Судья Лекомцева Л.В. 

Дело № 22-6685

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Пермь 13 ноября 2020 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего судьи Горшковой О.В.

при секретаре Конькове Э.А.,

с участием прокурора Нечаевой Е.В.,

осужденного Караваева С.Л.,

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Тенилиной А.В., апелляционной жалобе адвоката Кирилловой С.А. в защиту интересов осужденного, апелляционной жалобе с дополнениями к ней осужденного Караваева С.Л. на приговор Лысьвенского городского суда Пермского края от 6 августа 2020 года, которым

Караваев Сергей Леонидович, дата рождения, уроженец ****, судимый,

29 октября 2004 года Лысьвенским городским судом Пермской области (с учетом постановления Кунгурского городского суда Пермского края от 10 июля 2017 года) по ч. 1 ст. 119 (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 года № 420-ФЗ), ч. 1 ст. 131 УК РФ в силу ч. 3 ст. 69 УК РФ к 5 годам 2 месяцам лишения свободы, в соответствии со ст.ст. 74, 70 УК РФ (по совокупности с приговором Лысьвенского городского суда Пермской области от 23 марта 2004 года) к 5 годам 8 месяцам лишения свободы, освобожденный 4 августа 2008 года условно-досрочно на основании постановления Чусовского городского суда Пермского края от 24 июля 2008 года на неотбытый срок 1 год 5 месяцев 4 дня; 

22 июня 2016 года Лысьвенским городским судом Пермского края (с учетом постановления Кунгурского городского суда Пермского края от 10 июля 2017 года) по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 11 месяцам годам лишения свободы, освобожденный 6 апреля 2018 года по отбытию срока наказания;

22 октября 2018 года мировым судьей судебного участка № 3 Лысьвенского судебного района Пермского края по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 1 году лишения свободы, освобожденный 21 октября 2019 года по отбытию срока наказания;

осужден по п. «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы, по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 2 года 8 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено меру пресечения в виде заключение под стражу оставить прежней; время содержания под стражей с 7 апреля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу зачесть в срок отбытия наказания из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств.

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, апелляционного представления, заслушав выступление осужденного Караваева С.Л., поддержавшего доводы жалоб, оставившего разрешение апелляционного представления на усмотрение суда, мнение прокурора Нечаевой Е.В. об изменении приговора по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Караваев С.Л. признан виновным в совершении 29 февраля 2020 года кражи имущества, принадлежащего Д. из находившейся при ней сумки, с причинением ущерба в размере 3 250 рублей.

Кроме того, Караваев С.Л. признан виновным в покушении 31 марта 2020 года на кражу с незаконным проникновением в помещение торгового павильона «***», откуда пытался похитить имущество, принадлежащее ИП Ч., общей стоимостью 10029 рублей.

Преступления совершены в г. Лысьва Пермского края в период времени и при обстоятельствах, подробно описанных в приговоре.

По итогам предварительного слушания назначенного по ходатайству осужденного, 11 июня 2020 года постановлением суда отказано в удовлетворении ходатайств осужденного о признании доказательств по делу недопустимыми и об их исключении, об истребовании дополнительных доказательств. Кроме того, в ходе судебного заседания 29 июля 2020 года постановлением суда отказано в удовлетворении ходатайств осужденного о признании доказательств по делу недопустимыми и об их исключении.

В судебном заседании 6 июля 2020 года постановлением суда было отказано в удовлетворении отвода, заявленного осужденным председательствующему по делу судье.

Постановлением от 9 октября 2020 года разрешены замечания осужденного Караваева С.Л. на протокол судебного заседания.

Государственный обвинитель Тенилина А.В. в апелляционном представлении ставит вопрос об изменении приговора. Мотивируя данный довод, указывает на то, что во вводной части приговора при указании непогашенных судимостей суд указал судимости по приговорам Лысьвенского городского суда Пермского края от 23 марта 2004 года, от 12 февраля 2010 года и от 14 февраля 2012 года, наказание по которым каждый раз назначалось в соответствии со ст. 70 УК РФ и от отбывания которого ФИО1 был освобожден 30 июня 2015 года на основании постановления Губахинского городского суда Пермского края от 18 июня 2015 года с заменой неотбытой части наказания на исправительные работы.

Постановлением Кунгурского городского суда Пермского края от 10 июля 2017 года о приведении приговоров в соответствие с действующим законодательством наказание, назначенное по указанным приговорам снижено, в том числе из приговора Лысьвенского городского суда Пермского края от 22 июня 2016 года исключено указание на назначение наказания в соответствии со ст. 70 УК РФ, в связи с чем наказание, назначенное по предыдущим приговорам на момент постановления приговора от 22 июня 2016 года отбыто, а судимости в соответствии с п. «в» ч. 3 ст. 86 УК РФ погашены, в связи с чем подлежат исключению из водной части обжалуемого приговора.

Кроме того, при указании во вводной части приговора судимости по приговору Лысьвенского городского суда Пермского края от 22 июня 2016 года, суд не указал норму уголовного закона, по которой ФИО1 был осужден. Просит приговор изменить, внеся соответствующие изменения во вводную часть.

Осужденный ФИО1, выражая несогласие с приговором суда, указывает на несогласие с постановлением суда от 11 июня 2020 года по итогам предварительного слушания и постановлением суда от 29 июля 2020 года, считая их незаконными. Ссылаясь на нормы уголовно-процессуального закона, регулирующие вопросы разрешений ходатайств, об исключении доказательств по ходатайству стороны, приходит к выводу о том, что, поскольку ни один из заявленных им доводов в обоснование ходатайств об исключении доказательств ввиду получения их с нарушениями уголовно-процессуального закона государственным обвинителем не был опровергнут, то ходатайства подлежали удовлетворению. Обращает внимание на то, что судом по итогам предварительного слушания в нарушение требований уголовно-процессуального закона отказано в допросе свидетелей, истребовании дополнительных доказательств, при этом суд не сослался на конкретную норму уголовно-процессуального закона, которой руководствовался.

Кроме того, в апелляционной жалобе на постановление суда от 6 июля 2020 года, которым отказано в удовлетворении отвода судье, председательствующего по делу, осужденный указывает на нарушение его права на защиту ввиду того, что защитник Саватеев С.Г. высказал позицию, противоположную его – оставил рассмотрение вопроса об отводе на усмотрение суда, что подтверждено последующим постановлением суда об отводе защитника. При этом, основанием для отвода судьи было заявлено наличие иных оснований полагать о заинтересованности судьи в исходе уголовного дела, а именно принятие обжалуемого постановления по итогам предварительного слушания от 11 июня 2020 года.

Оспаривает законность и обоснованность постановленного в отношении него приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенных нарушений уголовно-процессуального закона как в ходе предварительного, так и судебного следствия.

Мотивируя указанные доводы, обращает внимание на нарушение его права на защиту в ходе предварительного следствия, ненадлежащее исполнение защитниками Гориченко В.И. и Кнауб Т.П. своих обязанностей, действовавших вопреки требованиям закона в интересах следствия.

