Судья Матюшева Е.П. № 2-242/2025 (2-4789/2024)

(в первой инстанции)

№ 33-106/2026 (33-2836/2025)

(в апелляционной инстанции)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

29 января 2026 года г.Севастополь

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи Ваулиной А.В.,

судей Балацкого Е.В., Просолова В.В.,

при секретаре Белименко С.А.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 03 июня 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

(третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО4, нотариусы города Севастополя ФИО5 и ФИО6, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Севастополю),

заслушав доклад судьи Ваулиной А.В.,

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3, в котором с учётом изменений просила:

- признать недействительными договоры купли-продажи от 18 апреля 2022 года и от 30 июля 2022 года;

- применить последствия недействительности этих сделок, вернув стороны в первоначальное положение, прекратив право собственности ответчиков на квартиру кадастровый №, расположенную по адресу: 

<

адрес>, исключив из ЕГРН записи об их праве собственности и восстановив сведения о праве собственности истца на предмет спора;

- признать договор займа с залогом спорного жилого помещения от 18 апреля 2022 года незаключенным в силу его безденежности.

В обосновании своих требований указала, что в результате договоров купли-продажи от 18 апреля 2022 года и от 30 июля 2022 года принадлежащее ей жилое помещение последовательно переходило в собственность ФИО2 и ФИО3 соответственно. Между тем, договор купли-продажи от 18 апреля 2022 года с ФИО2, по её мнению, подлежит признанию недействительным (притворным), прикрывающим безденежный, то есть незаключенный, договор залога её квартиры. Истец отмечала, что денежные обязательства перед этим ответчиком у неё отсутствовали, однако, под влиянием ряда лиц и сформировавшегося заблуждения она 18 апреля 2022 года составила в пользу ФИО2 безденежную расписку, поскольку была убеждена, что за счёт спорной квартиры удастся вернуть отчужденную ей 15 апреля 2022 года в пользу ФИО3 квартиру по адресу: 

<

адрес>, которую в свою очередь, она также передала без оплаты с целью направления денежных средств на юридическое сопровождение гражданского дела по оспариванию сделок с недвижимым имуществом, которое ввиду смерти её бабушки должно составить её наследство. В этих условиях полагая, что ФИО2 правом на заключение последующей сделки по отчуждению ФИО3 квартиры по адресу: 

<

адрес>, не имел, ФИО1 настаивала на признании этого договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ недействительным (ничтожным), а также на применении заявленных выше последствий недействительности сделок.

Решением Гагаринского районного суда города Севастополя от 03 июня 2025 года в удовлетворении требований иска отказано.

С таким решением суда ФИО1 не согласна и в своей апелляционной жалобе просит его отменить, как постановленное в нарушении норм материального и процессуального права, приняв новое решение об удовлетворении иска по приведённым в нём доводам. Дополнительно указывает, что согласно представленным в дело доказательствам ФИО2 подтвердил, что намерений покупать у истца спорную квартиру он не имел, денежных средств на приобретение этого имущества не передавал, а с ФИО1 вообще не знаком. Его представитель ФИО4 также признала, что подпись в договоре купли-продажи от 18 апреля 2022 года она проставила за своего доверителя, предварительно не выяснив его воли на заключение сделки. Между тем, изложенное районный суд не учёл, не выяснил, на заключение какой из двух противоречащих друг другу сделок (договора купли-продажи или договора займа с залогом квартиры) была направлена воля сторон (ФИО1 и ФИО2). Отдельно апеллянт обращает внимание, что при подписании договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года она считала, что фактически передаёт спорную квартиру ФИО3 через его подставное лицо - ФИО2, как в залог в счёт оплаты юристов и иных расходов, связанных с возвратом выбывшего из состава её наследства, открывшегося со смертью бабушки, недвижимого имущества. При этом, эти действия в силу своих психических особенностей совершала именно по указанию команды ФИО3 А потому истец в своей жалобе считает, что суд первой инстанции необоснованно не принял во внимание всю совокупность незаконного завладения её имуществом со стороны ФИО3 и его подконтрольными лицами. А, кроме того, отказал в уточнении иска, а именно в уточнении оснований признания сделки недействительной – влияние обмана и злоупотребление доверием.

