2а-197/2019

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

12 ноября 2019 г. г. Волгоград

Волгоградский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего Боховко В.А., при секретаре судебного заседания Поповой Е.И., с участием административного истца ФИО1, его представителя – адвоката Филичкина В.В., представителя административных ответчиков – начальника Пограничного управления ФСБ России по Волгоградской области (далее – Пограничное управление) и председателя жилищной комиссии этого же управления – ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда административное дело по административному исковому заявлению (далее - иск) военнослужащего Пограничного управления 

<

данные изъяты> ФИО1 (далее – истец) о признании незаконным решения жилищной комиссии этого управления о снятии истца и членов его семьи с учета нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, по избранному постоянному месту жительства, 

у с т а н о в и л:

в своем иске и судебном заседании ФИО1 пояснил, что с марта 1999 года он проходит военную службу по контракту в Пограничном управлении. На основании представленных им документов решением жилищной комиссии этого управления, оформленным протоколом заседания данной комиссии (далее – протокол) от 28 декабря 2017 года № 18, он, ФИО1, и члены его семьи, состоящей из 5 человек, включая его самого, с 9 ноября 2017 года приняты на учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, по избранному постоянному месту жительства в городе 

<

адрес>. Решением жилищной комиссии Пограничного управления, оформленным протоколом от 26 августа 2019 года № 10 и утвержденным начальником данного управления, он, ФИО1, снят с жилищного учёта на основании п. 6 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ. В основу данного решения положен вывод о неправомерном принятии его, ФИО1, на жилищный учет в связи с совершением им действий с намерением приобретения права состоять на жилищном учете, которые выразились в том, что 23 мая 2017 года он добровольно снялся с регистрационного учёта по месту жительства и освободил домовладение 

<

адрес>, приобретенное в собственность его матерью 30 сентября 2014 года. Однако такой вывод жилищной комиссии является необоснованным, поскольку в указанное домовладение он вселился вместе с членами своей семьи и зарегистрировался по месту жительства до приобретения данного дома его матерью, которой он, ФИО1, в день совершения сделки по приобретению в собственность домовладения дал обязательство освободить до 1 января 2016 года это жильё и сняться с регистрационного учёта в нём по месту жительства. Выезд его, ФИО1, из указанного домовладения в мае 2017 года является вынужденным и обусловлен тем, что в феврале того же года его, ФИО1, мать предъявила досудебную претензию о намерении в судебном порядке выселить его из этого домовладения в случае отказа освободить жильё до 1 июня 2017 года.

Обращаясь в суд, ФИО1 просит признать незаконным решение жилищной комиссии Пограничного управления, оформленное протоколом от 26 августа 2019 года № 10, о снятии его и членов семьи с учета нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма; обязать указанную жилищную комиссию принять решение о признании его, ФИО1, вместе с членами семьи нуждающимся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, по избранному постоянному месту жительства в городе 

<

адрес>

В судебном заседании представитель истца поддержал требования своего доверителя и доводы в их обоснование.

С учетом характера заявленных ФИО1 требований при подготовке дела к разбирательству к участию в деле в качестве административного соответчика судом привлечен начальник Пограничного управления, утвердивший оспариваемое истцом решение жилищной комиссии.

Представитель начальника Пограничного управления и жилищной комиссии этого управления требования истца не признала. Она пояснила, что после того, как решением жилищной комиссии, оформленным протоколом от 28 декабря 2017 года № 18, ФИО1 был принят на жилищный учет нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, в августе 2019 года стало известно о том, что 23 мая 2017 года ФИО1 добровольно снялся с регистрационного учёта по месту жительства и выехал из принадлежащего на праве собственности его матери домовладения 

<

адрес>, в котором ФИО1 проживал и был зарегистрирован по месту жительства с мая 2006 года. Приобретение в сентябре 2014 года данного дома в собственность матерью истца означает, что в последующем до мая 2017 года в этом домовладении ФИО1 проживал как член семьи собственника жилого помещения и на него и каждого члена его семьи в период проживания в домовладении приходилось по 18,8 кв.м. общей площади жилого помещения, то есть выше учётной нормы жилого помещения, установленной в городе 

<

адрес>. Таким образом, выезд ФИО1 из данного домовладения свидетельствует об ухудшении им своих жилищных условий с намерением состоять на жилищном учёте и невозможности в соответствии со ст. 53 ЖК РФ признания его нуждающимся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, в течение 5 лет после освобождения данного домовладения. Эти обстоятельства не были учтены жилищной комиссией Пограничного управления при постановке ФИО1 на жилищный учёт и указывают на неправомерность решения этой комиссии от 28 декабря 2017 года № 18.

