№ 10-22/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Омск 12 июля 2021 года

Первомайский районный суд г. Омска в составе председательствующего судьи Толстых А.А., с участием государственного обвинителя – помощника прокурора Центрального округа г. Омска Синицкой О.В., осужденного ФИО1, защитника – адвоката Каледина Р.А., при секретаре ФИО2, рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного и его защитника на приговор исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № в Первомайском судебном районе в 

<

адрес> – мирового судьи судебного участка № в Первомайском судебном районе в 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым:

ФИО1, 

<

данные изъяты> ранее не судимый, 

осужден за совершение преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ к 240 часам обязательных работ. 

Заслушав осужденного ФИО1 и его защитника Каледина Р.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение государственного обвинителя Синицкой О.В., полагавшей необходимым апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, суд 

УСТАНОВИЛ:

Согласно приговору, ФИО1 признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГГГ около № часов № минут, находясь во дворе 

<

адрес> по 

<

адрес> в 

<

адрес>, при помощи лопаты, используемой в качестве оружия, в ходе конфликта, на почве личных неприязненных отношений, причинил С. повреждения в виде 

<

данные изъяты>, повлекших, в том числе, легкий вред здоровью по признаку кратковременного его расстройства на срок до № недель. 

В судебном заседании ФИО1 виновным себя в совершении инкриминируемого деяния не признал.

В своей апелляционной жалобе адвокат Каледин Р.А., не соглашаясь с приговором, просит его отменить и прекратить уголовное преследование ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В обоснование жалобы Каледин Р.А. ссылается на показания своего доверителя о том, что Б., будучи в состоянии опьянения, во время укладки асфальта на придомовой территории схватил у рабочих лопату и бросился на ФИО1, который отбил удар, и металлическая часть лопаты задела С., причинив ему царапину в области виска. Утверждает, что показания потерпевшего подтверждаются многочисленными свидетелями защиты. 

Указывает на наличие существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые выразились в необоснованном отказе в удовлетворении многочисленных ходатайств доверителя, в том числе в целях исследования подписи К., ее мобильного телефона и кепки С. 

По мнению защитника, суд не учел показания свидетеля БВ., наблюдавшей как Б. нападает на ФИО1, свидетеля Д., описавшей нападение на оосужденного седого мужчины с лопатой, которую последний забирает и задевает С. с левой стороны; свидетеля Ш. о том, что тот наблюдал, как С. подбирает лопату и начинает ей «тыкать» ФИО1 Последний взял за черенок лопаты и дернул его, в результате чего лопата попала С. в область левого виска; показания свидетеля Р., якобы видевшего ФИО1 и напротив него пожилого мужчину с лопатой в руках. 

Также защитник оспаривает допустимость проверки показаний на месте С., проведенной взамен аналогичного следственного действия, протокол которой пришел в негодность по вине должностных лиц. Утверждает, что согласно видеозаписи вновь проведенного следственного действия не понятно, чей голос слышен за кадром, где оно проводится, участникам не разъяснены права, потерпевший не предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, а время создания видео файла на диске не соответствует времени, указанному в протоколе следственного действия, о чем имеются показания свидетеля Ш. и понятых 

<

данные изъяты>. Также по мнению защитника, отраженный на видеозаписи и фотографиях механизм причинения повреждений не соответствует самим повреждениям, одежда потерпевшего во время следственного действия не соответствует той, в которой он был одет ДД.ММ.ГГГГ. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней ФИО1 также указывает на необходимость отмены обвинительного приговора и его оправдание в связи с отсутствием состава преступления. Осужденный утверждает, что умышленно вреда здоровью С., не причинял, допуская лишь то, что в момент перетягивания лопаты с Б. она по инерции могла попасть по голове потерпевшему. 

Указывает на необходимость возвращения уголовного дела прокурору в связи с тем, что обвинительный акт составлен с нарушением требований УПК РФ. По мнению осужденного, место совершения преступления не установлено, в то время как формулировка «во дворе 

<

адрес>» является расплывчатой и не позволяет сделать вывод о том, где были причинены телесные повреждения. Также в обвинительном акте не раскрыта сущность вещественных доказательств – одежды потерпевшего, среди которой нет штанов и ботинок. 

В обвинительном акте дознавателем не изложен перечень представленных стороной защиты доказательств, что, по мнению осужденного, затруднило его защиту и повлияло на итоговое решение суда, в том числе отсутствие в таком перечне материалов об административном правонарушении по ст. 6.1.1 КоАП РФ в отношении Б., в котором имеется его объяснение и диск видеозаписью, опровергающие версию обвинения. Отмечает, что Б. на видеозаписи держал палку точно также как и при нападении на него ранее. 

