Судья Анфалов Ю.М. Дело №22 – 7570/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 19 декабря 2019 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Евстюниной Н.В.,

при секретаре Ивановой Е.В.,

с участием прокурора Суворовой Е.А.,

потерпевшей Т.,

представителя потерпевшей адвоката Баландиной Е.П.,

представителя потерпевшего ФГУП «**» Ф.,

осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,

защитников адвокатов Мамедова С.Р.о, Деминой О.П., Болтунова И.И., Суворовой В.В., Миковой Ф.Р., Панина Д.А. и защитника Тимкиной Т.Г.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО3 и его адвокатов Болтунова И.И. и Суворовой В.В., осужденного ФИО4 и его адвоката Миковой Ф.Р., осужденного ФИО5 и его адвоката Панина Д.А., адвоката Мамедова С.Р.о в защиту осужденного ФИО1, адвокатов Деминой О.П. и Городилова А.В. в защиту осужденного ФИО2, потерпевших А., Т., Т1. и Т2. на приговор Соликамского городского суда Пермского края от 9 октября 2019 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 4 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по осуществлению организационно-распорядительных функций при ведении горных работ в организациях независимо от организационно-правовой формы на срок 1 год;

ФИО2, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 4 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по осуществлению организационно-распорядительных функций при ведении горных работ в организациях независимо от организационно-правовой формы на срок 1 год 6месяцев;

ФИО3, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 3 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по осуществлению организационно-распорядительных функций при ведении горных работ в организациях независимо от организационно-правовой формы на срок 1 год;

ФИО4, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 4 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по осуществлению организационно-распорядительных функций при ведении горных работ в организациях независимо от организационно-правовой формы на срок 2 года;

ФИО5, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 217 УК РФ к 4 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью по осуществлению организационно-распорядительных функций в сфере охраны труда, промышленной пожарной безопасности в организациях независимо от организационно-правовой формы на срок 2 года.

Срок наказания в виде лишения свободы всем осужденным исчисляется со дня вступления приговора в законную силу, в соответствии с п. «в» ч. 3 ст.72 УК РФ время содержания под стражей ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 с 23 декабря 2018 года, ФИО5 с 28 января 2019 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок отбытия наказания в колонии-поселении из расчета один день за два дня.

В удовлетворении исковых требований А., Т1., Т2., Т. к ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 о компенсации морального вреда отказано.

Решены вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его адвоката Мамедова С.Р.о, осужденного ФИО2 и его адвоката Деминой О.П., осужденного ФИО3 и его адвокатов Болтунова И.И. и Суворовой В.В., осужденного ФИО4 и его адвоката Миковой Ф.Р., осужденного ФИО5 и его адвоката Панина Д.А., защитника Тимкиной Т.Г., потерпевшей Т. и ее представителя адвоката Баландиной Е.П., мнение прокурора Суворовой Е.А., суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 признаны виновными в нарушении требований промышленной безопасности опасных производственных объектов – участка горнокапитального строительства «Ствол №4 ***», в результате чего произошел пожар, повлекший причинение по неосторожности смерть девяти человек и крупного ущерба Федеральному государственному унитарному предприятию «Управление строительства №**» в размере 52472335рублей 89 копеек.

Преступление совершено 22 декабря 2018 года на территории Соликамского района Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 считает приговор чрезмерно суровым. Указывает, что преступление произошло в другую смену, однако он признал вину, которая, полагает, является косвенной и не повлияла на совершение преступления. С учетом таких обстоятельств как: ранее не привлекался ни к уголовной, ни к административной ответственности, по месту работы характеризуется исключительно положительно, как и по месту жительства, имеет заболевание, активно способствовал следственным действиям, в настоящее время отбыл более половины срока назначенного наказания, просит назначить более мягкое наказание, не связанное с лишением свободы.

Адвокат Болтунов И.И. в защиту ФИО3 ставит вопрос об отмене обвинительного приговора и вынесении оправдательного ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, обстоятельствам дела, а также неправильного применения уголовного закона. В обоснование своих доводов указывает, что ФИО3 предъявленное ему обвинение признал полностью, уточнив, что допускал нарушения до 8 часов 22 декабря 2018 года, раскаялся, активно способствовал следствию в раскрытии и расследовании преступления. Вместе с тем, ссылаясь на показания ФИО3, полагает, что нарушения ФИО3 допускались по указанию вышестоящего руководства и связаны были с производственной необходимостью. При этом ФИО3 обращался к ФИО2 и Р. 20 и 21 декабря 2018 по поводу наряда-допуска на огневые работы, однако получал отрицательный ответ. Инструктаж ФИО3 был проведен в усеченном виде перед сменой, подробный инструктаж проводили перед заступлением на вахту, с ППР все работники были ознакомлены ранее. ФИО3 определил работникам производить работы, где не требовалось использование электро-газопламенного оборудования, однако впоследствии выяснилось из показаний ФИО1 и С., что последний изменил порядок работы. Из показаний свидетелей П., О., Т3., С. следует, что баллоны с пропаном в стволе были всегда и использовались при резке металла. ФИО2 не отрицал, что именно он дал ФИО3 указания проводить огневые работы без оформленного наряда-допуска. В связи с этим, считает, что действия (бездействие) ФИО3 следует расценивать как нарушение норм и правил пожарной техники безопасности и в силу служебной зависимости по отношению к своему руководству, что является смягчающим обстоятельством и неправомерно не учтено судом. Полагает, что между действиями ФИО3 и наступившими последствиями отсутствует причинно-следственная связь, поскольку пожар возник после 11 часов, а работы, к которым работники были допущены ФИО3, выполнены до 9 часов, при этом из показаний свидетелей, работников смены ФИО3, а также свидетеля С. следует, что резка трубы при помощи газорезательного оборудования, что и явилось причиной пожара, не производилась. ФИО3 не допускал нарушения п. 502 федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности при ведении горных работ и переработке твердых полезных ископаемых», утвержденных от 11 декабря 2013 года №509, пункта 27 Инструкции по ведению огневых работ в горных выработках, надшахтных зданиях шахт и углеобогатительных фабрик, утвержденной приказом Ростехнадзора от 14 октября 2014 года №463, не давал указаний работникам производить работы с использованием пропан бутана, не мог производить контроль за работниками, которые самовольно стали производить работы с использованием пропан бутана и в результате чего произошло возгорание. Судом не учтено, что ФИО3 был принят на работу с восьмичасовым рабочим днем, однако по устному распоряжению ФИО1 его смена была увеличена до 12часов. Поэтому его смена закончилась в 7 часов 22 декабря 2018 года, и с этого момента ФИО3 не являлся должностным лицом и субъектом вменяемого преступления. Кроме того, из предъявленного ФИО3 обвинения, следует, что прямая причинно-следственная связь имеется между действиями ФИО4 и возникшим пожаром. Также органами предварительного расследования и судом не исследовался вопрос о нарушении техники безопасности со стороны потерпевших или потерпевшего. Суд необоснованно не учел в качестве смягчающего наказание обстоятельства совершение преступления в силу служебной зависимости, а также признание всех допущенных ФИО3 нарушений, которые отражены в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Адвокат Суворова В.В. в защиту ФИО3, ссылаясь на должностную инструкцию мастера горного подземного участка №5 шахтостроительного комплекса ***, наряд на первую смену от 21 декабря 2018 года, журнал работ на 22 декабря 2018 года, показания ФИО3, свидетеля Г., указывает, что ФИО3 являлся руководителем производственной и хозяйственной деятельности только своей смены, наряд смены ФИО3 был закрыт, работы выполнены, необходимости в проведении повторного инструктажа работникам А., К., Т4. и И. не требовалось, так как инструктаж был проведен горным мастером Л., а инструктаж конкретно к рабочему месту был проведен, при этом с бригадиром С. был обсужден объем выполненных и предстоящих работ, в который выполнение огневых и газорезательных работ не входило ввиду отсутствия наряда-допуска. При этом бригадир С. перед заходом 22 декабря 2018 года в ствол №4 обсуждал моменты предстоящей работы с ФИО2 В связи с чем на горного мастера ФИО3 не может возлагаться обязанность по расстановке внутри ствола следующей рабочей смены, не подчиненной и неподконтрольной ему, и нести ответственность за рабочую смену работников 2 смены он не должен. Кроме того, документов об установлении ФИО3 рабочего дня продолжительностью 11 часов материалы дела не содержат. Ссылаясь на заключение пожарно-технической экспертизы ПТЭ № 23-37-04019 от 13 мая 2019 года и показания свидетеля П., считает, что причинно-следственной связи между действиями горного мастера ФИО3, которые закончились в 5:45, и произошедшим в стволе №4 возгоранием и задымлением 22 декабря 2018 года в 11:45, повлекшим в результате воздействия чрезмерно высокой температуры и угарного газа гибель находившихся в это время на вентиляционном горизонте и выполнявших горные, строительные работы 9 работников строительно-монтажного управления №** ФГУП «***», как изложено в обвинительном заключении, не имеется. Просит обвинительный приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

