Судья Кашпоров А.А. №22-551/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ставрополь 19 февраля 2026 г.

Ставропольский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Романовой Ж.Ю.,

с ведением протокола секретарём судебного заседания Ньорба П.А.,

при помощнике судьи Киреевой А.А.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Ставропольского края Цатуряна М.Р.,

осуждённого ФИО6 и его защитника в лице адвоката Гаджимурадова О.А.,

потерпевшей Потерпевший №2 и её представителя в лице адвоката Харченко А.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осуждённого ФИО6 в лице адвоката Гаджимурадова О.А. на приговор Промышленного районного суда г. Ставрополь от 10 декабря 2025 г., которым

ФИО6, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, 

<

данные изъяты>,

осуждён:

по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года;

отбывание лишения свободы назначено в колонии-поселении, определён порядок следования ФИО6 к месту отбывания наказания самостоятельно;

срок отбытия наказания исчислен со дня прибытия ФИО6 в колонию-поселение, в срок наказания засчитано время следования ФИО6 к месту отбывания наказания из расчёта один день за один день;

дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исполнять самостоятельно;

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения;

гражданский иск ФИО2 удовлетворён частично;

с ФИО6 в пользу ФИО2 взыскана компенсация причинённого преступлением материального ущерба – 22 784,62 рублей, морального вреда – 700 000 рублей;

гражданский иск Потерпевший №2 удовлетворён частично;

с ФИО6 в пользу Потерпевший №2 взыскана компенсация причинённого преступлением морального вреда – 800 000 рублей;

разрешён вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Романовой Ж.Ю., кратко изложившей содержание приговора суда, существо апелляционной жалобы и возражений на неё, выступления сторон, проверив и исследовав материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО6 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлёкшим по неосторожности смерть человека – ФИО1 и причинение тяжкого вреда здоровью человека – ФИО2

Преступление совершено 27 февраля 2025 г. в районе 

<

адрес> по ул. Краснофлотская г. Ставрополь при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО6 в лице адвоката Гаджимурадова О.А., ссылаясь на УПК РФ, разъяснения Верховного суда РФ и ПДД, считает приговор суда незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона и несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Полагает, что вина ФИО6 в инкриминируемом ему деянии не установлена и не доказана.

Указывает, что прямая причинная связь с наступившими последствиями в результате ДТП находится в действиях водителя ФИО1, который нарушил требования п. 1.3, 1.5 (абз. 1), 6.2, 6.13, 10.1 (абз. 2) ПДД. Действия водителя ФИО6 не могут находиться в прямой причинной связи с наступившими в результате ДТП последствиями, поскольку, несмотря на то, что осуждённый превысил допустимую скорость движения, это не явилось причиной столкновения транспортных средств.

Автор апелляционной жалобы ссылается на п. 6.14 ПДД, согласно которому водителям, которые при включении жёлтого сигнала светофора не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению, разрешается дальнейшее движение.

Отмечает, что предъявленное ФИО6 обвинение основано на заключении автотехнической экспертизы АТЭ № от 21 мая 2025 г., которое, по мнению адвоката Гаджимурадова О.А., является усечённым, неквалифицированным, неполным и несостоятельным, вследствие чего незаконным.

Эксперт ФИО3 не ответил на все поставленные перед ним вопросы, в частности о том, действия кого из водителей с технической точки зрения находятся в прямой причинной связи с наступившим ДТП. В суде эксперт показал, что решение данного вопроса является предметом судебной автотехнической экспертизы, но уклонился от ответа на него в связи с тем, что в данном случае необходим анализ дорожной ситуации, предшествовавшей ДТП. Указанный ответ автор апелляционной жалобы считает несостоятельным, поскольку эксперт имел возможность провести анализ дорожной ситуации, не отличающейся какой-либо сложностью.

О том, что эксперт-автотехник обязан дать ответ на указанный вопрос, свидетельствуют рекомендации и перечень возможностей экспертиз, имеющиеся на сайте главного экспертного учреждения РФ – ФБУ РФ Центр судебной экспертизы при Министерстве Юстиции РФ г. Москва.

Обращает внимание, что в заключении эксперта имеются явные противоречия и искажения, что, по мнению автора апелляционной жалобы, фактически является фальсификацией.

Считает, что эксперт ФИО3 неверно для данной дорожной ситуации применил коэффициент времени реакции для водителя ФИО6 – 0,6 сек., которое неприменимо, ссылаясь на рекомендации Всероссийского научно-исследовательского института судебной экспертизы – ВНИИСЭ, указывает, что следовало применять коэффициент – 1,0 сек.

Отмечает, что эксперт ФИО3 показал, что применял эти рекомендации, но при производстве экспертизы, по мнению автора апелляционной жалобы, фактически их проигнорировал.

Акцентирует внимание на заключении специалиста-автотехника № от 18 сентября 2025 г., в котором ответы на все вопросы даны, при этом выводы вышеуказанной экспертизы и заключения специалиста не совпадают и находятся в противоречии между собой.

Согласно заключению специалиста-автотехника в действиях ФИО6 имеется нарушение требований ПДД в виде превышения установленной для населённого пункта скорости движения, однако данное нарушение не находится в прямой причинной связи с ДТП, и ФИО6 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение транспортных средств. И, поскольку при включении жёлтого сигнала светофора ФИО6 не мог остановиться на стоп-линии, не прибегая к экстренному торможению, то ему следовало действовать в соответствии с требованиями п. 6.14 ПДД, то есть продолжить проезд перекрёстка. При этом представленное стороной защиты заключение специалиста-автотехника судом не признано доказательством, а необоснованно оценено как попытка ФИО6 уйти от уголовной ответственности. Однако специалист-автотехник ответил на все поставленные вопросы, и в отличие от эксперта обосновал в заключении свои ответы.