Ссылается на то, что судом в приговоре не была дана оценка нарушению права на защиту, связанному с не предоставлением ему возможности сделать копии документов. 

Осужденный не соглашается с приведенной судом оценкой доказательств, в которой поставлена под сомнение достоверность показаний свидетеля ЗВ. и оставлены без внимания показания одиннадцати свидетелей обвинения, в том числе Ш., Р., Д., НА., а также показания эксперта. 

Ставит под сомнение заключение судебно-медицинской экспертизы, в которой не установлена точная локализация повреждений на голове потерпевшего и не определена очередность и механизм их причинения. Ссылается на показания 

<

данные изъяты> О. о необходимости проведения повторной экспертизы, о механизме и времени образования повреждений, противоречащих обстоятельствам, указанным в предварительных сведениях, и 

<

данные изъяты> МВ. о том, что потерпевший на фототаблице и на видеозаписи указывает разные области головы. 

Сообщает, что судом не дана оценка показаниям специалиста МВ., которые не приведены в приговоре. Приводит рассуждения о том, что кепка потерпевшего, на которой должны остаться повреждения, таких повреждений не содержит. При ударе вскользь, по его мнению, должна была бы образоваться ссадина, а не кровоподтек, как у потерпевшего, так как кровоподтек образуется под углом № градусов. 

Считает, что потерпевший С. и свидетели Б., К. оговорили его из личных неприязненных отношений и личной заинтересованности в исходе дела, в подтверждение приводя содержание удостоверенных судом замечаний на протокол, в которых свидетели Б. и Непомнящих пояснили, что испытывают к осужденному неприязнь. 

Сообщает о нарушениях, выразившихся в не уведомлении о направлении прокурором уголовного дела в суд, не разъяснении права заявлять ходатайство о проведении предварительного слушания, что, по его мнению, привело к необоснованному ограничению его права заявлять соответствующее ходатайство; не своевременном извещении о назначении судебного заседания, ограничении в праве обжалование постановления о назначении судебного заседания и нарушении права на защиту. 

После провозглашения приговора судьей по мнению осужденного внесены изменения в приговор, о чем как указывает ФИО1 свидетельствуют остановки при оглашении. Также обращает внимание на изменения в приговор, выразившиеся в замене фамилии ФИО1, озвученной при оглашении на фамилию Б., фактически приведенную в тексте (№ аудиозаписи). Полагает, что по своему внутреннему убеждению судья пришел к выводу о его невиновности, но в силу небеспристрастности вынес обвинительный приговор, изменив его суть и поменяв действующих лиц в приговоре местами. 

Сообщает о том, что суд сослался на не оглашенные показания свидетеля У., а также протокол очной ставки между потерпевшим С. и свидетелем У. При этом приведенные в приговоре показания не соответствуют протоколу допроса и искажены в обвинительном акте и приговоре. Описательно-мотивировочная часть приговора повторяет текст обвинительного заключения, а доказательства не были исследованы в условиях состязательного процесса. 

Утверждает о поддельности подписи свидетеля К. в протоколе выемки, ссылаясь на проведенное стороной защиты исследование, а также принадлежность почерка дознавателя в протоколе выемки одежды, сообщает о несоответствии дат в последнем протоколе, на неполноту исследования телефона и в связи с этим настаивает на недопустимости этих доказательств. 

По мнению осужденного, невозможно определить то, что именно он изображен на фотографии, сделанной свидетелем К., отмечает, что на этом фотоизображении нет изображения человека, замахивающейся лопатой, а сама фотография сделана после того, как уложен асфальт, что противоречит показаниям свидетеля Р. 

Осужденный оспаривает допустимость протокола проверки показаний на месте, ссылаясь на показания понятых 

<

данные изъяты> и выявленные противоречия в том, что видеозапись велась не на фотоаппарат, а на мобильный телефон; в проведении записи лицом, не указанным в протоколе; оформлении протокола до начала следственного действия; воспроизведении удара статистом, а не потерпевшим; на вмешательство третьих лиц в ход следственного действия, а также не соответствие времени проведения следственного действия, установленного из содержания файла 

<

данные изъяты> 

В судебном заседании защитник Каледин Р.А. и осужденный ФИО1 доводы апелляционных жалоб полностью подтвердили. Государственный обвинитель просила оставить приговор без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения. 

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб (основных и дополнительных), возражения прокурора, суд приходит к следующим выводам. 

Выводы мирового судьи о доказанности вины ФИО1 в причинении легкого вреда здоровью потерпевшего основаны на всесторонне исследованных и правильно оцененных судом доказательствах, в отношении которых не имеется оснований для признания их недопустимыми. 