Осужденный ФИО4 считает приговор постановленным с нарушением уголовно-процессуального закона. Судом не принят во внимание журнал выдачи нарядов на ствол №4, где прописан наряд-задание на шахтную поверхность, где он указан горным мастером, а также указан состав работающей на шахтной поверхности бригады. Предъявленное ему обвинение основано на предположениях и домыслах свидетелей М., И1., Х., И5., Щ., Б., И4., И2., Г., К1., А1., З. и П., о чем они пояснили в судебном заседании. Обращает внимание на различия между протоколом осмотра места происшествия от 23 декабря 2018 года и его копией, а также несоответствие предъявленного в судебном заседании и имеющегося на видеозаписи протокола осмотра места происшествия от 25 декабря 2018 года баллона. Из показаний свидетеля Р. следует, что баллоны при нем не извлекались на поверхность. Изъятие газорезательного оборудования произведено после проведенных работ по расчистке и укреплению сводов горизонтальной выработки. В задании на смену не были прописаны электросварочные и огневые работы. Погибшие без разрешительных документов и в отсутствие задания самостоятельно воспользовались данным оборудованием. Не учтено в качестве смягчающего наказание обстоятельства оказание иной помощи потерпевшим. Не являясь членом ВГК (помощником горноспасателей при авариях), он мог отказаться от спуска в шахту, где был пожар, и если бы знал о нахождении баллонов с пропаном на проходческом полке, однако он спустился в горящий забой оказать помощь и горноспасателям, и потерпевшим. Кроме того, он активно способствовал расследованию преступления, помогая при спусках в ствол устанавливать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Суд не учел состояние здоровья его матери, нуждающейся в его помощи, а также показания свидетелей инженерно-технического состава (руководителей) УС ** СМУ ** о том, что горный мастер на стволе №4 в дневную смену руководит работой на шахтной поверхности. Также не учтено, что работало двое горных мастеров, он и ФИО3, вместо четырех. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор, либо назначить наказание условно, не связанное с лишением свободы.

В дополнении к жалобе ФИО4 ставит вопрос о признании смягчающими наказание обстоятельствами оказание иной помощи потерпевшим и совершение преступления в силу служебной зависимости. В обоснование доводов указывает, что только с его помощью на место аварии смогли спуститься горноспасатели и обнаружить тела погибших, и эта помощь смогла предотвратить появление новых жертв из числа спасателей из-за особенностей металлических конструкций на месте аварии. Он исполнял обязанности не только в шахте, но и по устному распоряжению руководства на поверхности вопреки трудовому соглашению. Он не мог считать распоряжение руководства противозаконным, так как сложившаяся практика на данном предприятии является нормой. Суд сделал неверный вывод о его осведомленности об использовании оборудования на основе пропан бутана. Из показаний свидетелей М1., И4., И2., Г., данных ими в ходе судебного заседания, следует, что работ с использованием запрещенного оборудования при нем не производилось, и указаний о проведении таких работ он не давал, напротив, оборудование укрывалось от руководства и использовалось без чьих?либо указаний. Ни один из свидетелей не подтвердил его причастность к нарушению техники безопасности. Выводы суда основаны на предположениях. Также считает неверным вывод суда, основанный на факте спуска электромехаников с грузом, о его возможности спуститься в ствол шахты, поскольку это противоречит технике безопасности, при этом электромеханики спускались без его ведома. Обращает внимание на то, что не имеет образования и опыта работы по подземному строительству, приступил к обязанностям горного мастера в стволе №4 за семь дней до возникновения пожара без какой-либо стажировки, опирался и доверял опыту С. Просит вынести оправдательный приговор.

Адвокат Микова Ф.Р. в защиту ФИО4 указывает, что выводы суда о виновности ФИО4 не подтверждаются исследованными судом доказательствами. Доказательства виновности ФИО4 носят косвенный характер, показания свидетелей относительно его осведомленности о нахождении в стволе шахты газопламенного оборудования на основе пропан бутана являются предположительными, а показания ФИО4 об обратном, а также о проведении погибшими работ с применением указанного оборудования не опровергнуты. Исследованными судом доказательствами установлено, что погибшие сотрудники СМУ-** ФГУП «***» произвели работы самовольно, без указания горного мастера ФИО4 либо других руководителей. ФИО4 не нарушал нормы и требования каких-либо Правил, не спустившись в период времени 22 декабря 2018 года в ствол шахты, в связи с отсутствием норм, регламентирующих время спуска. Кроме того, судебное следствие проведено односторонне, судом учтены лишь мнение и аргументы обвинения, аргументы защиты проигнорированы. Следствием были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

В дополнении адвокат Микова Ф.Р., ссылаясь на показания ФИО4, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО5, свидетелей Л1., М2., Ф1., Я., Б1., сведения, содержащиеся в книге нарядов-заданий, считает, что ФИО4 не может быть инкриминирована осведомленность о проведении погибшими работниками электросварочных работ, так как проведение огневых работ не предусматривалось. Показания свидетелей М., К2., Р., Г1., И1., М4., Г., О., С. и других об осведомленности ФИО4 о наличии в шахтном стволе №4 газорезательного оборудования и проведении газорезательных работ в период до 22 декабря 2018 года и в этот день являются предположительными. Свидетели Б., Свидетель №31, Ч., П., И3., Ш., работавшие в первую смену, не поясняли, что поставили в известность ФИО4 о нахождении в шахтном стволе баллонов с пропаном и резаком. Кроме того, баллоны укрывались, работы с оборудованием проводились редко, оборудование хранилось на шахтной поверхности участка №5 фактически в незакрытом помещении, в связи с чем любой рабочий мог взять его, самовольно спустить в ствол №4 для проведения работ, как это следует из видеозаписи и фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия от 25декабря 2018 года, показаний свидетелей Т3., Р., П., И1., М1., О., И5., Ш., К1., К3., Б., С. и других. Записи в журнале о спуске в ствол №4 пропана за период с 15 по 22 декабря 2018 года отсутствуют. В связи с чем полагает, что 22 декабря 2018 года работники второй смены самостоятельно, без согласования с бригадиром и горным мастером приняли решение и провели газорезательные работы, повлекшие возникновение пожара в стволе №4. Помимо этого, полагает, что ФИО4 не спустился в ствол №4 по объективным причинам, поскольку выполнял обязанности горного мастера по шахтной поверхности, которые ему были вменены начальником участка №5 ФИО2, начальником ШСК ФИО1, начальником СМУ-** Ш1., при этом ФИО4 не были нарушены требования каких-либо нормативных актов, регламентирующих количество и время спусков в шахтный ствол для осуществления контроля за рабочими. Судом не приняты во внимание показания свидетеля Р. о запрете одновременного спуска людей и бруса в бадье, что также установлено Правилами безопасности при строительстве подземных сооружений ПБ 03-428-02, утвержденными постановлением Росгортехнадзора России от 1 ноября 2001 №49. Обращает внимание на то, что наряда-допуска на огневые работы не было, указания на проведение огневых работ ФИО4 погибшим второй смены 22 декабря 2018 года не давал, сварочные и газорезательные работы проведены были работниками самостоятельно. Кроме того, исследованными доказательствами не установлено, в отношении каких объектов рабочими второй смены была применена газовая резка, необходимости в несплошном распиле на трубе бетоновода не было. Полагает, что ФИО4 в соответствии с приказом начальника СМУ-** ФГУП «УС-**» Ш1. от 28 мая 2018 года №302, должностной инструкцией должен нести ответственность за конкретные работы во вторую смену 22 декабря 2018 года, то есть те работы, которые им были поручены смене, а работа, связанная с проведением газопламенных работ с применением газорезательного оборудования, не поручалась. Также полагает, что возникновение пожара, задымление в стволе ** и гибель девяти человек стало прежде всего возможно из-за незаконных действий сотрудников ООО«***», которые не уведомили своевременно руководство ФГУП«УС-**» об изменении технических характеристик вещества «Блокпур В ускоренный». Указывает на нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при возбуждении уголовного дела, предъявлении обвинения ФИО4 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 217 УК РФ, по которому уголовное дело не возбуждалось, составлении протокола осмотра места происшествия от 23 декабря 2018 года, имеющего две версии, протокола осмотра места происшествия от 25 декабря 2018 года, оформлении вещественных доказательств, в связи с чем доказательства, полученные с нарушением закона не могут быть признаны допустимыми. Полагает, при назначении наказания судом нарушен принцип справедливости. Кроме того, судом положительные характеристики, состояние здоровья ФИО4, наличие на иждивении малолетнего ребенка учтены формально, а то обстоятельство, что его мать имеет ряд хронических заболеваний и нуждается в помощи, никак не учтено. Помимо этого, полагает, что необоснованно не учтено как смягчающее наказание обстоятельство спуск ФИО4 совместно с горноспасателями в ствол №4 после возгорания, активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Просит отменить приговор, вынести оправдательный приговор.