Обращает внимание на имеющееся в материалах уголовного дела постановление о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с его смертью. По мнению автора апелляционной жалобы, вышеуказанным постановлением ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. Таким образом, по одному и тому же уголовному делу об одном и том же ДТП один и тот же субъект признан одновременно и потерпевшим, и обвиняемым, что, по мнению адвоката Гаджимурадова О.А., невозможно.

Указывает на обвинительный уклон при производстве предварительного расследования и в ходе судебного разбирательства.

Обращает внимание, что судом удовлетворён гражданский иск ФИО2 о взыскании с ФИО6 имущественного ущерба, несмотря на то, что автомобили на момент ДТП были застрахованы по ОСАГО, обязанность по возмещению имущественного ущерба лежит на страховых компаниях, в которых эти автомобили были застрахованы.

Считает необоснованным частичное удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда Потерпевший №2, поскольку лицо, чьей вины в ДТП нет, согласно судебному решению обязано платить родственникам того лица, чья вина в ДТП прямая и очевидная.

Адвокат Гаджимурадов О.А. просит обжалуемый приговор суда отменить, ФИО6 оправдать.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшая ФИО2 считает доводы апелляционной жалобы несостоятельными, надуманными и не подлежащими удовлетворению, исходя из нижеследующего.

Полагает, что материалами уголовного дела правильно установлено, что допущенные ФИО6 нарушения требований ПДД находятся в прямой причинной связи между ДТП 27 февраля 2025 г. и наступившими последствиями в виде наступившей смерти ФИО1 и причинения тяжкого вреда здоровью ФИО2

Считает, что вина ФИО6 в совершении инкриминируемого деяния при производстве предварительного расследования установлена и в ходе судебного разбирательства доказана.

Обращает внимание, что в материалах уголовного дела имеются сведения о совершённых ФИО6 45 административных правонарушениях в области безопасности дорожного движения, начиная с 22 июня 2022 г. и по дату ДТП.

Требования гражданских исков, заявленных потерпевшими и разрешённые судом, считает законными и разумными.

Потерпевшая ФИО2 просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы, вышеуказанный приговор суда оставить без изменения.

В судебном заседании осуждённый ФИО6 и его защитник в лице адвоката Гаджимурадова О.А., поддержав доводы апелляционной жалобы, просили обжалуемый приговор суда отменить, оправдав осуждённого ФИО6 по приведённым в апелляционной жалобе доводам.

Прокурор Цатурян М.Р., потерпевшая Потерпевший №2 и её представитель в лице адвоката Харченко А.А. доводы апелляционной жалобы не поддержали, просили законный, обоснованный и должным образом мотивированный приговор суда оставить без изменения.

Заслушав выступления сторон по доводам апелляционной жалобы и возражений на неё, проверив и исследовав материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционной жалобы выводы суда о виновности ФИО6 в совершении инкриминируемого ему деяния являются обоснованными, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленных судом, подтверждаются совокупностью относимых, допустимых и достоверных доказательств, исследованных в судебном заседании, надлежащим образом проверенных судом и получивших соответствующую оценку в приговоре.

Судебное разбирательство по уголовному делу в отношении ФИО6 вопреки доводам апелляционной жалобы проведено полно, объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон, с выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

В суде ФИО6 вину в совершении инкриминируемого ему деяния не признал, показал, что 27 февраля 2025 г. в вечернее время он, управляя автомобилем Лада Гранта государственный р/з №, ехал вниз по ул. Лермонтова со скоростью примерно 90 км/ч, подъехал к светофору, увидел, что светофор стал моргать и переключился на жёлтый свет. Он решил проехать на жёлтый сигнал светофора, поскольку это не запрещено ПДД, подумав, что успеет проехать. Он проехал стоп-линию и увидел, как перед ним появился белый автомобиль. Он не видел, как автомобиль выехал, так как была туманная погода, а также высокие сугробы со стороны ул. Краснофлотская. Асфальтное покрытие было влажным, перекрёсток, к которому он подъехал, был освещён. Не помнит, успел ли он принять меры к торможению, когда увидел белый автомобиль, поскольку всё произошло очень быстро. Он не заметил, как превысил допустимую для движения скорость, поскольку дорога была пустая. На автомобиле Лада Гранта имелась тонировка только на боковых передних стёклах, которая не мешала обзору.

Вина ФИО6 в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждена:

показаниями потерпевшей ФИО2 о том, что 27 февраля 2025 г. она с Свидетель №1 примерно в период с 22.00 до 22.20 вызвала такси, приехал автомобиль КИА РИО белого цвета. Они сели на заднее сиденье, она – за водителем, Свидетель №1 – за передним пассажирским сиденьем. Что было после, она не помнит, очнулась 5 марта 2025 г. в больнице, когда её перевели из реанимации в обычную палату. От Свидетель №1 она узнала о ДТП – столкновении автомобиля КИА РИО, в котором они ехали, с белым автомобилем Лада Гранта на пересечении улиц Краснофлотская и Лермонтова. В результате ДТП она получила множество переломов, черепно-мозговую травму, находилась в лежачем положении. ФИО6 какой-либо вред, причинённый данным преступлением, ей не возмещён;

показаниями потерпевшей Потерпевший №2 о том, что утром 28 февраля 2025 г. она узнала о смерти сына ФИО1 в результате ДТП – столкновении автомобиля КИА РИО с автомобилем Лада Гранта. Согласно видео ДТП оба водителя нарушили ПДД. У сына с 18 лет имеется водительское удостоверение, административных правонарушений, связанных с управлением автомобилем, у сына не было. Сын подрабатывал в ночное время таксистом, в день случившегося работал на автомобиле КИА РИО;