ФИО3 в своих письменных возражениях просит апелляционную жалобу отклонить.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции ФИО2, ФИО3, ФИО4, нотариусы города Севастополя ФИО5 и ФИО6, представитель Управление Росреестра по Севастополю не явились, были надлежащим образом извещены о времени и месте его проведения. Каждый из нотариусов представил письменное заявление о рассмотрении дела в его отсутствие. В соответствии со статьёй 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

ФИО1, её представители ФИО7 и ФИО8, действующие на основании доверенностей от 07 апреля 2023 года и от 15 апреля 2024 года соответственно, апелляционную жалобу поддержали, просили её удовлетворить.

Представитель ФИО3 – ФИО9, действующий на основании доверенности от 22 августа 2025 года, решение суда просил оставить без изменения.

Выслушав явившихся лиц, проверив материалы дела, законность и обоснованность постановленного решения суда в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учётом положений части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1 являлась собственником квартиры площадью 62,2 кв.м, кадастровый №, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

18 апреля 2022 года по договору купли-продажи ФИО1 произвела отчуждение своего жилого помещения, как указано в документе, за 8 000 000 рублей ФИО2, переход права собственности к которому в ЕГРН был зарегистрирован 27 апреля 2022 года.

При этом, в тот же день истец составила расписку от 18 апреля 2022 года, незаверенная копия которой приобщена в материалы дела. Из содержания этого документа следует, что ФИО1 заключила договор купли-продажи этой квартиры с ФИО2, так как имеет перед ним долговые обязательства. После её полного расчёта согласно договору купли-продажи с ФИО2 до 18 октября 2022 года будет осуществлён обратный договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес>. В случае не выполнения обязательств перед гражданином ФИО2 до 18 октября 2022 года, квартира переходит в собственность ФИО2, претензий к которому ФИО1 не имеет.

Также установлено, что ФИО2, в свою очередь, по договору от 30 июля 2022 года продал данную квартиру ФИО3 за 8 000 000 рублей. Переход права собственности к последнему приобретателю в ЕГРН зарегистрирован 02 августа 2022 года.

ФИО1 полагала, что договор купли-продажи от 18 апреля 2022 года с ФИО2, подлежит признанию недействительным (притворным), прикрывающим безденежный (незаключенный), договор займа с залогом её квартиры, при созданной видимости отчуждения которой, она никаких денежных средств за своё имущество не получила. Наоборот, несмотря на отсутствие перед этим ответчиком всяких денежных обязательств, истец под влиянием ряда лиц и сформировавшегося заблуждения 18 апреля 2022 года составила в пользу ФИО2 безденежную расписку, поскольку была убеждена, что за счёт спорной квартиры удастся вернуть отчужденную ей 15 апреля 2022 года в пользу ФИО3 квартиру по адресу: 

<

адрес>, которую в свою очередь, она также передала без оплаты с целью направления денежных средств на юридическое сопровождение гражданского дела по оспариванию сделок с недвижимым имуществом, которое ввиду смерти её бабушки должно составить её наследство.

И так как по этим причинам, ФИО2 права на заключение последующей сделки по отчуждению ФИО3 квартиры по адресу: 

<

адрес>, не имел, то ФИО1 считала, что и этот договора купли-продажи от 30 июля 2022 года подлежит признанию недействительным (ничтожным) с применением заявленных выше последствий недействительности сделок.

Разрешая спор, и отказывая истцу в иске, суд первой инстанции исходил из того, что истец в нарушении требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и возложенного именно на неё бремени доказывания ничем не подтвердила притворность заключенного ей с ФИО2 договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года спорной квартиры, а, следовательно, также не доказала недействительность последующей сделки от 30 июля 2022 года по отчуждению предмета спора ФИО2 в пользу ФИО3

Вменил в вину ФИО1 также то, что она не представила доказательства наличия долгового обязательства перед ФИО2, в частности оригинала расписки от 18 апреля 2022 года и долгового документа, в котором ими был бы согласован размер займа, а также доказательства того, что названный ответчик при покупке у истца спорной квартиры действовал в интересах ФИО3

При этом, принял во внимание то, что ФИО1 лично подписала договор купли-продажи от 18 апреля 2022 года и таким образом, по мнению суда первой инстанции, подтвердила отсутствие займа, пребывания квартиры в залоге, а также получение расчёта за проданное жилое помещение. Учёл данные представителем ФИО2 пояснениями о причине покупки спорной квартиры истца и получение денежных средств на её приобретение от своей сестры 

<

данные изъяты>

В связи с чем, при такой совокупности обстоятельств, районный суд признал требования иска ФИО1 безосновательными и их отклонил.

