Дело №2-3221/2023

УИД 50RS0042-01-2023-003321-61

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 декабря 2023 года г. Сергиев Посад Московская область 

Сергиево-Посадский городской суд Московской области в составе председательствующего судьи Сенаторовой И.В., при ведении протокола секретарем судебного заседания Кондратьевой Ю.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании притворным договор дарения, переводе права покупателя доли в праве, об отмене регистрационной записи о переходе права собственности, о внесении записи о приобретении доли в праве, по иску третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки, отмене регистрационной записи, внесении записи о приобретении доли в праве, взыскании судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском, уточненным в порядке ст. 39 ГПК РФ, к ФИО2, ФИО3 о признании притворным договор дарения, переводе права покупателя доли в праве, об отмене регистрационной записи о переходе права собственности, о внесении записи о приобретении доли в праве.

Требования мотивированы тем, что истец является собственником 21/300 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: Московская 

<

адрес>. Указанная квартира является коммунальной.

В марте 2023 года в квартире появилась ФИО3 Тогда истец узнал, что ФИО3 приобрела одну из комнат вышеуказанной квартиры.

Ранее этой комнатой владел ответчик ФИО2, к которому обратился ФИО1, чтобы убедиться в достоверности информации.

ФИО2 подтвердил, что действительно продал свою долю в праве на квартиру ФИО3 и в 20-х числах апреля 2023 года предоставил истцу копии документов по сделке. Также пояснил, что по просьбе ФИО3 он подписал договор дарения доли квартиры, однако за это он получил денежные средства в размере 200 000 руб.

ФИО1 считает, что договор дарения 31/200 долей квартиры от 06.03.2023, заключенный между ФИО2 и ФИО3 притворной сделкой, скрывающей действительную сделку по продаже доли в праве на квартиру, которая нарушает его права, поскольку ФИО1 имеет преимущественное право покупки спорной доли квартиры.

О спорной сделке истцу стало известно только в апреле 2023 года, в связи с чем, полагает, что срок исковой давности по оспариванию данной сделки им не пропущен.

В связи с чем, ФИО1 просит признать притворный договор дарения 31/200 доли квартиры от 06.03.2020, заключенный между ФИО2 и ФИО3 договором купли-продажи и перевести на ФИО1 права покупателя указанной доли квартиры, отменить регистрационную запись о переходе права собственности на спорную долю квартиры от ФИО2 к ФИО3, внести запись о приобретении ФИО1 спорной доли.

В ходе рассмотрения дела в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, вступила ФИО4, которая предъявила иск к ФИО2, ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки, отмене регистрационной записи, внесении записи о приобретении доли в праве, взыскании судебных расходов.

Требования мотивированы тем, что с 05.11.2019 ФИО4 является собственником 17/100 доли в праве на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. 

В ноябре 2023 года ФИО4 была привлечена к участию в деле в качестве третьего лица, и после ознакомлении с делом ей стало известно о нарушении ее прав.

06.03.2020 между ФИО2 и ФИО3 был подписан и зарегистрирован договор дарения 31/200 доли квартиры.

03.03.2020 между ФИО2 и ФИО5 был подписан договор задатка при покупке квартиры, согласно которому в счет будущего договора купли-продажи 31/200 доли в квартире, ФИО2 получил от ФИО5 задаток в размере 5 000 руб.

Также имеется расписка ФИО2 от 06.03.2020, согласно которой он получил от ФИО5 денежные средства в размере 195 000 руб. в счет дарения 31/200 доли в праве собственности на квартиру.

Таким образом, ФИО4 считает, что договор дарения, заключенный между ФИО2 и ФИО3 является притворной сделкой, скрывающей действительную сделку по продаже 31/200 доли квартиры, что нарушает ее преимущественное право на приобретение данной доли.

В связи с чем, ФИО4 просит признать договор дарения от 06.03.2020, заключенный между ФИО2 и ФИО3 недействительным, применить последствия недействительности сделки, отменить регистрационную запись о регистрации права на 31/200 долю в квартире от ФИО2 к ФИО3, внести запись о приобретении ею указанной доли в праве, взыскать солидарно с ответчиков расходы по уплате государственной пошлины в размере 4 000 руб.