показаниями свидетеля Свидетель №1 о том, что 27 февраля 2025 г. в вечернее время он с ФИО2, находясь на ул. 8 Марта, вызвали такси через приложение «Яндекс Такси». На белом автомобиле КИА РИО приехал водитель ФИО1, после начала движения помнит только, как пришёл в себя и лежал около бампера автомобиля, ФИО2 тоже лежала. В день случившегося была холодная погода, асфальтное покрытие было мокрым;

показаниями свидетеля Свидетель №2 о том, что об обстоятельствах ДТП на пересечении улиц Краснофлотская и Лермонтова ему стало известно со слов звонившего в тот же день ему ФИО6, который по договору аренды передвигался на принадлежащем ему на праве собственности автомобиле Лада Гранта государственный р/з № белого цвета. До ДТП автомобиль был в технически исправном состоянии, после звонка ФИО6 он прибыл на место ДТП, где увидел лежащего водителя автомобиля КИА РИО. Он смотрел видео с камер наблюдения и заметил, что водитель автомобиля КИА РИО выехал на красный сигнал светофора, а ФИО6 двигался на жёлтый сигнал светофора;

показаниями свидетеля Свидетель №3 о том, что он был очевидцем ДТП, произошедшего 27 февраля 2025 г. с участием автомобилей КИА РИО и Лада Гранта, поскольку передвигался в автомобиле на пассажирском сидении во встречном автомобилю Лада Гранта направлении. ДТП произошло примерно в 22.00, была туманная погода, асфальтовое покрытие было влажным, в момент столкновения автомобиль, в котором он находился, был в движении. После столкновения он вышел из своего автомобиля, увидел лежащую возле автомобиля КИА РИО девушку и водителя без сознания, а также водителя Лады Гранты, стал вызывать скорую медицинскую помощь;

оглашёнными показаниями свидетеля Свидетель №4 о том, что 4 ноября 2024 г. им в собственности был приобретён автомобиль КИА РИО государственный р/з №, 2014 года выпуска, в кузове белого цвета. 26 февраля 2025 г. им с ФИО1 был заключён договор аренды вышеуказанного транспортного средства. 28 февраля 2025 г. примерно в 08.00 со слов ФИО4 ему стало известно, что ФИО1 стал участником ДТП – столкнулся с автомобилем Лада Гранта на пересечении улиц Лермонтова и Краснофлотская, в результате которого водитель ФИО1 скончался на месте ДТП;

протоколом осмотра места ДТП от 28 февраля 2025 г. – участка дороги, расположенного на перекрёстке улиц Лермонтова и Краснофлотская г. Ставрополь в районе 

<

...> – места ДТП 27 февраля 2025 г. с участием водителей ФИО6 и ФИО1

Как следует из вышеуказанного протокола, проезжая часть имеет уклон на спуск 25% со стороны уд. ФИО7 в сторону ул. Л. Толстого, асфальтобетонное влажное покрытие, слева/справа бордюр, снежные сугробы, жилые строения, тротуар. Условия, ухудшающие видимость – тёмное время суток, искусственное освещение, способ регулирования на данном участке – светофор, в районе перекрёстка имеются видеокамеры наружного наблюдения, следы торможения отсутствуют;

протоколом осмотра предметов (документов) от 28 февраля 2025 г. – автомобиля LADA GRANTA государственный р/з №, которым 27 февраля 2025 г. в момент ДТП управлял ФИО6;

протоколом осмотра предметов (документов) от 28 февраля 2025 г. – автомобиля KIA RIO государственный р/з №, которым 27 февраля 2025 г. в момент ДТП управлял ФИО1;

протоколом осмотра места происшествия от 11 марта 2025 г. – вышеуказанного участка дороги – места ДТП 27 февраля 2025 г. с участием водителей ФИО6 и ФИО1

В ходе осмотра на вышеуказанном участке дороги установлены дорожные конусы: первая пара на дорожную разметку, разделяющую среднюю полосу, вторая пара – на стоп-линию, третья пара – в сторону ул. ФИО7 на расстоянии 2 м друг от друга;

протоколом осмотра предметов от 14 августа 2025 г. – двух CD-R дисков с видеозаписями.

На видеозаписях зафиксированы момент ДТП 27 февраля 2025 г. с участием водителей ФИО6 и ФИО1, и установка дорожных конусов на средней полосе проезжей части ул. Лермонтова от дорожной разметки стоп-линии в направлении ул. ФИО7;

заключением эксперта № ГБУЗ СК «Краевого Бюро СМЭ» от 15 марта 2025 г., который на основании данных судебно-медицинского исследования трупа ФИО1 пришёл к следующим выводам.

ФИО1 причинены телесные повреждения в виде открытой непроникающей черепно-мозговой травмы; линейного перелома височной кости слева с переходом на переднюю черепную ямку; субарахноидального кровоизлияния; травмы грудной клетки; кровоизлияния в устье лёгочной артерии; гемоперикарды; ушиба, разрывов лёгких; травмы брюшной полости; гемоперитонеума (400 мл); кровоизлияния в околопочечную клетчатку; кровоизлияния в связочный аппарат печени, а также осложнения в виде травматического отёка, дислокации головного мозга; травматического шока. Комплекс повреждений, обнаруженных при исследовании трупа ФИО1, образовался в результате соударения с частями салона автомобиля в момент столкновения и характерен для автотравмы. Смерть ФИО1 наступила 27 февраля 2025 г. на месте ДТП в результате тупой сочетанной травмы тела, осложнившейся травматическим отёком и дислокацией головного мозга, травматическим шоком, что стало непосредственной причиной смерти. Обнаруженный при исследовании трупа ФИО1 комплекс повреждений, как в совокупности, так и по отдельности, причинил тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни с расстройством жизненно важных функций организма человека. Вышеуказанное расстройство не могло быть компенсировано организмом самостоятельно и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО1;

