспариваемом договоре.

Поскольку вопрос о том, выполнены ли рукописная запись и подпись на оспариваемом договоре дарения самим дарителем ФИО13 или иным лицом, требует специальных познаний в области почерковедения, судом по настоящему делу на основании ст. 79 ГПК РФ назначена почерковедческая экспертиза. На разрешение эксперта поставлен вышеуказанный вопрос.

На момент рассмотрения дела судом и проведения экспертного исследования ФИО13 умер, отбор эсперементальных образцом почерка и подписи невозможен, проведение почерковедческой экспертизы возможно только по свободным образцам почерка и подписи.

Из заключения эксперта № 983-18 от 16.10.2019 следует, что в качестве образцов подписи ФИО13 им использовано завещание ФИО13 05РД 419838 от 09.12.2008, а также четыре листа бумаги формата А4 с рукописным текстом и фотоснимками.

В результате исследования экспертом сделан вывод о том, что рукописная запись и подпись на договоре дарения от 29.01.2018 выполнены не ФИО13, а иным лицом.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Представитель ответчиков поставил под сомнение выводы эксперта, поскольку судом не установлено, что представленные на экспертизу свободные образцы почерка в виде четырёх листов бумаги формата А4 с рукописным текстом и фотоснимками принадлежат именно ФИО13, выполнены им самим. 

Действительно, происхождение указанных документов материалами дела не подтверждается, они не имеют каких-либо заверенных реквизитов, позволяющих достоверно установить их происхождение.

Исследуя свободные образы почерка и подписи, эксперт на стр. 3 заключения выделяет 11 признаков почерка ФИО13 При этом в исследовании не раскрывается, на основании каких именно образцов выделены признаки (из завещания или листов с текстом и фотографиями). Из фототаблицы к заключению эксперта следует, что исследовались оба источника.

При указанных обстоятельствах у суда остаются неустранимые сомнения в правильности выводов эксперта в отношении почерка на оспариваемом договоре дарения.

В то же время, согласно фототаблице к заключению эксперта в качестве свободного образца именно подписи (не почерка) ФИО13 исследовался только образец из завещания, в связи с чем указанное исследование не подлежит исключению из числа доказательств, однако оценивается судом с учётом вышеизложенных обстоятельств.

В связи с неустранимыми обоснованными сомнениями в обоснованности заключения почерковедческой экспертизы в части свободных образцов почерка судом по ходатайству представительницы ответчиков назначена повторная почерковедческая экспертиза. 

Удовлетворяя данное ходатайство, суд по ходатайству представительницы ответчиков истребовал новые свободные образцы почерка из организации, где работал ФИО13 

Кроме того, экспертиза по ходатайству представительницы ответчиков назначена за пределами Республики Дагестан.

На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы: 

1) Выполнена ли запись «Осика ФИО27» в графе «даритель» договора дарения жилого помещения по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО13 и ФИО14 29.01.2018, самим Осикой ФИО28 или иным лицом?

2) Выполнена ли подпись в графе «даритель» договора дарения жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, заключенного между ФИО13 и ФИО14 29.01.2018, самим Осикой ФИО29 или иным лицом?

Согласно заключению эксперта № от 27.09.2019 рукописная запись и подпись в графе «даритель» выполнена не самим ФИО13, а иным лицом с подражанием его почерку и подписи.

Согласно определению о назначении экспертизы в качестве свободных образцов почерка и подписи ФИО13 в распоряжение эксперта предоставлены: 1) завещание ФИО20 05РД № 419839 от 09.12.2008; 2) доверенность ФИО13 на получение из кассы института геологии ДНЦ РАН заработной платы и отпускных за 2014 год; 3) заявление ФИО13 о предоставлении отпуска с 23.04.2018.

Между тем, эксперт при проведении экспертизы исследовал иные документы, имеющиеся в материалах гражданского дела: завещание 05РД 419838 от 09.12.2008, решение исполнительного комитета Ленинского районного совета народных депутатов г. Махачкалы от 13.08.1992, доверенность от 21.04.2015, заявление о регистрации права.

Суд указанные документы в качестве свободных образцов почерка ФИО13 эксперту не направлял.