Осужденный ФИО5 в жалобе обращает внимание на п. 6 должностной инструкции о рабочем месте главного инженера по охране труда ШСК СКРУ-3 СМУ-** ФГУП «УС-**», на акты-предписания, из которых видно, что им проводились проверки, выявлялись нарушения и неоднократно говорилось о нахождении и запрете баллонов пропан бутана и газорезательного оборудования, а также нарушения охраны труда, промышленной и пожарной безопасности; на приказ №529 от 14 сентября 2018 года, который исполнял с сентября по ноябрь 2018 года, а в декабре 2018 года должен был проводить проверки согласно стандарту «Система управления охраной труда и промышленной безопасностью (СУОТ и ПБ) СМУ-** ФГУП «УС-**» и должностной инструкции один раз в месяц. Указывает, что согласно «СУОТ и ПБ» СМУ-** и трехступенчатому журналу контроля по охране труда проверка проводится один раз в месяц в составе комиссии, в связи с чем считает необоснованным вывод суда о том, что он не провел проверку на обнаружение нарушений 22 декабря 2018 года согласно приказу №529 от 14 сентября 2018 года, хотя в этот день у него был выходной, и контроль осуществляют лица, выдающие наряд-путевки, после получения которого за охрану труда, промышленную и пожарную безопасность отвечают руководитель работ и сам производитель работ согласно трудовому договору, внутренним правилам и локальным документам, инструкциям, об ознакомлении с которыми расписываются в журнале. Из показаний свидетелей следует, что он спускался на рабочие места через стволы №2 и №3, выявлял нарушения по охране труда, промышленной и пожарной безопасности на участке, а они сами брали газорезательное оборудование, работали без наряда-допуска, не ставя в известность мастеров и руководство, податливый слой «Блокпур В ускоренный» возгорался неоднократно во время работы электросварочным и газосварочным оборудованием, но они его тушили, о чем ему стало известно в ходе расследования уголовного дела. О свойствах «Блокпур В ускоренный» узнал только после проведения экспертизы. Обращает внимание на дополнения от 23 ноября 2018 года к ППР на бетонирование вентиляционного горизонта ствола №4 от1 июня 2018 года и Приказ Ростехнадзора №463 (п. 30), где прописан порядок допуска и проведения огневых работ. Кроме того, на видеозаписи осмотра места происшествия от 25 декабря 2018 года видно нарушение целостности конструкции, поддерживающей деревянную опалубку снаружи, а также искривление армакаркасов, на основании чего делает вывод возможного проявления газодинамического явления, по версии горноспасателей место возникновения пожара находилось на потолке. Считает недопустимыми доказательствами протоколы осмотра места происшествия, изъятия оборудования и предметов, а также заключения экспертов, носящие предположительный характер. Полагает, что при осмотре места происшествия не присутствовали криминалисты и проб и материалов не изымали. Оспаривает заключение эксперта о попадании окалины за опалубку, что могло привести к возгоранию и стать причиной пожара, признаков взрыва горючих газов не обнаружено, в связи с тем, что после проявления газодинамического явления и выброса метана произвести замеры невозможно, так как он весь сгорает во время взрыва или пожара. Суд не учел доводы защиты о том, что пожар произошел из-за нарушения погибшими работниками правил ведения огневых работ, а также самовольного использования ими в стволе газопламенного оборудования на основе пропан бутана. Из показаний свидетеля С. следует, что он последним общался с погибшими, видел проведение ими сварочных работ, знал о нахождении запрещенного оборудования в шахте и не принял действий по приостановлению работ. При наличии характеризующих данных и смягчающих наказание обстоятельств у суда имелись основания для применения ст.ст. 64, 73, 53.1 УК РФ. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

Адвокат Панин Д.А. в защиту ФИО5 считает, что вывод суда о наличии в действиях (бездействии) ФИО5 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 217 УК РФ, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным судом.

В дополнении к жалобе адвокат Панин Д.А., основываясь на показаниях ФИО5, Ш1., ФИО1, сведениях, содержащихся в трудовом договоре №** от 2 апреля 2018 года, должностной инструкции горного инженера по охране труда 1 категории Шахтостроительного Комплекса СКРУ-3 СМУ-** ФГУП «УС-**», утвержденной 10 сентября 2018 года, Системе Управления Охраной Труда и промышленной Безопасностью (СУОТ и ПБ) в СМУ-** ФГУП «УС-**», утвержденной 1 октября 2005 года приказом начальника СМУ-** ФГУП «УС-**» М3., приказе начальника СМУ?** ФГУП «УС-**» Ш1. №529 от 14 сентября 2018 года, графике, разработанном начальником ШСК СКРУ-3 ФИО1 и утвержденном начальником СМУ-** Ш1., протоколе осмотра документов, изъятых 23 декабря 2018 года в АБК СМУ-** ФГУП «УС-**» СКРУ-3, в частности актах-предписаниях в период с 12 апреля 2018 года по 18 декабря 2018 года, протоколе осмотра журналов трехступенчатого контроля состояния охраны и условий труда и промышленной безопасности на стволе №4 СКРУ-3 СМУ-**, делает вывод о надлежащем исполнении возложенных на горного инженера по охране труда ФИО5 трудовых обязанностей по проверке соответствия рабочих мест требованиям охраны труда, промышленной, пожарной и электробезопасности, безопасной эксплуатации оборудования на объекте с апреля по декабрь 2018 года, как на шахтной поверхности, так и ниже нулевой отметки. Горным инженером по охране труда ФИО5 в ходе целевых проверок состояния охраны труда и промышленной безопасности на площадке строительства СКРУ-3 ствола ** неоднократно выявлялись нарушения о наличии баллонов с пропаном на проходческом полке, о чем им составлялись акты-предписания об устранении выявленных нарушений. Работы горным инженером по охране труда ФИО5 не приостанавливались, поскольку данного газопламенного оборудования на основе пропана бутана в его присутствии не использовалось. Доказательств обратного стороной обвинения не представлено. В судебном заседании не было с достоверностью установлено количество спусков, время и последнее посещение ствола ** горным инженером по охране труда ФИО5, поскольку ходатайства об истребовании журнала учета спусков работников по стволам ** и ** СКРУ-3 за октябрь, ноябрь, декабрь 2018 года оставлены без удовлетворения. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

Адвокат Мамедов С.Р.о в защиту осужденного ФИО1 указывает на недопустимость доказательств – протоколов осмотра места происшествия от 23 и 24 декабря 2018 года, а, следовательно, и пожарно-технической экспертизы, основанной на полученных данных. Отрезок металлической трубы и газовый баллон как вещественные доказательства не отвечают требованиям относимости, поскольку отсутствуют сведения о нахождении этих предметов в стволе №4 во время пожара и их изъятии, поэтому судом им дана ненадлежащая оценка. Полагает, что при назначении наказания суд не в полной мере учел личность ФИО1, который вину признал, в быту и на работе характеризуется исключительно положительно, к уголовной и административной ответственности не привлекался, имеет на иждивении троих несовершеннолетних детей, жену, находящуюся в отпуске по уходу за ребенком, нуждающуюся в его помощи мать, страдающую серьезным заболеванием. При таких обстоятельствах у суда имелись основания для назначения ФИО1 наказания без изоляции от общества. Полагает необходимым учесть влияние наказания на жизнь его семьи, степень вины работников, погибших в результате пожара, с чьей стороны также были установлены факты нарушения правил промышленной безопасности. Необоснованно суд не учел в качестве смягчающего наказание обстоятельства активное способствование расследованию преступления, что видно из протокола допроса в качестве свидетеля, ходатайство об оглашении которого суд первой инстанции отклонил, нарушив тем самым право на защиту. Кроме того, ФИО1 заявлял ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке, что, по мнению защиты, должно было быть учтено при назначении наказания. Просит приговор изменить, назначить наказание, не связанное с лишением свободы.