Такие выводы судебная коллегия находит ошибочными, не согласующимися с фактическими обстоятельствами, собранными по делу доказательствами и не соответствующими требованиям закона.

В силу пункта 1 статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (пункт 1).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки (пункт 3).

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях.

В соответствии с пунктом 88 того же Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Из изложенного следует, что для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

По договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг (пункт 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 334 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

Аналогичные положения установлены частью 1 статьи 1 Федерального закона от 16 июля 1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)».

Заложенное имущество остается у залогодателя, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом или договором (пункт 1 статьи 338 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Положения статьи 55 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» допускают обращение взыскания на заложенное имущество во внесудебном порядке путём его реализации, в частности посредством оставления залогодержателем заложенного имущества за собой.

В этой связи в силу части 2 статьи 55 того же Федерального закона к отношениям сторон по оставлению залогодержателем за собой заложенного имущества и по продаже заложенного имущества залогодержателем другому лицу применяются правила гражданского законодательства о купле-продаже, если иное не вытекает из характера правоотношений.

Из разъяснений пункта 90 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2023 года № 23 «О применении судами правил о залоге вещей» следует, что к отношениям сторон по оставлению залогодержателем за собой предмета залога применяются правила гражданского законодательства о купле-продаже (статья 454 ГК РФ, абзац третий пункта 2 статьи 55 Закона об ипотеке), которые не противоречат существу законодательного регулирования залоговых отношений.

Это означает, в частности, что залогодержатель, по общему правилу, приобретает право собственности на движимую вещь с момента ее передачи либо, если вещь была передана ранее, с момента уведомления об оставлении предмета залога залогодержателем за собой, а на недвижимое имущество – с момента внесения в ЕГРН записи о переходе права собственности (статья 223 ГК РФ).

Разрешая вопрос о том, на что была направлена воля ФИО1 и ФИО2 при заключении договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года, районный суд приведённые нормы права в полном объёме не учёл. Формально сослался на то, что эта сделка истцом была подписана лично. Тогда как лишь один этот факт достаточным для вывода о наличии воли ФИО1 на заключение именно договора купли-продажи спорной квартиры не является.

Вменяя в вину ФИО1, что она не доказала наличие заключенного с ФИО2 договора займа, размера долгового обязательства и не представила оригинал своей расписки от 18 апреля 2022 года, суд первой инстанции не учёл, что истец, наоборот, по тем же основаниям заявляла о безденежности займа, то есть в силу пункта 1 статьи 807 и статьи 812 Гражданского кодекса Российской Федерации требовала признания договора займа незаключённым.

Более того, оставил без внимания то, что копия расписки ФИО1 от 18 апреля 2022 года была представлена ФИО2, и в этой связи неверно распределил бремя доказывания, в соответствии с которым в случае спора, вытекающего из заемных правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа (ответ на вопрос 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утверждённого Президиумом Верховного Суда Росси 25 ноября 2015 года).

При выяснении воли ФИО2, суд нижестоящей инстанции ограничился представленными им пояснениями о причинах заключения с истцом договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года и о предоставлении его сестрой 

<

данные изъяты> денежных средств для совершения сделки. При этом, оценку иным показаниям ФИО2 и его представителя, совершавшего сделку ФИО4, допрошенных 26 мая 2025 года и 13 марта 2025 года соответственно в качестве свидетелей по уголовному делу №, потерпевшим по которому признана истец, не дал. Тогда как эти лица при допросе были в установленном порядке предупреждены по статьям 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации об уголовной ответственности за дачу ложных и заведомо ложных показаний. И так как процессуальный закон не устанавливает в качестве требования к допустимости таких доказательств повторный допрос тех же лиц в рамках гражданского дела либо оценку их показаний в итоговом процессуальном документе по уголовному делу, как указал районный суд, то протоколы допросов названных лиц решением суда из числа доказательств были исключены не обоснованно.

