ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

Дело № 22-1838\2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Якутск 18 декабря 2025 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе:

председательствующего судьи Окорокова В.К.,

судей Бючаховой С.В., Петракова Д.А.,

при секретаре судебного заседания Галаниной В.А.,

с участием:

прокурора Шевелевой Л.Н.,

осужденного ФИО1 путем использования систем видеоконференц-связи,

защитника – адвоката Мыреева А.С.,

представителя потерпевшего - адвоката Пласкеевой О.П.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 с дополнением к ней на приговор Ленского районного суда Республики Саха (Якутия) от 29 сентября 2025 года, которым

ФИО1, _______ года рождения, уроженец .........., гражданин .........., зарегистрированный и проживающий по адресу: .........., ранее не судимый;

- осужден за совершение преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к лишению свободы сроком на 03 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Приговор также содержит решения по вопросам меры пресечения, начале исчисления срока отбывания наказания и зачете времени содержания под стражей и периода нахождения под домашним арестом в срок наказания и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Петракова Д.А., изложившего обстоятельства дела и доводы сторон, выступления осужденного ФИО1, адвоката Мыреева А.С., поддержавших доводы апелляционной жалобы с дополнением к ней, и просивших приговор суда отменить с вынесением нового оправдательного, выступление прокурора Шевелевой Л.Н., полагавшей приговор изменению в части зачета времени содержания под стражей по доводам апелляционной жалобы, в остальной части жалобу осужденного оставлению без удовлетворения, а приговор без изменения, мнение представителя потерпевшего Пласкеевой О.П., полагавшей апелляционную жалобу с дополнением к ней подлежащей оставлению без удовлетворения, а приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершении преступления не признал полностью.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, полагая его незаконным и необоснованным, выводы суда несоответствующими фактическим обстоятельствам дела.

Указывает о том, что в ходе предварительного следствия не в полном объеме установлен характер и степень тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего, поскольку у Н. в настоящее время обнаруживаются признаки психического расстройства, обусловленного повреждением и дисфункцией головного мозга (********), что относится к категории «иных» психических расстройств. С учетом заключения комиссии экспертов, показаний эксперта следует, что выявленные у Н. иные психические расстройства состоят в прямой причинно-следственной связи с полученным ножевым ранением и являются последствиями ранения. Между тем, в предъявленном обвинении не указаны последствия, наступившие у потерпевшего в результате ножевого ранения в виде иных психических расстройств, а также отсутствует их оценка по критериям тяжести вреда здоровью. Восполнение же данных нарушений, допущенных при составлении обвинительного заключения, в ходе рассмотрения дела в суде невозможно, поскольку это увеличит объем вменяемого обвинения, что является недопустимым.

Ссылается и на то, что приговор суда постановлен в отсутствие обязательной по настоящему делу комплексной психолого-психиатрической комиссии экспертов с привлечением специалиста невролога. В обоснование своих доводов указывает на выставленный потерпевшему невростатус ретроградная амнезия.

Так, анализируя показания свидетелей по делу и самого потерпевшего приходит к выводу о том, что Н. действительно может не помнить всех событий, произошедшие с ним 22.07.2024г. в связи с имеющимся у него неврологическим статусом в виде ретроградной амнезии. Полагает, что показания потерпевшего о том, что он (Куровский) умышленно нанес ему ножевое ранение может является результатам обобщений версий знакомых Н. относительно событий, которые могли произойти с потерпевшим и последний в силу пробела в своей памяти искренно в это поверил, то есть он может добросовестно заблуждаться в ходе дачи каких-либо показаний.

При этом отмечает, что предметом проведенного по делу психолого-психиатрическое исследования, в рамках комплексной экспертизы № ... в отношении потерпевшего, не являлось установление обоснованности или необоснованности выставленного потерпевшему неврологического статуса ретроградной амнезии, также перед комиссией экспертов не ставился вопрос, имелись или имеются ли у потерпевшего Н. признаки конфабуляции. В компетенцию указанной комиссии экспертов разрешение данных вопросов не входило, поскольку при ответе на данные вопросы следует привлечение специалиста невролога. При таких обстоятельствах, по мнению апеллянта, имеются сомнения в способности потерпевшего адекватно оценивать и правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать по ним показания.