Адвокат Демина О.П. в защиту осужденного ФИО2 указывает на необоснованное отклонение доводов защиты о недопустимости таких доказательств как протоколы осмотра места происшествия от 23 и 25 декабря 2018 года, пожарно-технической экспертизы. Суд не учел, что выводы эксперта о причине пожара противоречат фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного следствия и материалами дела. Эксперт ссылается на показания свидетеля С., который лишь пояснил, что работники занимались монтажом бетоновода, но не пояснял, что для этого была необходима резка металла. С. в судебном заседании пояснил, что резка в тот день не требовалась, тем более при монтаже трубы бетоновода, что незадолго до пожара и на момент возгорания смена заводила трубу за опалубку при помощи лебедки, то есть труба была подвешена (данное обстоятельство подтверждается показаниями сигналистки О1.) и резать ее в таком положении было невозможно. Также было установлено, что баллоны с пропаном и кислородом были закрыты, а люди погибли мгновенно, что также свидетельствует о том, что в момент незадолго до пожара и в момент пожара они не использовались. Кроме того, вывод эксперта о резке газовым резаком при помощи пропана трубы бетоновода основан на использовании доказательства, не отвечающего требованиям относимости. Так, в ходе осмотра места происшествия 12 февраля 2019 года было зафиксировано нахождение некой трубы бетоновода в стволе №4. В ходе осмотра места происшествия 12 февраля 2019 года труба с места происшествия не изымалась и на поверхность не поднималась, в ходе осмотра места происшествия 25 декабря 2018 года труба также не изымалась. Осмотр места происшествия 22 марта 2019 года, в ходе которого труба была обнаружена и часть трубы изъята, а впоследствии признана вещественным доказательством, производился в материальном узле, а не в стволе №4. При этом в протоколе осмотра 22 марта 2019 года указано, что труба была извлечена из ствола 21 марта 2019 года, однако в деле отсутствует процессуальный документ, подтверждающий данное следственное действие. Кроме того, внешний вид фрагмента трубы, приобщенный в качестве вещественного доказательства, не имеет следов копоти и гари, бетона, что говорит о том, что в месте пожара труба не находилась. Следовательно, данное доказательство получено с нарушением требований ст. 180 УПК РФ. Выражает сомнение в допустимости и относимости такого доказательства как обнаружение в ходе осмотра 12 февраля 2019 года газового резака, поскольку из показаний свидетеля Р. следует, что в стволе №4 после пожара велись строительные работы, там побывал неограниченный круг лиц и обстановка изменилась, предметы могли быть кем-то оставлены. Помимо этого, заключение эксперта ПТЭ №213-37-04-19 не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, поскольку при решении вопроса о наличии причинно-следственной связи эксперт вышел за пределы своей компетенции, поскольку не является экспертом в сфере промышленной безопасности. Сведений о посещении места пожара экспертом ни в экспертизе, ни в материалах дела не имеется. Протоколы осмотра места происшествия от 23 и 25 декабря 2018 года не соответствуют требованиям ч. 1 ст. 75, ч. 2 ст. 180 и ч. 1 ст. 166 УПК РФ. Просит приговор отменить, ФИО2 оправдать.

Адвокат Городилов А.В. в защиту осужденного ФИО2 считает приговор незаконным, необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Потерпевшие А., Т., Т1., Т2. считают приговор не соответствующим требованиям законности, обоснованности и справедливости. Находят наказание чрезмерно мягким, назначенным без учета тяжести преступления, гибели девяти человек. Также считают необоснованным отказ суда о взыскании с подсудимых компенсации морального вреда. Просят приговор отменить.

В возражениях государственный обвинитель Суворова Е.А. считает доводы жалоб необоснованными, просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалоб и возражения на них, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены и изменения приговора.

Судом с достаточной полнотой установлены фактические обстоятельства по делу.

Выводы суда о виновности ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в совершенном ими преступлении при изложенных в приговоре обстоятельствах являются правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, подробно проанализированных судом в приговоре и получивших оценку в соответствии со ст. 88 УПК РФ.

Судом правильно установлено, что участок горнокапитального строительства «Ствол №4 СКРУ-3» ПАО «***» в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона РФ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» от 27 июля 1997 года №116-ФЗ является опасным производственным объектом, внесен в перечень опасных производственных объектов ПАО «***», что подтверждается свидетельствами о государственной регистрации опасных производственных объектов №** от 17 июня 2016 года и от 30 ноября 2018 года (т. 9 л.д. 139-152).

На основании договора строительного подряда ПАО «***» 14 декабря 2017 года передало ФГУП «УС-**» «Ствол №4 СКРУ-3» для проведения строительно-монтажных работ по техническому перевооружению крепи, проходке, креплению и армировке (т. 18 л.д. 201-216, т. 19 л.д. 229-236).

Судом также установлено, что 22 декабря 2018 года в южной части восточной выработки горизонта на отметке -363,8м в стволе №4 возникло возгорание и задымление, повлекшее в результате воздействия чрезмерно высокой температуры и угарного газа гибель находившихся в это время на вентиляционном горизонте и выполняющих горные, строительные работы работников СМУ-** ФГУП «УС-**» П2., П1., Ч1., Б3., Б2., А1., К., Т4. и И., а также причинение крупного ущерба ФГУП «УС-**» в размере 52472335 рублей 89 копеек.

К указанному выводу суд пришел на основании исследования таких доказательств как: протокол осмотра места происшествия от 23 декабря 2018года, в ходе которого были обнаружены тела погибших работников (т. 1 л.д.42-86); заключения эксперта о наступлении смерти каждого погибшего в результате комбинированной травмы – отравления окисью углерода и термических ожогов дыхательных путей, кожи головы и кистей, а у П2. еще и передней поверхности брюшной стенки, у И. шеи, задней поверхности грудной клетки, К. шеи (т. 20 л.д. 12-40, 53-85, 98-127, 140-167, 180-209, т. 21 л.д. 6-33, 45-72, 85-114, 127-154); протокол осмотра места происшествия от 25 декабря 2018 года, в результате которого на втором ярусе проходческого полка в стволе №4 обнаружены и изъяты пропановые и кислородные баллоны со шлангами, фрагмент арматуры, электрооборудование, находившееся на втором ярусе полка; в стволе, восточной и западной вентиляционной выработках зафиксированы следы термического воздействия (обгоревшие доски и податливый слой), а в восточной выработке в пространстве между армокаркасом и южной стеной выработки обнаружен фрагмент металлической трубы бетоновода (т. 1 л.д. 154-210); протокол динамического осмотра места происшествия от 12 февраля 2019 года, в ходе которого при поэтапном разборе пожарного мусора в восточной выработке обнаружены и изъяты: в районе северной части на полу фрагмент кабеля с держателем электрода, в котором закреплен фрагмент электрода, два фрагмента арматуры; врайоне южной части газовый резак и 2 фрагмента арматуры (т. 1 л.д. 211-228); протокол осмотра места происшествия от 22 марта 2019 года, в ходе которого осмотрен фрагмент трубы бетоновода, на котором обнаружен распил и приваренная арматура (т. 28 л.д. 109-114); заключение эксперта ПТЭ№213?37?04?19 от 13 мая 2019 года, согласно которому установлено расположение очага пожара в южной части восточной выработки горизонта, в пространстве, находящемся между опалубкой и сводом выработки, в районе нижней части третьей от восточной стены выработки арки крепления опалубки, а причиной (механизмом) пожара является возгорание расположенных в очаге пожара материалов (древесины досок опалубки и податливого слоя) от высоконагретого фрагмента металла, образовавшегося в результате проведения работ по газовой резке металла и занесенного в очаг пожара (т. 22 л.д. 28-48).

