Центральный районный суд 

<

адрес>

Максима Горького, ул., 

<

адрес>, 630099

Дело №

Решение

Именем Российской Федерации

18 сентября 2017 г.

Центральный районный суд 

<

адрес>

в составе председательствующего - судьи 

при секретаре судебного заседания 

с участием

прокурора

истца

представителя истца

ответчика

представителя ответчика

представителя отдела опеки и попечительства 

администрации 

<

адрес>

Бутырина А.В., ФИО1,

ФИО2

ФИО3

ФИО4

З. О.А.

ФИО5

ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО7 о возвращении ребенка, незаконно перемещенного в Российскую Федерацию,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО7 о возвращении ребенка, незаконно перемещенного в Российскую Федерацию, в котором просит обязать ФИО7 возвратить несовершеннолетнего ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) в государство постоянного проживания - 

<

адрес>; передать несовершеннолетнего ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) истцу ФИО3 по месту его пребывания в 

<

адрес> не позднее 2 дней с момента вступления решения суда о возвращении ребенка в законную силу; обязать ФИО7 не чинить препятствия ФИО3 при возвращении в место постоянного проживания несовершеннолетнего ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.). Также просит обратить решение к немедленному исполнению.

В обоснование иска указала, что ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) - младший ребенок в семье, с рождения и до момента похищения постоянно проживал с матерью и сестрами, посещал детский сад. ДД.ММ.ГГГГ ответчик З. О.А. приехал в 10 утра в детский сад, который посещает сын Ю. и попросил у воспитателя разрешения сводить сына в кино. Хотя воспитатель была предупреждена, что надо поставить в известность мать, если приедет папа, она отдала ребенка и ничего не сообщила истцу. Ответчик оставил в залог свое казахстанское удостоверение личности и тут же через 

<

адрес> вывез ребенка в 

<

адрес> на машине. О том, что ребенка нет в детском саду стало известно только в 17 часов вечера того же дня, когда бабушка пришла туда за внуком. ФИО3 сразу сообщила в полицию. Позже, по ориентировке с пограничного поста пришла информация о пересечении ребенком границы. После случившегося ФИО3 обратилась в суд по определению места жительства всех детей с ней. Решением специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних 

<

адрес>) от ДД.ММ.ГГГГ место жительства и юридический адрес несовершеннолетнего ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) определено с матерью ФИО3, проживающей по адресу: 

<

адрес>. Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что несовершеннолетний ребенок был незаконно перемещен отцом в Россию и оставлен постоянно проживать в России без согласования с матерью несовершеннолетнего, в то время как привычным (постоянным) местом проживания ребенка является 

<

адрес>). Несовершеннолетний ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) родился и всю свою жизнь проживал вместе с матерью и старшими сестрами 

<

адрес>). Семья проживает в благоустроенной двухкомнатной квартире (по долгосрочному договору аренды жилого помещения), где созданы все условия для комфортного проживания ребенка (есть необходимая мебель, игрушки и др.). Акт обследования жилищно-бытовых условий от ДД.ММ.ГГГГ подтверждает хорошие условия проживания для детей. Мать несовершеннолетнего З. Ю. работает и обеспечивает себя и детей материально, занимается воспитанием детей, ведет домашнее хозяйство надлежащим образом. Она любящая и заботливая мать. Все дети по месту жительства посещают образовательные учреждения и имеют медицинское наблюдение. Все дети имеют хорошие характеристики от социальных педагогов и психологов. ФИО9 постоянно общался с родственниками со стороны матери, а также, со стороны бывшего мужа -бабушкой, дедушкой, тетей и дядей. Никаких препятствий для общения с отцом и его родственниками не было. Незаконное перемещение сына из Казахстана в Россию стало неожиданностью, т.к. никаких серьезных разногласий между родителями относительно проживания младшего сына Ю. не было. Вопрос о том, что ответчик З. О.А. с сыном будут в России проживать постоянно никогда не обсуждался. Такое решение было принято ответчиком единолично вопреки интересам несовершеннолетнего ребенка, который в силу малолетнего возраста не может сформулировать свои желания и перечить отцу. В течение девяти месяцев (с октября 2016 г. по июль 2017 г.) отец не дает возможности общаться старшим сестрам с братом, препятствует общению с матерью. В начале июня 2017 г. ФИО3 приезжала в 

<

адрес> для встречи с бывшим мужем и сыном, в т.ч. для обсуждения сложившейся ситуации. Встречи не случилось, так как ответчик скрывает свое настоящее место проживания, на телефонные звонки отвечает редко и отказывается от личных встреч. Последнее известное ФИО3 место жительства ответчика в 

<

адрес>226) он сменил, новый адрес не известен. Отец несовершеннолетнего З. Ю. единолично решил вопрос о месте жительства ребенка и его разлучении с матерью и старшими сестрами, близкими родственниками.