Так, обращает внимание на то, что протокол разъяснения прав подозреваемого от 7 апреля 2020 года и протокол допроса в качестве подозреваемого составлены с участием защитника Гориченко В.И., но в его – ФИО1 отсутствие, что подтверждают сведения из ИВС о том, что во время составления указанных документов, он – ФИО1 не выводился. Кроме того, указанный защитник при рассмотрении судом ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу в судебном заседании высказывался вопреки его позиции о необходимости вызова следователя и отвода судье, опроверг его доводы о необоснованности ходатайства следователя.

Указывает на то, что в ходе следствия был лишен возможности поставить вопросы перед экспертом, ввиду того, что ознакомлен с постановлениями о назначении дактилоскопической и трассологической экспертиз 23 апреля 2020 года уже после их проведения, одновременно с заключениями экспертов. Адвокат Кнауб Т.П. на допущенное следователем нарушение не отреагировала. При этом отмечает, что эксперты не могли принимать участие при проведении экспертизы в силу ч. 2 ст. 70 УПК РФ, поскольку находились в служебной зависимости от следователя. Указывает на нарушение его права на защиту при проведении очной ставки с потерпевшей Д., в которой он участия не принимал, что подтвердила в судебном заседании потерпевшая и что свидетельствует о ненадлежащем исполнении своих обязанностей со стороны адвоката Кнауб Т.П., которая никоим образом не отреагировала и на данное нарушение. Обращает внимание на то, что неоднократно просил вызвать адвоката Кнауб Т.П. для согласования позиции, что подтверждено обращением к следователю и сообщениями из ИВС, однако та не являлась. Более того, обращался с заявлением о препятствовании Кнауб Т.П. его личному ознакомлению с материалами уголовного дела. В последующем ознакомление с материалами дела было отдельно от защитника. При наличии от него множества ходатайств, направленных на установление истины по делу, при окончании предварительного следствия, адвокат Кнауб Т.П. никаких ходатайств и замечаний не подавала, относительно его ходатайств не высказалась, что позволило следователю незаконно и необоснованно отказать в их удовлетворении. При рассмотрении судом 20 мая 2020 года ходатайства следователя об установлении срока ознакомления с материалами уголовного дела адвокат Кнауб Т.П. высказалась против его позиции относительно наличия нарушений при предъявлении следователем материалов дела для ознакомления, указала, что обязанности по его консультации в рамках уголовного дела у нее не имеется, поскольку консультация является платной.

Делает вывод о том, что на протяжении предварительного следствия был лишен пользоваться услугами адвоката.

Указывает на недопустимость доказательств, представленных суду стороной обвинения.

В частности оспаривает протоколы выемки от 3 марта 2020 года и от 16 апреля 2020 года USB-носителя у следователя Т1., которая находится в служебной зависимости от руководства отдела полиции, как и следователь П1. Полагает нарушенным в ходе указанного следственного действия требование закона об участии не менее двух понятых и специалиста, коль скоро изымался носитель электронной информации.

Оспаривая протокол осмотра места происшествия от 29 февраля 2020 года, в ходе которого на вышеуказанный USB-носитель была изъята видеозапись, в последующем приобщенная в качестве вещественного доказательства и продемонстрированная следователем потерпевшей Д. и свидетелям, указывает на то, что в протоколе не зафиксировано наличие в помещении кафе «***» видеокамер, которое ничем не подтверждено; не указано какая именно видеозапись изъята; неверно указаны первоначальный источник – компьютер вместо ноутбука и обстановка, которые зафиксированы на фототаблице; USB-носитель к протоколу не приложен; А., Е. и мужчина по имени Вася, который со слов А. принимал участие в копировании видеозаписи, в качестве участников следственного действия не указаны. При этом работники кафе А. и Е. о том как фиксируется видеозапись в кафе пояснить суду не смогли, а свидетели М1. и С1. узнали о видеозаписи лишь от следователя. Просит учесть, что следователь не имеет специального образования для фотосъемки и составления фототаблицы, а сама фототаблица не содержит указания кем она составлена. Делает вывод о нарушении следователем ст.ст. 164, 166, 170 УПК РФ.

Обращает внимание на то, что протокол осмотра места происшествия от 31 марта 2020 года является нечитаемым.

Записка, рапорт в отношении нее и расписка потерпевшей Д. о получении денежных средств в размере 3 250 рублей в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением доказательствами его вины не являются, почерковедческая экспертиза в отношении записки не проводилась, ее автор не установлен.

Считает показания допрошенного судом эксперта С2. недопустимыми, поскольку является коллегой следователя, находится в служебной зависимости, в связи с чем проведенная им в отношении видеозаписи экспертиза не может быть признана допустимым доказательством.

Также считает недопустимыми доказательствами протоколы осмотра предметов от 3 марта 2020 года и от 16 апреля 2020 года, в ходе которых с USB-носителя на DVD-R диск копировалась и осматривалась видеозапись. Обращает внимание на то, что второе следственное действие, было проведено без участия понятых, оба следственных действия длились менее чем длительность осмотренной видеозаписи. При этом участвующий в следственных действиях специалист З., как и понятая П2., находятся в служебной зависимости, поскольку являются сотрудниками одного отдела полиции.

Обращает внимание на то, что файлы, имеющиеся на DVD-R диске, созданы до момента их изъятия в рамках осмотра места происшествия от 29 февраля 2020 года.

Оспаривает сведения, предоставленные ООО «***» относительно соединений с номером, который ему не принадлежит и использование которого им – ФИО1 ничем не подтверждено.

Указывает на недопустимость доказательств его вины в покушении на хищение имущества из торгового павильона. Так, ссылается на показания представителя потерпевшего С1. о том, что из павильона ничего на пропало, ее работодатель – ИП Ч. отвозил в полицию два телефона, которые снял с витрины, при этом телефоны повреждений не имели, следователем же в ходе осмотра предметов зафиксировано наличие трещин на экране одного из телефонов, приобщенных к делу в качестве вещественных доказательств. Считает показания С1. противоречивыми.

Обращает внимание на то, что свидетель С3., который является сотрудником правоохранительных органов и незаконно применил к нему физическую силу, а потому заинтересован в исходе дела, не видел, чтобы он – ФИО1 ломал стену павильона, скинул топор. При нем ничего обнаружено не было. Доказательств того, что изъятые в ходе осмотра места происшествия перчатки принадлежат ему, уголовное дело не содержит. Обращает внимание на то, что перчатки не имеют следов крови, при том, что в ходе задержания ему были причинены телесные повреждения, что подтверждено свидетелем Т2., сведениями из ИВС о задержании, которым оценка судом не дана.

Считает уголовное дело сфабрикованным сотрудниками полиции. В обоснование указанного довода обращает внимание на то, что доверенность на С1. от ИП Ч. составлена от 31 марта 2020 года, справка об исследовании № 83, предметом исследования которого являлся отпечаток пальца, изъятый в ходе осмотра места происшествия, проводившегося с 23 час. 11 мин. 31 марта 2020 года до 00 час. 50 мин. 1 апреля 2020 года, составлена 31 марта 2020 года в 23 час. 00 мин., то есть до проведения следственного действия и поступления сообщения о преступлении.

