Дело № ( №

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ

Индустриальный районный суд 

<

адрес> в составе

председательствующего судьи Еловикова А.С,

при секретаре Губиной О.А

прокурора Егорова Р.Р.

с участием истца – КВВ

представителя истца - ФИО1 по доверенности

представителя ответчика – ФИО2 по доверенности, 

третьего лица – КЕС

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску КВВ к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> « Городская клиническая больница 

<

данные изъяты> » третье лицо: КЕС о взыскании компенсации морального вреда

у с т а н о в и л :

КВВ обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «Городская клиническая больница 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» о взыскании компенсации морального вреда. В обосновании иска указал, что является супругом КЕС и отцом, родившегося мертвым ребенка в ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>

В родильном отделении ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» его супруге была оказана некачественная и несвоевременная медицинская помощь. В связи с некачественным оказанием медицинской помощью и смертью его ребенка, истец обратился с заявлением в прокуратуру 

<

адрес>. 

По результатам обращения в рамках решения вопроса о возбуждении уголовного дела следственным отделом по 

<

адрес> была назначена и проведена судебно-медицинская экспертиза в ГБУЗ «Бюро СМЭ» МЗ 

<

адрес>. 

Согласно выводам экспертов был установлен дефект оказания медицинской помощи на стационарном этапе в ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» несвоевременное, запоздалое установление диагноза, «

<

данные изъяты>».

При поступлении КЕС в родильное отделение у нее при осмотре практически сразу была заподозрена 

<

данные изъяты>. С момента поступления беременной женщины с живым плодом в 8.00 и до извлечения ребенка с отсутствием сердцебиения прошло более 54 минут, в то время как от постановки диагноза до начала операции интервал не должен превышать 30 минут.

По заключению экспертов (ответ на вопрос 5) к неблагоприятному исходу - 

<

данные изъяты> КЕС привела следующая совокупность факторов:

- наличие у КЕС 

<

данные изъяты>), которая привела к реализации потенциала в виде преждевременной нормально расположенной плаценты.

- дефект оказания медицинской помощи на стационарном этапе - несвоевременное, запоздалое установление диагноза «

<

данные изъяты>».

Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени тяжести влияния каждого из допущенных дефектов количественном отношении не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи на стационарном этапе в ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» и наступлением неблагоприятного исхода - 

<

данные изъяты>.

Таким образом, факт оказания медицинской помощи с дефектами в учреждении ответчика нашел свое подтверждение в рамках проведения экспертизы, проведенной при решении вопроса о возбуждении уголовного дела.

Несмотря на указание экспертами на отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными дефектами и наступлением неблагоприятного исхода дефект допущенный ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» указан в качестве одного из факторов приведших к неблагоприятному исходу, а следовательн, состоит в косвенной причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода.

Таким образом, по результатам проведенной экспертизы был установлен дефект при оказании медицинской помощи, который способствовал причинению вреда здоровью его супруги, развитию у нее геморрагического шока, что создало угрозу для ее жизни, а также, привели к внутриутробной гибели их ребенка.

Считает, что при своевременной и в полном объеме оказанной его супруге медицинской помощи в учреждении ответчика его ребенок был бы жив.

Его ребенок, умер еще до рождения, он был желанным третьим ребенком в семье. Они с супругой с нетерпением ждали малыша, это был мальчик, который имел нормальные анатомические росто-весовые показатели и не имел отклонений в состоянии здоровья по результатам патолого-анатомического вскрытия, т.е. был жизнеспособным. Считает, что именно некачественно и несвоевременно оказанная медицинская помощь его супруге в учреждении ответчика не позволили родиться ребенку живым. Так как на момент поступления в учреждение ответчика ребенок был жив.

Смерть ребенка, явилось для него сильнейшим потрясением. Моральный вред, причиненный действиями ответчика оценивает в 1 000 000 руб. 

На основании изложенного просит взыскать с ГБУЗ 

<

адрес> «Городская клиническая больница 

<

данные изъяты>» в пользу КВВ причиненный моральный вред в размере 1 000 000 руб. 

