Дело № 2-379/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Вилючинск Камчатского края

30 июля 2019 года

Вилючинский городской суд Камчатского края в составе:

председательствующего судьи Скурту Е.Г.,

при секретаре Мясищевой Е.Э.,

с участием:

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

прокурора ЗАТО г. Вилючинска ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к муниципальному казенному учреждению «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, взыскания пособия по уходу за ребенком до достижения им полутора лет, возложении обязанности произвести перерасчет и выплату компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации морального вреда, 

установил:

Истец ФИО5 обратился в суд к муниципальному казенному учреждению «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» (далее по тексту – МКУ УЗЧС, работодатель, ответчик) с вышеуказанным иском, в котором просил:

- восстановить в ранее занимаемой должности – начальника отдела Единой дежурной диспетчерской службы с 27 мая 2019 года,

- взыскать с ответчика в его пользу заработную плату за время вынужденного прогула за период с 28 мая 2019 года по день рассмотрения дела, 

- взыскать с ответчика в его пользу пособие по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет за период с 28 мая 2019 года по 18 июня 2019 года,

- обязать ответчика произвести перерасчет и произвести выплату компенсации за неиспользованный отпуск,

- взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда в размере 200000 руб.

В обоснование заявленных требований истец указал, что с 11 января 2011 года по 27 мая 2019 года состоял в трудовых отношениях с МКУ УЗЧС, согласно трудовому договору № от 11 января 2011 года. На основании приказа от 31 января 2019 года № ему был предоставлен отпуск по уходу за ребенком по достижению им возраста полутора лет на 147 дней с 01 февраля 2019 года по 27 июня 2019 года, и в соответствии с приказом от 31 января 2019 года № установлен режим неполного рабочего времени, в связи с чем заключено дополнительное соглашение № от 31 января 2019 года, в котором были отражены условия и режим работы. 18 марта 2019 года работодатель письменно уведомил его о предстоящем увольнении в связи с сокращением штата с 27 мая 2019 года и в момент расторжения трудового договора 27 мая 2019 года он фактически находился в отпуске по уходу за ребенком. Кроме того, в соответствии со ст. 74 Трудового кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ТК РФ) работодатель вручил ему 4 уведомления о предстоящем увольнении, которыми внес неопределенность с датой расторжения трудового договора, связанной с исчислением 2-х месячного срока, а также в нарушение ст. 81 ТК РФ не предложил ему все вакантные должности, в том числе и временные, в частности должность специалиста по гражданской обороне. Также указал, что в МКУ УЗЧС действует первичная профсоюзная организация, председателем которой он является. 18 марта 2019 года в адрес Камчатской краевой организации Общероссийского профессионального союза работников государственных учреждений и общественного обслуживания Российской Федерации от руководителя МКУ УЗЧС поступило уведомление о сокращении штатной численности. 25 марта 2019 года Камчатская краевая организация предоставила мотивированное несогласие с проводимыми штатными мероприятиями и в порядке ст. 374 ТК РФ предложило провести дополнительные консультации. В нарушение требований закона работодатель дополнительные консультации не провел, а также не запросил мотивированное мнение первичной профсоюзной организации. У него на иждивении трое несовершеннолетних детей: 2008, 2014 и 2018 годов рождения, по уходу за ребенком ДД.ММ.ГГГГ года рождения ему установлено пособие в размере 24503 руб. 01 коп., ввиду незаконного расторжения трудового договора он не получил указанное пособие за период с 28 мая 2019 года по 18 июня 2019 года. Считал, что работодатель неверно произвел расчет компенсации за неиспользованный отпуск, оплатив за фактически отработанное время в количестве 22 рабочих дней, в то время как общее количество дней к отпуску, подлежащих компенсации, в соответствии со ст. 127 ТК РФ, п. 10 и п. 12 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 922, составляет 52 календарных дня. Полагал, что неправомерными действиями работодателя, связанными с незаконным увольнением, ему причинен моральный вред, выразившийся в нравственных и душевных страданиях, переживаниях за дальнейшую судьбу, судьбу детей, который он оценивает в размере 200000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал в полном объеме по основаниям, изложенным в иске, просил их удовлетворить. Суду дополнительно пояснил, что с 31 января 2019 года работал неполный рабочий день и одновременно находился в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, о чем с ним было заключено дополнительное соглашение № к трудовому договору от 11 января 2011 года, в котором обозначены условия и режим работы, однако 27 мая 2019 года его уволили в связи с сокращением штата численности, в связи с чем прекратилась выплата пособия по уходу за ребенком. Его нравственные и душевные страдания были связаны с переживаниями по поводу потери дохода, волновался за свою дальнейшую жизнь, судьбу детей.