В то же время, исследуя почерк ФИО13, эксперт указал, какими именно образцами почерка руководствовался при выделении признаков почерка. Так, на иллюстрациях 5, 6, 8, 9, 10, 12, 13 использованы свободные образцы, указанные судом. На иллюстрации 7 экспертом анализируется завещание, чья подлинность также подтверждена. В отношении заявления о регистрации права экспертом прямо указывается на его исключение из свободных образцов почерка.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что признаки почерка ФИО13 экспертом установлены на основании документов, указанных судом в качестве свободных образцов почерка ФИО13, а также завещания, чья подлинность сомнений не вызывает, в связи с чем заключение повторной почерковедческой экспертизы не подлежит исключению из числа доказательств, сделанные экспертом выводы подлежат принятию и оценке судом.

Представительницей ответчиков в суд представлены две рецензии на первоначальную и повторную почерковедческие экспертизы.

В рецензии эксперта ФИО21 на первоначальную почерковедческую экспертизу указывается на несущественные неточности в тексте экспертного исследования, а также на нарушение методологии проведения почерковедческой экспертизы. Вместе с тем, указывая на то, что ни один из выявленных различающихся признаков почерка не может служить основанием для выводов эксперта, рецензент также указывает на неправильность, смешанность разметки признаков. 

Между тем, рецензент должен был указать на то, какие именно нарушения методологии были допущены экспертом, на основании чего рецензент пришёл к такому выводу. Такие ссылки в рецензии отсутствуют. Доводы рецензента о нарушении методологии фактически основаны только на его словах, что может быть расценено как личное убеждение, в связи с чем суд на основании указанной рецензии не может придти к выводу о нарушении методологии при проведении экспертизы.

В рецензии эксперта ФИО22 на повторную почерковедческую экспертизу также делается упор на неточности и ошибки эксперта, которые не имеют существенного характера и не могут повлиять на правильность выводов эксперта в целом. Далее рецензент фактически проводит самостоятельное исследование почерка ФИО13, оценивая выявленные признаки как сбивающие факторы (старость, болезнь), которыми может быть объяснена непохожесть почерка ФИО13 в оспариваемом договоре на свободные образцы. Между тем, указанные выводы не могут быть сделаны специалистом-рецензентом, поскольку такие выводы могут быть сделаны только при самом исследовании, а не рецензии на него. Рецензент не был вправе оценивать правильность выводов эксперта, а должен был указать на нарушение методологии проведения экспертизы, оценка выводов эксперта даётся только судом. Такие нарушения в методике проведения экспертизы рецензентом не указаны.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что представленные рецензии направлены не на выявление методологических ошибок, а на пересмотр экспертных выводов в целом, в данных рецензиях на экспертные заключения не содержатся доводы, которые суд может оценить как основания для исключения первоначальной и повторной почерковедческой экспертизы из числа доказательств.

Выявленные недостатки экспертных исследований в действительности имеют место, однако не влекут оценку указанных экспертных заключений как недостоверных недопустимых доказательств. Выводы экспертов сделаны в категоричной форме и не оставляют возможности для разного толкования, иных вероятностей. Суд не находит оснований для критической оценки обеих судебных почерковедческих экспертиз.

Суд считает, что на основании двух почерковедческих экспертиз можно сделать вывод о том, что рукописная запись и подпись в графе «даритель» в оспариваемом договоре дарения выполнены не самим ФИО13

Представительницей ответчиков в суде заявлено ходатайство об истребовании медицинской документации ФИО13 и проведении еще одной повторной экспертизы. 

При решении вопроса о назначении ещё одной повторной экспертизы суд считает, что при имеющихся двух категоричных заключениях назначение третьей экспертизы является отступлением от принципа состязательности и равноправия сторон.

Кроме того, доводы о сбивающих факторах (болезни и старости), которые могли бы повлиять на почерк и подпись ФИО13 при проведении повторной экспертизы не заявлялись, ходатайства об истребовании медицинской документации, проведении исследования по указанным обстоятельствам заявлены только тогда, когда стали известны негативные для ответчиков результаты повторной экспертизы. 

Результаты почерковедческой экспертизы судом оцениваются наряду и с иными обстоятельствами по данному делу.