Суд, выслушав истца, его представителя и представителя административных ответчиков, а также исследовав другие доказательства по делу, приходит к выводу, что требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

Из представленных сторонами документов видно, что решением жилищной комиссии Пограничного управления, оформленным протоколом от 28 декабря 2017 года № 18, ФИО1, заключивший контракт о прохождении военной службы после 1 января 1998 года и имеющий общую продолжительность военной службы в календарном исчислении более 20 лет, признан нуждающимся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, в избранном постоянном месте жительства в городе 

<

адрес>, исходя из того, что с 23 мая 2017 года он вместе с членами своей семьи, состоящей из 5 человек, зарегистрирован по месту пребывания и проживает по договору найма жилого помещения в домовладении 

<

адрес>, а также с учётом того, что истец и члены его семьи не имеют жилых помещений, занимаемых по договору социального найма, собственниками жилых помещений не являются и сделок по распоряжению жилыми помещениями за последние пять лет не совершали. 

Согласно решению жилищной комиссии Пограничного управления, оформленному протоколом от 26 августа 2019 года № 10 и утвержденному начальником этого управления, ФИО1 вместе с членами семьи на основании п. 6 ч.1 ст. 56 ЖК РФ снят с учёта нуждающихся в жилых помещениях в связи с ухудшением своих жилищных условий с намерением состоять на жилищном учёте, выразившемся в том, что 23 мая 2017 года он добровольно снялся с регистрационного учёта по месту жительства и выехал из домовладения 

<

адрес>, принадлежащего с сентября 2014 года на праве собственности его матери, в котором (домовладении) ФИО1 вместе с членами семьи проживал и был зарегистрирован по месту жительства с мая 2006 года. 

Пунктом 6 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ предусмотрено, что граждане снимаются с учета в качестве нуждающихся в жилых помещениях в случае выявления в представленных документах в орган, осуществляющий принятие на учет, сведений, не соответствующих действительности и послуживших основанием принятия на учет, а также неправомерных действий должностных лиц органа, осуществляющего принятие на учет, при решении вопроса о принятии на учет.

Согласно подп. «а» п. 14 «Правил признания нуждающимися в жилых помещениях военнослужащих - граждан Российской Федерации», утвержденных постановлением Правительства РФ от 29 июня 2011 года № 512, военнослужащие состоят на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях до предоставления им жилых помещений или до выявления предусмотренных пунктами 1, 2 и 4 - 6 части 1 статьи 56 ЖК РФ оснований для снятия их с учета.

В соответствии с п. 6 и 7 «Порядка реализации в органах федеральной службы безопасности постановления Правительства Российской Федерации от 29 июня 2011 года № 512», утвержденного приказом ФСБ России от 4 декабря 2013 года № 726, решение о снятии военнослужащего с учета нуждающихся в жилых помещениях по основаниям, предусмотренным пунктом 14 вышеназванных Правил, оформляется в виде надлежаще заверенной выписки из протокола заседания жилищной комиссии.

Анализ приведённых выше правовых норм, положений п. 4 Порядка, утвержденного приказом ФСБ России от 4 декабря 2013 года № 726, п. 12, 13 «Положения о жилищных комиссиях в органах федеральной службы безопасности» (приложение № 1 к приказу ФСБ России от 1 марта 2012 года № 96) и приказа начальника Пограничного управления от 21 декабря 2018 года № о создании в данном управлении жилищной комиссии на 2019 год показывает, что оспариваемое истцом решение принято полномочным органом и в надлежащем составе.