Также в обоснование вышеуказанного довода ссылается на показания свидетеля С5., согласно которым была приглашена сотрудниками полиции в отдел, где ей показали видеосъемку и сказали, что на видео она должна узнать его - ФИО1, при этом следователь сама говорила, что происходит на видео. 

Судебной оценки указанным фактам приговор не содержит, как и его обращению в Следственный комитет по поводу противоправных действий сотрудников полиции в отношении него в рамках настоящего уголовного дела. 

Не согласен с выводом суда о наличии у него корыстного мотива, поскольку в исследуемый период времени его доход согласно выписке банка «***» составил более 90000 рублей.

Обращает внимание на то, что приговор постановлен незаконным составом суда, с нарушением его права на защиту, поскольку при разрешении отвода судье 6 июля 2020 года адвокат Савватеев Г.М высказался вопреки его позиции относительно отвода судье, в связи с чем позднее был отведен от участия в деле. Кроме того, приговор основан на неисследованных в судебном заседании доказательствах, таких как сведения ООО «***», протокол о принятии устного заявления от С1., протокол осмотра предметов. 

При рассмотрении дела судом допущены процессуальные нарушения. Так, суд незаконного отказал в удовлетворении его ходатайств, заявленных 11 июня 2020 года; лишил беседы с защитником; не дал возможности выяснить у А. имеющие значение для рассмотрения дела обстоятельства; отказал в вызове мужчины по имени ***; не обеспечил А. переводчиком, при том, что указанный свидетель плохо владеет русским языком; не разъяснил права специалисту О., привлеченному для просмотра видеозаписи в судебном заседании, в связи с чем считает недопустимыми полученные с участием специалиста доказательства; отказал в ознакомлении с вещественными доказательствами – сотовыми телефонами; не установил событие преступления – дату, время и что похищено у Д.; отказал в проверке видеозаписи на подлинность; не дал оценку тому обстоятельству, что следователь П1. при демонстрации видеозаписи навязывала свое мнение свидетелям А., Е., С1. и М1., что следовало из их показаний.

Обращает внимание на то, что аудиозапись хода судебного процесса подвергнута изменениям.

Делает вывод о том, что суд занял позицию государственного обвинения.

Не согласен с постановлением суда от 9 октября 2020 года, которым были рассмотрены его замечания на протокол судебного заседания, поскольку суд необоснованно указал о том, что протокол содержит сведения об оглашении его ходатайств, содержащихся в т. 3 л.д. 95-118, а также иных ходатайств и постановлений об отказе в их удовлетворении в ходе предварительного следствия, оглашенных защитником в судебном заседании 21 июля 2020 года, а письменная речь государственного обвинителя в прениях им к материалам дела не приобщалась, что не соответствует фактическим обстоятельствам дела. 

Просит постановления Лысьвенского городского суда Пермского края от 11 июня 2020 года по итогам предварительного слушания, от 6 июля 2020 года об отказе в удовлетворения отвода судье, от 29 июля 2020 года от отказе в признании доказательств недопустимыми, приговор от 6 августа и постановление от 9 октября 2020 года по итогам рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Кириллова С.А. высказывает несогласие с приговором ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона. 

Мотивируя указанный довод, ссылаясь на позицию подзащитного, который ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании свою вину в инкриминируемых преступлениях не признал, и анализируя показания допрошенных в рамках обвинения по п. «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ потерпевшей Д., свидетелей М1., С1., обращает внимание на то, что при допросе указанных лиц в ходе предварительного следствия следователем был нарушен порядок опознания лица по фотографии, поскольку представлена были лишь фотография ФИО1, фамилию которого потерпевшая и свидетели узнали от следователя.

Кроме того, указанным лицам, как и свидетелям А., Е. была представлена видеозапись, при этом следователь комментировала ее и указывала, кого на видеозаписи они должны опознать. 

Ставит под сомнения показания Д., указавшей на ФИО1 как на лицо, похитившее принадлежащее ей имущество, поскольку потерпевшая могла добросовестно заблуждаться в этом, а имущество могло быть похищено другими посетителями кафе; показания свидетеля А., затруднившегося назвать конкретные приметы, по которым он опознал ФИО1, какую конкретно видеозапись ему воспроизводил следователь, при этом очевидно нуждался в услугах переводчика; показания свидетеля С1., поскольку та является подругой потерпевшей, а потому заинтересована в исходе дела; показания свидетеля Е., поскольку находится в подчинении А., который как установлено в судебном заседании конфликтовал с осужденным.

Также обращает внимание на показания свидетеля С5. в судебном заседании, согласно которым сотрудники полиции ей также продемонстрировали видеозапись, сообщили, что она должна узнать на видеозаписи своего сожителя – ФИО1, однако она сомневается, что на видео изображен именно осужденный. 

Указывает, что протоколы допроса указанных лиц составлены с нарушением ст.ст. 166,167 УПК РФ не в форме вопросов-ответов, что было установлено в судебном заседании.

Полагает, что в пользу доводов осужденного о непричастности к совершению кражи имущества Д. свидетельствуют и показания эксперта С2., согласно заключению которого идентифицировать личность мужчины, запечатленного на видеозаписи, не представляется возможным. Кроме того, допрос указанного лица не устранил сомнения относительно даты упаковки диска с видеозаписью – 26 марта 2020 года, при том, что видеозапись была предъявлена для просмотра свидетелю М1. на следующий день. Полагает, что вывод суда о ее соответствии фактическим обстоятельствам дела нарушает презумпцию невиновности подзащитного.

При этом считает, что к показаниям эксперта С2., как и свидетеля П2., участвовавшей в качестве понятой при осмотре следователем диска с видеозаписью, следует отнестись критически, поскольку все указанные лица находятся в служебной созависимости, являются сотрудниками одного отдела полиции.

Ставит под сомнение содержание предоставленной потерпевшей, свидетелям и осмотренной с участием П2. видеозаписи, которая, исходя из времени ее просмотра, зафиксированного в соответствующих протоколах процессуальных действий, меньше по объему, чем имеющаяся в материалах уголовного дела. Кроме того, исследованный в судебном заседании диск по своим характеристикам - цвету не соответствует указанным в материалах уголовного дела.

Обращает внимание на несоответствие действительности описанной в протоколе осмотра места происшествия обстановки в помещении кафе «***». 

Полагает, что записка, которая оспаривается подзащитным, не подтверждает его вины, почерковедческой экспертизы по делу не проводилось, как не подтверждают вину ФИО1 и многочисленные рапорты следователя.

Анализируя доказательства, добытые органами предварительного следствия в рамках обвинения ФИО1 в покушении на хищение имущества, принадлежащего ИП Ч., из торгового павильона «***», делает вывод о недоказанности его вины. 