В пользу действительности заключения оспариваемого договора дарения выступают показания свидетельницы ФИО17, которая подтвердила, что ФИО13 говорил о составлении дарственной, а также заявление в Управление Росреестра по РД о регистрации перехода права при заключении дарственной, подписанное самим ФИО13 Между тем, подпись ФИО13 в заявлении о регистрации права никем не заверялась, должностное лицо, принимавшее заявление (в отличие от нотариуса) не несет ответственности за подлинность данной подписи.

В то же время суд обращает внимание, что оспариваемый договор дарения не был удостоверен нотариально. Нотариальное удостоверение не является обязательным, однако такое удостоверение могло бы подтвердить выполнение подписи самим ФИО13 в присутствии нотариуса.

Экспертами при проведении почерковедческой экспертизы делается вывод о подражании почерку ФИО13 Отсутствие нотариального удостоверения сделки не исключает возможность отработки, тренировки, неоднократного подписания договора дарения в случае подражания его почерку. Возможность подражания была бы исключена при проведении нотариального заверения сделки.

Суд также обращает внимание на то, что приобретатель имущества по оспариваемому договору дарения от 29.01.2018 ФИО14 не вступил в фактическое владение полученным имуществом, доказательства такого вступления ответчиками представлены не были. 

Наоборот, ФИО13 до конца жизни (исключая период помещения в хоспис перед смертью) продолжил проживать в спорной квартире. 

Материалами дела не подтверждается, что договор дарения был совершён открыто, о нём знали иные наследники ФИО13

Договор дарения имеет существенные отличия от завещания, поскольку лишает дарителя прав на объект дарения сразу после регистрации права одаряемого. Между тем, иного жилого помещения у ФИО13 не было. Тем самым, ФИО13 по оспариваемому договору дарения отчуждал единственное имеющееся у него жильё.

Договор дарения является безвозмездной сделкой. Факт его заключения кроме подписания самого договора и регистрации права (формальных процедур) в рассматриваемом деле ничем подтверждён быть не может (например, в отличие от договора купли-продажи, по которому приобретатель уплачивает, а продавец получает плату за имущество, тем самым подтверждая сделку).

Суд принимает во внимание, что в отсутствие нотариального удостоверения сделки, смерти обеих сторон договора, отсутствии свидетелей его совершения достоверно установить его подлинность, факт его совершения возможно только по оценке подлинности текста самого договора, которая экспертами оценивается критически.

Оценивая все доказательства по настоящему делу отдельно и в совокупности, суд приходит к выводу, что указанными доказательствами не подтверждается факт заключения (подписания) ФИО13 оспариваемого договора дарения от 29.01.2018 на имя ФИО14, указанный договор является недействительной (ничтожной) сделкой и не влечет какие-либо правовые последствия.

Признание первоначального договора дарения недействительным влечет за собой недействительность последующего перехода права собственности на спорную квартиру в порядке наследования.

При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных ФИО15 исковых требований в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО11 ФИО30 – удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, заключенный между Осикой ФИО32 и Осикой ФИО31 ДД.ММ.ГГГГ.

Признать недействительной запись в ЕГРН от ДД.ММ.ГГГГ о регистрации права собственности Осики ФИО33 на жилого помещения по адресу: 

<

адрес>.

Признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону 

<

адрес>2 от ДД.ММ.ГГГГ имущества ФИО4, согласно которому Осика ФИО34 является наследником 1/2 доли в жилом помещении по адресу: 

<

адрес>

Признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону 31 АБ 1273689 от 17.01.2019 имущества Осики ФИО35, согласно которому ФИО3 является наследником 1/2 доли в жилом помещении по адресу: 

<

адрес>

Признать недействительной запись в ЕГРН от ДД.ММ.ГГГГ о регистрации права собственности Осики ФИО37 на № долю в жилом помещении по адресу: 

<

адрес>.

Признать недействительной запись в ЕГРН от ДД.ММ.ГГГГ о регистрации права собственности Осики ФИО36 на № долю в жилом помещении по адресу: 

<

адрес>.

Восстановить в ЕГРН запись о праве ФИО5 на жилое помещение по адресу: 

<

адрес>.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Дагестан в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.

Резолютивная часть решения оглашена 22.11.2019.

Решение в окончательной форме изготовлено 02.12.2019.

Судья Т.Э. Чоракаев