Из представленных ФИО1 документов (копий паспортов истца и членов его семьи, домовой книги, свидетельства о государственной регистрации права, договора купли-продажи жилого дома, обязательства о снятии с регистрационного учета, досудебной претензии) видно, что ФИО1 с 22 мая 2006 года был зарегистрирован по месту жительства и проживал в домовладении 

<

адрес>, принадлежащем на праве собственности гражданке Д. которая 30 сентября 2014 года этот дом продала матери истца. 30 сентября 2014 года ФИО3 дано обязательство своей матери о снятии его и членов семьи с регистрационного учета по месту жительства и освобождении в срок до 1 января 2016 года указанного домовладения. В связи с невыполнением данного обязательства 6 февраля 2017 года матерью ФИО1 направлена досудебная претензия последнему с требованием не позднее 1 июня 2017 года освободить вместе с членами семьи это жильё и намерением в противном случае обратиться в суд.

Из этих же документов и свидетельства о регистрации по месту пребывания видно, что 23 мая 2017 года ФИО1 снялся с регистрационного учета по месту жительства из домовладения 

<

адрес> 

<

адрес> и зарегистрировался по месту пребывания в доме № расположенном на той же улице. 

Как предусмотрено п. 1 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих», государство гарантирует военнослужащим обеспечение их жилыми помещениями в форме предоставления им денежных средств на приобретение или строительство жилых помещений либо предоставления им жилых помещений в порядке и на условиях, установленных настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, за счет средств федерального бюджета.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2014 года N 8 «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», при рассмотрении исков (заявлений) военнослужащих, связанных с осуществлением ими права на жилище, необходимо иметь в виду, что основания и порядок обеспечения военнослужащих жильем регулируются как нормами Федерального закона «О статусе военнослужащих», так и нормами Жилищного кодекса Российской Федерации (далее - ЖК РФ), принятыми в соответствии с ЖК РФ другими федеральными законами, а также изданными в соответствии с ними указами Президента Российской Федерации, постановлениями Правительства Российской Федерации, нормативными правовыми актами федеральных органов исполнительной власти, принятыми законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, нормативными правовыми актами органов местного самоуправления. При решении вопроса о том, кого следует относить к членам семьи военнослужащего, имеющим право на обеспечение жильем, судам следует руководствоваться нормами Жилищного кодекса Российской Федерации и Семейного кодекса Российской Федерации.

Как предусмотрено ч. 1, 2 и 4 ст. 31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи. 

Согласно ч. 2 и 3 ст. 292 ГК РФ переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом. Члены семьи собственника жилого помещения могут требовать устранения нарушений их прав на жилое помещение от любых лиц, включая собственника жилого помещения. 

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что с момента его вселения в домовладение 

<

адрес>, а также после приобретения 30 сентября 2014 года этого дома его, ФИО1, матерью, он вместе с членами семьи до 23 мая 2017 года проживал в указанном доме и родственные отношения с матерью не прекращал. Длительное проживание его в данном домовладении после 30 сентября 2014 года обусловлено тем, что его мать не могла найти покупателя на данный дом, который приобрела с целью перепродажи, и не возражала против проживания в нём его, ФИО1, вместе с членами семьи после 1 января 2016 года. Правоустанавливающих документов о проживании в доме 

<

адрес> он, ФИО1, со своей матерью и бывшим собственником этого домовладения не составлял. 

Как предусмотрено ч. 1 ст. 558 ч. 2 ГК РФ существенным условием договора продажи жилого дома, квартиры, части жилого дома или квартиры, в которых проживают лица, сохраняющие в соответствии с законом право пользования этим жилым помещением после его приобретения покупателем, является перечень этих лиц с указанием их прав на пользование продаваемым жилым помещением.