Считает, что оснований для признания ИП Ч. потерпевшим по делу не имелось, поскольку принадлежность ему телефонов в рамках уголовного дела своего подтверждения не нашла, суду надлежащих документов не представлено.

Обращает внимание на то, что представитель потерпевшего С1. задержанного у павильона мужчину не запомнила, ФИО2 не опознала; свидетель С4., вызвавший сотрудников полиции, также не смог описать внешность двух мужчин, причастность которых к преступлению ни следствием, ни судом не проверялась; свидетель С3., прибывший по сообщению о преступлении, лишь со слов Б. знает о том, что мужчина – ФИО1, личность которого установили в отделе полиции, до момента задержания сбросил топор, а рапорт указанного свидетеля о том, что при задержании у ФИО1 из одежды выпала гарнитура к мобильному телефону не свидетельствует о причастности подзащитного к инкриминируемому преступлению, поскольку соответствующих исследований на ее относимость к делу не проводилось; со слов свидетеля Т2. при конвоировании ФИО1 на следующий день вдела у него ссадины на руках, однако обнаруженные на месте задержания ФИО1 перчатки следов крови не имеют.

Каких-либо иных доказательств, подтверждающих причастность ФИО1 к инкриминируемым преступлениям материалы уголовного дела, по мнению защитника не содержат. Видеозапись, имеющаяся в материалах уголовного дела, на подлинность не проверена; отпечатков пальцев, результатов трасологического исследования или биологических следов, свидетельствующих в пользу обвинения в деле не имеется.

Судом необоснованно не приняты во внимание доводы защиты о нарушении в ходе предварительного следствия права ФИО1 на защиту, о недопустимости имеющихся по делу доказательств и их исключении, при том, что государственным обвинителем указанные доводы не были опровергнуты.

С учетом изложенного просит приговор отменить, ФИО1 оправдать.

Государственный обвинитель Тенилина А.В. в возражениях на апелляционные жалобы осужденного и защитника доводы жалоб находит несостоятельными, а приговор подлежащим изменению по доводам апелляционного представления. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Приговор в части фактических обстоятельств дела, квалификации содеянного, а также назначенного наказания является законным и обоснованным.

Осужденный, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании свою вину в инкриминируемых преступлениях не признал, указывал на то, что к совершению преступлений не причастен, а обвинение в их совершении основано на недопустимых доказательствах.

Вместе с тем, выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и защитника, подтверждены совокупностью доказательств, тщательно исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре суда.

Так, вина ФИО1 в совершении кражи мобильного телефона и кошелька, принадлежащих Д., подтверждается показаниями потерпевшей, о том, что в ночное время 29 февраля 2020 года познакомились с ранее незнакомым ФИО1, с которым решили отдохнуть в баре «***», ФИО1 сел рядом с ней, в какой-то момент обнаружила, что из ее сумки исчезли мобильный телефон и кошелек с деньгами, также поясняла, что на видеозаписи представленной ей следователем и просмотренной в судебном заседании зафиксированы обстоятельства именно той ночи, в том числе момент, когда ФИО1 из принадлежащей ей сумки похитил имущество, что подтверждено также 

- ее показаниями на очной ставке с ФИО1 27 апреля 2020 года, в ходе которой потерпевшая указала на него как на лицо, похитившее имущество при изложенных ею обстоятельствах; суд обоснованно посчитал данное доказательство допустимым с учетом пояснений Д., подтвердившей факт отказа осужденного участвовать в данном процессуальном действии, оно было окончено следователем без его участия, в присутствии защитника, что зафиксировано в протоколе, замечаний к которому от участвующих в деле лиц не поступало;

- показаниями свидетелей М1., С1., находившихся в компании потерпевшей и осужденного, об обстоятельствах знакомства с ФИО1 и пребывания в баре «***», согласно которым осужденный в баре выбрал место рядом с потерпевшей, позднее сообщившей им о пропаже телефона и кошелька из сумки; 

- показаниями свидетелей - работников кафе Е., А., непосредственно наблюдавших за компанией, в которой 29 февраля 2020 года отдыхали потерпевшая и ранее знакомый им осужденный; А. в ходе предварительного следствия пояснял о том, что заподозрил в хищении имущества именно осужденного, знал, что он ранее отбывал лишение свободы, наблюдал за столиком, видел, что рядом с потерпевшей все это время находился только ФИО1, в судебном заседании дополнил, что на следующий день в ходе просмотра в баре видеозаписи с видеокамер, установленных в помещении, видел как Сергей взял из сумки девушки телефон, данная видеозапись была скопирована сотрудниками полиции, в последующем ее же просматривал у следователя. Вопрос о наличии оснований для привлечения к участию при допросе указанного свидетеля переводчика суд выяснял, необходимости в таковом обоснованно не установил.

- показаниями свидетеля С5. о том, что на видеозаписи, предъявленной ей следователем, она узнала ФИО1, с которым сожительствовала.

При этом суд первой инстанции обоснованно признал показания указанных лиц допустимыми доказательствами, поскольку, вопреки доводам апелляционных жалоб, их мнение о причастности к совершению преступления ФИО1 сложилось независимо от действий следователя, связанных с демонстрацией видеозаписи и фотографии. Так, свидетели А. и Е. поясняли о том, что хорошо знали ФИО1 ранее, потерпевшая Д. как в ходе очной ставки, так и в судебном заседании настаивала на том, что именно ФИО1 находился рядом с ней 29 февраля 2020 года в баре, что подтвердили на следствии и в суде первой инстанции свидетели М1. и С1., подтвердила свои показания, данные в ходе предварительного следствия и свидетель С5.

С учетом указанного, суд первой инстанции верно указал о том, что каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона при допросе указанных лиц следователем не допущено, свое решение в данной части должным образом мотивировал, с ним суд апелляционной инстанции соглашается.

Указанные доказательства вопреки доводам жалоб непротиворечивы, объективно дополняют друг друга, согласуются между собой, а также с иными доказательствами, исследованными в судебном заседании суда первой инстанции и подробно изложенными в приговоре, а именно 

- протоколом осмотра места происшествия от 29 февраля 2020 года, в ходе которого осмотрено помещение бара «***», на USB-носитель изъята видеозапись с установленных в нем видеокамер; при этом, как видно из протокола осмотра места происшествия от 29 февраля 2020 года, составленного с соблюдением требований ст. 166 УПК РФ, и приложенной фототаблицы, следственное действие было произведено следователем Т1. с участием специалиста на основании ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ без участия понятых с применением технического средства для фиксации его хода и результатов, в протоколе отражены признаки изымаемого объекта видеозаписи, место ее обнаружения, а также отражено, что видеозапись изъята на USB-носитель синего цвета. Приложенная фототаблица соответствует требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом, содержит сведения о лице ее составившем.