Кроме того указывает, что судом в постановлении о назначении судебного заседания неверно указана квалификация вменяемого ему в вину преступления, вместо п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ указано п. «г» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

Полагает данное нарушение существенным поскольку фактически суд обвинил его в другом преступлении, которое он также не совершал, а именно в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, совершенное по найму, в связи с этим суд относился к нему предвзято и был не беспристрастным.

Предвзятое отношение суда мотивирует и тем обстоятельством, что суд на стадии установления порядка исследования доказательств выяснил порядок представления доказательств только со стороны государственного обвинителя, а у стороны защиты суд не выяснял в каком порядке они хотят представлять свои доказательства, изучать их, вызывать свидетелей. Сторона защиты только в середине судебного следствия смогла добиться определения порядка предоставления своих доказательств.

Полагает, что судом приговор постановлен фактически на предположениях, а оценивая положенные в основу судебного решения доказательства относится к ним критически. Так, показания потерпевшего Н. считает противоречивыми, непоследовательными, противоречащими иным доказательствам, учитывая неоднократное изменение им своих показаний, путаность и дачу неверных показаний о произошедшем. Также считает, что и показания свидетелей Е., Д., Ш., М., С. нельзя признать достоверными и допустимыми, поскольку они не являлись непосредственными очевидцами произошедшего, а дают показания основываясь лишь на словах самого потерпевшего. При этом данные свидетели являются близкими родственниками потерпевшего, близкими людьми и друзьями, которые желают помочь потерпевшему, в связи с чем могут давать суду ложные показания.

При этом письменные доказательства положенные судом в основу приговора, по мнению апеллянта, не опровергают доказательства стороны защиты, а наоборот подтверждают те обстоятельства, о которых Куровский и его защитник заявляли в ходе рассмотрения дела судом. Так, в частности его (ФИО1) стабильные и последовательные показания в части того, что потерпевший сам причинил себе ножевое ранение по неосторожности в автомобиле, кроме как показаниями потерпевшего, ничем более не опровергнуты и при этом судом не приведено обоснований, почему показания потерпевшего судом приняты за основу. Не ясно также почему судом отклонены показания непосредственных очевидцев произошедшего. Также не согласен и с выводом суда о месте получения потерпевшим телесного повреждения, поскольку следов крови в беседке и рядом, в отличие от салона автомобиля, не обнаружено.

Также в подтверждение своих доводов приводит ссылки на страницы протокола судебного заседания, на которых, по его мнению, отражены показания свидетелей и потерпевшего, подтверждающие его позицию о причинении телесных повреждений потерпевшим самому себе, его (Н.) состояние после полученного ранения и противоречивость в показаниях.

Непризнавая себя виновным в инкриминированном ему преступлении, в то же время полагает назначенное наказание чрезмерно суровым, назначенным без должного учета судом всех обстоятельств по делу – характеризующих его личность сведений и совокупности смягчающих наказание обстоятельств, в том числе как поведения самого потерпевшего, так и принятия им (Куровским) мер по оказанию медицинской помощи потерпевшему. Полагает, что необходимости изоляции его от общества не имеется, он не представляет опасности для общества и наказание могло быть назначено условно.

Обращает внимание на то, что судом принято неверное решение в отношении вещественного доказательства – ножа, принадлежащего его отцу. Данный нож не является орудием преступления, не имеет какого-либо доказательственного значения по делу, но имеет существенную материальную ценность для отца ФИО1. Однако судом вопреки п.6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ принято решение об уничтожении данного вещественного доказательства.

Указывает и о неверном определении судом порядка зачета времени его содержания под стражей, вместо одного дня за полтора, судом зачтено время содержания под стражей из расчета один день за один день.

Просит приговор суда отменить и вынести новый оправдательный приговор.