Представитель истца ФИО2, допущенный к участию в деле в качестве такового по заявлению истца в порядке ч. 6 ст. 53 ГПК РФ с ограниченным объемом прав, в судебном заседании исковые требования и позицию истца поддержал, суду сообщил, что истец является председателем первичной профсоюзной организации МКУ УЗЧС. 18 марта 2019 года в адрес Камчатской краевой организации Общероссийского профессионального союза работников государственных учреждений и общественного обслуживания Российской Федерации от руководителя МКУ УЗЧС поступило уведомление о сокращении штатной численности – должности истца. Поскольку работодателем было направлено только одно уведомление, иные необходимые документы, как того требует ст. 374 ТК РФ, представлены не были, Камчатская организация профсоюза направило в МКУ УЗЧС мотивированный отказ на предполагаемое расторжение трудового договора с истцом, где предложила провести дополнительные консультации. Однако работодатель дополнительные консультации не провел, копию приказа и документы, являющиеся основанием для принятия решения об увольнении ФИО5, не представил. Помимо этого, работодатель не предложил истцу все вакантные места. 

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3 исковые требования ФИО1 не признал в полном объеме, указывая на законность увольнения истца. Суду пояснил, что 18 марта 2019 года в целях обеспечения эффективности работы и оперативности в исполнении задач и функций в учреждении была начата процедура реорганизации по приведению в соответствие с ГОСТом отдела Единой дежурной диспетчерской службы, в связи с чем данный отдел был упразднен и сокращены несколько должностей: начальник оперативного отдела и электроник. Истцу была предложена вакантная должность диспетчера службы 112, от которой ФИО1 отказался, другие должности ему не предлагались, поскольку должность оперативного дежурного подлежала сокращению с 27 мая 2019 года, должность специалиста гражданской обороны не могла быть предложена истцу, так как являлась временной. Так же указал, что после получения от Камчатской организации профсоюза мотивированного отказа на увольнение истца, им был представлен полный пакет необходимых документов, который принял работник данной организации, однако подтверждающих этому обстоятельству доказательств у него нет. Других сообщений от Камчатской организации профсоюза учреждение не получало, поэтому истец был уволен без проведения дополнительных консультаций. Первичную профсоюзную организацию МКУ УЗЧС он, как работодатель, не уведомлял. Относительно вручения истцу 4 уведомлений о предстоящем увольнении по сокращению численности пояснил, что ФИО5 действительно вручались данные уведомления, в котором ему предлагалась вакантная должность диспетчер системы 112, во втором уведомлении документоводом допущена ошибка и не внесены соответствующие изменения. Полагал, что действиями работодателя трудовые права ФИО1 не нарушены, поэтому моральных страданий истец не испытывал.

Привлеченное к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, администрация Вилючинского городского округа о месте и времени рассмотрения дела извещено надлежащим образом, его представитель по доверенности ФИО6 считала исковые требования истца не подлежащими удовлетворению, просила рассмотреть дело в отсутствие представителя администрации Вилючинского городского округа.

Прокурор ЗАТО г. Вилючинска ФИО4 в судебном заседании полагал, что заявленные требования истца о восстановлении на работе обоснованы, подлежат удовлетворению, поскольку ответчиком нарушена процедура увольнения истца.

На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица.

Выслушав истца и представителей сторон, исследовав материалы и обстоятельства дела, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 5 ТК РФ регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией РФ, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством и иными нормативно-правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Согласно ст. 22 ТК РФ работодатель имеет право заключать, изменять и расторгать трудовые договоры с работниками в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами, а также обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров.

Судом при рассмотрении дела установлено, что МКУ УЗЧС создано на основании постановления администрации Вилючинского городского округа от 28 октября 2009 года № 1406, зарегистрировано в качестве юридического лица и является в соответствии с п. 1.3 Устава, утвержденного постановлением администрации ВГО ЗАТО г. Вилючинска от 30 июля 2018 года № 739, некоммерческой организацией, созданной для выполнения работ, оказания услуг в целях осуществления предусмотренных законодательством РФ полномочий органов местного самоуправления ВГО в сфере управленческой деятельности по планированию и организации выполнения мероприятий в области гражданской обороны, защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, обеспечения первичных мер пожарной безопасности на территории закрытого административно-территориального образования города Вилючинска Камчатского края, для повседневного управления территориальной подсистемы единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, для обеспечения участия органов местного самоуправления в профилактике терроризма и экстремизма, минимизации и (или) ликвидации последствий проявлений терроризма и экстремизма, а также материального и технического обеспечения органов местного самоуправления Вилючинского городского округа 