Вопреки доводам жалоб, то обстоятельство, что следователем неточно описана обстановка внутри бара «***» и наименование устройства, с которого изъята видеозапись, не зафиксировано наличие видеокамер, с учетом показаний свидетелей – работников бара об их наличии и осуществлении видеозаписи в реальном режиме времени, как и неуказание в протоколе в качестве участников процессуального действия всех присутствующих при его проведении лиц, не свидетельствует о незаконности протокола осмотра места происшествия в целом. У председательствующего отсутствовали основания считать, что изъятая в ходе осмотров USB-носителя видеозапись, с учетом показаний свидетеля А., была получена при иных обстоятельствах;

- протоколами выемки от 3 марта 2020 года и от 16 апреля 2020 года, с фототаблицей к ним, согласно которым у следователя Т1. изъят USB-носитель, его содержание – видеофайлы, содержащиеся в папке «***», осмотрено с участием специалиста З. с составлением в те же дни соответствующих протоколов осмотра предметов, видеофайлы с USB-носителя скопированы на DVD-R диск, в ходе их просмотра установлены и в протоколах осмотра изложены обстоятельства совершения хищения имущества у Д., DVD-R диски приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. Согласно материалам уголовного дела проведение повторных процессуальных действий в отношении видеозаписи было вызвано объективной необходимостью – повреждением первоначально признанного вещественным доказательством DVD-R диска.

При этом, как видно из протоколов выемки от 3 марта и от 16 апреля 2020 года, составленных с соблюдением требований ст. 183 УПК РФ, и приложенных фототаблиц, указанные следственные действия, как и осмотр предметов 16 апреля 2020 года, были произведены следователем П1. с участием вышеуказанного специалиста на основании ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ без участия понятых с применением технического средства для фиксации его хода и результатов, в протоколе отражены признаки обнаруженной и изымаемой информации, USB-носителя, а также отражено, что информация в виде видеозаписи изъята на DVD-R диски.

Довод жалобы осужденного о том, что период времени, зафиксированный на видеозаписи, превышает время осмотра предметов, заявленный в обоснование недопустимости указанных доказательств, судом апелляционной инстанции отвергается, поскольку, как следует из протоколов процессуальных действии, видеозапись осмотрена следователем в части обстоятельств, имеющих значение для дела;

- показаниями свидетеля П2. об обстоятельствах составления следователем протокола осмотра предметов от 3 марта 2020 года, в ходе которого осматривался USB-носитель, содержащиеся на нем видеофайлы были скопированы на DVD-R диск, а также о том, что обстоятельства, установленные при просмотре видеозаписи, полностью совпадали с их изложением в протоколе осмотра; оснований, препятствующих участию П2. в процессуальном действии и предусмотренных ч. 2 ст. 60 УПК РФ, вопреки доводу жалоб не имелось;

- вещественным доказательством – DVD-R диском с видеозаписью, изъятой в баре «***» 29 февраля 2020 года, зафиксировавшей в период времени с 02 час. 44 мин. до 03 час. 55 мин. обстоятельства, о которых поясняли потерпевшая и свидетели, а также непосредственно обстоятельства хищения ФИО1 имущества из сумки потерпевшей в период с 03 час. 20 мин. до 03 час. 22 мин., которые соответствуют обстоятельствам, описанным в протоколах осмотра предметов от 3 марта 2020 года и от 16 апреля 2020 года.

То, что время создания видеофайлов предшествует времени составления протокола осмотра места происшествия от 29 февраля 2020 года, не свидетельствует о недопустимости вещественного доказательства, поскольку согласно протоколу производилось изъятие видеозаписи, уже содержащейся на первоначальном носителе. При таких обстоятельствах оснований для назначения по делу экспертизы целях установления достоверности видеозаписи не имелось.

Не разъяснение прав специалисту О. при осмотре DVD-R диска с видеозаписью в судебном заседании первой инстанции, с учетом изложенного не влечет признание вышеуказанного вещественного доказательства недопустимым. Оснований полагать об исследовании в судебном заседании иного, нежели приобщенного в качестве вещественного доказательства DVD-R диска, с учетом наличия фототаблицы, зафиксировавшей его внешний вид, у суда первой инстанции не имелось;

иными доказательствами – рапортом следователя П1., согласно которому через нее свидетелю К. осужденным была передана записка с просьбой отдать деньги за телефон в размере 3 250 рублей, после чего указанная сумма в присутствии следователя была передана К. потерпевшей Д. в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением; 

- приложением к рапорту: вышеуказанной запиской и распиской потерпевшей, оснований не доверять которым, с учетом того, что они получены непосредственно с участием следователя, в чьем производстве находилось уголовное дело, а факт возмещения ущерба подтвержден потерпевшей Д., у суда первой инстанции не имелось;

- протоколом осмотра предметов от 18 апреля 2020 года, согласно которому осмотрена информация, предоставленная ООО «***» об электросоединениях абонентского номера **, сведения об использовании которого осужденным, вопреки доводам его жалобы, содержатся в материалах уголовного дела – протоколах допроса в качестве подозреваемого и обвиняемого; за интересующий следствие период времени установлено, что 29 февраля 2020 года с указанного абонентского номера на абонентский номер, используемый потерпевшей Д. – **, в период после 03 час. 42 мин., то есть после момента хищения имущества потерпевшей, осуществлялись неоднократные исходящие звонки, что согласуется с видеозаписью в части зафиксированного времени хищения, показаниями потерпевшей и свидетеля С1. об осуществлении осужденным после хищения звонков на номер потерпевшей, которая принадлежащий ей абонентский номер ФИО1 не называла, а в 05 час. 59 мин. на абонентский номер ** с абонентского номера ** поступило смс-сообщение.

Данное доказательство получено в рамках уголовно-процессуального закона по обстоятельствам, имеющим значение для уголовного дела, содержится в материалах дела, его содержание проверено в суде апелляционной инстанции путем оглашения в рамках проверки приговора в целом, как и содержание постановления о соединении уголовных дел от 7 апреля 2020 года, протокола осмотра предметов от 14 апреля 2020 года, на которые суд обоснованно сослался в обжалуемом приговоре.

Таким образом, вопреки доводам жалобы осужденного, событие преступления – хищение имущества, принадлежащего Д., а также причастность к этому осужденного, в ходе судебного следствия нашло свое подтверждение.

Судом апелляционной инстанции отвергается довод жалобы защитника в той части, что о невиновности подзащитного свидетельствует справка по результатам исследования видеозаписи, согласно изображение мужчины не пригодно для портретной идентификации, поскольку он опровергается совокупностью исследованных судом иных доказательств.

Вина ФИО1 в покушении на кражу имущества, принадлежащего ИП Ч., - двух мобильных телефонов марки «BQ» общей стоимостью 10029 рублей с незаконным проникновением в помещение торгового павильона «***», вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и защитника подтверждена 

- показаниями представителя потерпевшего С1. о том, что после 23 час. 00 мин. 31 марта 2020 года по сообщению о попытке хищения из павильона «***» по ул. **** в г. Лысьва прибыла на указанный адрес, видела в задней стене павильона сквозное повреждение, ведущее внутрь, недалеко от павильона – мужчину, который со слов сотрудников полиции повредил стену и был задержан на месте преступления, на земле - коробку из-под мобильного телефона, перчатки; по результатам ревизии установили лишь отсутствие двух коробок с аксессуарами от двух мобильных телефонов «BQ», коробки могли быть проданы только в комплекте и хранились в шкафу, на уровне которого была взломана стена, изъятые сотрудниками полиции с места происшествия две коробки от указанных мобильных телефонов были возвращены, сами телефоны Ч. отвозил в полицию.

