П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Наро-Фоминск 26 августа 2019 года

Наро-Фоминский городской суд Московской области в составе: 

председательствующего – судьи Измайлова Р.Г., 

с участием государственного обвинителя – старшего помощника Наро-Фоминского городского прокурора Ильина П.А., 

потерпевших Д-ны ФИО31., ФИО1 ФИО32 ФИО8 ФИО33

представителя потерпевшей Д-ны ФИО29. – адвоката ФИО2 ФИО30

подсудимого ФИО3, 

его защитника Кравчука В.Л.,

при секретаре Болдыревой В.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженца 

<

адрес> ССР, гражданина РФ, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

адрес>, с высшим образованием, женатого, работающего старшим специалистом административного отдела департамента обслуживания на борту АО «

<

данные изъяты>», ранее не судимого, 

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, 

У С Т А Н О В И Л:

В ходе судебного разбирательства после исследования письменных доказательств обвинения представителем потерпевшей Д-ны ФИО34. – адвокатом ФИО2 ФИО35. заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в связи с наличием оснований для квалификации действий подсудимого как более тяжкого преступления, предусматривающего уголовную ответственность за смерть двух и более лиц.

Как следует из содержания ходатайства и устных пояснений представителя потерпевшего в судебном заседании, действия ФИО3, выразившиеся в нарушении правил дорожного движения РФ и повлекшие наезд на ФИО5, причинили по неосторожности ее смерть, то есть имеется прямая причинно-следственная связь между нарушением ПДД РФ ФИО3 и смертью потерпевшей, независимо от тяжести вреда, причиненного ее здоровью непосредственно наездом транспортного средства под управлением ФИО3. Таким образом, нарушение ПДД РФ ФИО3 повлекло по неосторожности как смерть ФИО4, так и смерть ФИО6, то есть двух лиц.

Потерпевшие ФИО7, ФИО8, ФИО9 поддержали ходатайство представителя потерпевшей.

Подсудимый ФИО3 и его защитник возражали против удовлетворения ходатайства по изложенным нем основаниям, поскольку считали, что, несмотря на факт возбуждения уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, и отсутствием процессуального решения о прекращении уголовного преследования ФИО3 по данной норме УК РФ и квалификации его действий по ч. 3 ст. 264 УК РФ, что является процессуальным нарушением, суд в настоящее время не вправе выйти за пределы предъявленного подсудимому обвинения и ухудшить его положение, и должен рассмотреть уголовное дело по тому обвинению, которое предъявлено органами предварительного следствия и поддерживается государственным обвинителем в суде.

Государственный обвинитель возражал против удовлетворения ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору по следующим причинам.

Ходатайство представителя потерпевшего недостаточно мотивировано, в нем отсутствует указание на конкретную норму уголовно-процессуального закона, подлежащую применению, и обоснование невозможности постановления приговора на основании предъявленного подсудимому обвинения.

Представленные государственным обвинителем материалы уголовного дела, в частности, заключения комиссии экспертов комиссионной судебной медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (том 3, л. д. 199-252), свидетельствуют о том, что у пострадавшей ФИО5 установлены две группы повреждений: образовавшиеся непосредственно в результате наезда транспортным средством под управлением ФИО3, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью последней, и образовавшиеся в результате наезда неустановленного транспортного средства, повлекшие смерть потерпевшей. Таким образом, в ходе расследования причинно-следственная связь между причинением вреда здоровью ФИО5 и ее смертью не установлена, и подсудимому обосновано инкриминировано лишь причинение тяжкого вреда ее здоровью.

Вопреки доводам ходатайства, уголовное дело возбуждено по факту ДТП, а не в отношении конкретного лица, в связи с чем ФИО3 не являлся подозреваемым в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ. Обвинение ФИО3 было предъявлено сразу по ч. 3 ст. 264 УК РФ, в связи с чем оснований для принятия процессуального решения о прекращении уголовного преследования ФИО3 по ч. 5 ст. 264 УК РФ не требовалось.

Также не обоснованы и доводы представителя потерпевшего о том, что смерть ФИО5 не получила надлежащей правовой оценки, поскольку в судебном следствии государственным обвинителем представлено суду постановление о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела в отношении неустановленного лица, допустившего наезд на ФИО5, что повлекло ее смерть (том 4, л. д. 66-67), а также приобщена копия постановления о возбуждении по данному факту уголовного дела. Без принятия решения в отношении неустановленного лица квалификация действий ФИО3 по ч. 5 ст. 264 УК РФ невозможна, поскольку в действиях непосредственного примирителя смерти ФИО5, могут содержаться признаки, в том числе, и умышленного преступления. 