Приказом № от 11 января 2011 года Муниципального учреждения «Центр материально-технического обеспечения» ФИО1 принят на работу в отдел единой дежурной диспетчерской службы на должность диспетчера, с ним заключен трудовой договор № (л.д. 46, 49-53). Распоряжением № от 30 декабря 2011 года истец переведен на должность оперативного дежурного, приказом № от 29 апреля 2017 года переведен на должность начальника отдела единой дежурной диспетчерской службы (л.д. 47, 48).

С истцом заключались дополнительные соглашения № от 30 декабря 2011 года, № от 10 декабря 2012 года, № от 20 декабря 2016 года, № от 20 декабря 2016 года, № от 29 апреля 2017 года, № от 9 января 2019 года, № от 9 января 2019 года о дополнений условий трудового договора в части наименования должности, оплаты труда, вредности (л.д. 54-60).

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

Увольнение по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

В соответствии со ст. 180 ТК РРФ в качестве гарантий и компенсаций работникам при сокращении численности или штата работников организации предусмотрено, что при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников организации работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся работу (вакантную должность) в соответствии с ч. 3 ст. 81 настоящего Кодекса. О предстоящем увольнении в связи с сокращением численности или штата работников организации работники предупреждаются работодателем персонально и под роспись не менее чем за два месяца до увольнения.

Из смысла приведенных выше норм действующего трудового законодательства следует, что право определять численность и штат работников принадлежит работодателю.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, который вправе расторгнуть трудовой договор с работником в связи с сокращением численности или штата работников организации при условии соблюдения закрепленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка увольнения и гарантий, направленных против произвольного увольнения.

Согласно п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Приказом от 18 марта 2019 года № МКУ УЗЧС с 27 мая 2019 года в структуре данного учреждения упразднены следующие подразделения: «Отдел единой дежурно-диспетчерской службы», «Оперативный отдел», «Отдел компьютерно-информационного обеспечения» (л.д. 67).

На основании приказа от 18 марта 2019 года № МКУ УЗЧС из штатного расписания учреждения с 27 мая 2019 года выведены должности: из Отдела единой дежурно-диспетчерской службы начальник отдела и оперативный дежурный по 1 единице, из оперативного отдела – начальник оперативного отдела 1 единица, из отдела компьютерно-информационного обеспечения – электроник 1 единица. Этим же приказом в штатное расписание учреждения с 27 мая 2019 года введена должность диспетчера системы 112 в количестве 5 единиц (л.д. 69).

Новое штатное расписание МКУ УЗЧС, распространяющее свое действие на правоотношения, возникшие с 27 мая 2019 года, утверждено приказом от 18 марта 2019 года № (л.д. 70). 

Таким образом, должность начальника отдела в Отделе единой дежурно-диспетчерской службы, которую занимал ФИО1, подлежала сокращению с 27 мая 2019 года.

Как усматривается из штатного расписания по состоянию на 18 марта 2019 года, сведений о наличии вакантных ставок на период с 18 марта по 25 мая 2019 года в МКУ УЗЧС, вакантной ставкой с постоянным характером работы являлась ставка диспетчера системы-112 (л.д. 75).

18 марта 2019 года ФИО1 лично вручено уведомление о предстоящем увольнении в связи с сокращение штата с 27 мая 2019 года, одновременно предложена вакантная должность, на которую он может быть переведен, «диспетчер системы-112», и разъяснено что, в случае отказа от перевода на предложенную должность трудовой договор от 11 января 2011 года № будет прекращен по истечение двух месяцев со дня получения настоящего уведомления (л.д. 72).

8 апреля 2019 года ФИО1 повторно под личную подпись вручено аналогичное уведомление (л.д. 15). 

24 и 27 мая 2019 года работодателем истцу вручены уведомления о предстоящем увольнении в связи сокращением штатной должности начальника отдела Единой дежурной диспетчерской службы с 27 мая 2019 года, предложена вакантная должность «диспетчер системы-112». Одновременно разъяснено что, в случае отказа от перевода на предложенную должность трудовой договор от 11 января 2011 года № будет прекращен по истечении двух месяцев со дня получения первого уведомления от 18 марта 2019 года №.