Кроме того, при противоречивости содержания договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года и написанной в тот же день ФИО1 расписки, районный суд отдал предпочтение условиям сделки о том, что полный расчёт за реализуемую квартиру между сторонами произведён при подписании договора. И не учёл, что никаких письменных доказательств расчётов материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции преждевременно и безосновательно посчитал, что истцом не доказана притворность при заключении 18 апреля 2022 года договора купли-продажи, а, следовательно, обоснованность иска в целом.

Устраняя выявленные нарушения, судебная коллегия с учётом ранее состоявшегося апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 15 января 2026 года (№ 2-118/2024 (33-14/2026), принятому по спору между ФИО1, ФИО2, ФИО3 по тем же договорам купли-продажи от 18 апреля 2022 года и от 30 июля 2022 года той же квартиры: 

<

адрес>, имеющем в соответствии с частью 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации силу преюдиции, отмечает следующее.

Тот факт, что ФИО1 не имела волю именно на отчуждение своей квартиры по договору купли-продажи, которую в действительности желала лишь заложить, получив необходимые ей денежные средства на судебную защиту иного наследственного имущества, следует из копии её расписки, составленной в один день с договором от 18 апреля 2022 года, по тексту которой истец указывает на заключение договора купли-продажи своего жилого помещения в пользу ФИО2 в силу наличия перед ним долгового обязательства, при погашении которого в срок до 18 октября 2022 года совершиться обратная сделка купли-продажи квартиры ФИО1, а, в случае не исполнения обязательства, предмет заключенной сделки перейдёт в собственность названного ответчика.

Судебная коллегия отмечает, что тот факт, что в материалах дела имеется лишь никем не заверенная светокопия этой расписки, составленная в одностороннем порядке самой ФИО1, на доказательную силу этого документа не влияет, так как он был представлен суду не истцом, а представителем ФИО2 – ФИО10 в рамках ранее разрешённого дела (№ 2-118/2024 (33-14/2026), таким образом подтвердившим как обстоятельства действительного написания покупателем этой расписки 18 апреля 2022 года, так и наличие зафиксированного в ней некого долгового соглашения сторон.

Оценивая этот документ по ранее состоявшегося спора, судебная коллегия указала на то, что ссылки ФИО2, осознавшего последствия совершенного действия по представлению копии расписки ФИО1 от 18 апреля 2022 года, на то, что на самом деле оригинал этого документа ему не передавался, он его не видел и причина его написания истцом ему не известна, во внимание не принимается, поскольку в письменных объяснениях от 11 ноября 2025 года названный ответчик признал, что ФИО1 действительно передавала расписку его представителю ФИО4, полномочной нотариально удостоверенной доверенностью от 29 августа 2021 года, которая при ныне излагаемых её доверителем (ФИО2) обстоятельствах и при добросовестном своём поведении не приняла бы такой документ истца. А так как она такие действия всё-таки от имени и в интересах представляемого совершила, то не могла не понимать их значение и влекущие правовые последствия.

В этих условиях доводы ФИО2 о том, что ФИО4 истцом передавался не оригинал, а лишь копия расписки от 18 апреля 2022 года, являются сомнительными. Тем более, что из самого текста документа следует, что он ФИО1 был составлен в присутствии свидетеля 

<

данные изъяты> проставившего в подтверждение тому свою подпись на расписке. Сам 

<

данные изъяты> был допрошен судом апелляционной инстанции в качестве свидетеля по делу (протокол отдельного процессуального действия от 20 февраля 2025 года), и, будучи предупреждённым об уголовной ответственности за дачу ложных и заведомо ложных показаниях по статьям 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации, подтвердил сам факт написания документа истцом именно 18 апреля 2022 года. Кроме того, он свидетельствовал, что ФИО1, которую он подвозил на машине 18 апреля 2022 года до здания МФЦ и обратно, намеревалась не продать квартиру по адресу: 

<

адрес>, а передать в залог. Также свидетель показал, что денежных средств в день этой сделки у истца не видел.