Таким образом, каких-либо нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, исключающих возможность постановления приговора в рамках предъявленного подсудимому обвинения, и оснований к возвращению уголовного дела прокурору для предъявления ФИО3 обвинения в совершении более тяжкого преступления, не имеется.

Суд, выслушав мнение участников судопроизводства, изучив материалы уголовного дела, исследованные в ходе судебного разбирательства, приходит к следующим выводам.

По настоящему уголовному делу ФИО3 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, устанавливающей уголовную ответственность за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и повлекшее по неосторожности смерть человека.

Обвинительное заключение утверждено заместителем прокурора 

<

адрес>.

Из предъявленного обвинения следует, что ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, управляя автомобилем, неправильно оценив дорожную обстановку, проявил преступную небрежность, создал своими действиями, выразившимися в управлении автомобилем со скоростью, превышающей установленные ПДД РФ ограничения, и бездействием, выразившимся в непринятии своевременных мер, соответствующих дорожно-транспортной ситуации, не смотря на наличие предупреждающего дорожного знака 1.22 Приложения 1 к ПДД РФ «Пешеходный переход», информирующего водителей о приближении к опасному участку дороги, не снизил скорость, чтобы иметь возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения обязанности уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу, а также не убедился в том, что при продолжении движения с той же скоростью, не создаст опасность для движения, а также помехи другим участникам движения, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, не убедился в отсутствии на нем переходящих дорогу пешеходов, не смотря на то, что был обязан уступить им дорогу, продолжил движение прямо со скоростью, не обеспечивающей ему возможность предотвращения наезда на пешеходов, тем самым, перевел опасную ситуацию в аварийную, в результате чего в районе 81 км + 320 м полосы движения в направлении 

<

адрес> 

<

адрес>, в 

<

адрес>, в зоне действия нерегулируемого пешеходного перехода, обозначенного дорожными знаками 5.19.1, 5.19.2 «Пешеходный переход» и дорожной разметкой 1.14.1 («зебра») Приложения 2 к ПДД РФ произвел наезд на пешеходов ФИО4 и ФИО6, осуществлявших переход проезжей части по нерегулируемому пешеходному переходу. Таким образом, ФИО3 нарушил требования: п. 1.3. ПДД РФ, обязывающего участников дорожного движения знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, знаков и разметки; п. 1.5. ПДД РФ, обязывающего участников дорожного движения действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда; п. 9.4 ПДД РФ, устанавливающего, что вне населенных пунктов водители транспортных средств должны вести их по возможности ближе к правому краю проезжей части; п. 10.1. ПДД РФ, обязывающего водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства; п. 10.3. ПДД РФ, устанавливающего, что вне населенных пунктов разрешается движение легковым автомобилям со скоростью не более 90 км/ч; п. 14.1. ПДД РФ, обязывающего водителя транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода. В результате указанного дорожно-транспортного происшествия, ФИО4 причинены телесные повреждения, квалифицированные в едином комплексе по признаку опасности для жизни как тяжкий вред здоровью (п. 6.1.2, п. 6.1.3, п. 6.1.10, п. 6.1.16 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 №194н). Между причиненным тяжким вредом здоровью и наступлением смерти ФИО4 имеется прямая причинно-следственная связь. В результате указанного дорожно-транспортного происшествия ФИО5 также причинен комплекс повреждений, включающий в себя тупую травму таза и нижних конечностей, с нарушением непрерывности тазового кольца в переднем и заднем отделах, с повреждениями органов брюшной полости и забрюшинного пространства, по признаку опасности для жизни, в соответствии с п.п. 6.1.16. и 6.1.23. «Медицинских критериев определения тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России № 194н от 24.04.2008, расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека. Таким образом, между причиненным тяжким вредом здоровью ФИО6 и дорожно-транспортным происшествием имеется прямая причинно-следственная связь. 

Согласно упомянутому государственным обвинителем заключению комиссии экспертов, помимо телесных повреждений, указанных в обвинении, причиненных непосредственно в момент наезда на ФИО6 транспортного средства под управлением ФИО3 и повлекших тяжкий вред здоровью ФИО6, у последней обнаружены и другие телесные повреждения, в частности, открытая черепно-мозговая травма с разрушением черепа и эвисцерацией («выдавливанием») головного мозга, являющейся безусловно смертельной, и образовавшейся при перекатывании колеса неустановленного транспортного средства через голову ФИО6 Таким образом, между тяжким вредом здоровью (открытой черепно-мозговой травмой с разрушением черепа и эвисцерацией головного мозга) и смертью ФИО6 имеется прямая причинно-следственная связь.