В судебном заседании представители истца ФИО1 по доверенности ФИО6 и ФИО7 исковые требования поддержали, просили удовлетворить их.

Ответчик ФИО2 и его представитель по доверенности ФИО8 в судебном заседании исковые требования не признали. ФИО2 пояснил суду, что он получил денежные средства за продажу 31/200 доли квартиры от Ш-вых. По просьбе Ш-вых был заключен договор дарения.

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности ФИО9 в судебном заседании исковые требования не признал, пояснил, что доказательств наличия намерений у стороны сделки – ФИО3 прикрыть договором дарения притворную сделку купли-продажи спорной доли квартиры истцом суду не представлено. Кроме того, полагает, что истцом пропущен срок исковой давности. В связи с чем, просит отказать в удовлетворении иска.

В судебное заседание третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО4 не явилась, извещена.

Третье лицо нотариус ФИО10 в судебное заседание не явилась, представила отзыв, из которого следует, что действительно ею 06.03.2020 был удостоверен договор дарения 31/200 доли квартиры по адресу: 

<

адрес>, где дарителем выступал ФИО2, а одаряемым ФИО3 Просит отказать в удовлетворении иска ФИО1

Третье лицо ФИО11 в судебное заседание не явилась, извещена, представила отзыв, из которого следует, что она также ранее приобретала долю в спорной квартире. Однако, перед заключением договора купли-продажи с ФИО12 она получила от других собственников отказ от преимущественного права покупки доли квартиры. Также указала, что со слов ее доверителя ФИО13 ей известно, что семья Ш-вых одалживала у нее деньги для покупки доли спорной квартиры, что подтверждает намерение ФИО3 заключить договор купли-продажи, а не дарения. Просит отказать в удовлетворении иска и рассмотреть дело в ее отсутствие.

Представитель третьего лица администрации Сергиево-Посадского городского округа Московской области по доверенности ФИО14 разрешение исковых требований ФИО1 и ФИО4 оставила на усмотрение суда.

Третье лицо ФИО15, представитель Управления Росреестра по Московской области в судебное заседание не явились, извещены.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, учитывая надлежащее извещение.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения явившихся лиц, допросив свидетеля ФИО16, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с положениями ст. ст. 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, недействительна по основаниям, установленным Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка); недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с ч. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В силу ч. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Как предусмотрено п. 2 ст. 246 Гражданского кодекса Российской Федерации, участник долевой собственности вправе по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным образом с соблюдением при ее возмездном отчуждении правил, предусмотренных ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случая продажи с публичных торгов.

Согласно п. 3 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации при продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Исходя из положений ст. 246 Гражданского кодекса Российской Федерации, правила ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат применению при любом возмездном отчуждении доли в праве общей собственности.

Согласно п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Как разъяснено в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрытой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрытой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

В силу п. 88 Постановления, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Например, если судом будет установлено, что участник общества с ограниченной ответственностью заключил договор дарения части принадлежащей ему доли в уставном капитале общества третьему лицу с целью дальнейшей продажи оставшейся части доли в обход правил о преимущественном праве других участников на покупку доли, договор дарения и последующая купля-продажа части доли могут быть квалифицированы как единый договор купли-продажи, совершенный с нарушением названных правил. Соответственно, иной участник общества вправе потребовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя (пункт 2 статьи 93 ГК РФ, пункт 18 статьи 21 Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Судом установлено и материалами дела подтверждено, что квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес> является коммунальной и принадлежала на праве общей долевой собственности ФИО1, ФИО17, ФИО15 по 21/300 доле в праве общей долевой собственности каждому, ФИО4, 17/100 долей, ФИО2, ФИО11 по 31/200 долей каждому, Сергиево-Посадскому городскому округу Московской области 31/100 доли.

06.03.2020 между ФИО2 (даритель) и ФИО3 (одаряемый) заключен договор дарения доли квартиры, согласно которому ФИО2 подарил ФИО3, принадлежащую ему по праву собственности 31/200 долю квартиры, находящейся по адресу: 

<

адрес>, площадью 85,7 кв.м., расположенную на втором этаже, кадастровый номер объекта – 50:05:0110210:2516.