Государственным обвинителем и представителем потерпевшего принесены письменные возражения на апелляционную жалобу осужденного и дополнение к ней, в котором они полагают доводы жалобы необоснованными, подлежащими оставлению без удовлетворения, а приговор оставлению без изменения.

Проверив представленные материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и возражения на неё, заслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Приговор соответствует требованиям ст.ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, в нем содержится описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа совершения преступлений, формы вины, целей и мотива.

Несмотря на позицию, избранную ФИО1, вина осужденного в инкриминируемом преступлении установлена в судебном заседании совокупностью исследованных доказательств, приведенных в приговоре.

В частности вина осужденного в совершении преступления подтверждается: - показаниями потерпевшего Н. согласно которых следует, что утром 22 июля 2024 года он на своей машине вместе с ФИО1 и И. вернулись из бара к Ш. домой, где находясь в беседке, ФИО1 в ходе возникшего между ними конфликта, взяв со стола охотничий нож ударил его в область шеи слева. Он, схватившись за шею, сразу выбежал из беседки. После чего помнит только то, что его посадили в машину. Когда он лежал в больнице, ФИО1 приходил к нему в больницу и просил не заявлять о нем в полицию. От своей сожительницы Д. знает, что ФИО1 рассказал ей, что все произошло, когда он был пьян. Помощь от матери ФИО1 он не принял;

- показаниями свидетеля Д., согласно которых следует, что от Л. она узнала о том, что он созванивался с ФИО1, которому предлагал идти в полицию с явкой с повинной, также рассказал, что во время распития спиртного, между ФИО1 и Н. возникла конфликтная ситуация, в результате чего ФИО1 ударил Н. ножом;

- показаниями свидетеля Е. согласно которых следует, что о том, что ее сын Н. находится в реанимации с ножевым ранением она узнала от своей дочери и Д. Находясь в больнице Н. сообщил ей, что его ударил ножом ФИО1 Также к ней домой приходила К. (мать осужденного) и сообщила ей, что это ее сын подрезал Н., плакала и просила прощение, потом принесла деньги на лечение, но деньги она вернула К., так как Н. отказался от помощи;

- показаниями свидетеля М. согласно которых следует, что в конце июля 2024 года, когда она приезжала навещать Н., он сообщил ей, что его ножом ударил ФИО1;

- показаниями свидетеля С. согласно которых следует, что в июле 20024 года Н. находился в больнице с ножевым ранением, который после выписки рассказал ему, что ножом его ударил ФИО1;

- показаниями свидетеля Б., согласно которых следует, что со слов Н. ему известно, что он 22 июня 2024 года находился у своих знакомых в частном доме, где в ходе конфликта ФИО1 ударил его ножом в помещении дома. После этого 31 июля 2024 года к ним домой приходила мать ФИО1, которая просила за сына прощения и приносила деньги в счет возмещения морального и физического вреда Н.;

- показаниями свидетеля Ш. согласно которых следует, что с 18 по 22 июля 2024 года он находился на рыбалке и когда вернулся, обнаружил, что на территории дома, на двери и на пороге двери гараж была кровь. От Д. ему стало известно, что Н. попал в реанимацию, в связи с чем были возможные предположения, что могло произойти. У него дома имелись три ножа, один из которых с рукояткой телесного цвета пропал. Когда Ш. навещал Н., последний сказал ему, что его ножом ударил ФИО1;

а также письменными доказательствами, как то:

