Дело № 2-601/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 ноября 2017 года город Норильск

Норильский городской суд в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края 

в составе председательствующего судьи Бурхановой Ю.О.,

при секретаре судебного заседания Шпилевой К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3, ФИО4 к ФИО5 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением,

установил:

ФИО3, ФИО4 обратились в суд с иском к ФИО5 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в обоснование заявленных требований указав, что вступившим в законную силу приговором Норильского городского суда в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края от 13 сентября 2016 года ФИО5, совершивший убийство ФИО1, сына истца ФИО3 и родного брата истца ФИО4, признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и осужден к наказанию в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Убийство ФИО1 стало огромной невосполнимой утратой для истцов, т.к. он был хорошим сыном и братом, заботился о своих родных, они были очень привязаны друг к другу. Истцам причинен моральный вред, до настоящего времени они испытывают нравственные страдания от потери близкого человека и осознания того, какой мучительной смертью погиб ФИО1, какую страшную боль испытал перед смертью от нанесенных ему множественных ударов в область головы и груди. Из приговора суда следует, что ФИО5, находясь в состоянии алкогольного опьянения, из-за словесного конфликта умышленно нанес ФИО1 ножом 4 удара в область груди, 2 удара в область головы, а также не менее двух ударов в область головы неустановленным в ходе следствия тупым твердым предметом с ограниченной контактирующей поверхностью. ФИО5 убил ФИО1 в день его рождения 16 февраля 2016 года, что доставило истцам еще большие страдания, т.к. ФИО1 исполнилось 44 года, вся жизнь была впереди. Узнав об убийстве сына, истец ФИО3 испытала сильные нравственные страдания и переживания, долгое время находилась в депрессии, потеряла аппетит, плакала. Для истца ФИО4 известие об убийстве брата тоже стало шоковым. Не смотря на то, что ФИО1 проживал с матерью в 

<

данные изъяты>, а ФИО4 проживала в 

<

адрес>, между братом и сестрой были теплые родственные отношения, с раннего детства ФИО4, являясь старшей сестрой, водилась с братом, он рос на ее глазах, учился, работал, поддерживал с сестрой добрые отношения. Получив известие о смерти брата. ФИО4 вылетела в 

<

адрес>, увидев труп брата, его обезображенное лицо, находилась долгое время в состоянии эмоционального шока. ФИО3 также находилась в состоянии горя, плакала, в ритуальном зале перед процедурой кремирования потеряла сознание. Из-за невосполнимой утраты ФИО3 не смогла далее проживать в квартире в 

<

данные изъяты>, где жила вместе с сыном, и переехала к дочери в 

<

адрес>. Истцам причинены сильные нравственные переживания, вызванные невосполнимой утратой близкого человека, с которым у обеих были теплые семейные отношения, взаимная поддержка, помощь, постоянное общение, доверие. ФИО3 лишилась сына и помощника, что привело к потере сна, аппетита, появлению чувства обиды, горечи утраты, с каждым днем эта боль все больше разрывает сердце матери. Поддерживаемые родственные связи истцов и погибшего носили ярко выраженную степень, в начале 2012 года ФИО1 продал квартиру в 

<

адрес> и переехал на жительство к матери в 

<

адрес>, сестра ФИО4 часто приезжала к ним в гости, вместе они ездили к родственникам, радовались встречам и возможности непосредственного общения. В конце 2014 года ФИО1 вместе с ФИО3 приняли решение вернуться в 

<

адрес>, где в 2015 году приобрели квартиру и проживали совместно. Из-за преждевременной гибели близкого человека истцы находятся в угнетенном морально-психологическом состоянии. ФИО3 нетрудоспособна в силу возраста, состояние ее здоровья резко ухудшилось после перенесенных душевных переживаний. ФИО4 также является пенсионером по старости. Тяжелое состояние истцов усугубляется поведением ответчика в период следствия и суда, т.к. ФИО5 вину в совершенном не признал, не выразил сожаления о случившемся, не посочувствовал и не пособолезновал родным убитого им человека. Смертью сына и брата нарушено не только право истцов на здоровье, т.е. психическое и физическое благополучие, но и неимущественное право на обладание родственными и семейными связями.

Истцы просят суд взыскать с ФИО5 в свою пользу компенсацию морального вреда в размере по 1000000,00 рублей каждой.

В судебное заседание истцы ФИО3, ФИО4 не явились, о времени и месте его проведения извещены надлежаще, при обращении в суд просили о рассмотрении гражданского дела в их отсутствие.

Ответчик ФИО5 отбывает наказание в ФКУ ОИК-30 ГУФСИН России по Красноярскому краю, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежаще, ходатайствовал о своем присутствии при рассмотрении гражданского дела. 