Показания представителя потерпевшего вопреки доводам жалобы осужденного ФИО1 непротиворечивы, объективно дополнены показаниями свидетеля С4. о том, что 31 марта 2020 года в ночное время видел мужчину, наносящего удары по стене павильона, полагая, что совершается преступление, сообщил об этом в полицию, приезда которой дождался, видел задержание мужчины; а также свидетеля С3., согласно которым 31 марта 2020 года выехал с Б. по сообщению от дежурного отдела вневедомственной охраны о взломе павильона «***» по адресу ул. ****, г. Лысьва, где задержали отбегающего от павильона мужчину в перчатках, который со слов Б. сбросил топор, из одежды задержанного выпали блок питания и наушники от мобильного телефона, была установлена его личность – ФИО1, с места происшествия были изъяты указанные предметы, а также коробки от мобильных телефонов.

Указанные доказательства согласуются между собой и с иными доказательствами, исследованными в судебном заседании суда первой инстанции и подробно изложенными в приговоре, а именно 

- протоколом устного заявления С1., действующей на основании доверенности от ИП Ч., о совершении 31 марта 2020 года в 23 час. 04 мин. неустановленным лицом незаконного проникновения в павильон «***», откуда пыталось похитить имущество. Согласно протоколу судебного заседания данный документ судом оглашался, противоречие в части номера листа дела устранено в суде апелляционной инстанции;

- рапортом полицейского взвода полиции ОВО по Лысьвенскому городскому округу филиала ФГКУ УВО ВНГ России по Пермскому краю С3. о сообщенных им в качестве свидетеля обстоятельствах выезда по сообщению о преступлении, поступившему 31 марта 2020 года в 23 час. 11 мин.;

- протоколом осмотра места происшествия от 31 марта 2020 года с фототаблицей, в ходе которого зафиксирована обстановка внутри павильона «***», а также территория около павильона, при осмотре которой обнаружены и изъяты коробки от мобильных телефонов марки «BQ», зарядное устройств, батарея, два блока зарядного устройства, а также пара перчаток и топор, впоследствии осмотренные согласно протоколам от 14 апреля 2020 года, от 9 апреля 2020 года соответственно, и приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств; при этом протокол содержит все необходимые сведения о лице его составившем – следователе Ш., участвующих лицах – С1., специалиста М2., описаны последовательность и содержание процессуальных действий. Доводы жалоб о недопустимости протокола ввиду его нечитаемости связаны с субъективным восприятием осужденного, который вместе с тем имел возможность ознакомиться с содержанием протокола, изложенным в машинописном виде в обвинительном заключении, копия которого вручена осужденному 30 мая 2020 года;

- протоколом осмотра места происшествия от 1 апреля 2020 года с фототаблицей, в ходе которого у потерпевшего Ч. изъяты два мобильных телефона «BQ», коробки от которых были изъяты в рамках осмотра места происшествия 31 марта 2020 года.

Оснований полагать, что вещественными доказательствами были признаны иные мобильные телефоны у суда первой инстанции не имелось ввиду совпадения информации, позволяющей их идентифицировать, содержащейся как на телефонах, так и на коробках к ним, изъятых на месте преступления. 

Размер ущерба, в случае доведения ФИО1 своего преступного умысла до конца, нашел свое подтверждение в судебном заседании первой инстанции представленными суду справкой о стоимости мобильных телефонов марки «BQ», подтвержденной счетами на оплату № 612 от 11 сентября 2018 года и № 474 от 17 сентября 2019 года, оснований не доверять которым, вопреки доводам апелляционных жалоб, у суда первой инстанции не имелось, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Составление справок о дактилоскопическом исследовании № 83 и № 54 31 марта 2020 года, с учетом проведения в этот же день осмотра места происшествия, в рамках которого изъяты отпечатки пальцев, не противоречит фактическим обстоятельствам дела, как и выдача ИП Ч. доверенности на имя С1. от данного числа, свидетельствуют о проведении необходимых действий, направленных на установление фактических обстоятельств дела. Указание в справке № 83 времени начала ее составления, предшествующего времени начала осмотра места происшествия, судом апелляционной инстанции расценивается как техническая ошибка, о чем свидетельствуют установленные в суде первой инстанции обстоятельства дела, касающиеся времени совершения преступления и проведения процессуальных действий.

Довод жалоб об отсутствии состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно отверг, поскольку из фактических обстоятельств дела следует, что умысел осужденного, направленный на хищение мобильных телефонов, изъятых впоследствии у потерпевшего, не был доведен до конца, поскольку преступная деятельность была пресечена сотрудниками вневедомственной охраны. Ошибка осужденного в предмете преступного посягательства –покушение на хищение коробок, в которых мобильных телефонов не оказалось ввиду нахождения последних на витрине, не свидетельствует в пользу вышеуказанного довода, обоснованно повлекла квалификацию действий ФИО1 по направленности преступного умысла, что соответствует требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов.

Отсутствие на изъятых с места преступления перчатках и топоре биологических следов осужденного с учетом совокупности исследованных судом первой инстанции доказательств не опровергает выводов суда о его причастности к преступлению и не свидетельствует в пользу доводов защиты о невиновности ФИО2

У суда не было оснований сомневаться в показаниях потерпевшей Д., представителя потерпевшего С1. и свидетелей обвинения, поскольку их показания в ходе предварительного следствия непротиворечивы, конкретны, согласуются между собой и подтверждаются другими доказательствами по делу. Какой-либо заинтересованности в исходе дела либо причин для оговора осужденного со стороны указанных лиц судом не установлено. Возобновление на момент рассмотрения апелляционных жалоб доследственной проверки по факту применения сотрудниками полиции, в том числе свидетелем С3., физической силы к ФИО1 при задержании 31 марта 2020 года, по мнению суда апелляционной инстанции, не свидетельствует о наличии на стадии предварительного следствия и в судебном заседании оснований для оговора осужденного со стороны указанного свидетеля, пояснявшего об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением им своих должностных обязанностей. 

Согласно ч. 1 1 ст. 170 УПК РФ в случаях, предусмотренных ст.ст. 177, 183 настоящего Кодекса, понятые принимают участие в следственных действиях по усмотрению следователя. Если в указанных случаях по решению следователя понятые в следственных действиях не участвуют, то применение технических средств фиксации хода и результатов следственного действия является обязательным.