От предложенной вакантной должности «диспетчер системы-112» ФИО1 отказался, что подтвердил в ходе рассмотрения дела по существу.

Приказом № от 27 мая 2019 года прекращено действие трудового договора от 11 января 2011 года №, а также действия дополнительных соглашений, заключенных с ФИО1, истец уволен 27 мая 2019 года по основанию п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ в связи с сокращением численности или штата работников организации (л.д. 11, 95). В соответствии с данным приказом истцу подлежала, в том числе, выплата компенсация за неиспользованный отпуск за период работы с 11 января 2019 года по 27 мая 2019 года в количестве 22 календарных дня.

Довод истца о том, что ему не были предложены все вакантные должности, имеющиеся в МКУ УЗЧС, а именно не была предложена должность специалиста гражданской обороны, судом отклоняется, поскольку данная вакантная должность не соответствовала критериям ч. 3 ст. 81 ТК РФ, по которым работодатель был бы обязан предложить ФИО1

В силу ст. 256 ТК РФ на период отпуска по уходу за ребенком за работником сохраняется место работы (должность). В связи с чем, в силу действующего трудового законодательства должность, занятая лицом, находящимся в декретном отпуске, не является вакантной должностью.

Как усматривается из представленных в материалы дела копий приказов от 1 апреля 2019 года № о предоставлении отпуска работнику ФИО9, от 6 мая 2019 года № о предоставлении отпуска работнику ФИО9, от 8 апреля 2019 года № о приеме на работу ФИО10 временно на время отсутствия основного работника, должность специалиста гражданской обороны не была вакантной, поскольку занята работником, находящимся в отпуске по беременности и родам.

Таким образом, поскольку установленной обязанности предлагать временную должность сокращаемому работнику законом не предусмотрено, то нарушений истца действиями работодателя в данной части не имеется. 

Между тем, приказом от 31 января 2019 года № истцу был предоставлен отпуск по уходу за ребенком до 1,5 лет с 1 февраля 2019 года по 27 июня 2019 года в количестве 147 дней (л.д.66).

На основании приказа от 31 января 2019 года № начальника отдела Единой дежурной диспетчерской службы ФИО1 постановлено считать работающим на условиях неполного рабочего времени во время нахождения в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, ФИО1 установлен режим рабочего времени: рабочая неделя пятидневная, выходные дни – суббота, воскресенье, продолжительность ежедневной работы – 4 часа, с 09 часов до 13 часов. Этим же приказом на бухгалтерию МКУ ЦБ ОМСУ УК ВГО возложен контроль за начислением и выплатой ФИО1 ежемесячного пособия по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, заработной платы пропорционально отработанному времени, исходя из оклада в соответствии с табелем учета рабочего времени (л.д. 67).

С данными приказами истец ознакомлен 1 февраля 2019 года.

На основании дополнительного соглашения № к трудовому договору от 11 января 2011 года № истец допущен к работе на условиях неполного рабочего времени в период с 1 февраля 2019 года по 27 июня 2019 года во время нахождения в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет и ему установлен вышеуказанный режим рабочего времени (л.д. 61). 

Возможность реализации трудовых прав работником, находящимся в отпуске, гарантирована государством и должна обеспечиваться работодателем.

В соответствии с ч. 2 ст. 256 ТК РФ отпуска по уходу за ребенком могут быть использованы полностью или по частям отцом ребенка, фактически осуществляющим уход за ребенком.

По заявлению женщины или лиц, указанных в ч. 2 настоящей статьи, во время нахождения в отпусках по уходу за ребенком они могут работать на условиях неполного рабочего времени или на дому с сохранением права на получение пособия по государственному социальному страхованию.

На период отпуска по уходу за ребенком за работником сохраняется место работы (должность).

В силу ч. 6 ст. 81 ТК РФ не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса Российской Федерации», не допускается увольнение работника (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске (ч. 6 ст. 81 ТК РФ).

Как установлено выше, ФИО1 уволен 27 мая 2019 года по основанию п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, то есть по инициативе работодателя в связи с сокращением численности или штата в период работы на условиях неполного рабочего времени, продолжая находиться в отпуске по уходу за ребенком, который был ему предоставлен до 27 июня 2019 года. 

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что ФИО7 уволен по инициативе работодателя в период отпуска по уходу за ребенком, предусмотренного трудовым законодательством, то данное обстоятельство свидетельствует о нарушении порядка увольнения истца с работы, то есть о незаконности его увольнения.