С учетом имеющихся данных экспертом проверялись версии возможности возникновения пожара от иных источников, в частности сигарет, взрыва газа, которые своего подтверждения не нашли.

Согласно акту расследования группового несчастного случая техническими причинами аварии в стволе №4 явились: нарушение порядка организации и ведения огневых работ на горизонте -363,8 м., применение оборудования для газопламенной резки с использованием пропана и ручной электросварки, а также применение в качестве податливого слоя полиуретановой смолы «Блокпур В (ускоренный)», которая в соответствии с заключением эксперта является сильногорючей (группа Г4) легковоспламеняемой (группа В3), с высокой дымообразующей способностью (группа Д3), сильно распространяющая пламя (группа РП4) (т. 22 л.д. 63-99); организационными причинами - реализация проектных решений с внесенными изменениями в части применения податливого слоя «Блокпур В (ускоренный)»; отсутствие строительного контроля за ходом строительства должностных лиц СМУ-**; отсутствие производственного контроля со стороны должностных лиц, осуществляющих техническое руководство строительными и горными работами; прочими причинами - отсутствие нарядов-допусков на проведение огневых работ; отсутствие контроля за технологическими процессами производства работ повышенной опасности (огневые работы), поскольку они проводились в отсутствие технического руководителя, назначенного приказом руководителя СМУ-** и указанного в наряде-допуске (т.т. 29-38).

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 9, ст. 11 Федерального закона РФ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» от 27 июля 1997 года №116-ФЗ, Правилами безопасности при строительстве подземных сооружений», утвержденных постановлением Госгортехнадзора от 2 ноября №49, ФГУП «УС **» были разработаны Стандарт предприятия «Система управления охраной труда и промышленной безопасностью (СУОТ и ПБ) в СМУ-** ФГУП «УС-**», утвержденный приказом от 12 сентября 2005 года №138, «Положение об организации и осуществлении производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности на опасных производственных объектах», утвержденное 29 мая 2018 года начальником СМУ-** ФГУП «**». А в проекте производства работ на бетонирование вентиляционного горизонта ствола №4 на отметке -364,600 от 1 июня 2018 года с дополнениями от 23 ноября 2018 года предусмотрен, в том числе, порядок выдачи нарядов-заданий на смену, на проведение огневых работ, а также правила охраны труда при их проведении.

Приказом от 26 июня 2018 года №357 ответственным за осуществлением производственного контроля при ведении горных работ на объекте ШСК СКРУ-3 СМУ-** ФГУП «УС-**» назначен начальник ШСК ФИО1

Приказом от 12 января 2018 года №15-к на должность начальника подземного участка №5 ШСК СКРУ-3 СМУ-** ФГУП «УС-**» назначен ФИО2

Приказом от 2 апреля 2018 года №241-к на должность горного инженера назначен ФИО5

На период проходки, крепления и армирования ствола №4 приказом от 20 июля 2018 года №629-к на должность мастера горного подземного участка №5 с 14 августа 2018 года назначен ФИО3, приказом от 5 декабря 2018 года №1204-к с 15 декабря назначен ФИО4

Приказом от 7 августа 2018 года №443 ФИО1 назначен ответственным за пожарную безопасность на объекте реконструкции ствола №4, ФИО2 назначен ответственным за пожарную безопасность на участке №5. На ФИО1 и ФИО5 возложена обязанность проведения вводного противопожарного инструктажа при приеме на работу, на ФИО2 – проведение первичного, повторного, внепланового, целевого инструктажа по пожарной безопасности с работниками участка.

Приказом от 28 мая 2018 года №302 ответственность за обеспечение охраны труда возложена: на объекте на ФИО1, на участке №5 на ФИО2, при выполнении конкретных работ и на рабочих местах ответственными назначены, в том числе старшие производители работ, горные мастера.

Приказом от 28 мая 2018 года №295 ответственным за проведение вводного инструктажа по безопасности и охране труда на участке №5 назначен начальник ФИО2, а ответственными за проведение первичного и целевого инструктажа по безопасности и охране труда, кроме начальника участка, еще и горные мастера.

В соответствии с приказами от 1 августа 2018 №431 и от 9 февраля 2018года ФИО2 назначен ответственным на участке №5 за сварочными, газопламенными работами, и за выдачу нарядов-допусков.

Приказом от 14 сентября 2018 года №529 на ФИО5 возложена обязанность совместно с представителем отдела производственного контроля СМУ-** (согласно графику дежурства) ежедневно проводить проверку рабочих мест.

Согласно записям в журнале регистрации нарядов-допусков на огневые работы с 29 ноября до 22 декабря 2018 года наряды-допуски на выполнение огневых работ в стволе №4 не выдавались.

В журнале сварочных работ ствола №4 отсутствуют записи о проведенных сварочных работах в период с 31 марта по 22 декабря 2018 года.

Вместе с тем из показаний свидетелей Х., И1., И5., Т5., Б., Ш., И3., П., Ч., Свидетель №31, М1., И4., О., И2., Г., Т3., К1., М4., Г2. следует, что при работе в стволе №4 для резки металла использовали газорезательное оборудование с пропаном, при этом оформленного наряда-допуска на огневые работы не было. Об использовании оборудования знали горные мастера, в том числе ФИО3 и ФИО4 Команду на спуск оборудования давали ФИО1 и ФИО2, в нарядах о спуске оборудования не указывалось, работы с газорезательным оборудованием не запрещались.

Согласно показаниям свидетеля С. в декабре 2018 года в стволе №4 велись огневые работы, при которых спиливались выступающие части арматуры, сваривались пруты для удержания досок на торце. Газовый резак с баллонами пропана и кислорода находился в стволе на среднем ярусе полка с января 2018 года. О применении газорезательного оборудования ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 знали.

Из показаний главного инженера рудника СКРУ-3 ПАО «***» Я. следует, что последний наряд-допуск на проведение огневых работ в стволе №4 был выдан в середине ноября 2018 года, однако 12 декабря 2018 года им в стволе №4 были обнаружены баллоны с пропаном, кислородом, шлангами и газовым резаком, которые запрещены к использованию в шахте.

Доводы ФИО4 о том, что ему не было известно о проведении сварочных работ, спуске газового оборудования опровергаются показаниями свидетеля С., пояснившего, что 21 декабря 2018 года ФИО4 спрашивал у ФИО2 наряд на огневые работы; свидетелей М1., И4., И2., Г. о ведении электросварочных работ, применении газового резака 21 декабря 2018 года в третью смену, мастером которой был ФИО4

При этом при отторцовке опалубки, которую необходимо было закончить второй смене 22 декабря 2018 года, использовались сварочные работы, как это следует из показаний С., Р.

Доводы осужденных ФИО5 и ФИО4 о возможности возникновения пожара в результате взрыва при газодинамическом явлении не нашли своего подтверждения в судебном заседании.

Из показаний свидетеля С1., директора по недропользованию ПАО «***», следует, что в стволе №4 СКРУ-3 при ведении работ выделение газов и газодинамических явлений исключалось.

Это подтверждается и заключением эксперта, согласно которому признаков взрыва горючих газов не обнаружено (т. 26 л.д. 22-54).

Утверждение ФИО5 и защитников о надлежащем исполнении им своих должностных обязанностей, о спуске на рабочие места в стволе №4 через стволы №2 и №3 и контроле им соблюдения охраны труда и промышленной безопасности не опровергают выводы суда об обратном, поскольку установлено, что он на отметке -363,8м в стволе №4 не был, соответственно, контроль за соблюдением работниками требований охраны труда, пожарной и промышленной безопасности не проводил. Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей Р., И1., И5., О1., Щ., Б., Ш., Ч., Свидетель №31, Г., М4.

При этом свидетель О1. пояснила, что ФИО2, ФИО1 и ФИО5 знакомились с журналом общих работ в стволе №4, в котором указано, какой груз был спущен в ствол, не исключая баллоны с пропаном и шланги.

Доводы ФИО5 о необходимости проведения контроля один раз в месяц согласно СУОТ и ПБ в составе комиссии судом признаны несостоятельными, поскольку опровергаются показаниями свидетеля Б4., из которых следует, что ФИО5 ежедневно представлял отчеты о проделанной работе.

Из показаний свидетелей М., Х., И1., И5., Б., П., Г., К1. следует, что руководству, включая ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5, было известно о возгорании податливого слоя смолы «Блокпур В ускоренный» от окалины.