Истец, представитель истца в судебном заседании на исковых требованиях настаивают в полном объеме, истец дополнительно пояснил, что также сильно переживал за здоровье и жизнь супруги, находился в угнетенном состоянии, по медицинским показателям детей больше иметь не смогут. 

Представитель ответчика в судебном заседании с иском не согласна, в отзыве на иск указывает, что при оказании медицинской помощи – супруге истца, в результате которого произошло наступление тяжких последствий в виде гибели ее плода, а также того обстоятельства, что потеря ребенка является невосполнимой утратой, нервным переживанием и несет глубокие нравственные страдания для родителей, однако истцом не представлено доказательств перенесенных физических страданий вследствие его индивидуальных особенностей, ухудшения здоровья, обострения имевшихся хронических заболеваний на фоне перенесенной утраты, либо иного заболевания, перенесенного в результате нравственных страданий, полагает заявленный размер компенсации морального вреда завышенным. Просит учесть характер причиненных физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, финансовое положение ответчика, степень вины ответчика, отсутствие умысла на причинение вреда, а также принцип разумности и справедливости. 

Третье лицо в судебном заседании исковые требования истца поддерживает.

Заслушав лиц участвующих в деле, заключение прокурора, пояснение свидетеля, исследовав материалы дела, медицинскую карту амбулаторного больного КЕС № ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты> историю родов КЕС № ГБУЗ ПК «ГКБ им. 

<

данные изъяты>», суд приходит к следующему.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях 

профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны 

здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В пункте 18 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда РФ также разъяснено, что наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере 

охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина").

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и 

семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Судом установлено, что КВВ и КЕС состоят в зарегистрированном браке с ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о заключении брака № № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 34).

Из истории родов № ГБУЗ ПК «ГКБ им. 

<

данные изъяты>» следует, что КЕС поступила ДД.ММ.ГГГГ в 08:00-08:20 с жалобами на схватки с 05:00, 

<

данные изъяты>. Объективно: 

<

данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ в 08-30-08:40 КЕС приняла врач БЛВ с жалобами 

<

данные изъяты>. Около 08-15 утра было 

<

данные изъяты>, в приемном отделении. В анамнезе 

<

данные изъяты>. Объективно: 

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>

В заключении экспертов Государственного бюджетного учреждение здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» №по результатам комиссионной судебно-медицинской экспертизы по материалам проверки КРСП № от ДД.ММ.ГГГГ по сообщению о ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей медицинскими работниками ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» при оказании медицинской помощи КЕС указано, что анализ медицинских документов и материалов проверки показал: 

1. У КЕС, ДД.ММ.ГГГГ г.р., согласно анамнестическим данным, с 18 лет имелось хроническое заболевание 

<

данные изъяты> – 

<

данные изъяты>. Сведений о диспансерном наблюдении КЕС по поводу имеющейся у нее 

<

данные изъяты> по месту жительства не имеется. В представленной амбулаторной карте № ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» отражен период наблюдения женщины только с ДД.ММ.ГГГГ (после выписки из терапевтического стационара в послеродовом периоде).

2. (6,7,8,9,10). За время наблюдения и ведения беременности КЕС в женской консультации № ГБУЗ ПК «Городская клиническая поликлиника №» медицинская помощь женщине была оказана в соответствии с требованиями приказа в соответствии с требованиями Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю "акушерство и гинекология».

В указанный период КЕС осматривалась врачом акушером-гинекологом соответственно срокам беременности. При осмотрах по данным врачебных дневников жалоб не предъявляла, значения давления не превышали 130/80 мм рт.ст.