- протоколами осмотров места происшествия от 22, 23 июля, 28 октября, 03, 04 и 13 декабря 2024 года, протоколом осмотра предметов от 15 декабря 2024 года; протоколом осмотра предметов (документов) от 27 февраля 2025 года, которым осмотрены сведения входящих соединений между абонентами «№ ...» (Н.) и «№ ...» (ФИО1) за период времени с 22 июля 2024 года по 30 сентября 2024 года, согласно которой установлено, в частности, что 28 сентября 2024 года с номера ФИО1 на номер Н. осуществлены 6 звонков; протоколом осмотра предметов от 01 июня 2025 года, которым осмотрена медицинская карта № ... на имя Н., откуда следует, что пациент Н. в 06 часов 25 минут 22 июля 2024 года был госпитализирован с диагнозом: ********; заключениями эксперта № ... от 07 августа 2024 года и № ... от 08 ноября 2024 года, согласно которого установлено, что у Н. обнаружено телесное повреждение в виде раны шеи слева с повреждением сонной артерии и яремной вены слева, которое согласно п. 6.1.26 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № 194н от 24 апреля 2008 года, по признаку вреда опасного для жизни человека, создающие непосредственно угрозу для жизни, квалифицируется как тяжкий вред здоровью человека; осмотренной в ходе судебного заседания перепиской между Е. и К. в период времени с 06 августа по 28 октября 2024 года, из содержания которой следует, что К. интересуется у Е. о состоянии здоровья ее сына, предлагает какую-либо помощь, в том числе в виде денежных средств, просит прощения за то, что ее сын мог сделать такое.

Данных, свидетельствующих о заинтересованности потерпевшего и свидетелей при даче показаний в отношении ФИО1, а равно как и оснований для его оговора, не установлено. Показания допрошенных по делу лиц получили правильную оценку. Каких-либо существенных противоречий показания потерпевшего и указанных свидетелей, а также другие имеющиеся в деле доказательства, на которых основаны выводы суда, между собой не содержат. Некоторые несущественные противоречия и неточности в показаниях потерпевшего, свидетелей объясняются давностью рассматриваемых событий и особенностями субъективного восприятия их каждым. Вместе с тем показания потерпевшего и свидетелей между собой согласуются в основной части.

Данных о неприязни потерпевшего, свидетелей, в силу которой они могли бы оговорить осужденного, также не установлено.

Оснований полагать, что у органов предварительного расследования имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения или их фальсификации, либо у органов прокуратуры имелась заинтересованность в исходе дела, не имеется.

Вопреки доводам осужденного, суд обоснованно критически отнесся к показаниям свидетеля И., который хоть и является очевидцем произошедшего, однако как правильно отметил суд первой инстанции, давал свои показания исходя из сложившихся дружеских отношений с ФИО1 При этом данный вывод суда обосновано основан на анализе совокупности исследованных в судебном заседании обстоятельств дела и доказательств по настоящему уголовному делу. Равно как и обоснованно критическое отношение суда к показаниям свидетелей Л., Р., В., А., показавших отличную от версии потерпевшего версию произошедшего, в том числе и в силу наличия дружеских отношений с осужденным.

При этом доводы ФИО1 о необоснованном критическом отношении суда первой инстанции к показаниям свидетелей, выступавших в поддержку его позиции в противовес свидетелям, подтвердившим показания Н., с учетом отсутствия у суда каких-либо объективных оснований сомневаться в правдивости показаний самого потерпевшего об обстоятельствах причинения ему тяжкого вреда здоровью, несостоятельны.

При этом доводы осужденного о наличии у потерпевшего заболевания – ретроградная амнезия, которое по мнению ФИО1 исказило восприятие и оценку объективности и произошедшего, что ставит под сомнение правдивость показаний потерпевшего, были заявлены и в суде первой инстанции и обосновано отклонены.

