№ 44г-28/2019

1 инстанция – судья Лившиц В.С. 

2 инстанция – судьи Володина Л.В., Ваулина А.В., Герасименко Е.В. (докл.)

Постановление

Президиума Севастопольского городского суда

г. Севастополь 10 июля 2019 года

Президиум Севастопольского городского суда в составе: 

председательствующего: Золотых В.В.,

членов президиума: Авхимова В.А., Бабича В.В., Жиляевой О.И., Устинова О.И.,

рассмотрев гражданское дело по иску ФИО1 к Правительству Севастополя о признании права собственности на недвижимое имущество,

переданное в суд кассационной инстанции на основании определения судьи Севастопольского городского суда Макаровой Е.В. от 26 июня 2019 года, вынесенного по кассационной жалобе ФИО1 на решение Балаклавского районного суда г. Севастополя от 17 августа 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 6 декабря 2018 года, 

заслушав доклад судьи Севастопольского городского суда Макаровой Е.В.,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с настоящим иском, указав в обоснование требований следующее.

31 января 1990 года между совхозом-заводом «Золотая балка» и К.М.С. был заключен договор купли-продажи 1/2 доли жилого дома и надворных строений, находящихся по адресу: 

<

адрес>. Право собственности К.М.С. было зарегистрировано в Севастопольском бюро технической инвентаризации.

24 апреля 1990 года К.М.С. умерла, после ее смерти наследство принял сын – К.Г.И., однако свидетельство о праве на наследство он не получил, а 27 апреля 2016 года умер.

Наследником К.Г.И. является его дочь, ФИО1, истица по настоящему делу, принявшая наследство путем подачи соответствующего заявления нотариусу.

В процессе оформления наследства истице стало известно о том, что размер доли К.М.С. в праве собственности на дом был изменен с 1/2 на 7/25 – на основании распоряжения Балаклавской районной государственной администрации г. Севастополя № от 18 августа 1999 года. Поскольку данные изменения не были внесены в сведения о зарегистрированных правах, нотариус отказал в выдаче свидетельства о праве на наследство.

На основании изложенного истица просила признать за нею в порядке наследования 7/25 долей в праве собственности на домовладение.

Решением Балаклавского районного суда г. Севастополя от 17 августа 2018 года в удовлетворении иска ФИО1 к Правительству Севастополя о признании права собственности на недвижимое имущество отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 6 декабря 2018 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 ставит вопрос об отмене названных выше состоявшихся по делу судебных постановлений.

По мнению заявительницы, судами допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права. 

Выражая несогласие с принятыми по делу судебными постановлениями, заявительница жалобы ссылается на то, что ни ею, ни наследодателями не осуществлялась реконструкция спорного жилого помещения. В квартире произведено переоборудование бани лит. «П» в пристройку лит. «а4» с размещением в ней санузла и котельной. Что касается уборной лит. «У», навеса лит. «Ф», сарая лит. «Х» и котельной лит. «Т1», то все эти строения не относятся к капитальным, это строения вспомогательного использования, в связи с чем на их возведение не требовалось получение разрешения. 

Определением судьи Севастопольского городского суда от 8 мая 2019 года дело истребовано из суда первой инстанции, и 28 мая 2019 года дело поступило в городской суд.

Определением судьи Севастопольского городского суда от 26 июня 2019 года кассационная жалоба ФИО1 с делом передана для рассмотрения в президиум Севастопольского городского суда.

Лица, участвующие в деле, извещаются о времени и месте рассмотрения кассационных жалобы, представления с делом, однако неявка указанных лиц не препятствует их рассмотрению (часть 2 статьи 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В судебное заседание не явились ФИО1 и представитель Правительства Севастополя, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Руководствуясь положениями части 2 статьи 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Севастопольского городского суда считает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, выслушав поддержавшего жалобу ФИО2, представляющего интересы ФИО1 на основании доверенности от 19 апреля 2018 года, президиум приходит к следующему.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также охраняемых законом публичных интересов.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что в спорном домовладении осуществлена самовольная реконструкция: выстроена пристройка лит. «б2», баня лит. «П» переоборудована в пристройку лит. «а4», возведены самовольные хозяйственные постройки – котельная лит. «Т1», навес лит. «Ф», сарай лит. «Х», уборная лит. «У». При этом истцом не представлено доказательств в подтверждение получения в установленном порядке разрешения на осуществление реконструкции, а также тому, что самовольная постройка соответствует строительным, санитарным, противопожарным нормам. Нет и данных о наличии у истицы прав в отношении земельного участка, на котором находится спорная постройка, а именно: права собственности, права пожизненного наследуемого владения либо права постоянного (бессрочного) пользования.