Истец, представитель истца ФИО4, действующая на основании доверенности и ордера, исковые требования поддержали, дали соответствующие пояснения, в том числе, согласно исковому заявлению.

Ответчик, представитель ответчика ФИО5, действующая на основании доверенности, исковые требования не признали, дали соответствующие пояснения, в том числе, согласно письменным возражениям, приобщенным к материалам дела.

Суд, выслушав участвующих лиц, заключение отдела опеки и попечительства 

<

адрес>, заключение прокурора, полагавших заявленные требования подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, допросив свидетелей, приходит к следующему.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьей 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судебным разбирательством установлено, что ДД.ММ.ГГГГ был заключен брак между ФИО7 и ФИО3 в 

<

адрес>). 

В браке у З. О.А. и ФИО3 родились пятеро детей: ФИО10 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО11 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО12 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.).

Решением суда 

<

адрес>) от ДД.ММ.ГГГГ брак между истицей и ответчиком расторгнут. 

Ранее по январь 2014 года стороны проживали совместно, после расторжения брака дети остались проживать с матерью - ФИО3 в 

<

адрес>). Ответчик переехал в 

<

адрес>. Место жительства детей при расторжении брака не определялось.

С августа 2014 года и по настоящее время несовершеннолетний З. Б. проживает со своим отцом З. О.А. в г.Новосибирск Российской Федерации.

Несовершеннолетние З. О., Ю., Е. с января 2014 год и по настоящее время проживают совместно с матерью ФИО3 в 

<

адрес> Республики Казахстан.

ФИО9 с января 2014 года и по ДД.ММ.ГГГГ проживал вместе с матерью ФИО3 в 

<

адрес> Республики Казахстан. 

С ДД.ММ.ГГГГ и по настоящее время несовершеннолетний З. Ю. проживает с отцом З. О.А. в г.Новосибирск Российской Федерации.

Как установлено материалами дела, ДД.ММ.ГГГГ ответчик из детского сада в 

<

адрес> Республики Казахстан забрал младшего ребенка - ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и пересек с ним границу, без оповещения и согласия матери. 

После случившегося, ФИО3 обратилась в суд с исковым заявлением об определении места жительства детей с ней. 

Согласно решению специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, место жительства и юридический адрес несовершеннолетних детей ФИО11, ФИО12, ФИО8, ФИО8 определено с матерью, проживающей по адресу: 

<

адрес>. Место жительства и юридический адрес несовершеннолетнего ФИО10 было определено с отцом (по желанию несовершеннолетнего), проживающим по адресу: Российская Федерация, 

<

адрес>сибирск, 

<

адрес>. 

З. О.А. была подана апелляционная жалоба на указанное решение суда, которая осталась без удовлетворения, решение специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ осталось без изменений.

Вместе с тем, материалами настоящего дела подтверждается, что З. О.А., достоверно зная о том, что родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами несовершеннолетнего ребенка, зная о наличии возражений со стороны ФИО3, без согласия матери, лишив несовершеннолетнего З. Ю. привычного ему окружения и условий жизни, вывез ребенка за пределы Республики Казахстан, нарушая тем самым права и законные интересы ФИО3 и несовершеннолетнего З. Ю..

Дела о возвращении ребенка или об осуществлении в отношении ребенка прав доступа на основании международного договора Российской Федерации рассматриваются судами Российской Федерации в порядке главы 22.2 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Частью 2 статьи 244.11 Гражданского процессуального кодекса РФ установлена территориальная подсудность рассмотрения заявление о возвращении ребенка или об осуществлении прав доступа - Центральный районный суд 

<

адрес> при пребывании ребенка в пределах Сибирского федерального округа.

Как установлено судом, в настоящее время несовершеннолетний З. Ю. проживает вместе с ответчиком З. О.А. по адресу: 

<

адрес>сибирск, 

<

адрес>, что территориально расположено в пределах Сибирского Федерального Округа.

Следовательно, рассмотрение настоящего заявления Центральным районным судом 

<

адрес> находится в его компетенции.

В силу статьи 244.15 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заявление о возвращении ребенка или об осуществлении прав доступа рассматривается с обязательным участием прокурора и органа опеки и попечительств.

Решение суда по делу о возвращении на основании международного договора Российской Федерации незаконно перемещенного в Российскую Федерацию или удерживаемого в Российской Федерации ребенка должно соответствовать установленным главой 16 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации требованиям и содержать обоснование необходимости возвращения ребенка в государство постоянного проживания в соответствии с международным договором Российской Федерации, порядок возвращения ребенка, указание на распределение судебных расходов и расходов, связанных с возвращением ребенка, или обоснование отказа в возвращении ребенка в государство постоянного проживания в соответствии с международным договором Российской Федерации и указание на распределение судебных расходов (статья 244.16 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Согласно ч. 1 ст.244.17 ГПК РФ апелляционные жалоба, представление на решение суда по делу о возвращении ребенка или об осуществлении прав доступа могут быть поданы в течение десяти дней со дня принятия решения суда в окончательной форме в соответствии с гл. 39 ГПК РФ.