Доводы ФИО5 о том, что ему не было известно о свойствах полиуретановой пены «Блокпур В ускоренный», опровергаются показаниями свидетеля сварщика З., которого ФИО5 после 1 ноября 2018года предупредил, что податливый слой (пена) вспыхивает, и велел соблюдать осторожность.

При этом из материалов уголовного дела не следует, что должностными лицами, в том числе ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5, ставился вопрос о приостановлении работ с данным материалом, либо принимались соответствующие меры по охране труда, пожарной и промышленной безопасности.

В соответствии с проектом производства работ рабочие места не были оборудованы асбестовой тканью либо металлическими листами, как об этом пояснили свидетели И3., Ч., И2., Г., К1.

Показания свидетелей не противоречивы и согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу, оснований считать показания свидетелей недостоверными у суда не имелось, причин оговора подсудимых с их стороны не установлено.

Возложение обязанностей горного мастера на шахтной поверхности не освобождает от обязанностей в первую очередь мастера горного подземного участка, на должность которого был принят ФИО4, в связи с чем доводы последнего в этой части нельзя признать убедительными.

Доводы защитников Болтунова И.И. и Суворовой В.В. об отсутствии состава преступления в действиях ФИО3 в связи с окончанием его смены, о незаконном установлении ему рабочего дня сверх восьми часов проверялись судом и обоснованно отвергнуты.

Как верно установлено судом, ФИО3 исполнял обязанности горного мастера в соответствии с приказом от 20 июля 2018 года №629-к. При этом согласно показаниям свидетеля Д. и осужденного ФИО1 привлечение работников к работам по 11 часов производилось с их согласия, в соответствии с рабочим временем им оплачивался труд. Сам ФИО3 не отрицал, что его смена была с 20 до 8 часов. Фактически в это время он исполнял свои обязанности, и должен был исполнять их в соответствии с должностной инструкцией. Однако, допуская к работам бригаду второй смены в 7 часов 22 декабря 2018 года, а также четверых рабочих с восточного бункера, первичный и целевой инструктаж по безопасности и охране труда не провел, рабочие места не осмотрел, не принял мер к запрету использования газопламенного оборудования на основе пропан бутана. При этом судом верно указано, что ФИО3 знал о возможном проведении огневых работ, поскольку в предыдущую смену работы по отторцовке опалубки велись с применением газорезательного оборудования, и данные работы не были закончены.

Из показаний свидетелей В1. следует, что его бригаду в составе четверых человек ФИО3 перевел с восточного бункера в ствол №4, при этом вместе с бригадой в шахту не спустился.

Согласно показаниям свидетеля С. горный мастер ФИО3 привел работников с бункера, сообщив, что они должны работать в стволе №4, и им объяснят, что делать.

Проверялись судом доводы стороны защиты о возникновении пожара исключительно из-за нарушения погибшими работниками правил ведения огневых работ, а также самовольного использования ими в стволе №4 газопламенного оборудования на основе пропан бутана, и обоснованно со ссылками на исследованные доказательства признаны несостоятельными. В то же время небрежное поведение погибших, производивших резку металла газорезательным оборудованием на основе пропан бутана без наряда-допуска на огневые работы, учтено судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства.

Согласно реестру ФГУП «УС-**» в связи с пожаром 22 декабря 2018 года в стволе №4 СКРУ-3 понесло затраты в размере 52472335 рублей 89 копеек.

Должностными инструкциями предусмотрены обязанности в области охраны труда, промышленной и пожарной безопасности, в частности: начальник ШСК СМУ-** ФИО1 обязан обеспечивать создание безопасных и благоприятных для жизни и здоровья условий труда работников подразделения, соблюдение требований законодательства по охране труда и промышленной безопасности; требовать от работников ШСК добросовестного исполнения ими должностных обязанностей, законодательных, нормативно правовых актов, приказов, распоряжений и поручений, соблюдения правил и норм охраны труда, промышленной и пожарной безопасности в сфере деятельности ШСК; начальник подземного участка № 5 ШСК СМУ-** ФИО2 обязан, в том числе обеспечивать соблюдение технологической последовательности производства строительно-монтажных работ на участке; устанавливать мастерам и ИТР производственные задания по объемам строительно-монтажных работ; обеспечивать выполнение требований охраны труда, промышленной и пожарной безопасности; инструктировать рабочих непосредственно на рабочем месте по безопасным методам выполнения работ и контролировать соблюдение ими инструкций по охране труда; мастер горного подземного участка № 5 ШСК СМУ-**, в данном случае ФИО3 и ФИО4, обязан осуществлять мероприятия по безопасности труда, производственной санитарии, пожарной безопасности, правильному и безопасному использованию механизмов, приспособлений, инструмента, энергетических установок, организации применения технологической оснастки, средств защиты; несет ответственность за организацию работ на смене в соответствии с действующими правилами безопасности и необеспечение пожарной безопасности на смене, несвоевременное выполнение противопожарных мероприятий, необеспечение смены средствами пожаротушения; горный инженер по охране труда ШСК СМУ?** ФИО5 обязан, в том числе организовать и координировать работы в области промышленной безопасности, охраны труда на объектах ШСК; проводить профилактическую работу по предупреждению производственного травматизма, мероприятия по созданию здоровых и безопасных условий труда; организовывать проведение проверок, обследований технического состояния сооружений, оборудования, машин и механизмов на соответствие их требованиям нормативных, правовых актов по охране труда, пожарной и промышленной безопасности, эффективности работы вентиляционных систем, состояния санитарно-технических устройств, средств коллективной и индивидуальной защиты работников, контролировать своевременность их проведения; обеспечивать контроль проведения вводного инструктажа, обучения и проверки знаний по охране труда работников ШСК; и был вправе давать руководителям участков, цехов, служб обязательные для исполнения предписания и указания об устранении нарушений требований промышленной безопасности, охраны труда, пожарной безопасности и производственной санитарии; запрещать эксплуатацию машин, оборудования и производство работ на отдельных участках, если это угрожает жизни и здоровью работающих или может привести к аварии и нарушению безопасности на территории, где ведутся работы с уведомлением об этом начальника или главного инженера шахтостроительного комплекса.

Согласно акту расследования группового несчастного случая лицами, ответственными за допущенные нарушения промышленной безопасности являются: начальник ШСК ФИО1, начальник подземного участка № 5 ШСК ФИО2, горные мастера подземного участка № 5 ШСК ФИО3 и ФИО4, которые допустили производство сварочных и газопламенных работ в стволе № 4 без оформленного в установленном порядке разрешения, с использованием горючих углеводородов (пропана); а кроме этого, ФИО1 не обеспечил соблюдение Положения о производственном контроле за соблюдением требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте в части создания безопасных для жизни и здоровья условий труда работников подразделения, соблюдение требований законодательства по охране труда и промышленной безопасности; не организовал контроль производства огневых работ в соответствии с установленными требованиями; ФИО2 не обеспечил соблюдение работниками участка производственной трудовой дисциплины; допустил производство строительно-монтажных работ в нарушение проектной документации, федеральных норм и правил; не назначил лицо, ответственное за подготовку места проведения огневых работ; горные мастера ФИО3 и ФИО4 не обеспечили соблюдение работниками смены правил промышленной безопасности, безопасной эксплуатации оборудования и инструмента на рабочих местах; горный инженер по охране труда ШСК ФИО5 не осуществлял производственный контроль за соблюдением требований промышленной безопасности на опасном производственном объекте.

Нарушение требований промышленной, противопожарной безопасности и охраны труда на опасных производственных объектах, предусмотренных ст.ст. 9, 11 Федерального закона от 21 июля 1997 года «Опромышленной безопасности опасных производственных объектов», пп. 35, 37, 502 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности при ведении горных работ и переработке твердых полезных ископаемых», утвержденных Приказом Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 11 декабря 2013 года №599, пп. 10, 11, 12 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Требования к производству сварочных работ на опасных производственных объектах», утвержденных приказом Ростехнадзора №102 от 14 марта 2014 года, пп. 374, 421 Правил «О противопожарном режиме», утвержденных постановлением Правительства РФ от 25 апреля 2012 года №390, пп. 28, 30, 38, подп. 16 п. 124 Правил по охране труда при выполнении электросварочных и газосварочных работ, утвержденных приказом Минтруда России от 23 декабря 2014 года №1101н, пп. 1.2.16, 1.2.22, 1.5.1, 1.6.2, 1.6.3 Правил безопасности при строительстве подземных сооружений, утвержденных постановлением Госгортехнадзора РФ от 2 ноября 2001 года, должностных инструкций, повлекло тяжкие последствия.