Оснований не доверять этим свидетельским показаниям 

<

данные изъяты>., являвшегося на тот момент квартирантом истца (проживал в квартире по адресу: 

<

адрес>), знакомым ФИО3 и клиентом ФИО4, оказавшей ему до этого юридические услуги в области пенсионного обеспечения, у судебной коллегии не имеется. Тем более, что они со стороны других участников процесса не были опровергнуты или опорочены.

Судебная коллегия отмечает, что 

<

данные изъяты> был также допрошен и в рамках настоящего дела судом первой инстанции, где, будучи также предупреждённым об уголовной ответственности, в судебном заседании 31 марта 2025 года повторил ранее данные им показания.

При таких обстоятельствах, тот факт, что ФИО1 не желала подавать свою квартиру кадастровый №, расположенную по адресу: 

<

адрес>, а лишь хотела её заложить, является очевидным.

Касательно воли ФИО2 на приобретение у истца данного жилого помещения по договору купли-продажи от 18 апреля 2022 года, судебная коллегия указывает следующее.

ФИО2, постоянно проживающий в 

<

адрес>, не присутствовавший при заключении сделки в г.Севастополе, допрошенный 26 мая 2025 года в качестве свидетеля по уже названному уголовному делу №, и предупреждённый об уголовной ответственности за дачу ложных и заведомо ложных показаний по статьям 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации, показал, что вообще не имел намерений покупать у ФИО1, которая ему не была известна, квартиру по адресу: 

<

адрес>, и что денежных средств по этому жилому помещению не передавал и не получал.

ФИО4, допрошенная по указанному уголовному делу первоначально в качестве свидетеля, а в последующем в качестве подозреваемого (протоколы допроса от 13 марта 2025 года и от 29 мая 2025 года соответственно), показания своего доверителя ФИО2, с которым приобретение предмета спора у истца не согласовывала, подтвердила и признала, что в рассматриваемом договоре купли-продажи от 18 апреля 2022 года проставила свою подпись от имени своего доверителя, уполномочишего её на совершение такого действия доверенностью.

До сих пор, ни ФИО2, ни ФИО4 к уголовной ответственности за дачу этих показаний не привлекались, а сами показания ложными или заведомо ложными не признавались. В связи с чем, у судебной коллегии не имеется правовых оснований им не доверять.

Также установлено, что ФИО2, ничего не знавший об обстоятельствах заключения рассматриваемого договора в момент его совершения, в последующем принял от своего представителя ФИО4 все документы, касающиеся этой сделки, и таким образом в порядке статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации одобрил её в последующем, как совершённую от его имени и в его интересах. И так как в числе полученных им от ФИО4 документов имелась указанная расписка ФИО1 от 18 апреля 2022 года, то его одобрение действий своего представителя также распространились и на принятие от истца данной расписки, факт составления которой одновременно с договором купли-продажи от 18 апреля 2022 года был достоверно установлен в данном споре и в ранее разрешённом деле (№ 2-118/2024 (33-14/2026).

При таких обстоятельствах получение расписки ФИО2 от ФИО1 ставит под сомнение волю названного ответчика относительно его намерения приобрести предмет спора у истца исключительно по договору купли-продажи, а не оставить его себе в качестве заложенного имущества, обеспечивающего исполнение долгового обязательства. А установленная апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 15 января 2026 года (дело № 2-118/2024 (33-14/2026) безденежность заключенного между ними договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года дополнительно свидетельствует о том, что обе стороны сделки в действительности не преследовали цель соответственно продать и купить спорную квартиру.

Так, в рамках ранее разрешённого дела судебная коллегия указала, что внесение в пункт 3 договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года условия о том, что квартира по адресу: 

<

адрес>, оценивается и продаётся ФИО1 ФИО2 за 8 000 000 рублей, и что полный и окончательный расчёт между сторонами произведён при подписании настоящего договора, достаточным безусловным и бесспорным доказательством исполнения покупателем своих обязательств при наличии всё той же расписки истца от 18 апреля 2022 года не является, и никаких иных прямых письменных доказательств непосредственной передачи ФИО2 денежных средств ФИО1 в счёт приобретённого у неё имущества, не имеется.