Разрешение международных вопросов, связанных с незаконным перемещением или удержанием детей, подлежат исполнению на основании Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, подписанной в городе Гааге ДД.ММ.ГГГГ (далее Конвенция от ДД.ММ.ГГГГ) и Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей, подписанной в городе Гааге ДД.ММ.ГГГГ, к которым Россия присоединилась с оговоркой с ДД.ММ.ГГГГ (Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 102-ФЗ) и с оговоркой и заявлением с ДД.ММ.ГГГГ (Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 62-ФЗ) соответственно.

Действие Гаагской Конвенции от ДД.ММ.ГГГГ распространяется на детей до достижения ими возраста 16 лет (статья 4).

В соответствии с Конвенцией Российская Федерация приняла на себя обязательство обеспечить незамедлительное возвращение детей, незаконно перемещенных в любое из Договаривающихся государств либо удерживаемых в любом из Договаривающихся государств. 

В соответствии с преамбулой указанная Конвенция направлена на защиту детей в международном масштабе от вредных последствий их незаконного перемещения или удержания, на установление процедур, обеспечивающих их незамедлительное возвращение в государство их постоянного проживания, на обеспечение защиты права доступа к ребенку (права на контакт с ребенком). 

Конвенция распространяется, как следует из статьи 1, на случаи, когда, во-первых, ребенок был незаконно перемещен в любое из Договаривающихся государств либо незаконно там удерживается и, во-вторых, когда необходимо обеспечить условия для эффективного осуществления права опеки и права доступа к ребенку (права на контакты), предусмотренных законодательством одного государства-участника в других государствах-участниках. 

Согласно ст. 3 указанной Конвенции, перемещение или удержание ребенка рассматриваются как незаконные, если они осуществляются с нарушением прав опеки, которыми были наделены какое-либо лицо, учреждение или иная организация, совместно или индивидуально, в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок постоянно проживал до его перемещения или удержания; и, если во время перемещения или удержания эти права эффективно осуществлялись, совместно или индивидуально, или осуществлялись бы, если бы не произошло перемещение или удержание.

Конвенция не регулирует вопросы, касающиеся наделения родителей или одного из них правом родительской опеки, поскольку рассмотрение по существу вопроса о родительских правах и о предоставлении одному из них (или им обоим) опекунских прав должно происходить в компетентных органах того государства, на территории которого ребенок имел обычное место жительства до того, как был перемещен (ст.ст. 16, 19 Конвенции). 

С учетом приведенных норм, при рассмотрении данного спора суд не считает юридически значимыми доводы ответчика об обстоятельствах, связанных с характером взаимоотношений сторон, наличием или отсутствием у них источников доходов, недвижимого и движимого имущества в собственности, вопросов психологической привязанности малолетних детей к кому-либо из родителей и степенью осуществления каждым из родителей обязанностей по уходу, воспитанию и содержанию детей, так как в предмет доказывания по настоящему спору указанные обстоятельства не входят. 

Вместе с тем, исследовав представленные суду сторонами доказательства, суд считает, что ответчиком не опровергнуты доводы истца о том, что 

<

адрес> является местом постоянного проживания несовершеннолетнего З. Ю., ДД.ММ.ГГГГ г.р., который с рождения и до выезда вместе с отцом З. О.А. на территорию Российской Федерации (ДД.ММ.ГГГГ) постоянно проживал на территории именно Республики Казахстан, где также проживали совместно до расторжения брака оба родителя ребенка, а после расторжения брака и по настоящее время проживает мать ребенка ФИО3 

Статьей 3 Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей квалифицированы признаки незаконного перемещения или удержания детей от ДД.ММ.ГГГГ.

Во-первых, перемещение или удержание ребенка должны нарушать право опеки над ребенком, которое принадлежит определенному физическому или юридическому лицу в соответствии с законодательством того государства, в котором ребенок обычно проживал до его перемещения (или удержания).

Во-вторых, право опеки, принадлежащее данным лицам, должно было фактически осуществляться во время перемещения или удержания ребенка или осуществлялось бы, если бы не перемещение или удержание. 

Аналогичные признаки незаконного перемещения или удержания детей указаны и в статье 7 Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей от ДД.ММ.ГГГГ

Основной принцип Конвенции состоит в возвращении ребенка туда, откуда он был незаконно перемещен.

Так, статьей 12 Гаагской Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, от ДД.ММ.ГГГГ, предусмотрено, что если ребенок незаконно перемещен или удерживается в соответствии со статьей 3 и на момент начала процедур в судебном или административном органе Договаривающегося государства, в котором находится ребенок, со дня незаконного перемещения или удержания ребенка прошло менее одного года, этот орган обязан предписать немедленно возвратить ребенка (часть 1).