Доказательств законного основания увольнения истца ответчиком не представлено. 

В соответствии со ст. 373 ТК РФ при принятии решения о возможном расторжении трудового договора в соответствии с п.п. 2,3 или 5 ч. 1 ст.81 настоящего Кодекса с работником, являющимся членом профессионального союза, работодатель направляет в выборный орган соответствующей первичной профсоюзной организации проект приказа, а также копии документов, являющихся основанием для принятия указанного решения.

Согласно ст. 374 ТК РФ увольнение по основаниям, предусмотренным п. 2 или 3 ч. 1 ст. 81 настоящего Кодекса, руководителей (их заместителей) выборных коллегиальных органов первичных профсоюзных организаций, выборных коллегиальных органов профсоюзных организаций структурных подразделений организаций (не ниже цеховых и приравненных к ним), не освобожденных от основной работы, допускается помимо общего порядка увольнения только с предварительного согласия соответствующего вышестоящего выборного профсоюзного органа.

В течение семи рабочих дней со дня получения от работодателя проекта приказа и копий документов, являющихся основанием для принятия решения об увольнении по основанию, предусмотренному п. 2 или п. ч. 1 ст. 81 настоящего Кодекса, работника из числа указанных в части первой настоящей статьи работников, соответствующий вышестоящий выборный профсоюзный орган рассматривает этот вопрос и представляет в письменной форме работодателю свое решение о согласии или несогласии с данным увольнением.

Работодатель вправе произвести увольнение без учета решения соответствующего вышестоящего выборного профсоюзного органа в случае, если такое решение не представлено в установленный срок или если решение соответствующего вышестоящего выборного профсоюзного органа о несогласии с данным увольнением признано судом необоснованным на основании заявления работодателя.

Соблюдение указанной процедуры не лишает работника или представляющий его интересы соответствующий выборный профсоюзный орган права обжаловать в суд принятое работодателем решение о данном увольнении.

Исходя из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 04 декабря 2003 года № 421-О, ч. 1 ст. 374 ТК РФ устанавливает абсолютный запрет на увольнение работников, входящих в состав профсоюзных органов (включая их руководителей) и не освобожденных от основной работы без получения работодателем предварительного согласия вышестоящего выборного профсоюзного органа на увольнение (п. 2). В случае отказа вышестоящего профсоюзного органа в согласии на увольнение работодатель вправе обратиться с заявлением о признании его необоснованным в суд. И только в случае вынесения судом решения, удовлетворяющего требование работодателя, последний вправе издать приказ об увольнении (п. 3).

В п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса Российской Федерации» разъяснено, что увольнение работников, являющихся членами профсоюза, по основаниям, предусмотренным п.п. 2,3 или 5 ч. 1 ст. 81 Кодекса, производится с соблюдением процедуры учета мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации в соответствии со ст. 373 Кодекса (ч. 2 ст. 82 ТК РФ). При этом исходя из содержания ч. 2 ст. 373 Кодекса увольнение по указанным основаниям может быть произведено без учета мнения выборного органа первичной профсоюзной организации, если он не представит такое мнение в течение семи рабочих дней со дня получения от работодателя проекта приказа и копий документов, а также в случае если он представит свое мнение в установленный срок, но не мотивирует его, т.е. не обоснует свою позицию по вопросу увольнения данного работника.

В случаях, когда участие выборного профсоюзного органа при рассмотрении вопросов, связанных с расторжением трудового договора по инициативе работодателя, является обязательным, работодателю надлежит, в частности, представить доказательства того, что: при увольнении работника по п. 2 ч. 1 ст.81 Кодекса (сокращение численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя) были соблюдены сроки уведомления, установленные ч. 1ст. 82 Кодекса, выборного органа первичной профсоюзной организации о предстоящем сокращении численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя, а также обязательная письменная форма такого уведомления; в случае увольнения работника, являющегося членом профсоюза, по п. 2,3 или 5 ч. 1 ст. 81 Кодекса проект приказа, а также копии документов, являющихся основанием для принятия указанного решения, направлялись в выборный орган соответствующей первичной профсоюзной организации; работодатель провел дополнительные консультации с выборным органом первичной профсоюзной организации в тех случаях, когда выборный орган первичной профсоюзной организации выразил несогласие с предполагаемым увольнением работника; был соблюден месячный срок для расторжения трудового договора, исчисляемый со дня получения работодателем мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации (ст. 373 ТК РФ) (п. 24 постановления Пленума). 