заключением эксперта № ГБУЗ Ставропольского края «Краевого Бюро СМЭ» от 10 апреля 2025 г., который на анализе медицинской карты пациента пришёл к выводам, что ФИО2 получила сочетанную травму:

открытую черепно-мозговую травму в виде контузии головного мозга тяжёлой степени тяжести с локализацией контузионных очагов в левых лобной и теменной долях, сопровождающуюся возникновением субдуральной гематомы правой лобно-теменно-височной области, субарахноидальным кровоизлиянием; линейные переломы затылочной кости слева с переходом линии перелома на большое затылочное отверстие, сосцевидный отросток и пирамиды левой височной кости, на левое большое крыло и тело клиновидной кости (средняя и задняя черепные ямки), рану с повреждением апоневроза лобной области справа;

тупую закрытую травму груди в виде переломов: левой ключицы со смещением 1-го ребра справа, 1-4, 8 и 9 рёбер слева, сопровождавшуюся образованием двустороннего пневмоторакса (скопление воздуха в плевральной полости), левостороннего малого гидроторакса (скопление жидкости в плевральной полости), сопровождающиеся ушибами обоих лёгких;

закрытый оскольчатый перелом крестца слева;

закрытые переломы верхних ветвей обеих лонных костей со смещением отломков; закрытые линейные переломы нижней ветви правой лонной кости и лонно-седалищных ветвей с обеих сторон со смещением отломков; краевой авульсивный перелом тела правой лонной кости (в области лобкового симфиза) со смещением костных отломков.

Данные повреждения образовались в результате дорожно-транспортного происшествия 27 февраля 2025 г., указанными повреждениями здоровью ФИО2 причинён тяжкий вред по квалифицирующему признаку опасности для жизни человека с созданием непосредственной угрозы для жизни;

заключением эксперта № от 15 апреля 2025 г. ЭКЦ ГУ МВД России по Ставропольскому краю, согласно выводам которого в исследуемых ВГ1 («Лер-Красноф27.02.mр4»), ВГ2 («Лер-Красноф. 27.02.2.mp4») и ВГЗ («ФИО8 Лер-Крас конусы.mр4») признаков монтажа и иных изменений, связанных с нарушением последовательности отображаемых событий, не выявлено.

Скорость движения автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № на участке от начальной точки отсчёта до конечной точки составляет 90 км/ч.

Время с момента выезда автомобиля KIA RIO государственный р/з № на правую полосу проезжей части ул. Лермонтова по ходу движения водителя ФИО6 до момента столкновения составляет 1,24 сек.

В ходе исследования представленной ВГ2 («Лер-Красноф. 27.02.2.mp4»), а также согласно предоставленной схеме пофазного разъезда светофорного объекта, диаграммы на светофорном объекте установлено время с момента включения жёлтого сигнала светофора, предназначенного для движения водителя ФИО6, до момента столкновения составляет 2,67 сек.

В ходе исследования представленной ВГ2 («Лер-Красноф. 27.02.2.mp4»), а также согласно предоставленной схеме пофазного разъезда светофорного объекта, диаграммы на светофорном объекте установлено, что момент выезда за стоп-линию автомобиля LADA GRANTA под управлением водителя ФИО6 происходит в момент горения жёлтого сигнала на светофорном объекте «Н.1».

В ходе исследования представленной ВГ2 («Лер-Красноф. 27.02.2.mp4»), а также согласно предоставленной схеме пофазного разъезда светофорного объекта диаграммы на светофорном объекте установлено, что выезд автомобиля KIA RIO государственный р/з № на правую полосу проезжей части ул. Лермонтова по ходу движения водителя ФИО6 происходит в момент горения красного сигнала на светофорном объекте «Н.3»;

заключением эксперта № от 21 мая 2025 г. ЭКЦ ГУ МВД России по Ставропольскому краю, согласно которому в описанной дорожной обстановке водитель автомобиля KIA RIO государственный р/з № ФИО1 должен был действовать в соответствии с требованиями п. 6.2., 6.13. ПДД.

В описанной дорожной обстановке водитель автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № ФИО6 должен был действовать в соответствии с требованиями п. 10.1. абз. 1 ПДД с учётом требований п. 10.2, 6.2. и 6.13. ПДД.

Действия водителя автомобиля KIA RIO государственный р/з № ФИО1 не соответствовали требованиям п. 6.2, 6.13. ПДД.

Действия водителя автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № ФИО6 не соответствовали требованиям п. 10.1. абз. 1 ПДД с учётом требований п. 10.2., 6.2. и 6.13. ПДД;

показаниями эксперта ФИО3 суде о том, что он проводил экспертизу по уголовному делу в отношении ФИО6

В ходе проведения экспертизы он расчётным путём установил удаление автомобиля Лада Гранта от места столкновения при скорости 90 км/ч, и также расчётным путём установил остановочный путь автомобиля Лада Гранта уже при скорости 60 км/ч. При расчёте остановочного пути применяли такой параметр как Т-1, что взято из табличных данных. При расчёте остановочного пути водителя было взято значение реакции водителя – 0,6 сек., что соответствует смене сигнала светофора с зелёного на жёлтый согласно рекомендациям. Диапазон от самого минимального времени реакции для водителя – 0,3 сек. до самого максимального – 1,4 сек. Время также зависит от сложившейся дорожной обстановки на момент происшествия и других факторов. Установлено замедление автомобиля на участке проезжей части, имеющей уклон, то есть с учётом уклона, с 90% эффективностью возможно торможение. Высчитывается замедление с учётом погодных условий и окружающей среды, с учётом уклона и, соответственно, получается замедление автомобиля для данных условий. Используя это замедление, рассчитается остановочный путь. Из поставленных в постановлении о назначении автотехнической экспертизы шести вопросов он ответил только на два, поскольку он, как эксперт, не может признавать, что было нарушением ПДД. По поводу действий водителей с технической точки зрения показал, что оба водителя выехали на запрещающие сигналы светофора. При проведении экспертизы руководствуется Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»;

постановлением от 16 июня 2025 г. о прекращении уголовного дела № в отношении ФИО1 о совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи со смертью последнего.