Так, как следует из заключения комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов № ... от 19 марта 2025 года, Н. каким-либо хроническим или временным расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики в период криминальной ситуации, в которой он являлся потерпевшим, не страдал. На период исследования, у Н. обнаруживаются признаки психического расстройства, обусловленного повреждением и дисфункцией головного мозга (********), что относится к категории «иных» психических расстройств. При проведении психолого-психиатрического обследования у Н. обнаруживаются легкое снижение объема внимания, легкое снижение оперативной памяти, эмоциональная неустойчивость, импульсивность, недоверчивость, изменчивость настроения, чувствительность к критике, упорство, упрямство, черты враждебности, конфликтность, при сохранной аналитико-синтетической и интеллектуальной деятельности с нарушением речи в виде сенсомоторной афазии личности с акцентуацией возбудимых черт, что соответствует клиническим критериям данного «иного» психического расстройства. При этом по своему психическому состоянию Н. может правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и давать о них показания, так как у него не выявлено какой-либо психотической симптоматики в виде бреда или галлюцинаций, признаков слабоумия, а также нарушений сознания. У Н. не обнаружено таких нарушений внимания, восприятия, памяти и мышления, а так же индивидуально-психологических особенностей, которые лишали бы его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, однако способность изложения мыслей снижена в связи с афазией (нарушением речи). Также допрошенная в судебном заседании суда 1й инстанции эксперт Г. показала, что в ходе проведенной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении Н. было выявлено снижение памяти, которое было не столь выраженным, при этом ретроградной амнезии, то есть потери памяти предшествовавшей травме, включая конфабуляции, то есть воспоминаний, которых не было у человека, обнаружено не было, вследствие чего он может помнить обстоятельства совершенного в отношении него преступления. Описание же в амбулаторной карте о выявлении ретроградной амнезии указан, как симптом, что не является диагнозом, при этом, при обследовании данный диагноз не был установлен.

По мнению суда апелляционной инстанции, совокупность исследованных судом доказательств достаточна для выводов о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, действиям ФИО1 дана правильная юридическая оценка в соответствии с фактическими обстоятельствами дела, установленными в судебном заседании.

Основные доводы жалобы, указывающие на то, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, по сути, связанны с переоценкой доказательств. В жалобе и дополнении к ней достаточно подробно дается собственная оценка показаниям свидетелей и потерпевшего, а также письменным материалам дела. Вместе с тем, то обстоятельство, что данная судом оценка совокупности доказательств по делу не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о его невиновности и не является основанием для отмены приговора, равно как и несогласие осужденного с выводами судьи.

Заключения экспертов получены с соблюдением установленного уголовно-процессуальным законом порядка. Каких-либо оснований ставить под сомнение объективность заключений экспертов, по делу не установлено. Их выводы научно обоснованные, подробно мотивированны и аргументированы, согласуются с приведенными показаниями, а также с протоколами следственных действий и подтверждаются установленными фактическими обстоятельствами дела.

Вопреки доводам жалобы, неверное указание в постановлении о назначении судебного заседания от 27.08.2025г. пункта части 2 статьи 111 УК РФ является явной технической ошибкой и никаким образом не нарушило право ФИО1 на защиту. Так, в начале судебного заседания подсудимому Куровскому были разъяснены его права, предусмотренные. ст. 42 УПК РФ, в том числе о праве знать о предъявленном обвинении, после изложения обвинения, предъявленного ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, последний отвечая на вопросы суда указал, что обвинение ему понятно, каких-либо ходатайств от него, а также от защитника в части нарушения права на защиту не поступало.

Вопреки доводам жалобы, подтверждения предвзятости и необъективности со стороны суда при разбирательстве дела не усматривается. Все доказательства, которые заявлены стороной защиты, судом были изучены, в том числе исследованы письменные материалы уголовного дела вопреки позиции государственного обвинителя о необходимости их оглашения. Вина ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления нашла свое подтверждение на основании тех доказательств, которые были представлены стороной обвинения, стороной защиты же не представлено доказательств, свидетельствующих об обратном. Каждому доказательству как стороны обвинения, так и стороны защиты судом дана надлежащая оценка.

Вопреки доводам жалобы установленное у потерпевшего «иное» психическое расстройство по итогам проведенной комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов от 19.03.2025г. не является основанием для признания его недееспособным или ограниченно дееспособным, не сопровождается стойкими или обостряющимися болезненными проявлениями, не создает медицинских противопоказаний к выполнению отдельных видов профессиональной деятельности или деятельности, связанной с источником повышенной опасности. При исследовании признаков слабоумия, нарушенного сознания, расстройств памяти и интеллекта, бреда, галлюцинаций и других психотических нарушений в сфере эмоций и воли у Н. не обнаружено, обнаружено легкое снижение объема внимания, легкое снижение оперативной памяти, однако он может правильно воспринимать важные для него обстоятельства и давать о них показания. Таким образом психическое расстройство по своим последствиям не может автоматически приравниваться к тяжкому вреду здоровью.