Пунктом 3 договора дарения определено, что кадастровая стоимость квартиры составляет 2 814 829 руб., а стоимость отчуждаемой доли составляет 436 298,55 руб.

Договор дарения, переход права собственности зарегистрированы в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии 17.03.2020.

Обратившись в суд, ФИО1 просит признать договор дарения от 06.03.2020, заключенный между ФИО2 и ФИО3 притворной сделкой, прикрывающей собой сделку купли-продажи вышеуказанной доли квартиры. Данная сделка нарушает права истца, имеющего право преимущественной покупки спорной доли как участник общей долевой собственности, однако с предложением о покупке спорной доли квартиры с указанием ее цены к истцу ФИО2 не обращался.

По данным основаниям договор дарения от 06.03.2020 оспаривает и третье лицо, заявляющее самостоятельные требования ФИО4, поскольку к ней также никто не обращался с предложением о покупке спорной доли квартиры с указанием ее стоимости.

Из материалов дела следует, что 03.03.2020 (т.е. за 3 дня до заключения спорного договора дарения) между ФИО2 и ФИО5 был заключен договор задатка при покупке квартиры, согласно которому стороны договорились о том, что продавец обязуется продать (передать в собственность), а покупатель обязуется купить (приобрести в собственность) в будущем в срок до 01.04.2020 долю в праве 31/200, расположенную по адресу: 

<

адрес>.

В соответствии с п. 3 договора задатка, в счет обеспечения исполнения взятого на себя обязательства покупатель вносит продавцу задаток за приобретаемую квартиру в сумме 5 000 руб.

Покупатель и продавец обязуются заключить договор купли-продажи указанной квартиры в срок до 01.04.2020 (п. 4 договора задатка).

Согласно п. 5 договора задатка, стоимость квартиры в размере 200 000 руб. является окончательной и изменению не подлежит.

В материалы дела также представлена расписка от 06.03.2020, согласно которой ФИО2 получил от ФИО5 сумму 195 000 руб. плюс задаток 5 000 руб., итого 200 000 руб. в счет дарения ФИО5 доли в праве 31/200, расположенную по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №, о чем стороны обоюдно договорились 06.03.2020, так как заключение договора купли-продажи данной доли было связано с определенными сложностями.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, представитель ответчика ФИО3 указывает, что представленные в материалы дела договор задатка и расписка не могут служить основанием для признания договора дарения, заключенного между ФИО2 и ФИО3, притворной сделкой, поскольку по основанию притворности недействительной может быть признана только та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки и совершена между теми же сторонами, что и прикрываемая сделка. В данном случае указанные обстоятельства отсутствуют, поскольку сторонами договора задатка являлись ФИО5 и ФИО2, тогда как сторонами договора дарения являлись ФИО3 и ФИО2

Вместе с тем, ответчик ФИО2 как в своих письменных пояснениях, так и устно в судебном заседании подтвердил, что за отчуждаемую по договору дарения спорную долю квартиры им были получены денежные средства от ФИО5 в размере 200 000 руб.

Суд отклоняет доводы представителя ответчика ФИО3 о том, что сторонами договора задатка и договора дарения являлись разные лица, поскольку ФИО5 и ФИО3 на момент заключения оспариваемого договора дарения являлись супругами, что подтверждается представленной в материалы дела записью акта о заключении брака № 358 от 28.05.2016, и, заключая в короткий промежуток времени как договор задатка с ФИО5, так и договор дарения с ФИО3 фактически имели намерения приобрести в собственность семьи спорную долю квартиры.

Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание то, что в судебном заседании нашел подтверждение факт возмездного отчуждения спорной доли квартиры, что противоречит природе договора дарения как безвозмездной сделке, суд приходит к выводу, что фактически, заключая договор дарения, воля сторон была направлена на заключение договора купли-продажи доли квартиры, что подтверждается, в том числе и показаниями одной из сторон оспариваемой сделки ФИО2

С учетом правового содержания ст. 153 ГК РФ, а также общих условий действительности сделок, последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лиц, совершая которые они ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Притворный характер сделки предполагает, что стороны, прибегая к той или иной договорной форме, реального намерения на исполнение такого договора не имеют, поскольку прикрывают данной сделкой иное обязательство, фактически имеющееся между сторонами.