Также было отмечено, что в данном случае оформление расписки продавцом перед покупателем одновременно с договором купли-продажи недвижимости данному договору не присуще и не соответствует обычному гражданскому обороту, поскольку в правоотношениях, вытекающих из договора купли-продажи обязанность уплатить денежные средства за приобретаемое имущество положениями статей 454, 485, 486 Гражданского кодекса Российской Федерации возложена на покупателя перед продавцом.

При этом, были отклонены доводы ФИО2, признавшего и не отрицавшего отсутствие собственных денежных средств на покупку спорного жилого помещения, о том, что необходимые ему средства дала его сестра Прищепа (в девичестве ФИО2) Н.Н., получившая в составе семьи своего мужа жилищную субсидию в размере 7 367 184 рублей.

Как было установлено, данная жилищная субсидия семье капитана 3 ранга 

<

данные изъяты>. была предоставлена в 2017 году (решение 1 отдела (г.Севастополь) ФГКУ «ЮРУЖО» Минобороны России от ДД.ММ.ГГГГ №/сев, платёжное поручение от ДД.ММ.ГГГГ №). Потому при отсутствии доказательств её снятия со счёта непосредственно перед спорной сделкой от 18 апреля 2022 года, то есть по прошествии более 4 лет с момента предоставления, использование средств жилищной субсидии при расчёте с продавцом за предмет спора является недоказанным. Тем более, что сам факт передачи этих денежных средств от ФИО2, его представителями или 

<

данные изъяты> продавцу ФИО1, всегда отрицавшей это обстоятельство, никакими неопровержимыми доказательствами подтверждён не был. Кроме того, размер жилищной субсидии 7 367 184 рублей определённой сделкой от 18 апреля 2022 года цене договора 8 000 000 рублей не соответствует, а источник получения оставшейся суммы, которая сама по себе является значительной, ФИО2 не указал и соответствующих доказательств не представил.

Кроме того, в ходе расследования уголовного дела №, по которому истец признана потерпевшей, 

<

данные изъяты> на следственном эксперименте 31 июля 2025 года указала не на ФИО1, а на иную девушку (статиста), которой, по её словам, она 18 апреля 2022 года передала денежные средства. При этом на очной ставке с ФИО1 в этот же день также указала, что сумма 8 000 000 рублей жилищной субсидией её семьи не являлась, а представляла собой доход её супруга, полученный при увольнении со службы.

Принимая во внимание, что факт передачи денежных средств в счёт расчёта за квартиру в силу пункта 1 статьи 162 Гражданского кодекса Российской Федерации не мог быть подтверждён свидетельскими показаниями, условия договора о произведении полного расчёта по сделке фактом написания продавцом в пользу покупателя расписки, оставшегося у последнего, поставлены под сомнение, и иных допустимых и относимых доказательств данным обстоятельствам, а также тому, что сами денежные средства фактически были и предоставлялись ФИО2 на каком-либо основании третьим лицом для целей совершения сделки, не имеется, то при совокупности изложенного судебная коллегия по тому спору заключила о безденежности заключенного между ФИО1 и ФИО2 договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года.

Учитывая, что в силу части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда; указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, то с учётом обстоятельств, дополнительно установленных по настоящему делу, судебная коллегия приходит к выводу, что факт нахождения именно у ФИО2 составленной ФИО1 18 апреля 2022 года расписки, свидетельствует о том, что эти лица при заключении договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года на самом деле имели волю на заключение договора залога принадлежащей истцу квартиры кадастровый №, расположенной по адресу: 

<

адрес>, в обеспечение исполнения долгового обязательства, упомянутого в выданной ФИО1 ФИО2 расписке.

При таких обстоятельствах требования иска ФИО1 о признании договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года ничтожным, прикрывающим договор залога, являются обоснованными, однако, решением суда в нарушении закона и прав истца были отклонены.

В силу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации последствием признания данного договора ничтожным по основаниям притворности является применение к сделке относящихся к ней правил, в данном случае правил о залоге.