Доказательства, приведённые в приговоре, исследованы судом, проверены с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, им дана надлежащая оценка, не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции оснований не имеется, поскольку доказательства собраны с соблюдением требований ст. 74 и 86 УПК РФ, их совокупность является достаточной для постановления приговора.

Приведённое судом в приговоре содержание доказательств, исследованных в судебном заседании, соответствует материалам уголовного дела, вопреки доводам апелляционной жалобы признаков фальсификации материалы уголовного дела не содержат. Стороной защиты не представлено каких-либо данных о том, что у сотрудников правоохранительных органов или экспертов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения, либо их фальсификации.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ставить под сомнение заключение эксперта № от 21 мая 2025 г., которым проведено исследование на основании исходных данных, установленных представленными материалами уголовного дела, у суда апелляционной инстанции оснований не усматривается.

Суд пришёл к выводу, что все экспертизы по данному уголовному делу, положенные в основу обвинительного приговора, проведены компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и имеющими значительный стаж работы, надлежащую квалификацию, предупреждёнными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Заключения экспертов вопреки доводам апелляционной жалобы отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, содержит ясные, полные и непротиворечивые ответы на поставленные вопросы. Экспертизы проведены в строгом соответствии с положениями уголовно-процессуального закона и Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». В заключениях приведены содержание и результаты исследований с указанием применённых методик, выводы экспертов убедительны и обоснованы, противоречий в них судом апелляционной инстанции не усматривается.

Допрошенный в суде эксперт ФИО3 подтвердил свои выводы, изложенные в заключении № от 21 мая 2025 г., указав, что в ходе исследования расчётным путём им установлены удаление автомобиля Лада Гранта от места столкновения при скорости 90 км/ч, и остановочный путь автомобиля Лада Гранта при скорости 60 км/ч.

При расчёте остановочного пути применялся такой параметр как Т-1, что взято из табличных данных. При расчёте остановочного пути взято значение реакции водителя – 0,6 сек., что согласно рекомендациям соответствует смене сигнала светофора с зелёного на жёлтый. Эксперт ФИО3 руководствовался литературой, приведённой им в вышеуказанном заключении. Показал, что диапазон от самого минимального времени реакции водителя – 0,3 сек. до самого максимального – 1,4 сек. В описанной дорожной ситуации при сопутствующих факторах с 90% эффективностью было возможно торможение. При проведении экспертизы эксперт ФИО3 руководствовался Федеральным законом от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и Методическими рекомендациями по производству автотехнических экспертиз.

Отвергая доводы апелляционной жалобы о том, что экспертом не даны ответы на вопросы 3-6 ввиду уклонения эксперта от этого, суд апелляционной инстанции отмечает нижеследующее.

Согласно заключению эксперта № от 21 мая 2025 г. ответы на вопросы 3, 4 не даны экспертом по той причине, что вопросы о нарушениях водителями ПДД носит правовой характер, и, в связи с этим, не относится к компетенции эксперта-автотехника.

На вопрос 5 не дан ответ, поскольку решение вопросов о причинных связях между действиями участников дорожного движения и наступившими последствиями – тяжестью полученных телесных повреждений, – является прерогативой органа предварительного следствия и в компетенцию эксперта-автотехника не входит.

Вопрос 6 оставлен без ответа, поскольку в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации установление причинных связей между действиями участников происшествия и фактом ДТП требует всесторонней оценки материалов уголовного дела, в том числе и с учётом каких-либо экспертных исследований по рассматриваемым возможным вариантам механизма развития происшествия. Вышеизложенное является прерогативой органа, проводящего расследование происшествия, либо суда, и в компетенцию эксперта-автотехника не входит.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы, эксперт действовал в пределах своих полномочий, определённых ст. 57 УПК РФ, давать правовую оценку не входит в компетенцию эксперта и противоречит положениям ст. 57 УПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы о том, что для ответа на вопрос о причинных связях между действиями участников происшествия и фактом ДТП эксперт мог и полномочен был дать при проведении им анализа дорожной ситуации, предшествовавшей ДТП, основан на неверной интерпретации ответов на вопросы эксперта и неверном толковании права.

Как верно указал эксперт при обосновании невозможности ответа на вопрос 6, инициирование проведения дополнительных экспертных исследований по рассматриваемым возможным вариантам механизма развития происшествия является прерогативой органа, проводящего расследование происшествия, либо суда. При этом судом апелляционной инстанции не установлено обстоятельств, свидетельствующих о неполноте предварительного расследования либо судебного следствия.

Из вышеуказанного заключения эксперта ясно следует, что сравнение величины удаления автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № от «стоп-линии» в момент включения для его движения жёлтого сигнала светофора – 40,7 м, с величиной остановочного пути автомобиля при условии применения не экстренного торможения – 38,1 м, показывает, что в описанной дорожной обстановке и согласно представленным исходным данным водитель автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № ФИО6, двигаясь с максимально разрешённой скоростью в населённых пунктах – 60 км/ч, располагал технической возможностью служебным (рабочим) торможением остановить своё транспортное средство до «стоп-линии» в момент включения для его движения запрещающего жёлтого сигнала светофора, и не выезжать на перекрёсток, исключив тем самым столкновение с автомобилем KIA RIO государственный р/з №.