Судом сделан правильный вывод о наличии прямой причинно-следственной связи между нарушениями требований промышленной безопасности опасного производственного объекта, допущенными начальником шахтостроительного комплекса ФИО1, начальником подземного участка №5 ФИО2, мастерами горного подземного участка №5 ФИО3 и ФИО4, горным инженером ФИО5 и наступившими последствиями в виде смерти девяти человек и причинения ущерба в крупном размере.

Утверждение стороны защиты о том, что ФИО4 не знал о нахождении в стволе №4 еще четверых работников, а потому не должен нести ответственность за их гибель, только подтверждает ненадлежащее исполнение им своих обязанностей горного мастера.

Доводы о нарушении правил безопасности другими лицами и отсутствии об этом оценки суда не могут быть приняты во внимание, поскольку в соответствии со ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Поэтому суд не вправе давать оценку в приговоре действиям других лиц.

Судом тщательно проверялись все доводы, приводимые осужденными в свою защиту, о непричастности и отсутствии состава преступления, и обоснованно признаны не нашедшими подтверждения, как опровергающиеся совокупностью доказательств по делу.

Судом приведено в приговоре убедительное обоснование выводов о признании несостоятельными доводов осужденных и защитников. Оснований не согласиться с принятым судом решением у суда апелляционной инстанции не имеется.

Проанализировав и оценив исследованные доказательства с точки зрения относимости, допустимости и достаточности, приведя мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие, суд обоснованно признал ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 виновными по тем фактическим обстоятельствам, которые указаны в приговоре, и правильно квалифицировал действия каждого по ч. 3 ст. 217 УК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, в том числе права на защиту, судом не допущено.

Судом проверялась обоснованность возбуждения уголовного дела, доводы стороны защиты о незаконности данного процессуального действия признаны несостоятельными.

Как следует из постановления уголовное дело возбуждено по факту пожара 22 декабря 2018 года в 10:04 в шахте СКРУ-3 ПАО «***» при наличии оснований полагать, что в результате него погибли 9 человек, по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 216 УК РФ. Впоследствии было установлено, что пожар произошел около 11:45, а люди погибли в результате нарушения требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, к которым относится ствол №4 СКРУ-3 ПАО «***». Установив данные обстоятельства, следователь в соответствии с ч. 1 ст. 175, ст.ст. 171, 172 УПК РФ предъявил обвинение ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 в совершении преступления предусмотренного ч.3 ст. 217 УПК РФ. При этом новое обвинение существенно фактических обстоятельств преступления не изменило, соответственно, вынесение другого постановления о возбуждении уголовного дела не требовалось.

Согласно ч. 3 ст. 7 УПК РФ нарушение норм уголовно-процессуального закона судом, прокурором, следователем, органом дознания, начальником органа дознания, начальником подразделения дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

Доказательства признаются недопустимыми, если при их собирании были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законом порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

Доводы о признании недопустимыми доказательствами протоколов осмотра места происшествия от 23 декабря 2018 года, 25 декабря 2018 года, 12 февраля 2019 года и 22 марта 2019 года, протоколов осмотра вещественных доказательств – газового резака и фрагмента трубы бетоновода, заключения пожарно-технической экспертизы ПТЭ №213-37-04-19 от 13 мая 2019 года, аналогичны доводам, выдвинутым стороной защиты в заседании суда первой инстанции. Исследовав данные доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о том, что нарушений уголовно-процессуального закона при получении вышеуказанных доказательств не имеется и обоснованно признал их допустимыми.

В материалах уголовного дела имеется протокол осмотра места происшествия от 23декабря 2018 года, в котором зафиксирована информация о расположении материально технического узла СКАПРОМ, на территории которого расположен вход в шахту ствола №4 СКРУ-3 ПАО «***», об обнаружении трупов. В ходе проведения данного следственного действия участвующими в извлечении трупов погибших горняков горноспасателями производилась видеосъемка, которая скопирована на электронные носители.

В ходе рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции по ходатайству стороны защиты была приобщена к делу копия протокола осмотра места происшествия от 23 декабря 2018 года, которая была истребована из суда, где решался вопрос об избрании в отношении подозреваемых меры пресечения в виде заключения под стражу. В данной копии протокола осмотра места происшествия речь идет о тех же обстоятельствах.

В обоих случаях указаны одни и те же основные участники следственного действия: следователь-криминалист Д1., руководитель отдела криминалистики Л2., следователь-криминалист Г3., эксперт отдела криминалистики В2. Указание большего числа участников в копии протокола, а также приобщение к самому протоколу, кроме фототаблицы, еще и схемы и 4 дивидидисков, не могут ставить под сомнение законность проведения самого следственного действия, в ходе которого зафиксирована обстановка и обнаружены трупы погибших, независимо от наличия другого протокола осмотра места происшествия. Обнаружение трупов погибших людей объективная реальность. Кроме того, по содержанию протоколы идентичны, стороной защиты не оспаривается, что видеосъемка проводилась.

В силу ч. 1 ст. 166 УПК составление протокола следственного действия возможно не только в ходе проведения этого следственного действия, но и непосредственно после его окончания. Поэтому то, что протокол осмотра места происшествия был окончательно оформлен по завершении этого следственного действия, закону не противоречит.

Не имеется оснований для признания недопустимыми доказательствами и протоколов осмотра места происшествия от 25 декабря 2018 года, 12 февраля 2019 года, в ходе которых обнаружены пропановые и кислородные баллоны, арматура, фрагмент металлической трубы бетоновода, фрагмент кабеля с держателем электрода, газовый резак, и протокола осмотра места происшествия от 22 марта 2019 года, в ходе которого на трубе бетоновода был обнаружен распил, а также протоколов осмотра изъятых в ходе данных следственных действий предметов, впоследствии признанных вещественными доказательствами.

Указанные протоколы отвечают требованиям ст.ст. 83, 166, 176, 180 УПК РФ. В частности, в них описаны все действия следователя, а также все обнаруженное при осмотре в той последовательности, в какой производился осмотр, и в том виде, в каком обнаруженное наблюдалось в момент осмотра. В протоколах перечислены и описаны все предметы, изъятые при осмотре.

Суд первой инстанции обоснованно установил, что эксперты, проводившие исследования и давшие заключения, являются экспертами специального экспертного учреждения, имеют специальную подготовку, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; обстоятельства, предусмотренные ст.ст. 61, 70 УПК РФ, исключающие участие каждого из экспертов в деле, отсутствуют; оснований полагать о заинтересованности экспертов в исходе дела, а равно в их некомпетентности не имеется; экспертиза назначена и проведена в полном соответствии с требованиями ст.ст. 195, 204 УПК РФ; эксперты располагали материалами дела, включая протоколы осмотра места происшествия и фототаблицы, вещественные доказательства; заключения даны экспертами в пределах своей компетенции.

Исследованные в судебном заседании доказательства были подвергнуты тщательной проверке и оценке с точки зрения соответствия их требованиям относимости и допустимости, возникающие в связи с оценкой доказательств вопросы разрешались судом с учетом мнений как стороны обвинения, так и стороны защиты; обоснованность принятых судом решений по этим вопросам сомнений не вызывает.

Согласно материалам уголовного дела, предварительное расследование и судебное разбирательство проведены в соответствии с требованиями закона. Как следует из материалов дела и протокола судебного заседания, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, стороны обвинения и защиты пользовались равными правами, имели возможность предоставлять суду доказательства, как обвинения, так и защиты.

Все заявленные ходатайства в ходе расследования и рассмотрения уголовного дела судом надлежащим образом рассмотрены и по ним приняты мотивированные решения с учетом представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленного процессуального действия с целью правильного разрешения дела, а судом также с учетом положений ст.ст. 252, 256 УПК РФ. Материалы дела судом исследованы достаточно полно, всесторонне и объективно: в судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства.

Тот факт, что произведенная судом оценка доказательств и принятые решения не совпадают с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены постановленного по итогам рассмотрения уголовного дела приговора.

Из уголовного дела следует, что в судебном заседании проверены все приведенные стороной защиты версии, которые аналогичны изложенным суду апелляционной инстанции. В приговоре дана оценка необходимой и достаточной для принятия решения совокупности доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты, не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции не имеется оснований. Каких-либо сведений о нарушении принципов равенства и состязательности сторон, предвзятом отношении председательствующего к той или иной стороне протокол судебного заседания и материалы уголовного дела не содержат.