Как установлено судом, истцом инициирована процедура возвращения путем обращения с настоящим иском суд ДД.ММ.ГГГГ.

Поскольку с ДД.ММ.ГГГГ ребенок незаконно перемещен и удерживается на территории России, то в соответствии со статьей 12 Конвенции суд обязан принять решение о его возврате, поскольку прошло меньше одного года.

Вместе с тем, порядке исключения данной Гаагской Конвенцией допускаются отступления, перечисленные в статье 13 Конвенции, согласно которой судебный или административный орган запрашиваемого государства не обязан предписывать возвращение ребенка, если лицо, учреждение или иная организация, выступающие против его возвращения, докажут, что:

a) лицо, учреждение или иная организация, осуществлявшие заботу о ребенке, фактически не осуществляли свои права опеки на момент перемещения или удержания ребенка или дали согласие на его перемещение или удержание или впоследствии не выразили возражений против таковых; или

b) имеется очень серьезный риск того, что возвращение ребенка создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда или иным образом поставит его в невыносимые условия.

Также, судебный или административный орган может отказать в возвращении ребенка, если он придет к заключению, что ребенок возражает против возвращения и уже достиг такого возраста и степени зрелости, при которых следует принять во внимание его мнение.

При рассмотрении обстоятельств, указанных в настоящей статье, судебные и административные органы принимают во внимание информацию, относящуюся к социальному положению ребенка, предоставленную Центральным органом или другим компетентным органом государства постоянного проживания ребенка

Вышеуказанные положения Конвенции, позволяющие в порядке исключения отказать в возвращении ребенка, ни в коем случае не должны применяться автоматически и не означают, что в приведенных выше случаях в возвращении ребенка должно быть обязательно отказано. 

Сама природа этих исключений предоставляет суду известную степень усмотрения при решении вопроса об отказе в возвращении ребенка при наличии определенных обстоятельств, но ни в коем случае не налагает на судью такую обязанность.

Пунктом 1 статьи 3 Конвенции о правах ребенка от ДД.ММ.ГГГГ провозглашено, что во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.

Согласно статье 11 Конвенции о правах ребенка от ДД.ММ.ГГГГ государства - участники принимают меры для борьбы с незаконным перемещением и невозвращением детей из-за границы. С этой целью государства - участники содействуют заключению двусторонних или многосторонних соглашений или присоединению к действующим соглашениям.

Вместе с тем, спорные правоотношения регулируются и национальным законодательством Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора (статья 15).

Согласно статье 15 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией...

Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц...

Согласно статье 19 Конституции Российской Федерации все равны перед законом и судом.

Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности...

В статье 38 Конституции Российской Федерации закреплено, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства.

Забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность обоих родителей...

В соответствии со статьей 62 Конституции Российской Федерации гражданин Российской Федерации может иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором Российской Федерации...".

В соответствии с Семейным кодексом РФ ребенок имеет право на общение с обоими родителями, дедушкой, бабушкой, братьями, сестрами и другими родственниками. Расторжение брака родителей или раздельное проживание родителей не влияют на права ребенка. В случае раздельного проживания родителей ребенок имеет право на общение с каждым из них ( пункт 1 статьи 55 Кодекса).

Ребенок имеет право на защиту своих прав и законных интересов. Защита прав и законных интересов ребенка осуществляется родителями, а в случаях, предусмотренных Семейным Кодексом РФ, органом опеки и попечительства, прокурором и судом (пункт 1 статьи 50 Семейного кодекса РФ).

Семейный кодекс предусматривает, что родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей (пункт 1 статьи 61 Семейного кодекса РФ).

Родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей. Обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей. Родители, осуществляющие родительские права в ущерб правам и интересам детей, несут ответственность в установленном законом порядке (пункт 1 статьи 65 Семейного кодекса РФ).

Родитель, проживающий отдельно от ребенка, имеет права на общение с ребенком и участие в его воспитании. Родитель, с которым проживает ребенок, не должен препятствовать общению ребенка с другим родителем, если такое общение не причиняет вред физическому и психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию (пункт 1 статьи 66 Семейного кодекса РФ).

Родители вправе заключить в письменной форме соглашение о порядке осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка. Если родители не могут прийти к соглашению, спор разрешается судом с участием органа опеки и попечительства по требованию родителей (одного из них). При невыполнении решения суда к виновному родителю применяются меры, предусмотренные гражданским процессуальным законодательством. При злостном невыполнении решения суда суд по требованию родителя, проживающего отдельно от ребенка, может вынести решение о передаче ему ребенка исходя из интересов ребенка и с учетом мнения ребенка (пункты 2-3 статьи 66 Семейного кодекса РФ).

Родители вправе требовать возврата ребенка от любого лица, удерживающего его у себя не на основании закона или не на основании судебного решения. В случае возникновения спора родители вправе обратиться в суд за защитой своих прав (пункт 1 статьи 68 Семейного кодекса РФ).