В соответствии со ст.ст. 176, 177 УПК РФ в ходе осмотра места происшествия, местности, жилища либо иного помещения, произведенного в целях обнаружения следов преступления, обнаруженные предметы должны быть предъявлены участникам осмотра, изъяты, упакованы, опечатаны подписью следователя на месте осмотра, при этом в протоколе указываются индивидуальные признаки и особенности изымаемых предметов.

Согласно ч. 2 ст. 183 УПК РФ выемка производится в порядке, установленном ст. 182 УПК РФ, с изъятиями, предусмотренными настоящей статьей.

Как установлено исследованными в ходе судебного заседания протоколами осмотров места происшествия от 29 февраля 2020 года, от 31 марта 2020 года, от 1 апреля 2020 года, протоколами выемки от 3 марта 2020 года, от 16 апреля 2020 года, протоколами осмотра предметов от 3 марта 2020 года, от 16 апреля 2020 года, от 14 апреля 2020 года порядок производства этих процессуальных действий следователем не нарушен, цель выяснения имеющих значение для уголовного дела обстоятельств соблюдена, оснований сомневаться в соответствии действительности отраженных в протоколах сведений, у председательствующего не имелось.

Довод апелляционных жалоб о наличии служебной зависимости следователя Т1., следователя П1., специалиста З., экспертов С2., М2., свидетеля С3. в связи с чем данные лица не могли принимать участие в ходе предварительного следствия, а добытые с их участием доказательства являются недопустимыми, суд апелляционной инстанции отвергает, как не основанный на законе, поскольку указанные лица действовали в установленных уголовно-процессуальным законом рамках, в ходе деятельности органа предварительного расследования, связанной с осуществлением уголовного преследования ФИО1, а свидетель С3. – в рамках деятельности по пресечению преступлений.

Фактов создания органами следствия искусственных доказательств или фальсификации доказательств председательствующим установлено не было.

Оснований для признания нарушенным права на защиту ФИО1 в ходе предварительного следствия суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

Несмотря на то, что в суде апелляционной инстанции нашел свое подтверждение тот факт, что ФИО1 после его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ 7 апреля 2020 года не выводился для проведения таких процессуальных действий как разъяснения прав подозреваемому и допрос в качестве подозреваемого, что следует из представленных апелляционной инстанции сведений из журнала выводов ИВС ОМВД России по Лысьвенскому городскому округу за 7 апреля 2020 года, личного дела осужденного, материалы уголовного дела содержат сведения о разъяснении ему прав в качестве подозреваемого в рамках данного уголовного дела 24 марта 2020 года с участием защитника Гориченко В.И., а также в последующем - при предъявлении обвинения и допросе в качестве обвиняемого 10 апреля 2020 года с участием защитника Кнауб Т.П., при выполнении следователем требований ст. 217 УПК РФ с участием защитника Истоминой Х., от которых на момент проведения указанных процессуальных действий ФИО1 в установленном законом порядке не отказывался.

При этом, следователем и судом в ходе досудебного контроля принимались меры к устранению нарушения права ФИО1 на защиту при возникновении свидетельствующих о том обстоятельств путем отводов защитника Гориченко В.И. 9 апреля 2020 года, защитника Кнауб Т.П. 20 мая 2020 года, назначения по ходатайству ФИО1 защитника Истоминой Х. и повторном выполнении с ее участием требований ст.ст. 216, 217 УПК РФ.

Как следует из материалов дела, ФИО1 в статусе обвиняемого с участием защитника Кнауб Т.П. был ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз и с заключениями по результатам их проведения 23 апреля 2020 года. 

Правом ходатайствовать о проведении повторных судебной дактилоскопической и трассологической экспертиз и постановке перед экспертами новых вопросов в последующем, в том числе с участием защитника Истоминой Х., осужденный не воспользовался. 

В связи с чем, нарушения, допущенные защитником Гориченко В.И. и Кнауб Т.П. в ходе предварительного следствия, в том числе в рамках судебных заседаний в порядке досудебного контроля, на которые указано осужденным в апелляционной жалобе, при принятии следователем и судом своевременных мер к устранению нарушения права осужденного на защиту, по мнению суда апелляционной инстанции, не свидетельствуют в пользу доводов жалобы о нарушении права на защиту и не влекут с безусловностью недопустимость собранных по делу доказательств. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания результатов проведенных в рамках настоящего уголовного дела процессуальных действий недопустимыми доказательствами и приходит к выводу, что они в ходе предварительного расследования были добыты без нарушения уголовно-процессуального закона. Иные доводы апелляционных жалоб в данной части суд апелляционной инстанции расценивает как надуманные, в целом направленные на опорочивание доказательств по делу.

Оснований для признания незаконными постановления по итогам предварительного слушания от 11 июня 2020 года, а также постановления от 29 июля 2020 года, которыми отказано в удовлетворении ходатайств ФИО1 о признании собранных по делу доказательств недопустимыми суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку вывод суда о том, что доказательства, представленные государственным обвинением в обоснование доказанности вины ФИО1, подлежат оценке как по отдельности, так и в их совокупности, которая содержится в обжалуемом приговоре и признается судом апелляционной инстанции верной, является правильным и не противоречит положениям ст. 234 УПК РФ. 

Вся совокупность приведенных в приговоре доказательств полностью опровергает утверждение осужденного и защитника о непричастности ФИО1 к совершению инкриминируемых преступлений и недоказанности его вины.

Всем доказательствам судом дана надлежащая оценка, они обоснованно признаны достоверными и достаточными, поскольку согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемых ему деяний. При этом, в ходе судебного следствия установлены даты, время совершения преступлений и перечень похищенного. 

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемых ему преступлений, о корыстном мотиве содеянного соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела и признаются судом апелляционной инстанции правильными.

Действия осужденного верно квалифицированы п. «г» ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ. 

Из протокола судебного заседания следует, что председательствующий судья руководил судебными заседаниями в соответствии с требованиями ст. 43 УПК РФ, принимая все предусмотренные уголовно-процессуальным законом мер по обеспечению состязательности и равноправия сторон.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, председательствующий судья создал сторонам необходимые условия для выполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Стороны активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Неоднократно осужденным реализовывалось право на конфиденциальную беседу с защитником. Заявленные ходатайства разрешались в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, основанные на законе ходатайства удовлетворялись. Принимались судом во внимание также обоснованные мнения и возражения сторон. Данные о том, что председательствующий игнорировал какие-либо ходатайства, отсутствуют. Все существенные противоречия, возникшие в ходе судебного разбирательства, судом были устранены. Обстоятельства, имеющие значение для разрешения дела по существу, нашли отражение и получили должную оценку в обжалуемом приговоре.

При разрешении 6 июля 2020 года отвода председательствующему по делу судье, суд верно не установил обстоятельств, предусмотренных ст.ст. 61, 63 УПК РФ, поскольку в обоснование отвода ФИО1 было заявлено несогласие с постановлением по итогам предварительного слушания, которое к таковым не относится. 