Из договора купли-продажи жилого дома 

<

адрес> от 30 сентября 2014 года видно, что в нём оговорено о проживании в этом доме зарегистрированных в нём по месту жительства ФИО1 и членов его семьи. Таким образом, мать истца, приобретая данное домовладение, не возражала против дальнейшего проживания в нём своего сына с членами его семьи без каких-либо ограничений, связанных с пользованием жильём.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что данное домовладение истцу его матерью фактически было предоставлено в пользование как члену семьи собственника жилого помещения со всеми правами, предусмотренными ч. 2 ст. 31 ЖК РФ. Причём, с учётом содержания условий вышеназванного договора купли-продажи обязательство об освобождении домовладения и снятии с регистрационного учёта в нём, данное ФИО1 своей матери 30 сентября 2014 года, в силу положений ч. 1 ст. 558 ГК РФ не создавало для ФИО1 обязанности по безусловному освобождению данного домовладения и не может рассматриваться в качестве предусмотренного ч. 3 ст. 31 ЖК РФ соглашения между собственником и членами семьи собственника жилого помещения, под которым согласно разъяснениям, содержащимся в п. 12 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009 года N 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», понимается договорённость о порядке пользования жильём (предоставлении отдельных комнат в принадлежащем собственнику жилье, установлении порядка пользования общими помещениями, определении размера расходов члена семьи собственника на оплату жилого помещения и коммунальных услуг и т.д.), а не о сроках такого пользования, как предусмотрено вышеупомянутым обязательством. 

На то, что в жилом доме 

<

адрес> истец и члены его семьи проживали в качестве членов семьи собственника жилого помещения указывают такие обстоятельства как длительность проживания их в данном домовладении, отсутствие для такого проживания правоустанавливающих документов (договора найма, либо договора аренды жилого помещения) и то, что мать ФИО1, как пояснил истец, после 1 января 2016 года, до которого он обязался освободить данное жилье, не возражала против дальнейшего проживания ФИО1 с членами своей семьи в этом домовладении.

Причём тот факт, в каком из жилых помещений, принадлежащих на праве собственности, была зарегистрирована по месту жительства мать истца в период с 30 сентября 2014 года по 23 мая 2017 года, существенного значения для дела не имеет, учитывая безусловное право собственника на пользование жилым помещением.

С учётом приведённых выше правовых норм, длительности (с 30 сентября 2014 года по 23 мая 2017 года) проживания ФИО1 вместе с членами семьи без правоустанавливающих документов в домовладении, принадлежащем на праве собственности его матери, в том числе по окончании срока, в течение которого он обязался освободить жильё до 1 января 2016 года, а также ввиду отсутствия предусмотренных законом и договором купли-продажи вышеуказанного домовладения оснований для прекращения права пользования ФИО1 данным жильём, суд приходит к выводу, что в силу ст. 31 ЖК РФ и ст. 292 ГК РФ освобождение истцом в мае 2017 года жилого дома 

<

адрес> не было вынужденным. 

Поскольку иного не установлено, очевидно, что выезд ФИО1 с членами семьи из указанного домовладения и снятие его с регистрационного учета в нём необходимо расценивать как намеренное ухудшение своих жилищных условий, то есть действия, подпадающие под требования ст. 53 ЖК РФ, предусматривающей, что граждане, которые с намерением приобретения права состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях совершили действия, в результате которых такие граждане могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях, принимаются на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях не ранее чем через пять лет со дня совершения указанных намеренных действий.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда РФ от 19 апреля 2007 № 258-О-О, сама по себе ст. 53 Жилищного кодекса РФ не может рассматриваться как нарушающая какие-либо права и свободы заявителя, и по смыслу соответствующих норм законодательства субъекта Российской Федерации, ограничения в постановке граждан на учет нуждающихся в жилых помещениях должны считаться допустимыми лишь в том случае, если гражданами совершались умышленные действия с целью создания искусственного ухудшения жилищных условий, могущих привести к состоянию, требующему участия со стороны органов государственной власти и местного самоуправления в обеспечении их другим жильем. Применение ст. 53 Жилищного кодекса Российской Федерации и развивающих ее подзаконных нормативных актов должно осуществляться в системе действующего правового регулирования во взаимосвязи со ст. 10 ГК Российской Федерации, согласно которой не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Принимая во внимание условия договора купли-продажи домовладения от 30 сентября 2014 года, суд с учётом положений п. 3 ст. 10 ГК РФ приходит к выводу, что до 23 мая 2017 года в жилом доме 

<

адрес> ФИО1 с членами своей семьи проживал добросовестно, что также указывает на то, что пользование данным жильём осуществлялось им на правах члена семьи собственника жилого помещения.