В случае несоблюдения работодателем требований закона о предварительном (до издания приказа) получении согласия соответствующего вышестоящего выборного профсоюзного органа на расторжение трудового договора либо об обращении в выборный орган соответствующей первичной профсоюзной организации за получением мотивированного мнения профсоюзного органа о возможном расторжении трудового договора с работником, когда это является обязательным, увольнение работника является незаконным и он подлежит восстановлению на работе (п. 26 постановления Пленума).

В судебном заседании на основании пояснений сторон и материалов дела установлено, что истец ФИО1 является председателем профсоюзной организации МКУ УЗЧС, её вышестоящей организацией является Камчатская краевая организация Общероссийского профессионального союза работников государственных учреждений и общественного обслуживания Российской Федерации, о чем работодатель поставлен в известность 29 ноября 2018 года письменным уведомлением (л.д. 77).

18 марта 2019 года ответчик письменно уведомил Камчатскую организацию профсоюза о проведении мероприятий по сокращению численности и штата работников МКУ УЗЧС, планируемом расторжении трудового договора с 27 мая 2019 года с ФИО1 (л.д. 78).

25 марта 2019 года Камчатская организация профсоюза направила в МКУ УЗЧС письменное мотивированное решение, в котором выразило несогласие с увольнением ФИО1 ссылаясь на то, что работодателем не представлено ни одного документа, подтверждающего обоснованность проводимых организационно-штатных мероприятий, проекта приказа об увольнении истца и копий документов, являющихся основанием для принятия решения об увольнении истца по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. Одновременно в соответствии с п. 7 ст. 374 ТК РФ Камчатской краевой организацией профсоюза предложено в установленные законом сроки провести дополнительные консультации по спорному вопросу.

Получение данного мотивированного решения стороной ответчика не оспаривалось, как и не оспаривался тот факт, что после получения данного мотивированного решения дополнительные консультации с вышестоящим выборным профсоюзным органом работодателем не проводились, согласие профсоюза при решении вопроса об увольнении истца получено не было, несмотря на данные обстоятельства истец был уволен. 

Доказательств того, что проект приказа об увольнении и копии документов, являющихся основанием для принятия решения о проведении организационно-штатных мероприятий, были направлены учреждением в Камчатскую организацию профсоюза стороной ответчика не представлено. Обратного в ходе рассмотрения дела не установлено.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что увольнение истца произведено с нарушением требований трудового законодательства, поскольку работодателем не был соблюден предусмотренный ст.ст. 82, 374 ТК РФ порядок увольнения в части гарантий, предоставляемых работникам, являющимся членами профсоюза. 

Поскольку работодателем не был соблюден предусмотренный нормами трудового законодательства порядок увольнения ФИО1, он на основании ч. 1 ст. 394 ТК РФ и в соответствии с п. 60 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса Российской Федерации» подлежит восстановлению на работе в прежней должности и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула.

Невозможность восстановления на прежней должности законом предусмотрена только в одном случае – в случае ликвидации организации, что не применимо к данному спору.

Принимая во внимание, что истец уволен 27 мая 2019 года, который являлся его последним днем работы, что подтверждается табелем учета использования рабочего времени, то восстановлению на работе он подлежит со следующего дня, то есть с 28 мая 2019 года.

В соответствии со ст. 234 ТК РФ, работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Расчет заработной платы за время вынужденного прогула производится в соответствии со ст. 139 ТК РФ и Положением об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 922.

Согласно представленного МКУ «Централизованная бухгалтерия органов местного самоуправления и учреждений культуры Вилючинского городского округа» расчета, средний заработок истца за один рабочий день составляет 2593 руб. 01 коп.

Исходя из условий трудового договора, штатного расписания, Положения о системе оплаты труда работников МКУ УЗЧС, а также периода незаконного лишения права трудиться, расчета среднего заработка, который проверен и признан верным, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца средней заработной платы за период с 28 мая 2019 года по 30 июля 2019 года (45 рабочих дней) включительно в размере 116685 руб. 45 коп.

Рассматривая требования истца о возложении на ответчика обязанности произвести перерасчет и произвести выплату компенсации за неиспользованный отпуск, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 5 ст. 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на отдых; работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск.

Механизм реализации конституционного права на отдых, в том числе условия и порядок предоставления оплачиваемого ежегодного отпуска, закреплен в Трудовом кодексе Российской Федерации. 