Таким образом, в описанной дорожной обстановке водитель автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № ФИО6 должен был двигаться со скоростью, не превышающей установленного ограничения в населённом пункте – 60 км/ч, а при запрещающем сигнале светофора, к которым относится и красный, и жёлтый, должен был остановиться перед «стоп-линией», нанесённой на проезжей части перед перекрёстком с его стороны.

На основании приведённых выше исследований эксперт констатировал, что действия водителя автомобиля LADA GRANTA государственный р/з № ФИО6 при описанной дорожной обстановке, выразившиеся в движении со скоростью 90 км/ч, превышающей установленное ограничение в населённых пунктах – 60 км/ч, в выезде на регулируемый перекрёсток на запрещающий движение сигнал светофора не соответствовали требованиям п. 10.1 абз. 1 ПДД с учётом требований п. 10.2, 6.2 и 6.13 ПДД.

В вышеуказанном заключении экспертом при проведении вышеизложенных расчётов указано, что Т1 – дифференцированное время реакции водителя в дорожной ситуации при смене сигнала светофора – 0,6 сек., что вопреки доводам апелляционной жалобы и имело место в описанной дорожной обстановке.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы оснований для назначения других, в том числе дополнительных и повторных, экспертиз судом обоснованно не усмотрено. Ходатайство стороны защиты о назначении повторной автотехнической экспертизы рассмотрено судом в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, в его удовлетворении судом мотивированно отказано, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Специалист – лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58 УПК РФ).

Судом вопреки доводам апелляционной жалобы представленное стороной защиты заключение специалиста АНО «Бюро Экспертиз» № от 18 сентября 2025 г. обоснованно признано недопустимым доказательством.

Специалист АНО «Бюро Экспертиз» ФИО5 указал в своём заключении, что данный документ не является процессуально-нормативным актом. Он, будучи специалистом, добровольно принимает на себя обязательства, закреплённые в ст. 307 УК РФ, изложенные в ст. 57 УПК РФ, и в ст. 16, 17 Федеральным законом от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

На исследование специалисту АНО «Бюро Экспертиз» ФИО5 представлены запрос адвоката адвокатского кабинета Гаджимурадов О.А., копии материалов уголовного дела №.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что специалистом АНО «Бюро Экспертиз» ФИО5 вышеуказанное заключение дано без привлечения его к участию в уголовном деле в установленном уголовно-процессуальном порядке, вышеуказанное исследование проведено на основе представленных адвокатом Гаджимурадовым О.А. копий материалов уголовного дела.

Исходя из вышеизложенных обстоятельств заключение специалиста АНО «Бюро Экспертиз» № от 18 сентября 2025 г. не может быть принято как доказательство, поскольку не отвечает критериям допустимости и достоверности.

Допущенные ФИО6 нарушения требований п. 1.3, 1.5 (абз. 1), 6.2, 6.13, 10.1 (абз. 1), 10.2 ПДД находятся в прямой причинной связи между ДТП 27 февраля 2025 г. и наступившими последствиями в виде смерти ФИО1 и причинением тяжкого вреда здоровью ФИО2

Вопреки доводам апелляционной жалобы судом в описательно-мотивировочной части приговора дана оценка действиям обоих водителей транспортных средств – ФИО6 и ФИО1, приведены мотивы, по которым суд пришёл к данным выводам.

Суд апелляционной инстанции исходит из разъяснений, данных в п. 5-10 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 9 декабря 2008 г. №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».

При исследовании причин создавшейся аварийной обстановки необходимо установить, какие пункты правил дорожного движения нарушены и какие нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными ст. 264 УК РФ.

В тех случаях, когда нарушения правил дорожного движения были допущены двумя участниками дорожного движения, содеянное каждым из них влечёт уголовную ответственность по ст. 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями, указанными в ст. 264 УК РФ.

Решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении дорожно-транспортного происшествия вследствие превышения скорости движения транспортного средства, следует исходить из требований п. 10.1 ПДД, в соответствии с которыми водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения.

Исходя из этого при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

При решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учётом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность её обнаружить.

При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие в условиях тёмного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с п. 10.1 ПДД должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований ПДД.

Судам следует иметь в виду, что в компетенцию судебной автотехнической экспертизы входит решение только специальных технических вопросов, связанных с дорожно-транспортным происшествием. Поэтому при назначении экспертизы суды не вправе ставить перед экспертами правовые вопросы, решение которых относится исключительно к компетенции суда (например, о степени виновности участника дорожного движения). При анализе и оценке заключений автотехнических экспертиз судам следует также исходить из того, что объектом экспертного исследования могут быть обстоятельства, связанные лишь с фактическими действиями водителя транспортного средства и других участников дорожного движения.

В тех случаях, когда в результате дорожно-транспортного происшествия пострадало два и более человек, действия лица, нарушившего правила дорожного движения при управлении транспортным средством, подлежат квалификации по той части ст. 264 УК РФ, которая предусматривает более строгую ответственность за наступившие по неосторожности тяжкие последствия, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 17 УК РФ совокупностью преступлений признаются только те действия (бездействие), применительно к которым признаки преступлений предусмотрены двумя или более статьями УК РФ.

Если суд на основании исследованных доказательств установит, что указанные в ст. 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов ПДД, эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание.

Согласно заключению эксперта № от 21 мая 2025 г. действия водителя автомобиля KIA RIO государственный р/з № ФИО1 не соответствовали требованиям п. 6.2, 6.13 ПДД.

Действия водителя автомобиля LADA GRANTA р/з № ФИО6 не соответствовали требованиям п. 10.1 абз. 1 ПДД с учётом требований п. 10.2, 6.2 и 6.13 ПДД.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы наличие вышеуказанного постановления о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 с учётом вышеизложенных разъяснений Верховного Суда РФ не свидетельствует о невиновности ФИО6 в совершении инкриминируемого ему деяния.