Тот факт, что освобождение ФИО1 указанного домовладения не носило вынужденный характер следует также из показаний допрошенной в качестве свидетеля секретаря жилищной комиссии Пограничного управления П., пояснившей, что в начале августа 2019 года при проведении плановой проверки законности нахождения военнослужащих данного управления на жилищном учёте она предложила ФИО1 представить в жилищную комиссию паспорт его матери для установления обстоятельств приобретения последней в собственность жилого дома 

<

адрес>, на что ФИО1 ответил отказом, пояснив, что 23 мая 2017 года данное жильё он освободил в связи с ухудшением отношений со своей матерью. Однако после принятия жилищной комиссией решения о снятии ФИО1 с жилищного учёта последний в разговоре сообщил ей о другой причине освобождения им указанного домовладения, сославшись на заключенное им ранее соглашение, детали которого не раскрыл.

В судебном заседании истец не оспаривал показания свидетеля П..

Из представленных истцом свидетельства о государственной регистрации права и договора купли - продажи видно, что общая площадь домовладения 

<

адрес> составляет 94 кв.м. Таким образом, на каждого члена семьи ФИО1, пояснившего, что в данном домовладении проживала только его семья, состоящая из 5 человек, приходилось по 

18,8 кв.м. общей площади жилого помещения, что выше учётной нормы общей площади жилого помещения для признания граждан, нуждающимися в жилых помещениях в городе 

<

адрес>, установленной решением Совета депутатов этого населённого пункта от 17 июня 2010 года № 1/7 не более 8 кв.м. общей площади жилого помещения на одного члена семьи. 

В пункте 5 «Правил организации в органах федеральной службы безопасности работы по обеспечению жилыми помещениями», утверждённых приказом Директора ФСБ от 24 октября 2011 года N 590, приведён перечень случаев, которые не рассматриваются в качестве действий по намеренному ухудшению военнослужащими жилищных условий. Данный перечень не предусматривает ситуацию, при которой ФИО1 освободил домовладение, в котором до 23 мая 2017 года проживал в качестве члена семьи собственника жилого помещения. В связи с этим, по выводу суда, жилищная комиссия Пограничного управления вправе была сделать вывод о том, что ФИО1 после освобождения указанного домовладения намеренно ухудшил свои жилищные условия. В связи с этим оснований для признания незаконным решения жилищной комиссии названного управления, оформленного протоколом от 26 августа 2019 года № 10, об исключении истца из списка очередников на получении жилья не имеется.

Что касается ссылки ФИО1 и его представителя на заключенный 20 апреля 2017 года матерью истца договор о продаже гражданке Я. домовладения 

<

адрес> и акт приёма-передачи этого жилья, представленные ими в подтверждение доводов о вынужденности освобождения ФИО1 данного домовладения 23 мая 2017 года, то названные документы правового значения не имеют, поскольку данный договор не прошёл государственную регистрацию перехода вещных прав на недвижимое имущество, обязательную в силу требований ст. 131 ГК РФ, в связи с чем в соответствии со ст. 219 ГК РФ со дня заключения данного договора право собственности на данный дом мать истца не утратила, а его покупатель такое право не приобрел. 

Поскольку в удовлетворении требований ФИО1 отказано, понесённые им по делу судебные расходы в виде уплаченной государственной пошлины в соответствии со ст. 111 КАС РФ возмещению не подлежат. 

Руководствуясь ст. 111, 175, 177-180, 227 КАС РФ, военный суд 

р е ш и л:

в удовлетворении административного искового заявления военнослужащего Пограничного управления ФСБ России по Волгоградской области 

<

данные изъяты> ФИО1 о признании незаконным решения жилищной комиссии этого управления о снятии истца и членов его семьи с учета нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договору социального найма, по избранному постоянному месту жительства, отказать. 

Решение в апелляционном порядке может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме в судебную коллегию по административным делам Южного окружного военного суда через Волгоградский гарнизонный военный суд. 

Председательствующий по делу В.А. Боховко