В соответствии со ст. 60 ч. 3 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Судом данные требования закона не нарушены.

Решая вопрос о наказании, суд учел, что все осужденные ранее не судимы, положительно характеризуются, ФИО1, ФИО3, ФИО5 не привлекались к административной ответственности, а ФИО2 и ФИО4 привлекались, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 имеют ряд заболеваний, у ФИО1 имеются ведомственные награды.

Суд в полной мере учел смягчающие осужденным наказание обстоятельства, а именно: наличие у ФИО2, ФИО4 малолетних детей, а у ФИО1, ФИО5 наличие малолетних и несовершеннолетних детей, у ФИО3 активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления.

Иных, смягчающих наказание обстоятельств, судом не установлено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб данных о том, что ФИО1, ФИО2, ФИО4 активно способствовали раскрытию и расследованию преступления, что можно было бы признать смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не установлено.

По смыслу закона, под активным способствованием раскрытию преступления понимается сообщение органам следствия или суду фактов, или передача информации, которая им неизвестна, но полезна для раскрытия преступления, изобличения виновных и возмещения ущерба. Активное способствование раскрытию преступления также может выражаться в том, что лицо называет других участников преступления или оказывает помощь правоохранительным органам в их изобличении. Однако, таких данных по делу не установлено.

Этот факт, а также признание ФИО1 своей вины, руководство им и ФИО2 спасением погибших и ликвидацией пожара, спуск ФИО4 вместе с горноспасателями в ствол №4, в данном случае не могут свидетельствовать о наличии обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, поэтому доводы апелляционных жалоб в этой части нельзя признать обоснованными.

На основе исследованных доказательств ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции не установлено таких действий ФИО4, которые в понимании закона, а именно п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, возможно рассматривать как оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после содеянного означает, что виновный добровольно совершает активные действия по оказанию помощи. Какая-либо помощь потерпевшим после возникновения пожара не оказывалась, а на момент спуска в ствол №4 горноспасателей и ФИО4 потерпевшие были уже мертвы. Кроме того, как отмечено судом, ФИО4 спустился в ствол №4 не добровольно, а выполняя распоряжение руководства.

Совершение преступления в результате служебной зависимости может считаться обстоятельством, смягчающим наказание, только в том случае, когда судом такая зависимость или принуждение будут признаны имевшими место реально. При этом снижение степени общественной опасности деяния и лица, его совершившего, обусловливается не формальной зависимостью самой по себе, а тем, что действия принуждаемого лица являются вынужденными, поскольку его воля существенно подавляется неправомерными действиями иных лиц. Уголовная ответственность в этом случае наступает тогда, когда виновный мог противостоять неправомерным действиям, но по каким-то причинам не сделал этого.

Суд установил, что ФИО3 и ФИО4 находились в подчинении ФИО2 и ФИО1 Однако только этот факт не означает то, что ФИО3 и ФИО4 совершили преступление в силу служебной зависимости от ФИО2 и ФИО1 В деле отсутствуют доказательства того, что ФИО3 и ФИО4 совершили преступление под принуждением, а сами преступные действия являлись вынужденными. С учетом данных обстоятельств достаточных оснований для применения в отношении ФИО3 и ФИО4 обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «е» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не имеется.

По смыслу уголовного закона, признание в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающими наказание каких-либо фактов, прямо не отнесенных законодателем к смягчающим обстоятельствам, как то: состояние здоровья родителей, является правом, а не обязанностью суда. Суд первой инстанции повода для этого не нашел и причин не согласиться с приговором в этой части суд апелляционной инстанции не усматривает.

Помимо указанных смягчающих наказание обстоятельств судом в качестве такового признано небрежное поведение погибших, которые производили резку металла газорезательным оборудованием на основе пропан бутана без разрешительных документов (наряда-допуска на огневые работы).

При этом суд не установил исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивами преступления, ролью виновных, их поведением во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих назначить осужденным наказание с применением ст. 64 УК РФ. Не установил таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Суд обоснованно пришел к выводу о невозможности восстановления социальной справедливости и исправления осужденных без изоляции от общества с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности каждого осужденного и не усмотрел оснований для применения ст.ст. 73, 53.1 УК РФ, а также изменения категории преступления.

Судом апелляционной инстанции также не установлено оснований для применения ст.ст.73, 53.1, ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Назначая осужденным дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных функций в организациях независимо от организационно-правовой формы, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО3 при ведении горных работ, а ФИО5 в сфере охраны труда, промышленной и пожарной безопасности, и определяя его размер, суд обоснованно исходил из личностей осужденных, обстоятельств совершения преступления.

Заявление ФИО1 при ознакомлении с материалами дела ходатайства о рассмотрении дела в особом порядке, вопреки доводам жалобы адвоката Мамедова С.Р.о, не является основанием для смягчения наказания и применения положений ч. 5 ст. 62 УК РФ, поскольку данное уголовное дело рассмотрено в общем порядке ввиду отсутствия согласия потерпевшей В. и государственного обвинителя на постановление приговора без проведения судебного разбирательства.

Суд в полной мере выполнил требования закона о строго индивидуальном подходе, им исследованы, надлежащим образом оценены и учтены все предусмотренные законом обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания.

Наказание всем осужденным назначено в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ, ФИО3 с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Оснований для признания назначенного осужденным наказания несправедливым вследствие его чрезмерной суровости, равно как и чрезмерной мягкости, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вид исправительного учреждения определен верно.

Потерпевшие А., Т., Т1. и Т2. обратились в суд с иском о взыскании с ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 компенсации морального вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ч. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Статьей 8 Федерального закона от 24 июля 1998 N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» установлено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Как установлено судом, А1., Т4. состояли в трудовых отношениях с ФГУП «Управление строительства №**». 22 декабря 2019года произошел несчастный случай на производстве, в результате чего А1. и Т4. погибли. Как следует из акта о расследовании группового несчастного случая и актов о несчастном случае на производстве №1 и №7 от 16 мая 2019 года по форме Н-1 (т. 29 л.д.11 – 56, т. 37 л.д. 81-105, т. 38 л.д. 3-27), вины работников в произошедшем несчастном случае не установлено, причинами несчастного случая явились, в том числе неудовлетворительная организация производства работ. Лицами, допустившими нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, охраны труда, являются начальник шахтостроительного комплекса ФИО1, начальник подземного участка №5 ФИО2, горные мастера подземного участка №5 ФИО3 и ФИО4, горный инженер по охране труда ФИО5

Таким образом, установлено, что несчастный случай, повлекший гибель А1., Т4., произошел по вине работодателя, не обеспечившего безопасные условия труда погибших.

При указанных обстоятельствах, руководствуясь приведенными выше положениями ч. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса РФ, суд пришел к правильному выводу об отсутствии правовых оснований для взыскания с ответчиков в пользу истцов компенсации морального вреда.

Оснований не согласиться с таким выводом суд апелляционной инстанции по доводам апелляционных жалоб истцов не усматривает.

Доводы жалобы о том, что моральный вред подлежит возмещению работниками ФГУП «УС №**» ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 как непосредственными причинителями вреда, суд апелляционной инстанции полагает несостоятельными, поскольку они основаны на неверном толковании норм материального права.

Из материалов дела следует и истцами не оспаривалось, что ответчики на момент причинения вреда состояли с ФГУП «УС №**» в трудовых отношениях.

Таким образом, по смыслу приведенных выше норм работник, в результате действий (бездействия) которого при исполнении трудовых обязанностей причинен вред третьему лицу, не несет ответственности перед потерпевшим за его причинение, поскольку обязанность по возмещению вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых обязанностей, возлагается на работодателя в силу императивного указания на то в законе.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены и изменения приговора по доводам жалоб.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Соликамского городского суда Пермского края от 9 октября 2019года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО3 и его адвокатов Болтунова И.И. и Суворовой В.В., осужденного ФИО4 и его адвоката Миковой Ф.Р., осужденного ФИО5 и его адвоката Панина Д.А., адвоката Мамедова С.Р.о взащиту осужденного ФИО1, адвокатов Деминой О.П. и Городилова А.В. в защиту осужденного ФИО2, потерпевших А., Т., Т1. и Т2. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий подпись