Данные выводы комиссии экспертов, исходя из материалов уголовного дела, послужили основанием для квалификации действий ФИО3 по ч. 3 ст. 264 УК РФ, поскольку смерть второго лица не находится в прямой причинно-следственной связи между полученными потерпевшей в результате наезда на нее транспортного средства под управлением ФИО3 телесными повреждениями.

Не оспаривая достоверность выводов комиссии экспертов, суд тем не менее не может согласится с данной органами предварительного следствия квалификацией содеянного и считает, что в ходе судебного разбирательства установлены обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий ФИО3, как более тяжкого преступления, по следующим причинам.

Диспозиции чч. 1, 3 ст. 264 УК РФ предусматривают, что объективная сторона преступления заключается в нарушении Правил дорожного движения лицом, управляющим автомобилем, повлекшем причинение тяжкого вреда здоровью человека либо смерть человека. Таким образом, в отличие, например, от объективной стороны состава преступления, предусмотренного чч. 1, 4 ст. 111 УК РФ, заключающейся в причинении тяжкого вреда здоровью, в том числе повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 264 УК РФ, подлежит доказыванию наличие прямой причинно-следственной связи не между вредом здоровью и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего, а между нарушением виновным лицом Правил дорожного движения РФ и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью либо смерти человека.

Из исследованных судом материалов уголовного дела, представленных государственным обвинителем, в том числе показаний потерпевших, результатов осмотра места происшествия, заключений экспертов, а также из описания содеянного ФИО3 в фабуле предъявленного ему обвинения следует, что наезд на ФИО6 и ФИО4 произведен ФИО3 в результате умышленного нарушения последним указанных в обвинении положений ПДД РФ. Исходя из предъявленного обвинения, ФИО3 несет уголовную ответственность за объективно наступившие последствия, поскольку в отношении последствий субъективная сторона преступления характеризуется виной в форме неосторожности. Органами предварительного следствия не дана оценка тому факту, что смерть ФИО6 наступила в результате умышленного нарушения ФИО3 ПДД РФ, поскольку именно в результате данных действий ФИО3 она оказалась на проезжей части дороги в положении лежа, с тяжкими телесными повреждениями, и подверглась повторному наезду неустановленного транспортного средства. Данные последствия объективно соответствуют неосторожной форме вины по отношению к последствиям нарушения ПДД РФ ФИО3, и не подверглись какой-либо правовой оценке со стороны органов предварительного следствия.

Вопреки утверждению государственного обвинителя, постановление о выделении материалов уголовного дела в отношении неустановленного лица, которое произвело наезд на голову ФИО6 после того, как в ее отношении было совершено преступление ФИО3, не может заменить постановления о прекращении уголовного преследования ФИО3 в данной части либо иного процессуального решения, касающегося предварительной квалификации содеянного ФИО3 перед предъявлением ему обвинения, поскольку, во-первых, уголовное дело фактически возбуждено в отношении ФИО3, что подтверждается наличием в описательно-мотивировочной части постановления о возбуждении уголовного дела сведений непосредственно о ФИО3, как о лице, совершившем преступление, а во-вторых - лишает суд возможности установить точные мотивы, которыми следователь руководствовался при квалификации действий ФИО3. Наконец, отсутствие отдельного процессуального акта по данному вопросу ущемляет права потерпевших, поскольку они фактически были лишены возможности обжалования решения следователя о смягчении ответственности ФИО3 на досудебной стадии производства по уголовному делу, а в настоящее время могут восстановить свое право только посредством возвращения уголовного дела прокурору по основанию, указанному представителем потерпевшего.

Доводы государственного обвинителя о том, что ходатайство представителя потерпевшего не мотивировано и необоснованно, суд отвергает, поскольку из содержания ходатайства и пояснений представителя потерпевшего в судебном заседании ясно усматривается основания и мотивы заявленного ходатайства.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий ФИО3, как более тяжкого преступления. Установленные обстоятельства препятствуют рассмотрению уголовного дела судом. Вынесение правосудного решения по представленным материалам уголовного дела невозможно. Выявленные препятствия не могут быть устранены судом в ходе судебного разбирательства.

На основании изложенного и руководствуясь п. 6) ч. 1 ст. 237 УПК РФ,

П О С Т А Н О В И Л:

Возвратить уголовное дело по обвинению ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, прокурору Московской области для устранения препятствий рассмотрения данного уголовного дела судом.

Меру пресечения обвиняемому ФИО3 по настоящему уголовному делу оставить прежнюю - подписку о невыезде. 

Постановление может быть обжаловано в Московский областной суд с подачей жалобы через Наро-Фоминский городской суд в течение 10 дней со дня его оглашения. 

Судья: Р. Г. Измайлов