При разрешении настоящего спора судом вышеуказанные правовые нормы Российского права подлежат применению, поскольку сторонами спора являются также и граждане России. 

Разрешая вопрос о фактическом осуществлении прав опеки истцом над ребенком, суд учитывает положения статьи 5 Конвенции, в которой раскрывается понятие права опеки и в которой в качестве составляющей этого права называется забота о ребенке. Фактическое осуществление права опеки не обязательно требует физического присутствия родителя.

Право опеки фактически осуществляется (или осуществлялось) также и в тех случаях, когда лицо, наделенное правом опеки, по каким-либо уважительным причинам (болезнь, обучение и др.) проживало отдельно от ребенка, но было обеспокоено состоянием ребенка и опекой над ним. Только полное пренебрежение обязанностью заботиться о ребенке, должно быть истолковано так, что право опеки фактически не осуществлялось. 

Правом решения вопроса о том, осуществлялось ли фактически право опеки в момент перемещения (удержания), обладает только суд при рассмотрении конкретного дела с учетом всех его обстоятельств.

Само по себе наличие у истца опеки в силу закона, не может судом расцениваться как доказательство фактического осуществления данных прав в полном объеме, без надлежащего выполнения прав и обязанностей родителя. 

Лицо может иметь только одно место постоянного или обычного жительства, при этом лицо может иметь несколько гражданств. В Пояснительном докладе к Гаагской конвенции указывается, что ни гражданство родителей, ни гражданство самого ребенка при вынесении решения о возвращении ребенка не имеет правового значения для разрешения такого спора и не учитывается при вынесении решения. Решающим вопросом является именно определение места обычного или постоянного проживания ребенка непосредственно до его незаконного перемещения или незаконного удержания в нарушение прав опеки другого родителя. При этом место такого постоянного или обычного жительства по смыслу Гаагской Конвенции не определяется гражданством родителей ребенка. 

Доводы ответчика о том, что в настоящее время Российская Федерация также является местом постоянного пребывания ребенка, поскольку он является гражданином РФ и ему здесь хорошо и комфортно, суд находит несостоятельными, поскольку они опровергаются исследованными судом письменными материалами дела. 

Представленные ответчиком документы на несовершеннолетнего З. Ю. о регистрации его по месту пребывания, постановка на учет в медицинское учреждение, зачисление в школу (при том, что ребенок в настоящее время не посещает школу, в связи с подачей ответчиком заявления о заочном обучении ребенка) получены ответчиком после октября 2016 г., т.е. после вывоза ребенка с территории Республики Казахстан, с которым в настоящее время не согласна истец и после начала процедуры о международном похищении детей в соответствии с Гаагской Конвенцией о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей.

Изложенное свидетельствует о кратковременности нахождения ребенка на территории Российской Федерации и в совокупности с представленными истцом документами, свидетельствующими о рождении ФИО8 на территории Республики Казахстан, наблюдении его с рождения по настоящее время в медицинском учреждении Казахстана, регулярного посещения дошкольного учреждения, справки о зачислении в школу, дает основания сделать вывод суду о том, что именно 

<

адрес> является местом постоянного (обычного) проживания ФИО8. 

Учитывая характер разрешаемого судом спора, суд полагает, что бремя представления доказательств в подтверждение наличия согласия другого родителя несовершеннолетнего ребенка на перемещение его на территорию Российской Федерации, наличие исключений, и, соответственно, оснований для отказа в возврате ребенка, возлагается на лицо, выступающее против возвращения ребенка с территории Российской Федерации, т.е. на ответчика. 

В условиях состязательного процесса таких доказательств ответчиком суду представлено не было. 

Применительно к эффективному осуществлению прав опеки, в первую очередь, Конвенция исходит из презумпции того, что оставленный родитель, наделенный родительскими правами, эффективно их осуществлял, поскольку по смыслу п.«a» абз.1 ст.13 Конвенции фактическое неосуществление прав опеки является исключением из общего правила и бремя доказывания того, что оставленный родитель в действительности не осуществлял своих прав опеки, возлагается на родителя, похитившего или удерживающего ребенка. Перемещение бремени доказывания на лицо, ходатайствующие о возврате ребенком, является грубым нарушением ст.8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Судом установлено, что на протяжении всего времени, в том числе и до ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 фактически осуществляла права опеки над своим ребенком ФИО8, и продолжала бы их осуществлять, если бы не перемещение ответчиком ребенка на территорию Российской Федерации. 

Надлежащих и допустимых доказательств, того, что истец не осуществлял права опеки над детьми, суду представлено не было. Доводы ответчика об аморальном, агрессивном поведении истицы объективными и допустимыми доказательствами не подтверждены, тогда как, напротив, опровергаются представленными истцом письменными доказательствами, а именно представленными в материалы дела заключениями специалистов, документами из правоохранительных органов, свидетельствующими об обратном. 