Гражданский процессуальный кодекс РФ и иные федеральные законы не возлагают на суд обязанность обеспечивать личное участие лиц, отбывающих по приговору суда наказание в исправительных учреждениях, в разбирательстве гражданских дел, по которым они являются стороной. Статьей 77.1 УИК РФ предусмотрена возможность этапирования осужденных из мест лишения свободы в следственные изоляторы лишь для их участия в судебных разбирательствах по уголовным делам. Обеспечение участия в судебном заседании ответчика с использованием системы видеоконференц-связи, что предусмотрено ст. 155.1 ГПК РФ, не возможно ввиду отсутствия таковой в ФКУ ОИК-30 ГУФСИН России по Красноярскому краю, что подтверждается сообщением исправительного учреждения.

При уведомлении о времени и месте судебного разбирательства ответчику ФИО5 были разъяснены предусмотренные ст. 35, ч. 1 ст. 48 ГПК РФ право представлять суду письменные возражения по существу иска, а также право ведения дела через представителя.

Предусмотренным ст. 48 ГПК РФ правом ведения дела в суде через представителя ответчик не воспользовался, представив суду письменные возражения по существу заявленных требований, в которых указал, что с исковым заявлением не согласен, поскольку ФИО1 не убивал, суд не представил доказательств совершения им данного преступления, осудил на основании показаний свидетеля ФИО6, который совершил указанное преступление и впоследствии оговорил его. На нем не было найдено следов преступления, доказывающих его причастность к убийству. Трогая пульс ФИО1, он случайно задел его ногой, после чего на брюках осталось смазанное пятно крови. Не смотря на то, что ФИО1 были причинены множественные ножевые ранения, в квартире была кровь, на нем следов крови не обнаружено. Следствие не заинтересовал отпечаток спортивной обуви на лице убитого, хотя с 2004 года он спортивной обуви не приобретал.

С учетом изложенного, исходя из специфики сложившейся по делу ситуации, принимая во внимание, что ответчиком в письменном виде изложена его позиция по заявленному иску, в адрес ФИО5 направлено письмо с подробным разъяснением его прав, обеспечено заблаговременное вручение ему копии искового заявления и приложенных к нему документов, уведомления о времени и месте судебного разбирательства, предоставлено время, достаточное - с учетом его положения - для заключения соглашения с представителем, подготовки и направления в суд возражений и доказательств в обоснование своей позиции по иску, а также для реализации других процессуальных прав, суд приходит к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие ответчика.

Прокурор в судебное заседание не явился, о времени и месте его проведения извещен надлежаще.

Оценив доводы сторон, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Как установлено судом, 17 февраля 2016 года умер ФИО1, 

<

данные изъяты> года рождения (л.д. 7).

Истец ФИО3 является матерью ФИО1 (л.д. 8), истец ФИО4 – родной сестрой умершего (л.д. 9-11).

Как установлено вступившим в законную силу 17 января 2017 года приговором Норильского городского суда в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края от 13 сентября 2016 года, ФИО5 совершил убийство ФИО1при следующих обстоятельствах. В период времени с 22-41 часов 16 февраля 2016 года до 01-31 часов 17 февраля 2016 года ФИО5 в квартире по адресу: 

<

адрес>, во время совместного распития спиртного с ФИО1 и ФИО2в ходе ссоры умышленно нанес ФИО1 ножом 4 удара в область груди, 2 удара в область головы, а также не менее 2 ударов в область головы неустановленным в ходе следствия тупым твердым предметом с ограниченной контактирующей поверхностью, причинив ФИО1 телесные повреждения в виде:

- проникающего колото-резанного ранения в проекции 4-го ребра по около-грудинной линии, с полным пересечением 4-го ребра, повреждение пристеночной плевры, средней доли правого легкого, сердечной сорочки и правого ушка сердца; проникающего колото-резанного ранения в проекции 2-го межреберья по около-грудинной линии; проникающего колото-резанного ранения в проекции 3-го ребра по около-грудинной линии, с повреждением пристеночной плевры, пересечением левого главного бронха, стенки аорты в области ее дуги; проникающего колото-резанного ранения в проекции 3-го межреберья с повреждением пристеночной плевры, сердечной сорочки и левого желудочка сердца, с поверхностной насечкой на 6-м ребре, которые являются опасными для жизни и квалифицируются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью;

- 2-х резанных ранений в височно-затылочной области головы, которые не являются опасными для жизни человека, по своему характеру влекут за собой кратковременное расстройство здоровья продолжительностью до 21 дня и квалифицируются как повреждения, причинившие легкий вред здоровью;

- «рельефного» кровоподтека в щечно-скуловой области справа; ссадины в лобной области; ссадины в области спинки носа, ссадины в щечной области справа; ушибленной раны в области нижней губы, которые по своему характеру не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью.

Смерть ФИО1 наступила в период времени с 23-31 часов 16 февраля 2016 года до 01-31 часов 17 февраля 2016 года на месте происшествия от гемотампонады полости перикарда со сдавлением сердца излившейся кровью и обильной кровопотери, вследствие кровотечения в грудную полость в результате проникающих колото-резанных ранений передней стенки грудной клетки справа и слева от условной срединной линии, с повреждением внутренних органов (аорты, сердца и правого легкого).