По общему правилу залог прекращается с прекращением обеспеченного залогом обязательства, а также в иных случаях, предусмотренных законом или договором (подпункты 1, 10 пункта 1 статьи 352 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 4 статьи 341 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливается исключение из общего правила, согласно которому законом в отношении залога недвижимого имущества может быть предусмотрено, что залог считается возникшим, существует и прекращается независимо от возникновения, существования и прекращения обеспеченного обязательства.

Вместе с тем, в данном конкретном случае к возникшим между ФИО1 и ФИО2 правоотношениям по залогу спорной квартиры такого исключения из общего правила его прекращения законодателем не предусмотрено.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Если займодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

В силу пункта 1 статьи 812 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик вправе доказывать, что предмет договора займа в действительности не поступил в его распоряжение или поступил не полностью (оспаривание займа по безденежности).

Как ранее указывалось на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

Однако, применительно к настоящему спору при наличии выданной ФИО1 расписки от 18 апреля 2022 года, указывающей на наличие некого долгового обязательства перед ФИО2, последний, как кредитор, в нарушении возложенного на него бремени доказывания не представил доказательств того, что в действительности передавал истцу предмет займа в какой-либо определённой сумме, и что после этого между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 Гражданского кодекса Российской Федерации. А потому таким образом, ничем не опроверг утверждения истца о безденежности договора займа, в целях заключения которого истцом выдавалась рассматриваемая расписка.

При этом, судебная коллегия отмечает, что сведений о наличии у ФИО1 иных долговых обязательств, обеспеченных залогом, по которым она могла заменить предмет залога спорной квартирой, не имеется. Принадлежавшая ей ранее квартира кадастровый №, расположенная по адресу: 

<

адрес>, была ФИО1 реализована в собственность ФИО3 по договору купли-продажи от 15 апреля 2022 года, который ничтожным, как прикрывающим договор займа с залогом или залог этого жилого помещения, до настоящего момента не признавался.

Более того, из материалов деле не следует, что истец при заключении договора залога с ФИО2 в отношении спорной квартиры по адресу: 

<

адрес>, достигала какие-либо соглашения относительно ранее отчужденного ФИО3 иного жилого помещения.

Таким образом, при совокупности изложенного судебная коллегия приходит к выводу именно о безденежности договора займа с ФИО2, в целях заключения которого ФИО1 выдавалась долговая расписка от 18 апреля 2022 года, предусматривающая возвращение рассматриваемой квартиры в её собственность при погашении долга в срок до 18 октября 2022 года. В связи с чем, признаёт решение суда об отклонении и этих требований безосновательным, подлежащим отмене, с принятием нового решения в пользу истца.

При безденежности обеспеченного залогом долгового обязательства сам залог квартиры кадастровый №, расположенной по адресу: 

<

адрес>, по основаниям подпункта 10 пункта 1 статьи 352 Гражданского кодекса Российской Федерации был прекращён.

Вследствие этого, данное жилое помещение подлежало возвращению ФИО1, как её собственнику. Вместо этого было отчуждено ФИО2 в собственность ФИО3 по договору купли-продажи от 30 июля 2022 года.

В силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В то же время положениями статей 301 и 305 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику, а также законному владельцу предоставлено право истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Согласно пункту 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Согласно разъяснениям пункта 35 Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (статьи 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно правовой позиция Конституционного Суда Российской Федерации, содержащейся в Постановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П, поскольку добросовестное приобретение в смысле статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно только тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело права отчуждать это имущество, последствием сделки, совершенной с таким нарушением, является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация). Права лица, считающие себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей 302 Гражданского кодекса Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.).

Названное правовое регулирование отвечает целям обеспечения стабильности гражданского оборота, прав и законных интересов всех его участников, а также защиты нравственных устоев общества, а потому не может рассматриваться как чрезмерное ограничение права собственника имущества, полученного добросовестным приобретателем, поскольку собственник обладает правом на его виндикацию у добросовестного приобретателя по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кроме того, собственник, утративший имущество, обладает иными, предусмотренными гражданским законодательством средствами защиты своих прав.