Уголовное дело рассмотрено судом с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, при этом суд в силу ч. 3 ст.1 5 УПК РФ создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 

Субъективная оценка происшедшего и анализ доказательств, которые даны стороной защиты не могут быть приняты, поскольку суд первой инстанции, как того требуют положения ст.ст. 87, 88 УПК РФ оценил доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства в совокупности – достатчности для вынесения приговора. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении мировым судьей требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора. \

В обоснование вины ФИО1 суд обоснованно сослался в приговоре на показания С. о том, что подсудимый в ответ на замечание относительно недостойного поведения в отношении Б., нанес потерпевшему удар лопатой по голове сверху вниз, защищаясь от которого он успел поставить руку. Указанные показания С. подтвердил в ходе проверки показаний на месте и очных ставок. 

Показания потерпевшего полностью согласуются с показаниями очевидцев указанных событий К., а также Б. 

<

данные изъяты>, которому ФИО1 натянул на глаза кепку и толкнул, в результате чего С. сделал подсудимому замечание, в ответ на которое ФИО1 нанес С. удар лопатой по голове. При этом К. сфотографировала указанных лиц в тот момент, когда ФИО1 с лопатой двигался в сторону С. 

Приведенные показания потерпевшего и свидетелей обвинения являются последовательными, согласуются между собой, подтверждаются показаниями У., СН., Н., не находившихся на месте происшествия, но узнавших о произошедшем непосредственно после конфликта от его участников или очевидца; выводами экспертизы, согласно которой у С. обнаружено повреждение 

<

данные изъяты> а также показаниями 

<

данные изъяты> О., не исключавшей возможность причинения таких повреждений в срок и при обстоятельствах, указанных потерпевшим.

При этом изложенные в приговоре показания У. вопреки доводам стороны защиты соответствуют оглашенному в судебном заседании протоколу допроса этого свидетеля (т. 1, л.д. 138-141). 

Утверждения о несоответствии содержащихся в заключении и показаниях эксперта данных о времени и механизме образования повреждений являются не верной интерпретацией выводов эксперта, согласно которым повреждения могли образоваться в срок до № суток включительно на момент освидетельствования ДД.ММ.ГГГГ, то есть, возможно ДД.ММ.ГГГГ. 

С учетом пояснений эксперта О. о неполном описании в медицинской документации концов раны, отсутствие в заключении конкретных утверждений о причинении повреждений лопатой не свидетельствует о неполноте этого заключения, не указывает на необходимость проведения повторной или дополнительной экспертизы, поскольку недостатки в меддокументации в настоящее время восполнены быть не могут. В то же время заключение судебно-медицинской экспертизы тяжести полученных С. повреждений содержит исчерпывающие сведения о характере повреждений, тяжести вреда здоровью, наряду с показаниями эксперта обоснованно признаны допустимыми доказательствами и положены в основу приговора. 

Также суд апелляционной инстанции находит не убедительными утверждения 

<

данные изъяты> МВ. о необходимости повторного освидетельствования потерпевшего по истечении более одного года после произошедших событий, о том, что при описании повреждений возможно была перепутана теменная и височная часть, о том, что от ударного воздействия лопаты должны были неизбежно остаться повреждения на кепке, поскольку такие утверждения основаны на предположениях и не имеют какого-либо фактического подтверждения. Мнение 

<

данные изъяты> о поверхностном описании раны в медицинской документации совпадают с показаниями эксперта в этой части, но не позволяют сомневаться в наличии самих повреждений и тяжести вреда здоровью, не влияют на квалификацию содеянного и на доказанность совершения ФИО1 преступления. 

При рассмотрении дела в суде первой и апелляционной инстанции подсудимый ФИО1 факт причинения повреждений С. рабочей частью совковой лопаты не отрицал, утверждая о не осторожном характере своих действий. 

Однако такие доводы полностью опровергнуты не только приведенными выше показаниями свидетелей и потерпевшего, непосредственно присутствовавших на месте происшествия, но и объективным доказательством – фотоизображением, получившим в приговоре верную оценку с учетом показаний К., Б. и С., исходя из которой на фото запечатлен ФИО3,, движущийся с лопатой в сторону С., в то время как Б. находится на значительном удалении от него, что исключает версию о перетягивании лопаты с Б. и случайном ударе ей С..