На основании изложенного и руководствуясь положениями ст.222 ГК РФ, суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска ФИО1

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда согласилась с выводами суда первой инстанции об отсутствии доказательств, подтверждающих принятие в порядке наследования истицей имущества в том объеме, в котором оно принадлежало на праве собственности К.М.С., а в последующем К.Г.И.

Дополнительно суд второй инстанции сослался на то, что в настоящее время домовладение № по 

<

адрес> состоит из жилых домов лит. «А», в котором расположено две квартиры, и лит. «Б», в котором расположены четыре квартиры, что, таким образом, свидетельствует в пользу правового статуса домовладения как многоквартирного жилого дома. Однако доказательств, подтверждающих отсутствие у остальных собственников жилых помещений возражений относительно возведения спорных построек, суду не представлено.

Президиум городского суда с указанными выводами согласиться не может.

Судами обеих инстанций установлено, и подтверждается материалами дела, что К.М.С. приобрела на основании договора купли-продажи от 31 января 1990 года 1/2 долю в праве собственности на жилой дом и надворные постройки, находящиеся в 

<

адрес>. В состав домовладения входили жилой дом лит. «А», общая жилая площадь которого составляет 45,7кв.м., и ряд служебных помещений – 3 пристройки, веранда, летняя кухня, 2 гаража, 2 уборные, пять сараев, 3 навеса, 2 бани, погреб, смотровая яма, ограждения и мощение.

Фактически в строении лит. «А» располагались две квартиры, в собственность К.М.С. перешла квартира, состоящая из коридора (площадью 7,6кв.м.), кладовой (11,2кв.м.), кухни (18,6кв.м.) и жилой комнаты (20,1кв.м.), общая площадь квартиры составила 57,5кв.м., общая площадь строения лит. «А» составляла 141 кв.м.

14 февраля 1990 года К.М.С. получила регистрационное удостоверение, выданное Севастопольским бюро технической инвентаризации, в подтверждение регистрации права собственности на объект недвижимого имущества. 

23 апреля 1990 года К.М.С. умерла, 10 октября 1990 года в Первую Севастопольскую государственную нотариальную контору Крымской области с заявлением о принятии наследства после смерти К.М.С. обратился ее сын, К.Г.И.; свидетельство о праве на наследство им получено не было. 

27 апреля 2016 года умер К.Г.И., 20 сентября 2016 года с заявлением о принятии наследства после его смерти к нотариусу обратилась ФИО1, дочь наследодателя.

Распоряжением Балаклавской районной государственной администрации г. Севастополя № от 18 августа 1999 года были изменены идеальные доли собственников домовладения № по пер. Новикова. В результате доля К.М.С. (квартира № в лит. «А») стала составлять 14/50, доля Д.Н.А, (квартира № в лит. «Б») – 5/50, доля Агрофирмы «Золотая балка» (квартиры № в лит. «Б» и квартира № в лит. «А») – 31/50. 

Необходимость изменения долей собственников была вызвана выявившимся несоответствием размера долей приходящимся на эти доли помещениям, в том числе, в связи с тем, что к домовладению № по пер. Новикова относилось два жилых дома – лит. «А» и лит. «Б».

Согласно ст.227 ГК УССР договор купли-продажи жилого дома подлежал регистрации в исполнительном комитете местного Совета народных депутатов.

По данным ГУП «Бюро технической инвентаризации» г. Севастополя от 18 октября 2016 года, за К.М.С. было зарегистрировано право собственности на 1/2 долю спорного домовладения; также имеются сведения об изменении на основании распоряжения Балаклавской РГА г. Севастополя № от 18 августа 1999 года 1/2 доли на 7/25 долей домовладения. 

Таким образом, судами достоверно установлено, что у К.М.С. возникло на основании возмездной сделки и впоследствии было зарегистрировано право собственности на 1/2 долю в домовладении. 

Поскольку после смерти К.М.С. ее наследник К.Г.И. не получил свидетельство о праве на наследство, юридически эта доля в праве на домовладение оставалась принадлежащей К.М.С., с чем и связано указание в 1999 году среди собственников домовладения именно К.М.С., чья доля была изменена с 1/2 на 14/50.

Гражданский кодекс УССР допускал переход права собственности на объекты недвижимого имущества в порядке наследования. Судами при разрешении спора также не сделаны выводы о том, что принадлежавшая К.М.С. на момент ее смерти доля в праве собственности на домовладение не могла перейти к ее наследникам. В связи с изложенным юридически значимым для разрешения спора обстоятельством в данном случае является установление того, какое имущество фактически приобрела К.М.С. на основании договора от 31 января 1990 года и какую долю это имущество составляет в праве общей собственности на домовладение, в состав которого в настоящее время входят жилые дома лит. «А» и лит. «Б», а также надворные строения. То, что указанное выше изменение долей имело место после смерти К.М.С., требует от суда учета и правовой оценки данного обстоятельства при исследовании вопроса о составе наследства, но не означает невозможность перехода прав в порядке универсального правопреемства на спорное имущество.