При этом суд правильно оценил показания ФИО6 в части непризнания им своим вины в совершении инкриминируемого ему деяния, отнёсся к показаниям в этой части критически, поскольку виновность ФИО6 в совершении инкриминируемого ему деяния объективно подтверждается иными собранными по уголовному делу и исследованными в судебном заседании доказательствами.

Отвергая доводы стороны защиты о том, что в соответствии с п. 6.14 ПДД ФИО6 должен был продолжить проезд перекрёстка на жёлтый сигнал светофора, так как не мог остановиться на стоп-линии, не прибегая к экстренному торможению, суд апелляционной инстанции отмечает нижеследующее.

ФИО6, описывая дорожную обстановку, показал, что когда в вечернее время он проехал стоп-линию на жёлтый сигнал светофора, то увидел перед собой белый автомобиль, который до этого не видел, так как была туманная погода, а также высокие сугробы со стороны ул. Краснофлотская. При этом показал, что асфальтное покрытие было влажным, и не отрицал превышение им допустимой скорости движения – 90 км/ч, наличие тонировки на передних боковых стёклах.

Тогда как в соответствие с п. 10.1 ПДД водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что содержащиеся в апелляционной жалобе доводы об отсутствии в действиях ФИО6 состава преступления, о его необоснованном осуждении в связи с отсутствием причинно-следственной связи между действиями ФИО6 и наступившими последствиями были предметом проверки суда, обоснованно отвергнуты судом с приведением мотивов принятого решения.

Оснований не согласиться с выводами суда, обоснованно признавшего доводы стороны защиты, которые аналогичны доводам апелляционной жалобы, необоснованными, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы сводятся к переоценке доказательств и несогласии с установленными судом обстоятельствами уголовного дела. Между тем, несогласие осуждённого и его защитника с выводами суда, основанными на установленных фактических обстоятельствах уголовного дела и надлежащей оценке доказательств, не свидетельствует о невиновности ФИО6 в совершении инкриминируемого ему деяния.

Каких-либо существенных противоречий доказательства, которые были положены судом в обоснование приговора, не содержат, основное содержание доказательств, как того требует уголовно-процессуальный закон, судом в приговоре достаточным образом раскрыто.

Постановляя приговор, суд принял во внимание и оценил все доказательства, представленные сторонами. Фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу в силу ст. 73 УПК РФ, установлены судом верно. Выводы суда понятны и не противоречат доказательствам, положенным в обоснование приговора. Признаков, указывающих на установление фактических обстоятельств посредством использования не относящихся к уголовному делу, недопустимых либо недостоверных доказательств, судом апелляционной инстанции не установлено.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановленный приговор, влекущих отмену приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Доводы апелляционной жалобы об обвинительном уклоне при производстве предварительного следствия и рассмотрении судом уголовного дела по существу суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Как следует из протокола судебного заседания, суд создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом сторона защиты активно пользовалась предоставленными законом правами, в том числе, исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов.

Совокупность исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств обоснованно признана судом достаточной для вывода о доказанности вины ФИО6 в совершении инкриминируемого ему деяния.

На основании тщательного анализа и объективной оценки совокупности собранных по уголовному делу и исследованных в судебном заседании доказательств суд правильно установил фактические обстоятельства уголовного дела, обоснованно пришёл к выводу о виновности ФИО6 в содеянном и правильно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ – нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлёкшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека. Оснований для иной юридической квалификации действий ФИО6 у суда апелляционной инстанции не имеется.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, из его содержания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. 273-291 УПК РФ.

При назначении ФИО6 наказания суд, исходя из положений ст. 6 и 60 УК РФ, учёл характер и степень общественной опасности преступления, и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Смягчающим наказание ФИО6 обстоятельством суд обоснованно признал противоправное поведение потерпевшего Потерпевший №2 (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающими наказание ФИО6 суд обоснованно учёл нижеследующие обстоятельства.

Положительная характеристика ГБОУ СОШ № 

<

данные изъяты>, положительная характеристика по 

<

данные изъяты>, совершение преступления впервые, молодой возраст ФИО6

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО6, судом обоснованно не установлено.

Судом в полной мере признаны и учтены все смягчающие наказание обстоятельства, каких-либо иных смягчающих наказание обстоятельств, не признанных и не учтённых судом на момент постановления приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ у суда обоснованно не имелось.

Наказание ФИО6 назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 43 и 60 УК РФ, с учётом принципа справедливости и гуманизма, выводы суда о назначении наказания мотивированы совокупностью конкретных обстоятельств уголовного дела и подробно приведёнными в приговоре данными о личности ФИО6

Наказание в виде реального лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, применено судом в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений.

Мотивы принятых судом решений при назначении ФИО6 наказания в приговоре приведены, являются убедительными и соответствуют требованиям уголовного закона.

Назначив ФИО6 основное наказание в виде лишения свободы, суд обоснованно пришёл к выводу, что исправление осуждённого и достижение целей наказания невозможно без реального отбывания наказания в местах лишения свободы. Выводы суда надлежаще мотивированы в приговоре, не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

При назначении основного наказания в виде лишения свободы оснований для применения положений ст. 53.1 УК РФ у суда не имелось.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершённого преступления и дающих основание для назначения наказания по правилам ст. 64 УК РФ, по уголовному делу судом не установлено, не усматривается таковых и судом апелляционной инстанции.

Все заслуживающие внимания обстоятельства, известные на момент постановления приговора, надлежащим образом учтены при решении вопроса о размере, как основного, так и дополнительного наказания, которое является справедливым, соразмерным содеянному и соответствующим целям наказания, личности осуждённого. Считать назначенное ФИО6 наказание чрезмерно суровым у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Оснований для постановления приговора без назначения наказания, освобождения от наказания или применения отсрочки отбывания наказания у суда не имелось, не имеется таковых и у суда апелляционной инстанции.