Утверждение осужденного о том, что фотография была сделана в другое время, а на фото изображены не участники конфликта, а рабочие, укладывавшие асфальт, не соответствует содержанию фотоизображения, из которого нельзя сделать вывод о том, был ли разбросан асфальт, а изображенные на ней трое мужчин, одеты в различную, в том числе светлую одежду и несмотря на размытые очертания, по описанию, расположению, одежде, комплекции полностью соответствуют участникам исследуемого конфликта.

Доводы стороны защиты о том, что версия о неосторожном причинении повреждений подтверждается показаниями свидетелей БВ., НА., КА., Д., Ш., Р. и ЗВ. являются не обоснованными, не соответствует исследованным в судебном заседании доказательствам и обоснованно подвергнуты в приговоре критической оценке.. 

Так, свидетель БВ. непосредственно факт причинения повреждений не наблюдала, описав лишь короткий эпизод, когда Б. якобы держал лопату в руках, при этом ее показания не позволяют сделать вывод, до или после причинения повреждений это происходило. 

Свидетели НА. и КА. в ходе досудебного производства изложив версию защиты и утверждая на начальном этапе, что являлись очевидцами конфликта, после предъявления им детализации телефонных соединений, согласно которой они не могли находиться на месте происшествия, затем изменили свои показания, указав, что обстоятельства причинения повреждений С. им известны лишь со слов, поэтому ссылку стороны защиты на показания этих лиц следует признать не обоснованной. 

Также судом первой инстанции верно дана критическая оценка показаниям свидетелей Д., Р., и ЗВ., также якобы находившиеся на месте происшествия, поскольку очевидцы и непосредственные участники рассматриваемых событий К., С. и Б., нахождение которых на месте происшествия сомнений не вызывает, указанных лиц не наблюдали. Не видели названных лиц и свидетель НА., пришедший на место происшествие после конфликта, а также допрошенный по ходатайству защиты Ш., якобы смотревший на происходившие события с балкона. Также суд отмечает, что о наличии очевидцев Ш., Д., Р. стороной защиты заявлено спустя год после произошедших событий, лишь после поступления уголовного дела в суд, при этом ЗВ. является 

<

данные изъяты> подсудимого и как правильно указано мировым судьей, заинтересована в исходе дела. Следует не согласиться и с доводами о том, что сторона защиты была ограничена в возможности предоставлять доказательства в ходе досудебного производства, поскольку ничто не препятствовало ФИО1 и его 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ заявить ходатайство о допросе свидетеля НА., показания которого затем были опровергнуты органом дознания. 

Представленные стороной защиты видеозаписи камеры наблюдения домофона, не опровергают предъявленное обвинение, не ставят под сомнение показания потерпевшего и свидетелей обвинения, поскольку не содержат показаний по существу дела, а представляют собой фрагменты рассуждений, высказываний жителей дома по поводу рассматриваемых событий, не позволяющие судить об их достоверности, серьезности, контексте, и произвольно интерпретированы стороной защиты по своему усмотрению. 

Судом первой инстанции тщательно проверялась доводы стороны защиты о наличии процессуальных нарушений при расследовании уголовного дела, которые мотивированно отвергнуты в приговоре. 

При этом суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что факт утраты первоначального протокола проверки показаний на месте юридического значения не имеет, поскольку это доказательство обвинения в суде не исследовалось, в приговоре не приведено, и на доказанность вины ФИО1 не влияет. 

Уголовно-процессуальный закон не содержит запретов о повторной проверке показаний потерпевшего на месте, которая, как следует из содержания протокола следственного действия, проведена в соответствии с требованиями УПК РФ, содержит сведения о разъяснении прав, обязанностей и ответственности его участников. 

Допрошенные в судебном заседании в качестве понятых свидетели В. и М. подтвердили факт участия в следственном действии, время его проведения, составление протокола и соответствие действительности его содержания, в том числе в части применения видеосъемки, указав, что механизм причинения повреждений был воспроизведен статистом со слов С., что отвечает целям и задачам проверки показаний на месте. Одежда, в которую был одет потерпевший, не влияет на возможность воспроизведения механизма получения им повреждений при проверке показаний на месте. Каких-либо нарушений в том, что видеозапись проводилось лишь на этапе демонстрации потерпевшим при помощи статиста совершенных в отношении него действий, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Доводы стороны защиты о наличии в служебном файле на диске с видеозаписью – приложения к протоколу проверки показаний на месте сведений о другом времени производства видеозаписи, с учетом приведенных показаний понятых, содержания протокола следственного действия, а также отсутствии достоверных данных о происхождении и точности таких сведений, не свидетельствует о том, что следственное действие или видеозапись проводились в другое время. 