Доводы осужденного о неустановлении следов крови в беседке и возле нее, что по мнению апеллянта, подтверждает его версию, необоснованны. Как установлено судом на основании показаний допрошенного в судебном заседании эксперта З., несмотря на то, что при ранении в шею, кровь идет обильно и быстро, но при прижатии раны, кровь могла течь по одежде и не капать какое-то время, что совпадает с показаниями потерпевшего в части того, что после нанесения ему удара Куровским он выбежал из беседки на улицу, где и почувствовал, что у него идет кровь. В последующем следы крови были обнаружены только возле гаража, что совпадает и с показаниями потерпевшего, и ФИО1 и свидетелей.

В целом, доводы апелляционной жалобы и дополнения к ней, по своей сути являются продолжением защитной версии, имевшей место в суде первой инстанции и получившей оценку в приговоре, направлены на переоценку доказательств по делу судом апелляционной инстанции, однако противоречий в доказательствах, способных повлиять на правильность выводов суда первой инстанции, судом апелляционной инстанции не выявлено.

Заявленные ФИО1 доводы об ограничении его во времени ознакомления с материалами уголовного дела после рассмотрения дела судом 1й инстанции подлежат отклонению в полном объеме, поскольку как усматривается из материалов уголовного дела, судом первой инстанции были созданы все условия для реализации осужденным своего права на ознакомление с материалами уголовного дела. Однако ввиду того, что ФИО1 за период с 01 по 12 ноября 2025 года явно затягивал время и ознакомился только с 1, 2 и 3 томами уголовного дела, судом 11 ноября 2025 года в целях соблюдения процессуальных сроков было установлено время осужденному для ознакомления по 14 ноября включительно. Между тем, ФИО1 согласно актов дежурного ИВС ПиО ОМВД России по Ленскому району от 12 и 13 ноября 2025 года устно отказался от продолжения ознакомления с материалами уголовного дела в суде первой инстанции, при этом причины отказа не объяснил. Кроме того, суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что на стадии окончания предварительного расследования ФИО1 был полностью ознакомлен с материалами уголовного дела совместно со своим защитником, никаких замечаний от него и защитника не поступило, от ознакомления с вещественными доказательствами ФИО1 отказался.

При таких обстоятельствах ограничение сроков ознакомления осужденного с материалами уголовного дела после вынесения приговора, при том, что осужденному в течение пяти дней судом предоставлялась возможность реализовать свое право на ознакомление с материалами уголовного дела и осужденный, в свою очередь, не предпринял реальных мер для реализации этого права, не свидетельствует о нарушении права осужденного на защиту и не является основанием для отмены состоявшегося по делу приговора.

Доводы осужденного о непредоставлении ему для ознакомления видеозаписи проверки показаний на месте потерпевшего Н. подлежат отклонению, так как данный протокол проверки показаний потерпевшего на месте в ходе рассмотрения дела судом сторонами не заявлялся для исследования, судом в основу приговора не положен.

Судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, при этом нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, судом допущено не было.

Давая оценку собранным по делу доказательствам, суд в полном соответствии с требованиями закона исходил из принципов презумпции невиновности и состязательности сторон.

Таким образом, квалификация судом действий ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ – то есть умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, является правильной.

Психическое состояние осужденного было проверено в ходе судебного заседания. Оценив поведение осужденного, суд правильно признал Куровского вменяемым относительно инкриминируемого ему преступления.

При определении вида и размера назначенного Куровскому наказания суд в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии со ст. 61 УК РФ, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), а также положительные характеристики, награждение медалью «********», молодой возраст (ч. 2 ст. 61 УК РФ) суд обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО1 и учел в достаточной степени.