В этой связи, поскольку основанием предъявленных требований являлось выбытие имущества из владения истца помимо его воли, то в соответствии с приведённой позицией Конституционного Суда Российской Федерации юридическое значение имеет добросовестность ФИО3 при приобретении имущества по возмездной сделке у ФИО2

Между тем, добросовестность названного ответчика из материалов дела не следует. То обстоятельство, что ФИО3 при совершении договора от 30 июля 2022 года убедился, что спорная квартира на праве собственности была зарегистрирована на праве собственности за ФИО2, а, кроме того, уплатил продавцу полную стоимость приобретаемого имущества, достаточными основаниями для выводов о добросовестности не являются.

Судебная коллегия учитывает, что ФИО3 (ОГРНИП №) с 17 мая 2017 года является индивидуальным предпринимателем, осуществляющим в качестве основного вида деятельности покупку и продажу собственного недвижимого имущества. Следовательно, названный ответчик является профессиональным участником данных правоотношений. В связи с чем, ему лучше, чем кому бы то ни было известно о всех способах, посредством которых возможно проверить чистоту сделки. Между тем, в данной ситуации ФИО3 убедился лишь в наличии регистрации права собственности продавца в ЕГРН, прекрасно понимая недостаточность своих действий.

Принимается во внимание также то, что ранее ФИО3 непосредственно у ФИО1 приобрёл по договору купли-продажи от 15 апреля 2022 года иное жилое помещение по адресу: 

<

адрес>, и в следствие этого мог лично у неё убедиться в действительности совершённых действий по отчуждению через несколько дней 18 апреля 2022 года второй квартиры. Однако, он мер к получению сведений о предыдущем собственнике до ФИО2 не принял. Непосредственно приобретаемое жилое помещение, в котором постоянно до настоящего времени проживает истец не осматривал. Хотя при таком осмотре мог и должен был узнать позицию ФИО1 в отношении своего имущества.

Потому, учитывая также незначительный промежуток времени (немногим более 3 месяцев), между сделками от 18 апреля 2022 года и от 30 июля 2022 года, судебная коллегия приходит к выводу, что ФИО3 свою добросовестность при приобретении предмета спора не доказал. И так как ФИО2, приобретший право собственности на квартиру кадастровый №, расположенную по адресу: 

<

адрес>, в нарушении закона, как было установлено по настоящему делу, прав на отчуждение этого имущества не имел, то заключенный названными ответчиками договор купли-продажи от 30 июля 2022 года по требованиям ФИО1, как действительного собственника этого имущества, подлежит признанию недействительным (ничтожным), с применением последствий недействительности сделки, посредством прекращения права собственности ФИО2 и ФИО3 на предмет спора с исключив из ЕГРН записи об их праве собственности, и восстановлением сведения о праве собственности ФИО1 на указанную квартиру. При таких обстоятельствах, решение суда об отказе истцу в иске законным и обоснованным не является, а потому подлежит отмене с вынесением нового решения об удовлетворении требований иска.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 03 июня 2025 года отменить.

Принять по делу новое решение.

Исковое заявление ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки – удовлетворить.

Признать недействительным (ничтожным) договор купли продажи от 18 апреля 2022 года, прикрывающим договор залога квартиры кадастровый №, расположенной по адресу: 

<

адрес>, обеспечивающий договор займа от 18 апреля 2022 года между ФИО1 и ФИО2.

Признать договор займа от 18 апреля 2022 года между ФИО1 и ФИО2 незаключенным (безденежным).

Признать договор купли-продажи от 30 июля 2022 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3 недействительным ничтожным.

Применить последствия недействительности сделки от 30 июля 2022 года, прекратив право собственности ФИО2, ФИО3 на квартиру кадастровый №, расположенную по адресу: 

<

адрес>, исключив из ЕГРН записи об их праве собственности и восстановив сведения о праве собственности ФИО1 на указанную квартиру.

Апелляционное определение является основанием для внесения в Единый государственный реестр недвижимости соответствующих изменений.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 12 февраля 2026 года.

Председательствующий: А.В. Ваулина

Судьи: В.В. Просолов

Е.В. Балацкий