Кроме того, решением специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ определено, что вывоз несовершеннолетнего ребенка из Республики Казахстан, который является местом его постоянного проживания, осуществлен З. О.А. незаконно. 

Учитывая положения ст.ст. 14, 15 Конвенции суд, вопреки доводам ответчика, не может не принять во внимание данное решение суда. 

Факт вывоза ребенка в отсутствие согласия матери, тайно от нее подтвержден надлежащими письменными доказательствами, а именно заявлением истца в Центральный орган Республики Казахстан и иные контролирующие и правоохранительные органы, решением специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. 

Доводы ответчика о наличии у него права самостоятельно определять место пребывания его ребенка в отсутствие согласия на то матери ребенка, суд находит не состоятельными и не основанными на законе, поскольку по нормам семейного законодательства обоих государств – Российской Федерации и Республики Казахстан родители имеют равные права и обязанности, в том числе права опеки в отношении своих детей, пока не доказано иного. 

Доказательств ограничения либо лишения истца прав опеки в отношении несовершеннолетнего ребенка ответчиком в условиях состязательного процесса суду представлено не было. Данный факт также подтвержден решением специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому также место жительства несовершеннолетнего З. Ю. определено с его матерью ФИО3 

Таким образом, судом бесспорно установлено, что ФИО3, пользуясь правами опеки над ребенком, не давала согласия на выезд ФИО8 в Российскую Федерацию и удержание его в России. Тогда как ответчиком не оспаривается тот факт, что он не желает возвращать ребенка в Республику Казахстан, намерен оставить его в России для постоянного проживания в отсутствие согласия на то его матери. 

Статьей 13 Гаагской конвенции предусмотрен ряд исключений из требования о возвращении ребенка, в соответствии с которыми ответчику необходимо доказать, что лицо, учреждение или иная организация, осуществлявшие заботу о ребенке, фактически не осуществляли свои права опеки на момент перемещения или удержания ребенка или дали согласие на его перемещение или удержание или впоследствии не выразили возражений против таковых; или имеется очень серьезный риск того, что возвращение ребенка создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда или иным образом поставит его в невыносимые условия. Судебный или административный орган может также отказать в возвращении ребенка, если он придет к заключению, что ребенок возражает против возвращения и уже достиг такого возраста и степени зрелости, при которых следует принять во внимание его мнение.

Учитывая изложенное выше, по мнению суда, в условиях состязательного процесса ответчик З. О.А. не представила суду допустимых и достоверных доказательств в подтверждении того обстоятельства, что он осуществил вывоз несовершеннолетнего ребенка при наличии на совершение указанных действий согласия матери ребенка – истца ФИО3, которая, как установлено судом, на момент рассмотрения спора наделена всеми правами опеки над ребенком в соответствии, как с законодательством государства постоянного проживания ее и ребенка – Республики Казахстан, так и в соответствии с российским законодательством. 

Каких-либо объективных и достоверных доказательств, отвечающих требованиям ГПК РФ, свидетельствующих о том, что возвращение ребенка в Республику Казахстан создаст угрозу причинения ему физического и психологического вреда, суду не представлено. 

Показаниями допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО13, работавшей в период с 2010 по сентябрь 2013 года в качестве социального педагога, подтверждается, что угроза жизни и здоровья детям со стороны истицы отсутствовала, факты угроз и насилия не подтверждались.

Показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 также объективно и с достоверностью не подтверждается факт жестокого обращения с детьми, в том числе несовершеннолетним З. Ю., со стороны истца, наличия опасности для ребенка. Показания свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО16 носят косвенный характер, передают лишь содержание разговоров с ответчиком и несовершеннолетним ребенком, не могут свидетельствовать о наличии объективных фактов. Свидетель же ФИО17, знакомая с семьей З. и Ветровой в период проживания в Казахстане с 2003 по 2010 год, не охарактеризовала каким-то образом отрицательно данную семью, а также отдельно истца и ответчика по делу, очевидцем более поздних взаимоотношений в семье, в том числе, в период развода, она не являлась, все обстоятельства ей известны со слов истца либо ответчика.

Обстоятельств, указывающих на то, что ФИО3 ненадлежащим образом исполняет свои родительские обязанности в отношении несовершеннолетнего Ю., а также может нанести психологический или физический вред здоровью ребенка, не установлено.

Согласно принципу 6 Декларации прав ребенка (принята ДД.ММ.ГГГГ Резолюцией 1386 на 841-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) ребенок для полного и гармоничного развития его личности нуждается в любви и материальной обеспеченности; малолетний ребенок не должен, кроме тех случаев, когда имеются исключительные обстоятельства, быть разлучаем с матерью.

Доводы же ответчика о нежелании ребенка возвращаться в Казахстан, не могут служить основанием для отказа в иске, так как не основаны на законе и требованиях Конвенции. 