Каких-либо других смягчающих наказание виновного обстоятельств, как и отягчающих, судом не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

В полной мере судом учтены все данные о личности ФИО1, по месту жительства правоохранительными органами характеризующегося посредственно, по месту предыдущей работы характеризующегося положительно; являющегося участником благотворительной деятельности - ********, неоднократно награжденного Благодарственными письмами за активную жизненную позицию; не работающего, в браке не состоящего, на иждивении детей не имеющего; не судимого и к административной ответственности не привлекавшегося, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоящего.

Таким образом, все юридически значимые данные о личности осужденного и обстоятельства совершения им преступления, которыми располагал суд первой инстанции, исследовались, отражены в приговоре и в полной мере учитывались судом при назначении наказания.

Мотивированными являются выводы суда о необходимости достижения целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, при назначении Куровскому наказания именно в виде реального лишения свободы, невозможности изменения категории совершенного им преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ на менее тяжкую. Суд апелляционной инстанции с указанными выводами соглашается.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и позволяющих считать, что Куровский заслуживает более мягкого наказания, чем предусмотрено за совершенное им преступление, которые давали бы основания для назначения осужденному наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, не имеется.

При этом при назначении осужденному наказания судом соблюдены требования ч. 1 ст. 62 УК РФ. Применение указанной нормы закона в приговоре приведено, срок наказания не превышает установленные уголовным законом ограничения.

Таким образом, назначенное Куровскому наказание является справедливым, поскольку соразмерно тяжести содеянного им и данным о его личности, определено с учетом целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ. Оснований для смягчения назначенного наказания суд апелляционной инстанции не находит.

Вид исправительного учреждения Куровскому судом назначен в полном соответствии с положениями п. "б" ч. 1 ст. 58 УК РФ и оснований для его изменения суд также не усматривает.

Срок начала отбывания наказания исчислен судом верно.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым приговор изменить, поскольку учитывая, что Куровскому назначено наказание в виде лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, то на основании ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 06 декабря 2024 года по 23 мая 2025 года включительно и с 29 сентября 2025 года и до дня вступления приговора в законную силу, необходимо зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

При этом доводы осужденного о незаконном разрешении судом судьбы вещественных доказательств, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Как видно из протокола обыска места жительства ФИО1 от 06 декабря 2024 года, обнаружен нож в чехле, рукоять светло-коричневого цвета, заточка с одной стороны (т.2, л.д. 142-145). Постановлением от 15 декабря 2024 года данный нож признан и приобщен к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. На указанном ноже в ходе проведения судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств также обнаружены биологические следы человека, установить генетические признаки которых не представилось возможным вероятно в связи с недостаточным количеством и\или деградацией (разрушением) молекул ДНК (т.2, л.д.244-249).

С учетом изложенного, судьбу вещественных доказательств суд первой инстанции разрешил правильно, в соответствии с положениями п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, из которых следует, что орудия преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, или передаются в соответствующие учреждения, или уничтожаются.

При таких обстоятельствах, оснований для других изменений, а также оснований для отмены приговора в отношении осужденного по как доводам, указанным в апелляционной жалобе с дополнением к ней, так и с учетом пояснений, данных участниками процесса в настоящем судебном заседании, суд апелляционной инстанции не находит, поскольку в остальной части приговор является законным, обоснованным, мотивированным и справедливым, подлежащим в остальной части оставлению без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

О П Р Е Д Е Л И Л :

Апелляционную жалобу осужденного ФИО1 с дополнением к ней – удовлетворить частично.

Приговор Ленского районного суда Республики Саха (Якутия) от 29 сентября 2025 года в отношении ФИО1 – изменить.

Указать в описательно-мотивировочной и резолютивной части приговора, что на основании п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 06 декабря 2024 года по 23 мая 2025 года включительно и с 29 сентября 2025 года и до дня вступления приговора в законную силу, то есть 18 декабря 2025 года, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ в течении шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении, кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Окороков В.К.

Судьи Бючахова С.В.

Петраков Д.А.