При этом, удовлетворение в последующем в том же судебном заседании отвода защитнику Савватееву С.Г., по мнению суда апелляционной инстанции, не свидетельствует о нарушении права ФИО1 при разрешении отвода судье, поскольку было связано с позицией адвоката по ходатайству осужденного о запросе справок из ИВС, которая явно противоречила позиции подзащитного. Оставление же защитником на усмотрение суда разрешения отвода, заявленного ФИО1 судье, не свидетельствует об отказе от защиты осужденного. 

Таким образом, оснований для признания нарушения права на защиту осужденного при рассмотрении уголовного дела по существу суд апелляционной инстанции также не усматривает.

В силу ч. 3 ст. 260 УПК РФ, по результатам рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания председательствующий выносит постановление об удостоверении их правильности либо об их отклонении. 

В постановлении должны быть приведены замечания на протокол судебного заседания и, исходя из поданных замечаний, изложено содержание протокола судебного заседания, а также доводы, послужившие основанием для принятия решения, приведенного в ч. 3 ст. 260 УПК РФ.

Данные требования закона судом первой инстанции при принятии постановления от 9 октября 2020 года, которым разрешены замечания на протокол судебного заседания, поданные осужденным, соблюдены.

Как следует из материалов дела, протокол судебного заседания составлен с соблюдением требований ст. 259 УПК РФ.

Принимая во внимание, что согласно протоколу судебного заседания ходатайство осужденного в т. 3 л.д. 95-97 оглашалось защитником, также судом и защитником в судебном заседании исследованы в т. 2 листы дела 161, 164, 166, 169, 177-178, 179, 180-181, 182, 183, 226-230, 30 июля 2020 года государственный обвинитель речь выступления в прениях сторон на бумажном носителе после своего участия не приобщал, а потому она не может находиться в материалах уголовного дела, доводы осужденного ФИО1, изложенные в этой части как в замечаниях на протокол, так и в апелляционной жалобе на решение суда по итогам разрешения замечаний, являются несостоятельными.

Замечания осужденного ФИО1 на протокол судебного заседания по уголовному делу в остальной части также рассмотрены в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ и частично удостоверены с учетом юридически значимых обстоятельств, влияющих на обстоятельства дела, отклонение остальных замечаний произведено обоснованно с приведением соответствующих мотивов, изложенных в постановлении судьи. 

В связи с чем, допущенные при вынесении обжалуемого постановления ошибки касательно неверного указания стадии судебного разбирательства и страницы протокола, которые носят явно технический характер, не влияют на законность и обоснованность принятого решения.

Отсутствие аудиофиксации части судебного заседания официально удостоверено соответствующей справкой при приобщении CD-дисков к протоколу судебного заседания и вызвано объективной причиной – сбоем в системе аудиопротоколирования. Данное обстоятельство с учетом объема рассмотренных замечаний на протокол не свидетельствует о недостоверности протокола судебного заседания.

Оснований для признания постановления судьи от 9 октября 2020 года незаконным или необоснованным, в том числе, по доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1, суд апелляционной инстанции не усматривает, объективность судебного решения сомнений не вызывает. 

Нарушение прав осужденного ФИО1 судьей при рассмотрении его замечаний на протокол судебного заседания по уголовному не допущено. 

Таким образом, постановление судьи отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, оснований для его отмены или изменения не имеется.

В соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, смягчающие и отягчающие обстоятельства, его влияние на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Указанные требования уголовного закона судом при назначении ФИО1 наказания были соблюдены. 

Суд в полной мере принял во внимание данные о личности осужденного ФИО1, который привлекался к административной ответственности, на учете у врача нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется отрицательно, состояние его здоровья, семейное и имущественное положение, а также смягчающие наказание обстоятельства, такие как добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного преступлением по факту хищения имущества у Д., по обоим преступлениям - наличие малолетнего и несовершеннолетнего ребенка.

Все обстоятельства, из числа предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, судом первой инстанции были учтены.

Отягчающим наказание обстоятельством суд обоснованно признал рецидив преступлений, что повлекло назначение наказания с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ, исключило применение ч. 6 ст. 15 и ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Установленные судом фактические обстоятельства совершения преступлений, с учетом объема предъявленного обвинения, а также данные о личности ФИО1 позволяли суду прийти к выводу о невозможности назначения наказания в виде лишения свободы без изоляции от общества. 

В данной части выводы суда мотивированы, суд апелляционной инстанции с ними соглашается, оснований для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами, также не усматривает.

Совокупности исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, которые давали бы суду основания для применения при назначении ФИО1 наказания положений ст. 64 и ч. 3 ст. 68 УК РФ, судом по делу обоснованно не установлено.

Исходя из размера наказания, назначенному с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ, по неоконченному составу преступления - в том числе с применением ч. 3 ст. 66 УК РФ, не следует, что оно является максимальным и излишне суровым. Данное наказание соразмерно содеянному и личности осужденного, поэтому является справедливым и отвечает целям наказания, установленным в ст. 43 УК РФ.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания в виде лишения свободы определен в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ. 

Зачет времени содержания под стражей в срок лишения свободы произведен по правилам ст. 72 УК РФ.

Судьба вещественных доказательств разрешена верно.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению по доводам апелляционного представления, исходя из следующего.

Суд указал во вводной части приговора в качестве непогашенных судимости по приговорам Лысьвенского городского суда Пермской области от 23 марта 2004 года, Лысьвенского городского суда Пермского края от 12 февраля 2010 года, от 14 июня 2012 года, которыми ФИО1 был осужден за совершение преступлений средней тяжести. Вместе с тем, суд первой инстанции не принял во внимание, что с учетом изменений, внесенных постановлением Кунгурского городского суда Пермского края от 10 июля 2017 года, наказание по вышеуказанным приговорам на момент постановления приговора Лысьвенского городского суда Пермского края от 22 июня 2016 года было отбыто, в связи с чем на момент совершения инкриминируемых преступлений судимости по данным приговорам в силу ст. 86 УК РФ погашены. 

Кроме того, при указании судимости по приговору Лысьвенского городского суда Пермского края от 22 июня 2016 года суд не указал норму Особенной части уголовного закона, по которой квалифицированы действия ФИО1 и за которые он был осужден указанным приговором. 

Суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в приговор соответствующие изменения, поскольку они не ухудшают положение осужденного.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного и судебного следствия, влекущих отмену либо изменение приговора по указанным в апелляционных жалобах осужденного и защитника основаниям, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Лысьвенского городского суда Пермского края от 6 августа 2020 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из вводной части приговора указание на судимости ФИО1 по приговорам Лысьвенского городского суда Пермского края от 23 марта 2004 года, от 12 февраля 2010 года, от 14 июня 2012 года; указать о том, что ФИО1 судим 22 июня 2016 года Лысьвенским городским судом Пермского края по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ (с учетом постановления Кунгурского городского суда Пермского края от 10 июля 2017 года) к 1 году 11 месяцам лишения свободы.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Кирилловой С.А. в защиту интересов осужденного – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном ст. 401.2 УПК РФ.

Председательствующий: подпись