Одно из основных принципиальных положений Конвенции состоит в том, чтобы ребенок был незамедлительно возвращен в страну своего постоянного (обычного) проживания. Случаи, когда в возвращении может быть отказано, должны иметь характер абсолютного исключения. 

Согласно Пояснительному докладу (п.34) к Конвенции все виды исключений из общего правила о незамедлительном возвращении ребенка должны толковаться ограничительно, с тем, чтобы были достигнуты цели Конвенции и ее основная идея не превратилась в пустой звук.

Одним из оснований, по которым, по мнению ответчика, необходимо отказать в возвращении детей, указана ссылка на п. «b» абз. 1 ст. 13 Гаагской Конвенции, согласно которой имеется серьезный риск того, что возвращение ребенка создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда, или иным образом поставит его в невыносимые условия. 

С данным доводом суд не может согласиться по следующим основаниям:

В судебной практике применения Конвенции выработаны определенные критерии оценки серьезного риска причинения ребенку вреда в случае его возвращения. Так, было определено: при непосредственной опасности причинения такого вреда ребенку еще до разрешения судом спора об опеке, например, возращение в зону военных действий, массового голода, эпидемии; при жестоком обращении, безнадзорности или глубоком эмоциональном подчинении, когда суд государства, являющегося местом постоянного/обычного проживания ребенка, не способен по какой-либо причине предоставить ребенку адекватную защиту.

Суд считает, что приведенные ответчиком обстоятельства в своей совокупности не доказывают наличие серьезного риска того, что возращение ребенка в Республику Казахстан создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда или иным образом поставит его в невыносимые условия.

Каких-либо документов, которые бы исходили от Центрального органа или другого компетентного органа государства постоянного проживания ребенка и которые бы объективно подтверждали доводы ответчика, последним не представлены. В материалы дела в условиях состязательного процесса доказательства, отвечающие принципам допустимости и достоверности в подтверждение того обстоятельства, что возвращение ребенка в Республику Казахстан, к своей матери, сестрам, в привычную для него среду и обстановку, из которой он был вырван из-за действий самого ответчика, вследствие его неправомерного перемещения и удержания в Российской Федерации, создаст угрозу причинения ребенку физического или психологического вреда или другим образом поставит его в невыносимые условия, ответчиком не представлены. 

Наличие серьезного риска причинения вреда ребенку по причине, якобы агрессивного поведения истицы и отсутствия с ее стороны заботы о детях, ответчиком не доказано. 

В целом судебная практика применения Конвенции исходит из доверия к судебной системе и системе защиты прав ребенка другого государства. В связи с этим, ответчик не представил доказательств, что препятствовало защите ребенка компетентными органами государства их обычного (постоянного) проживания и почему перемещение и удержание ребенка в Российской Федерации без согласия другого родителя является единственно возможным способом защиты ребенка.

В опровержение доводов ответчика о том, что удовлетворение иска может противоречить наилучшим интересам ребенка, суд приходит к выводу, что анализ материалов дела (объяснений истца и ответчика, свидетелей, органа опеки, акта обследования материально-бытовых условий места жительства ребенка) свидетельствует о том, что действительной причиной незаконного перемещения и удержания ребенка на территории Российской Федерации является не наличие очень серьезного риска причинения ему вреда, а наличие субъективного желания ответчика на то, чтобы ребенок проживал с ним в условиях разрыва отношений истца и ответчика.

В то же время, несовершеннолетний ребенок ФИО8, вследствие поведения ответчика, преследующего собственные интересы, вырван из привычного для него окружения; ребенок вынужден адаптироваться к новым для него условиям. 

Суд учитывает мнение ребенка о комфортном пребывании в России, содержащееся в акте обследования отдела опеки, однако данный факт не может быть расценен как возражение против возвращения в государство постоянного (обычного) проживания, простого предпочтения ребенком жизни в новых условиях недостаточно для отказа в требовании о его возвращении. 

Статьей 12 Гаагской конвенции предусмотрено обязательство государства, куда был вывезен ребенок, отдать распоряжение о немедленном возвращении ребенка. Это обязательство ограничено несколькими условиями. Так, распоряжение должно быть сделано в том случае, если процедуры по возвращению начались до истечения срока в один год, начиная с даты незаконного перемещения или захвата. При этом согласно абзацу второму этой статьи Гаагской конвенции даже в том случае, если процедуры начались по истечении указанного срока, судебные или административные органы также обязаны предписать возвратить ребенка.

Вместе с тем, в требовании о возвращении может быть отказано, если будет установлено, что произошла адаптация ребенка (наличие свидетельств о том, что ребенок уже вполне прижился в своей новой среде) (абзац второй статьи 12 Гаагской конвенции).

В данном случае суд не может согласиться с доводами ответчика о полной интеграции ребенка в социальную среду по месту своего проживания на территории России. 