Основываясь на имеющихся в деле доказательствах, правовом и фактическом их анализе, суд приходит к выводу об отсутствии у ответчиков ФИО2 и ФИО3 истинных намерений по безвозмездному отчуждению доли жилого помещения.

Действительная воля сторон на достижение правовых последствий, возникающих из договора дарения, направлена не была, а имела своей целью прикрытие купли-продажи доли в праве собственности на объект недвижимости по адресу: 

<

адрес>.

С учетом установленных обстоятельств, суд квалифицирует договор дарения 31/200 доли жилого помещения как договор купли-продажи, совершенный с нарушением правил, установленных ст. 250 ГК РФ, и приходит к выводу о его ничтожности.

Данное обстоятельство также подтверждается и текстом расписки, в которой указано, что денежные средства получены в счет дарения доли квартиры, так как заключение договора купли-продажи данной доли было связано с определенными сложностями.

При этом, в конкретном случае, не имеет особого значения, кто является стороной сделки ФИО3 или ФИО5, поскольку на момент заключения оспариваемого договора они являлись супругами.

Кроме того, при отчуждении доли квартиры, по правилам ст. 250 ГК РФ право преимущественной покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, имеют остальные участники долевой собственности.

Однако, ни истцу, ни третьим лицам от ФИО2 не поступали уведомительные письма с предложением за определенную цену приобрести, принадлежащую ему долю квартиры.

Также суд отклоняет доводы стороны ответчика ФИО3 о том, что при заключении спорного договора дарения нотариусом было разъяснено сторонам, что заключается именно договор дарения, который носит безвозмездный характер, поскольку после подписания сторонами спорного договора в нотариальной конторе и регистрации его в реестровой книге нотариуса, ничто не мешает им в ином месте передать деньги, составить расписку об их получении, что и было сделано.

При этом при заключении договора дарения согласие супруга одаряемой стороны не требуется, тогда как при заключении договора купли-продажи требуется согласие супруга как покупателя, так и продавца, что также связано с определенными сложностями.

Стороной ответчика ФИО3 заявлено ходатайство о применении срока исковой давности.

Согласно ч. 1 ст. 195 Гражданского кодекса РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

На основании ч. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Пунктом 1 ст. 200 ГК РФ предусмотрено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Согласно ч. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно части 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 №43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Как ранее установлено судом, оспариваемый договор дарения был заключен 06.03.2020. С настоящими требованиями истец обратился в суд 12.05.2023, то есть по истечении трехлетнего срока исковой давности.

Вместе с тем, ФИО1 утверждает, что о заключении договора дарения ему стало известно только в марте 2023 года, когда в квартире появилась ФИО3 Он обратился к бывшему собственнику спорной доли квартиры ФИО2, который подтвердил, что действительно продал свою долю ФИО3 и в 20-х числах апреля 2023 года предоставил подтверждающие документы по сделке.

Бесспорных доказательств того, истец знал или должен был узнать о заключении оспариваемого договора дарения ранее указанной даты, в материалах дела не имеется.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО16 пояснила, что она проживает в одной из комнат спорной квартиры. Данная комната принадлежит ФИО11, которая и попросила пожить ее в своей комнате. Кроме нее в квартире проживает ФИО1, однако поскольку он сильно болеет, то в начале лета его сын ФИО15 забрал в Москву, там он проживает уже несколько месяцев. В квартире она проживает около трех лет, за это время ни ФИО2, ни ФИО3 она ни разу не видела.

Суд принимает показания данного свидетеля, находя из логичными, последовательными, согласующимися с иными представленными доказательствами.

Таким образом, принимая во внимание, что ФИО1 не является стороной сделки и не мог знать о ее заключении, суд приходит к выводу, что именно с момента, когда истец узнал об отчуждении спорной доли квартиры для него начинает течь срок исковой давности, то есть с марта 2023 года, в связи с чем, считает, что истцом срок исковой давности не пропущен.