Сравнивая характеристики объекта купли-продажи в договоре от 31 января 1990 года и в распоряжении Балаклавской районной государственной администрации №715 от 18 августа 1999 года, суды установили, что площади строений различные, а также не совпадает состав надворных сооружений. 

Между тем, в договоре купли-продажи отражены данные об общей жилой площади всего жилого дома лит. «А» (45,7кв.м.), что не позволяет сравнить указанную величину с данными о жилой площади квартиры, приобретенной К.М.С. (20,1кв.м.), и общей площади этой квартиры (57,5 кв.м.), содержащимися в заключении техника БТИ от 17 июня 1999 года, послужившего техническим обоснованием для перераспределения долей собственников. В то же время судами оставлены без внимания и правовой оценки содержащиеся в этом же заключении техника БТИ сведения о жилой площади второй квартиры, находящейся в жилом доме лит. «А», а именно: две комнаты – 16 кв.м. и 9,6 кв.м., которые в совокупности с площадью жилой комнаты в квартире К.М.С. составляют 45,7кв.м. (20,1+16+9,6), что соответствует содержанию договора купли-продажи. 

Общая площадь жилого дома лит. «А», по данным заключения техника БТИ от 17 июня 1999 года, составляет 141кв.м., по данным последней инвентаризации 2008 года, общая площадь жилого дома составила 148,5 кв.м., при этом площадь спорной квартиры изменилась и стала составлять 65 кв.м.

Как усматривается из экспликации внутренних площадей к плану жилого дома лит. «А», выявленные изменения связаны со сносом в кухне печи (площадь кухни стала вместо 18,6 кв.м. – 19,1кв.м.), а также с переоборудованием имевшейся бани лит. «П» (наличие которой отражено и в договоре купли-продажи) в пристройку лит. «а4», где в настоящее время размещен санузел и котельная (л.д. 80). При этом по данным наружного обмера, пристройка лит. «а4» имеет такие же размеры как и баня лит. «П» (л.д.38 и 82). 

В материалы дела представлены сведения о том, что после приобретения К.М.С. доли в праве собственности на домовладение остальные квартиры были переданы в собственность иным гражданам, в частности, Д.Н.А, – 5/50 долей, П.О.А. – 7/50 долей, П.В.А. – 8/50 долей, П.И.И. – 13/50 долей. Сведений о том, что доли собственников изменялись и к настоящему времени составляют иные величины, суду представлено не было. Однако указанные обстоятельства судами оставлены без внимания и правовой оценки с точки зрения установления характеристик объекта недвижимого имущества, перешедшего по наследству к истице.

Суды обеих инстанций признали установленным, что в жилом доме лит. «А» осуществлена самовольная (т.е. в отсутствие разрешительной документации) реконструкция, которая заключается в возведении пристройки лит. «б2», котельной лит. «Т1», навеса лит. «Ф», сарая лит. «Х», уборной лит. «У», переоборудовании бани лит. «П» в пристройку «а4».

Самовольная реконструкция жилого дома лит. «А» в условиях, когда не представлено доказательств соответствия строительным нормам и правилам спорного реконструированного помещения, по выводу судов, исключает возможность признания на спорное имущество права собственности, в том числе, и в порядке наследования.

Между тем, при разрешении спора необходимо учитывать следующее.

Статьей 548 Гражданского кодекса УССР, действовавшего на момент смерти К.М.С., предусмотрено, что принятое наследство признается принадлежащим наследнику с момента открытия наследства (дня смерти наследодателя – ст.525 ГК УССР).

В силу пункта 3 ст.245 ГК РФ участник долевой собственности, осуществивший за свой счет с соблюдением установленного порядка использования общего имущества неотделимые улучшения этого имущества, имеет право на соответствующее увеличение своей доли в праве на общее имущество.

В случае, когда неотделимые улучшения недвижимого имущества являются результатом реконструкции, то необходимым условием перераспределения долей в праве общей собственности на такое имущество является также соблюдение порядка реконструкции, установленного Градостроительным кодексом Российской Федерации.

Реконструкция, исходя из пункта 14 статьи 1 Градостроительного Кодекса РФ, представляет собой изменение параметров объектов капитального строительства, их частей (высоты, количества этажей, площади, показателей производственной мощности, объема, в том числе надстройка, перестройка, расширение объекта капитального строительства, а также замена и (или) восстановление несущих строительных конструкций объекта капитального строительства, за исключением замены отдельных элементов таких конструкций на аналогичные или иные улучшающие показатели таких конструкций элементы и (или) восстановления указанных элементов) и качества инженерно-технического обеспечения.