Не соответствие в протоколе выемки от ДД.ММ.ГГГГ даты получения копии С. протокола следственного действия, а также не соответствие дат в запросах и ходатайстве о получении детализации телефонных соединений, указание на производство видеозаписи в протоколе допроса потерпевшего, верно расценены мировым судом как технические ошибки, не ставящие под сомнение законность процессуальных действий и их результатов. 

В судебном заседании при рассмотрении дела в суде первой инстанции свидетель К. подтвердила факт изъятия у нее дознавателем фотоизображения участников конфликта, сделанного ей непосредственно перед причинением телесных повреждений С., что полностью соответствует протоколу выемки от ДД.ММ.ГГГГ и подтверждается фототаблицей к нему. В последующем аналогичная фотография обнаружена в виде файла, записанного ДД.ММ.ГГГГ в № часов № минут в памяти мобильного телефона К., что не позволяет усомниться как в наличии самого фотоизображения, так и в законности процедуры его изъятия и осмотра в рамках расследуемого уголовного дела. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не соглашается с доводами подсудимого и его защитника о фальсификации протокола выемки фотографии у свидетеля К. от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку они не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Наличие материала проверки в порядке ст. 144 УПК РФ в органах Следственного комитета по заявлению ФИО1 о фальсификации доказательств, а также отмена очередного принятого по нему решения на законность и обоснованность приговора не влияют. 

Сам факт наличия оптического диска, вложенного в дело, с записанным на него указанным фотоизображением в электронном виде не ставит под сомнение как существование фотографии, признанной вещественным доказательством по делу, так и обстоятельства ее происхождения. 

Ходатайства стороны защиты о проведении судебных экспертиз и признании доказательств недопустимыми разрешены судом первой инстанции надлежащим образом и мотивированно отвергнуты как необоснованные, с чем суд апелляционной инстанции соглашается. 

Нарушений права осужденного на защиту при расследовании уголовного дела и рассмотрении мировым судом, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Представленные стороной защиты материалы об административном правонарушении о привлечении Б. по ст. 6.1.1 КоАП РФ не содержат доказательств невиновности осужденного и относятся к обстоятельствам, произошедшим спустя значительное время после инкриминируемого подсудимому деяния и не связаны с ним. 

Доводы ФИО1 о нарушении его прав при назначении судебного заседания не основаны на законе. Ходатайство о проведении предварительного слушания поступило в суд после назначения судебного заседания, вынесенного по истечении трех суток после вручения обвиняемому обвинительного заключения. При ознакомлении с материалами уголовного дела сторона защиты такого ходатайства не заявляла. При этом положения ч. 5 ст. 231 УПК РФ исключают возможность проведения предварительного слушания после назначения судебного заседания независимо от причин не своевременно поступления в суд ходатайства обвиняемого. О месте и времени судебного разбирательства ФИО1 был извещен надлежащим образом, имея достаточное время для подготовки к защите, в том числе с учетом неоднократного отложения рассмотрения дела в связи с болезнью защитника и передачей дела другому судье. 

Обвинительный акт по делу составлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, содержит необходимые сведения о времени, месте и обстоятельствах преступления, перечень доказательств, подтверждающих обвинение и другие данные, указанные в ч. 1 ст. 225 УПК РФ, что не позволяет согласиться с утверждением ФИО1 о необходимости возвращения уголовного дела прокурору. 

Утверждение осужденного о внесении изменений в приговор после его провозглашения не нашел своего подтверждения. По мнению суда апелляционной инстанции, остановки во время оглашения приговора, а также произнесение фамилии ФИО1 вместо фамилии Б. при изложении показаний СН. об этом не свидетельствуют. 

Из текста приговора и аудиозаписи судебного заседания, в котором он был провозглашен, вывод о том, что судья пришел к выводу о невиновности осужденного, не следует. 

Действиям осужденного ФИО1 суд дал правильную юридическую оценку, квалифицировав их по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ. 

В соответствии со ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора приведены мотивы решения вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается. 

Назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям ст. 60 УК РФ, является справедливым, и определено с учетом степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности осужденного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на возможность его исправления. 

С учетом изложенного, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, суд первой инстанции правильно пришел к выводу о необходимости назначения наказания в виде обязательных работ.

Наказание, назначенное осужденному за данное преступление, не может быть признано чрезмерно суровым, а является справедливым, определено в соответствии с требованиями уголовного закона.

При указанных обстоятельствах оснований для отмены приговора, как об этом поставлен вопрос в жалобах осужденного и его защитника, суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № – мирового судьи судебного участка № Первомайского судебного района в 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано через суд, постановивший приговор в порядке Главы 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в 

<

адрес> в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу. 

Осужденный ФИО1 вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Постановление вступило в законную силу 12.07.2021.