Третье лицо ФИО4 узнала об отчуждении спорной доли квартиры только в ноябре 2023 года, когда ее привлекли к участию в деле в качестве третьего лица, в связи с чем, для нее срок исковой давности начал течь с 16.11.2023 (с момента ознакомления с материалами дела).

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что ни истцом, ни третьим лицом, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора, срок исковой давности не пропущен, в связи с чем, отклоняет данные доводы.

Разрешая требования ФИО1 и ФИО4 о переводе на них прав покупателя, суд исходит из следующего.

Согласно п. 3 ст. 250 ГК РФ при продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Также, в соответствии с п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 22 от 29 апреля 2010 года "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" по смыслу пункта 3 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации при продаже доли в праве общей собственности с нарушением преимущественного права покупки других участников долевой собственности любой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев со дня, когда ему стало известно или должно было стать известно о совершении сделки, требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Таким образом, истец ФИО1 и третье лицо, заявляющее самостоятельные требования, ФИО4, чье преимущественное право на приобретение долей спорного жилого помещения нарушено, вправе потребовать перевода на них прав и обязанностей покупателя доли спорного жилого помещения по сделке, совершенной ответчиком ФИО3

Доказательства наличия денежной суммы в размере 200 000 руб., переданной ФИО2 в качестве стоимости принадлежащих в настоящее время ФИО3 доли спорного жилого помещения истцом ФИО1 представлено. Денежные средства в размере 202 000 руб. размещены на депозитном счете Управления Судебного Департамента, тогда как ФИО4 данное требование не исполнено.

Следовательно, на истца ФИО1 переводятся права и обязанности покупателя 31/200 доли жилого помещения по адресу: 

<

адрес>.

Однако, определяя стоимость 31/200 доли спорного жилого помещения, суд исходит из п. 4 договора дарения, где согласована стоимость данной доли в размере 436 298 руб.

В этой связи, с ФИО1 в пользу ФИО3 подлежат взысканию денежные средства в размере 234 298 руб.

При данных обстоятельствах, суд приходит к выводу, что имеются основания для исключения регистрационной записи в отношении договора дарения 31/200 доли квартиры от 06.03.2020 на ФИО3 и для внесения записи о переходе права собственности на ФИО1 на 31/200 доли по договору купли-продажи.

В связи с чем, иск ФИО1 подлежит удовлетворению, тогда как в удовлетворении иска третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО4, следует отказать.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

иск ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании притворным договор дарения, переводе права покупателя доли в праве, об отмене регистрационной записи о переходе права собственности, о внесении записи о приобретении доли в праве - удовлетворить.

Признать сделку перехода права долевой собственности 31/200 долей в квартире, расположенной по адресу: 

<

адрес>, между ФИО2 и ФИО3, совершенную 6 марта 2020 года в форме договора дарения доли квартиры, притворной, прикрывающей сделку купли-продажи 31/200 доли в квартире, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

Права и обязанности по притворной сделке перевести на ФИО1, по цене, согласованной сторонами в пункте 4 договора дарения доли квартиры в размере 436 298 руб., взыскав с ФИО1 в пользу ФИО3 денежные средства в размере 202 000 руб., внесенные за ФИО1 на депозит Управления Судебного Департамента в Московской области плательщиком: ФИО6 А. по платежному поручению № от 18 июля 2023 года.

Взыскать с ФИО1 (ИНН №) в пользу ФИО3 (ИНН №) денежные средства в размере 234 298 руб.

Настоящее решение является основанием для исключения регистрационной записи в отношении договора дарения доли квартиры от 6 марта 2020 года на ФИО3 и для внесения записи о переходе права собственности на ФИО1 на 31/200 доли по договору купли-продажи.

В удовлетворении иска третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО4 к ФИО2, ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки, отмене регистрационной записи, внесении записи о приобретении доли в праве, взыскании судебных расходов - отказать.

Решение может быть обжаловано в Московском областном суде через Сергиево-Посадский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья И.В. Сенаторова

Решение принято в окончательной форме 26 января 2024 года.

Судья И.В. Сенаторова