Отбывание лишения свободы ФИО6 назначено в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ – в колонии-поселении, определён самостоятельный порядок следования осуждённого к месту отбывания наказания.

Суд апелляционной инстанции, обсуждая доводы апелляционной жалобы относительно определённого судом размера компенсации морального вреда, приходит к следующему.

Заявленные потерпевшими Потерпевший №2 и ФИО2 исковые требования о взыскании с ФИО6 компенсации морального вреда и возмещении имущественного ущерба вопреки доводам апелляционной жалобы рассмотрены судом в строгом соответствии с требованиями ст. 151, 1099-1101, 1064 ГК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы судом обоснованно удовлетворены требования гражданского иска ФИО2 в части возмещения имущественного ущерба, причинённого преступлением – расходов на приобретение лекарственных средств в размере 22 784,62 рублей, которые судом признаны необходимыми с учётом полученных ФИО2 повреждений в результате совершённого ФИО6 преступления.

Отвергая доводы апелляционной жалобы о необоснованном взыскании с ФИО6 имущественного ущерба в пользу ФИО2, поскольку обязанность по возмещению имущественного ущерба лежит на страховых компаниях, в которых застрахована гражданская ответственность их владельцев, суд апелляционной инстанции отмечает, что данные доводы основаны на неверном толковании права.

Суд апелляционной инстанции, отвергая вышеизложенные доводы апелляционной жалобы, исходит из нижеследующих разъяснений, данных в п. 63 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 8 ноября 2022 г. №31 « О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

К правоотношениям, возникающим между причинителем вреда, застраховавшим свою гражданскую ответственность в соответствии с Законом об ОСАГО, и потерпевшим в связи с причинением вреда жизни, здоровью или имуществу последнего в результате дорожно-транспортного происшествия, положения Закона об ОСАГО, а также Методики не применяются.

Давая оценку положениям Закона об ОСАГО во взаимосвязи с положениями гл. 59 ГК РФ, Конституционный суд РФ в постановлении от 31 мая 2005 г. №6-П указал.

Требование потерпевшего (выгодоприобретателя) к страховщику о выплате страхового возмещения в рамках договора обязательного страхования является самостоятельным и отличается от требований, вытекающих из обязательств вследствие причинения вреда. Различия между страховым обязательством, где страховщику надлежит осуществить именно страховое возмещение по договору, и деликтным обязательством непосредственно между потерпевшим и причинителем вреда обусловливают разницу в самом их назначении и, соответственно, в условиях возмещения вреда. Смешение различных обязательств и их элементов, одним из которых является порядок реализации потерпевшим своего права, может иметь неблагоприятные последствия с ущемлением прав и свобод стороны, в интересах которой установлен соответствующий гражданско-правовой институт, в данном случае – для потерпевшего. И поскольку обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств не может подменять собой и тем более отменить институт деликтных обязательств, как определяют его правила гл. 59 ГК РФ, применение правил указанного страхования не может приводить к безосновательному снижению размера возмещения, которое потерпевший вправе требовать от причинителя вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо учитывать характер причинённых потерпевшему нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства уголовного дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Вышеизложенные разъяснения даны в абз. 1 п. 26 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 13 октября 2020 г. №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

Определённый размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу гражданского истца ФИО2 – 700 000 рублей, в пользу гражданского истца Потерпевший №2 – 800 000 рублей соответствует вышеназванным требованиям закона. Вышеуказанный размер компенсации морального вреда соразмерен характеру и объёму нравственных страданий, которые претерпела ФИО2 вследствие причинённого ей тяжкого вреда здоровью и которые претерпела Потерпевший №2 вследствие смерти её единственного сына ФИО1, наступившей в результате совершения ФИО6 вышеуказанного преступления.

Суд апелляционной инстанции считает, что сумма, определённая судом в качестве компенсации морального вреда, отвечает принципам разумности и справедливости.

Вопрос о вещественных доказательствах по уголовному делу разрешён судом в соответствии с положениями ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Вместе с тем, подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора ссылки суда на п. 6, 6.1, 6.1.2, 6.1.3, 6.1.10, 6.1.23 раздела 11 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека» Приложения к Приказу Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 г. №194н.

Вышеназванный документ утратил силу с 1 сентября 2025 г. в связи с изданием Приказа Минздрава России от 8 апреля 2025 г. №172н (ред. от 19 августа 2025 г.) «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека».

Иных нарушений уголовно-процессуального закона или неправильного применения уголовного закона, влекущих иное изменение приговора суда или отмену приговора с вынесением оправдательного приговора в отношении ФИО6, как на то указывает автор апелляционной жалобы, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Промышленного районного суда г. Ставрополь от 10 декабря 2025 г. в отношении ФИО6 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части ссылки суда на п. 6, 6.1, 6.1.2, 6.1.3, 6.1.10, 6.1.23 раздела 11 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека» Приложения к Приказу Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 г. №194н.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника осуждённого ФИО6 в лице адвоката Гаджимурадова О.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке сплошной кассации, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции.

Пропущенный по уважительной причине срок на обжалование в порядке сплошной кассации может быть восстановлен судьёй суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу, представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в апелляционном порядке в соответствии с требованиями гл. 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска шестимесячного срока на обжалование судебных решений в порядке сплошной кассации, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение подаётся непосредственно в Пятый кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке выборочной кассации, предусмотренном ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

При этом осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Мотивированное апелляционное постановление составлено 24 февраля 2026 г.

Председательствующий судья Ж.Ю. Романова