Согласност.ст. 114, 122, 123 ТК РФ ежегодные отпуска с сохранением места работы (должности) и среднего заработка предоставляются работнику ежегодно в соответствии с утверждаемым работодателем, с учетом мнения выборного профсоюзного органа данной организации, графиком отпусков, являющимся обязательным как для работодателя, так и для работника.

В ч. 1 ст. 127 ТК РФ закреплен особый порядок реализации права на отпуск при увольнении работника - выплата денежной компенсации за все неиспользованные отпуска.

В соответствии с п. 28 Правил об очередных и дополнительных отпусках, утвержденных Народным комиссариатом труда СССР 30 апреля 1930 года № 169 (в ред. От 20.04.2010 г.), которые применяются в части, не противоречащей ТК РФ, работнику при увольнении должна быть выплачена компенсация за неиспользованный отпуск пропорционально отработанному им у данного работодателя времени. При этом работнику, проработавшему 11 месяцев, полагается полная компенсация неиспользованного отпуска. 

Согласно пп. «а» п. 28 указанных Правил полную компенсацию получают также работники, проработавшие от 5 1/2 до 11 месяцев, если они увольняются вследствие ликвидации предприятия или учреждения или отдельных частей его, сокращения штата или работ.

На основании изложенного, учитывая, что истец проработал в УЗЧС не менее 11 месяцев, и был уволен по п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, в связи с сокращением численности или штата работников организации, компенсация за отпуск должна быть ему выплачена в полном объеме.

Как видно из приказа от 27 мая 2019 года №, расчетного листка за май 2019 года истцу выплачена компенсация за неиспользованный отпуск за период работы с 11 января 2019 года по 27 мая 2019 года в количестве 22 календарных дней (л.д. 95).

Данные обстоятельства сторонами не оспаривались.

Таким образом, с учетом сведений об отчетных периодах ФИО1 для исчисления ежегодного оплачиваемого отпуска, приказов о предоставлении отпуска, суд считает необходимым возложить на работодателя обязанность произвести перерасчет и выплату полной компенсации за неиспользованный отпуск за последний 2019 рабочий год.

Требование ФИО1 о взыскании с ответчика в его пользу пособия по уходу за ребенком до достижения возраста им полутора лет за период с 28 мая 2019 года по 18 июня 2019 года, суд находит обоснованным и подлежащим удовлетворению по следующим основаниям. 

В соответствии со ст. 21 ТК РФ работник имеет право обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами.

Согласно положениям ст. 256 ТК РФ по заявлению женщины ей предоставляется отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет. Порядок и сроки выплаты пособия по государственному социальному страхованию в период указанного отпуска определяются федеральными законами. Отпуска по уходу за ребенком могут быть использованы полностью или по частям также отцом ребенка, бабушкой, дедом, другим родственником или опекуном, фактически осуществляющим уход за ребенком. По заявлению женщины или лиц, указанных в части второй настоящей статьи, во время нахождения в отпусках по уходу за ребенком они могут работать на условиях неполного рабочего времени или на дому с сохранением права на получение пособия по государственному социальному страхованию.

Пунктом 1 ч. 1 ст. 4.3 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством», застрахованные лица имеют право своевременно и в полном объеме получать страховое обеспечение в соответствии с законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством.

В соответствии с ч. 1 ст. 11.1 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» ежемесячное пособие по уходу за ребенком выплачивается застрахованным лицам (матери, отцу, другим родственникам, опекунам), фактически осуществляющим уход за ребенком и находящимся в отпуске по уходу за ребенком, со дня предоставления отпуска по уходу за ребенком до достижения ребенком возраста полутора лет.

Право на ежемесячное пособие по уходу за ребенком сохраняется в случае, если лицо, находящееся в отпуске по уходу за ребенком, работает на условиях неполного рабочего времени или на дому и продолжает осуществлять уход за ребенком (ч.2).

В силу ч. 1 ст. 11.2 указанного Федерального закона ежемесячное пособие по уходу за ребенком выплачивается в размере 40 процентов среднего заработка застрахованного лица, но не менее минимального размера этого пособия, установленного Федеральным законом «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей».

В соответствии с ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ назначение и выплата пособий по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, ежемесячного пособия по уходу за ребенком осуществляются страхователем по месту работы (службы, иной деятельности) застрахованного лица (за исключением случаев, указанных в частях 3 и 4 настоящей статьи).

Как установлено выше, истцу на основании приказов от 31 января 2019 года № и № предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет в количестве 147 календарных дня в период с 1 февраля 2019 года по 27 июня 2019 года и осуществлено начисление и выплата ежемесячного пособия по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, размер которого составил 24514 руб. 32 коп.(л.д.66, 67).