Вышеуказанным приговором суда ответчик ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ с назначением наказания в виде лишения свободы на срок 9 лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима (л.д. 18-26).

В силу ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, вступившим в законную силу приговором суда установлена виновность ответчика ФИО5 в умышленном причинении смерти ФИО1, в связи с чем доводы ответчика, изложенные в письменных возражениях на исковое заявление, направленные на оспаривание вины в совершении указанного деяния, не могут быть приняты судом во внимание как необоснованные.

В соответствии с ч. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными настоящей главой и ст. 151 ГК РФ.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием для его возмещения. При определении размера компенсации должны учитываться также требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» № 10 от 20 декабря 1994 года, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.). Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников. 

Согласно ст. 14 Семейного кодекса РФ к близким родственникам относятся родители, дети, дедушка, бабушка и внуки, полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры. Часть 8 статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РФ к числу близких родственников погибшего в результате преступления относит супруга, супругу, родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и родных сестер, дедушку, бабушку и внуков (пункт 4 статьи 5 УПК РФ). По смыслу закона, каждое из перечисленных лиц в случае причинения ему вреда наступившей в результате преступления смертью близкого родственника, имеет право на защиту своих прав и законных интересов.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» № 1 от 26 января 2010 года, при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимание обстоятельств дела.

В силу ст.ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения и неотчуждаемыми. Жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной (ст. 3 Всеобщей декларации прав человека и ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Гибель человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие его близких, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на целостность семьи и семейные связи, необходимость защиты которых следует из ст. 38 Конституции Российской Федерации, объявляющей семью находящейся под защитой государства. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции РФ. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

Виновными действиями ответчика истцам ФИО3 и ФИО4 причинен моральный вред и нравственные страдания. В результате смерти ФИО1 были нарушены целостность семьи 

<

данные изъяты>, их родственные и семейные связи. Смерть близкого человека – сына и родного брата – безусловно является невосполнимой утратой для истцов, нарушает их психическое благополучие. Из содержания иска следует и не опровергнуто ответчиком, что между истцами и погибшим складывались теплые, близкие отношения, истец ФИО3 потеряла одного из своих детей, на помощь и поддержку которого вправе была рассчитывать в силу престарелого возраста. Подобная утрата как для матери, так и для родной сестры погибшего безусловно является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания. Фактические обстоятельства убийства ФИО1, связанные с причинением ему множественных телесных повреждений, также доставляют близким родственникам погибшего нравственные страдания.

С учетом изложенного суд приходит к выводу об обоснованности заявленных требований о взыскании компенсации морального вреда и полагает их подлежащими удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание фактический характер и степень нравственных страданий, причиненных ФИО3 и ФИО4; степень вины ответчика, умышленно причинившего смерть ФИО1, фактические обстоятельства дела, установленные вступившим в законную силу приговором суда. Суд также учитывает индивидуальные особенности истцов, престарелый возраст истца ФИО3, 

<

данные изъяты> года рождения, проживавшей на момент смерти ФИО1 совместно с сыном, ее безусловную материнскую любовь и привязанность к сыну; отдельное проживание от погибшего в другом регионе России истца ФИО4. Принимает суд во внимание и материальное и семейное положение ответчика ФИО5, являющегося пенсионером, не имеющего на иждивении иных лиц, что зафиксировано в приговоре суда.

При определении компенсации морального вреда судом не могут быть приняты во внимание доводы истцов об ухудшении состояния здоровья, вызванном смертью ФИО1, поскольку доказательств в обоснование указанных обстоятельств, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями ответчика ФИО5 и указанными последствиями суду истцами не представлено. 

Оценивая установленные в ходе судебного разбирательства дела обстоятельства в их совокупности, суд полагает реальной, разумной, справедливой и соответствующей конкретным обстоятельствам дела компенсацию морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца ФИО3 - в размере 700000,00 рублей, подлежащего взысканию в пользу истца ФИО4 - в размере 500000,00 рублей.

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ истцы по искам о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного преступлением, освобождаются от уплаты государственной пошлины. 

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Учитывая, что истцы ФИО3 и ФИО4 освобождены от уплаты государственной пошлины при подаче иска, суд полагает необходимым взыскать с ФИО5 в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 600,00 рублей (по 300,00 рублей по требованиям каждого из соистцов), определенном в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса РФ.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 и ФИО4 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО5 компенсацию морального вреда:

- в пользу ФИО3 – в сумме 700000,00 рублей,

- в пользу ФИО4 – в сумме 500000,00 рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО5 государственную пошлину в доход местного бюджета в сумме 600,00 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда через Норильский городской суд в районе Кайеркан г. Норильска Красноярского края в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий: Ю.О. Бурханова

Решение принято в окончательной форме 1 декабря 2017 года.