Также, в период наблюдения настоящей беременности (с ДД.ММ.ГГГГ но ДД.ММ.ГГГГ) по данным индивидуальной медицинской карты беременной и родильницы КЕС № ГУЗ «Городская клиническая поликлиника №» клинический диагноз выставлен своевременно, 

<

данные изъяты>». При наблюдении проводился контроль 

<

данные изъяты>. КЕС была консультирована 

<

данные изъяты>

Следовательно, дефектов оказания медицинской помощи выявлено не было. Ввиду вышеуказанного, установить причинно-следственную связь с 

<

данные изъяты> гибелью плода КЕС не представляется возможным. Оценка степени тяжести вреда здоровью КЕС за указанный период времени не проводилась, ввиду отсутствия дефектов оказания медицинской помощи на амбулаторном этапе с признаками причиненного вреда здоровью женщины.

Экспертная комиссия отмечает противоречие в объяснениях КЕС (по поводу ее визита к лечащему врачу ДД.ММ.ГГГГ) с дневниковой записью в индивидуальной карте (и в обменно-уведомительной карте), об отсутствии у женщины жалоб на указанную 

дату. Устранение данного противоречия в рамках проведения настоящего исследования, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

3. (1,2). За время нахождения КЕС на стационарном лечении в ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» были выявлены следующие дефекты лечебно-диагностических мероприятий:

1) несвоевременное (запоздалое) установление диагноза «

<

данные изъяты>», что привело к отсрочке (пролонгации) оперативного вмешательства (

<

данные изъяты>). При поступлении КЕС в родильное отделение ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>», у нее при осмотре практически сразу (ДД.ММ.ГГГГ г. в 08:16) была заподозрена 

<

данные изъяты>

Согласно данным специальной медицинской литературы - «Акушерство. Национальное руководство». Под ред. Э К. Айламазяна, В ФИО3, ФИО4, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.: «Основными признаками ПОНРП являются: - симптомы внутреннего кровотечения и геморрагического шока; - наружное кровотечение; - локальная боль в животе; - гипертонус матки; - острая гипоксия плода».

У КЕС имелось три признака из вышеперечисленных, что было достаточным для поставки точного диагноза, с последующим оперативном вмешательством по экстренным показаниям, как со стороны матери, так и со стороны плода. Тем не менее, женщине было назначено проведение ультразвукового исследования, которое удлинило время до вмешательства (ввиду неработающего аппарата из пояснений КЕС) - с момента поступления беременной женщины с живым плодом в 08:00 и до извлечения ребенка с отсутствием сердцебиения, прошло 54 минуты, в то время как от момента постановки диагноза до начала операции интервал не должен превышать 30 минут (согласно Клиническим рекомендациям «Роды одноплодные, родоразрешение путем кесарева сечения», ДД.ММ.ГГГГ г.).

Согласно данным медицинских документов, у КЕС имелась хроническая 

<

данные изъяты>, которая привела к реализации потенциала в виде отслойки плаценты.

2) КЕС не была осмотрена врачом-терапевтом: с учетом отсутствия необходимости кормления ребенка, было возможным сменить и откорригировать гипотензивную терапию по клиническим рекомендациям в послеродовом периоде. Женщине симптоматически, с обезболивающей целью назначались нестероидные противовоспалительные препараты (с ДД.ММ.ГГГГ по л/назначений - ибупрофен), что не рекомендуется при наличии 

<

данные изъяты>

4. После проведения патологоанатомического исследования плода КЕС был установлен патологоанатомический диагноз «

<

данные изъяты>». Основное заболевание. 

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>. 

Причина смерти: 

<

данные изъяты>

5. (1.2.3.4.5). Таким образом, к неблагоприятному исходу - преждевременной отслойке нормально расположенной плаценты с последующей антенатальной гибелью плода КЕС, привела следующая совокупность факторов:

наличие у КЕС хронической 

<

данные изъяты>), которая привела к реализации потенциала в виде преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты.

дефект оказания медицинской помощи на стационарном этапе ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>»: несвоевременное (запоздалое) установление диагноза 

<

данные изъяты>»,

Остальные дефекты, допущенные на стационарном звене, не повлияли на наступление неблагоприятного исхода - смерть плода КЕС и не являлись причиной возможного ухудшения состояния КЕС в дальнейшем.

Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из допущенных дефектов в количественном отношении (в долях, в процентах и т.п.) не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи стационарном этапе ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>», и наступлением неблагоприятного исхода - антенатальной гибелью плода КЕС

Степень тяжести вреда здоровью КЕС не устанавливается в соответствии с п.24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», где сказано, что ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Степень тяжести вреда плоду КЕС не проводилась, т.к. мертворожденный плод человеком с юридической точки зрения не является, в связи с чем, к нему неприменимы квалифицирующие признаки и медицинские критерии тяжести вреда, причиненного здоровью человека (перечисленные в Постановлении Правительства Российской Федерации 

от ДД.ММ.ГГГГ № (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) «Об утверждении Правил определения степени тяжести:, вреда, причиненного здоровью человека» и в Приказе Министерства здравоохранения и социально: развития Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

Экспертная комиссия отмечает, что возможность благоприятного исхода - сохранение жизни плода КЕС при своевременном проведении родоразрешения, существовала, но гарантирована не была, т.к. при тотальной отслойке нормально расположенной плаценты (наступление указанного осложнения предсказать и предугадать невозможно) даже при самом качественном оказании медицинской помощи, имеется высокий риск рождения ребенка в состоянии тяжелой асфиксии, и риск высокого процента инвалидизации в дальнейшем.

6. Определение конкретных лиц, допустивших дефекты оказания медицинской помощи, не входит в компетенцию экспертной комиссии (л.д. 14-31).

Определением Индустриального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу № по иску КЕС к ГБУЗ 

<

адрес> «Городская клиническая больница 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» о взыскании компенсации морального вреда, утверждено мировое соглашение в соответствии с которым ГБУЗ 

<

адрес> «Городская клиническая больница им. 

<

данные изъяты>» обязалась оплатить КЕС денежные средства в сумме 1 100 000 руб. в порядке указанном в определении (л.д. 37-40).

Установив указанные обстоятельства и оценив все представленные в материалы дела доказательства, принимая во внимание обстоятельства, связанные с оказанием медицинской помощи супруги истца - КЕС, суд приходит к выводу о том, что в связи со смертью сына истца, наступившей в результате некачественного оказания медицинских услуг сотрудниками ответчика, КВВ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного смертью новорожденного сына, которая, вызвала у него нравственные страдания. 

В связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи на стационарном этапе ГБУЗ ПК «ГКБ 

<

данные изъяты>» КЕС повлияли на наступление неблагоприятного исхода – смерть ребенка, в связи с чем его отцу – КВВ безусловно были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья ребенка и его смертью, что является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие отца, а также право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства, потеря ожидаемого новорожденного ребенка, при отсутствии угрозы этого, необратимость указанного обстоятельства, не требует специального доказывания, а потому является основанием для возложения на ответчика обязанности компенсировать истцу моральный вред, причиненный ненадлежащим оказанием медицинских услуг его супруге – КЕС

Согласно разъяснениям, данным в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под нравственными страданиями понимаются, в том числе переживания в связи с утратой родственников.

В соответствии с пунктом 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного Постановления).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27 названного Постановления).

В соответствии с пунктом 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Разрешая заявленные требования и приходя к выводу об их удовлетворении, суд, определяя размер компенсации морального вреда, учитывая требования разумности и справедливости, принимая во внимание степень нравственных страданий истца, глубину нравственных страданий истца, связанных с потерей ребенка, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред истцу, степень вины ответчика, учитывая, что возможность благоприятного исхода – сохранение жизни ребенка при своевременном установлении диагноза КЕС существовала, взыскивает с ответчика ГБУЗ 

<

адрес> «Городская клиническая больница им. 

<

данные изъяты>» в пользу КВВ компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. 

В соответствии с частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Поскольку исковые требования КВВ удовлетворены в полном объеме, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы по оплате государственной пошлины в размере - 3000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л :

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения 

<

адрес> « Городская клиническая больница им. 

<

данные изъяты> » в пользу КВВ компенсацию морального вреда в размере - 1 000 000 рублей., расходы по оплате госпошлины в размере – 3 000 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в 

<

адрес>вой суд через Индустриальный районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Федеральный судья: А.С. Еловиков