Размер ежемесячного пособия по уходу за ребенком сторонами не оспаривался.

Приказом МКУ УЗЧС от 27 мая 2019 года № истцу прекращена выплата ежемесячного пособия по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, основанием к чему послужил приказ от 27 мая 2019 года № «О расторжении трудового договора (л.д. 96).

Поскольку судом установлено незаконное увольнение истца, с ответчика в пользу ФИО1 подлежит взысканию пособие по уходу за ребенком за период с 28 мая 2019 года по 18 июня 2019 года, включительно, в размере 17871 руб. 73 коп. ((за май 24514,32-21351,18)+за июнь (24514,32/30х18)).

В соответствии с положениями ст. 21, ст. 237 ТК РФ суд вправе удовлетворить требование работника, трудовые права которого были нарушены, о компенсации морального вреда, при этом компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. 

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Трудового кодекса РФ вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания работника, причиненные неправомерными действиями или бездействием работодателя, нарушающими его трудовые права, закрепленные законодательством.

При этом ТК РФ не содержит ограничений для взыскания компенсации морального вреда, поэтому суд вправе удовлетворить требование работника о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя вытекающими из трудовых правоотношений. Нравственные страдания работника при этом предполагаются.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Поскольку факт нарушения работодателем прав истца установлен, причинение морального вреда таким нарушением в данной ситуации очевидно и сомнений у суда не вызывает. О возникшем моральном вреде истец прямо указывает в своем иске, прося компенсировать его в размере 200000 рублей. 

Учитывая личность истца, степень нравственных страданий истца по поводу нарушения его трудовых прав, требования разумности и справедливости, суд считает, что заявленная к взысканию сумма 200000 руб. в пользу истца является несоразмерной причиненным нравственным страданиям, в связи с чем, взысканию с ответчика подлежит денежная компенсация в размере 10000 руб. 

Оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в большем размере, у суда не имеется, поскольку каких-либо обстоятельств, связанных именно с особым характером причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, при рассмотрении дела не установлено и суду стороной истца не представлено, при этом, поскольку сторона истца настаивала на своих исковых требованиях в полном объеме, которые, в том числе, включают и определенный истцом размер компенсации морального вреда 10000 рублей, суд считает необходимым отказать в удовлетворении оставшейся части требований о компенсации морального вреда в размере 190000 руб. 

Согласно ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины, издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии с ч.1 ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

При обращении в суд с исковым заявлением истец был освобожден от уплаты государственной пошлины. 

Таким образом, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 4491 руб. 14 коп. (2 требования неимущественного характера и 2 требования имущественного характера).

На основании ст. 211 ГПК РФ решение суда, в части восстановления на работе и взыскании заработной платы подлежит немедленному исполнению.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к муниципальному казенному учреждению «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании компенсации за время вынужденного прогула, взыскания пособия по уходу за ребенком до достижения им 1,5 лет, возложении обязанности произвести перерасчет и выплату компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации морального вреда – удовлетворить частично. 

Признать увольнение ФИО1 по пункту 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи сокращением численности или штата работников организации 27 мая 2019 года незаконным.

Восстановить ФИО1 в должности начальника отдела Единой дежурной диспетчерской службы муниципального казенного учреждения «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» с 28 мая 2019 года.

Взыскать с муниципального казенного учреждения «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула за период с 28 мая 2019 года по 30 июля 2019 года включительно в размере 116685 руб. 45 коп., пособие по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет за период с 28 мая 2019 года по 18 июня 2019 года, включительно, в размере 17871 руб. 73 коп., компенсацию морального вреда в размере 10000 руб.

Возложить на муниципальное казенное учреждение «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» обязанность в течение трех рабочих дней со дня вступления решения суда в законную силу произвести перерасчет и выплату полной компенсации за неиспользованный отпуск за последний 2019 рабочий год.

В остальной части заявленных требований ФИО1 к муниципальному казенному учреждению «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» о взыскании компенсации морального вреда в размере 190000 руб. отказать. 

Взыскать с муниципального казенного учреждения «Учреждение защиты от чрезвычайных ситуаций» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 4491 руб. 14 коп.

Решение в части восстановления на работе и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд через Вилючинский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме – 2 августа 2019 года

Судья Е.Г.Скурту 

Мотивированное решение изготовлено 2 июля 2019 года.