В силу части 2 статьи 51 Градостроительного кодекса Российской Федерации строительство, реконструкция объектов капитального строительства осуществляются на основании разрешения на строительство, за исключением случаев, предусмотренных данной статьей.

Анализ приведенных положений закона позволяет прийти к выводу о том, что реконструкция может осуществляться только в отношении объектов капитального строительства, каковыми в домовладении № 

<

адрес> являются, прежде всего, жилые дома лит. «А» и лит. «Б». Возведение пристройки к жилому дому включено законодателем в понятие реконструкции.

Из материалов дела усматривается, что пристройка лит. «б2» возведена к жилому дому лит. «Б» (а не к дому лит. «А»), пристройка лит. «а4» не является вновь возведенным строением (по данным БТИ). Обе пристройки значатся по состоянию на 2008 год самовольными, иных данных на день рассмотрения дела в суде не имеется. Таким образом, наличие этих пристроек не изменило установленное в 1999 году соотношение долей собственников в праве собственности на домовладение, в связи с чем заслуживают внимания доводы заявительницы о том, что не только юридически доля наследодателя К.М.С. осталась прежней, но и не изменился объем спорного имущества.

Что касается иных хозяйственных строений, имеющихся на земельном участке, установленного судом факта сноса ряда подсобных сооружений и возведения новых, например, навеса, сарая и помещения котельной, то при разрешении настоящего спора необходимо исходить из того, что наличие этих строений, их состав не влияет на размер доли участника долевой собственности в праве собственности на жилой дом.

Как установлено статьей 135 Гражданского кодекса Российской Федерации вещь, предназначенная для обслуживания другой, главной, вещи и связанная с ней общим назначением (принадлежность), следует судьбе главной вещи, если договором не предусмотрено иное.

В соответствии с Инструкцией о проведении учета жилищного фонда в Российской Федерации, утвержденной приказом Минземстроя России от 4 августа 1998 года № 37, на земельном участке здания подразделяются на основные и служебные. Основным называется здание, которое среди других на земельном участке является главенствующим по капитальности постройки, по архитектурным признакам и своему назначению. Служебным называется строение, которое по отношению к основному зданию имеет второстепенное значение на земельном участке. К числу служебных строений относятся сараи, гаражи (индивидуального пользования), навесы, дворовые погреба и т.п.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1981 года № 4 «О судебной практике по разрешению споров, связанных с правом личной собственности на жилой дом», различного рода хозяйственные постройки (сараи, летние кухни и т.п.) являются подсобными строениями. Таким образом, при наличии жилого дома, предназначенные для его обслуживания вспомогательные строения и сооружения (сараи, гаражи, бани, заборы и т.п.) признаются составной частью жилого дома и следуют его судьбе как главной вещи.

Учитывая изложенное, возведение на земельном участке, предоставленном для жилищного строительства, помимо жилого дома хозяйственных построек, подсобных помещений, забора, мощений и пр. не может влиять на соотношение долей в праве собственности на жилой дом, поскольку все указанные строения и сооружения носят вспомогательный характер, при необходимости могут быть отделены, являются принадлежностью к главной вещи (жилому строению), предназначены для обслуживания этого строения и следуют его судьбе, если договором не оговорено иное.

Действительно, разрешение иска ФИО1 требует определения не только размера доли наследодателя, перешедшей к истице в порядке наследования, но и фактического состава имущества, в том числе, законно возведенного (или реконструированного) объекта жилищного строительства, перечня подсобных строений, относящихся к домовладению. Однако отсутствие разрешения на возведение построек вспомогательного назначения (которое в силу пункта 3 части 17 статьи 51 Градостроительного кодекса РФ и не требуется) не означает осуществление собственником самовольной реконструкции домовладения, не включает в число юридически значимых обстоятельств вопросы о соответствии этих строений строительным, санитарным и иным нормам и требованиям и не создает препятствий к переходу права собственности на жилой дом от наследодателя к наследнику.

Между тем, изложенные обстоятельства судами оставлены без внимания, что привело к ошибке в применении норм материального права и неверному разрешению спора по существу.

Допущенные нарушения норм права являются существенными, непреодолимыми и могут быть устранены лишь путем отмены судебных постановлений и нового рассмотрения дела.

При новом рассмотрении дела районному суду следует учесть изложенное и разрешить дело в зависимости от установленных обстоятельств и в соответствии с требованиями закона.

С учетом изложенного и руководствуясь статьями 387, 388, 390, 391 ГПК Российской Федерации, президиум Севастопольского городского суда,

постановил:

решение Балаклавского районного суда г. Севастополя от 17 августа 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 6 декабря 2018 года по делу по иску ФИО1 к Правительству Севастополя о признании права собственности на недвижимое имущество отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Балаклавский районный суд г. Севастополя.

Председательствующий В.В. Золотых