Надлежащих, допустимых и достоверных доказательств тому представлено не было. Указание об этом в акте обследования жилищно-бытовых условий, не может являться надлежащим доказательством, поскольку противоречит иным установленным судом фактическим обстоятельствам дела. Суд при этом учитывает, что с момента незаконного перемещения ребенка прошел непродолжительный период времени. Суд учитывает малолетний возраст ребенка. А потому в данном случае судом не установлена интеграция и адаптация ребенка на территории РФ.

Кроме того, из смысла ст. 12 Конвенции следует, что если между днем незаконного перемещения или удержания ребенком и датой начала процедур в судебном или административном органе по его возвращению годичный срок еще не истек, вопрос об адаптации ребенка вообще не подлежит обсуждению в ходе рассмотрения дела, поскольку ответ на него не может повлиять на решение суда по существу требования. 

В данном случае незаконное перемещение несовершеннолетнего ребенка произошло 13.10.2016г., ФИО3 обратилась в Центральный районный суд 

<

адрес> с иском ДД.ММ.ГГГГ, а еще ранее обратилась в Центральный орган Республики Казахстан, где незамедлительно началась процедура по возвращению ребенка, на день рассмотрения дела судом и принятия решения прошло менее года, что свидетельствует об отсутствии оснований у суда в данном случае решать вопрос об адаптации ребенка к новой среде. 

Также статьей 20 Конвенции предусмотрено, что в возвращении ребенка может быть отказано, если это противоречит основополагающим принципам запрашиваемого государства, касающимся защиты прав человека и основных свобод.

Однако, в ходе судебного разбирательства такое противоречие установлено не было. Несостоятельна ссылка ответчика о противоречии требований истца основополагающим принципам Российской Федерации, касающимся защиты прав человека и основных свобод, которое, по его мнению, выражено в том, что гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан иностранному государству. В рамках Конвенции одной из ее целей в случае возвращения детей речь идет о восстановлении status quo. ФИО9 также является и гражданином Казахстана, при этом он родился на территории Республики Казахстан, российское гражданство получил лишь в апреле 2017 г., после незаконного перемещения. В данном случае речь не идет о выдаче несовершеннолетнего иностранному государству. Предметом настоящего спора является вопрос о незамедлительном возвращении ребенка, незаконно перемещенного и удерживаемого на территории РФ, в место его постоянного (обычного) проживания, что не противоречит Конституции Российской Федерации, тогда как, присоединившись к Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, Российская Федерация взяла на себя обязательства на эффективное применение и полноценное выполнение данной Конвенции.

Иные доводы ответчика о том, что ребенок наряду с отцом имеет гражданство Российской Федерации, ответчик трудоустроен на территории России, имеет жилье в России, не могут быть приняты судом, поскольку наличие или отсутствие у ребенка российского гражданства, для рассмотрения настоящего спора правового значения не имеют. 

Иных оснований для отказа в возвращении несовершеннолетнего ребенка ФИО8 в государство постоянного проживания – Республику Казахстан судом не установлено. 

Учитывая изложенные выше установленные судом фактические обстоятельства дела, требования Конвенции, оценив представленные сторонами доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что факт незаконного перемещения малолетнего ФИО8 из Республики Казахстан в Российскую Федерацию, факт незаконного удержания ребенка в Российской Федерации нашел подтверждение в судебном заседании, обстоятельств, препятствующих вынесению решения, предписывающего возвращение ребенка в место его постоянного проживания, судом не установлено, в связи с чем исковые требования обоснованы и подлежат удовлетворению. 

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований в части обращения решения к немедленному исполнению на основании ст. 212 ГПК РФ, а также необходимости передачи ребенка в специальное детское учреждение для последующей передачи матери в рамках исполнения судебного решения.

При этом, суд исходит из того, что заявление истца об обращении решения суда к немедленному исполнению не содержит доказательств наличия особых обстоятельств, при которых замедление его исполнения может привести к значительному ущербу для взыскателя или исполнение может оказаться невозможным. Тогда как суд учитывает, что с момента начала судебных процедур по возвращению ребенка ответчик с несовершеннолетним не менял место жительства в 

<

адрес>, а определением Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по иску приняты обеспечительные меры, согласно которым ответчику З. О.А. до вступления решения суда в законную силу по данному делу запрещено изменять место пребывания ребенка и ограничен выезд ребенка из РФ. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198, 244.16 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

р е ш и л:

Исковые требования ФИО3 к ФИО7 о возвращении ребенка, незаконно перемещенного в Российскую Федерацию удовлетворить частично.

Предписать незамедлительное возвращение несовершеннолетнего ребенка ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в государство постоянного проживания - Республику Казахстан, на основании международного договора Российской Федерации – Гаагской Конвенции о международно-правовых аспектах похищения детей от ДД.ММ.ГГГГ. 

Обязать ФИО7 в течение одной недели с момента вступления решения суда в законную силу передать несовершеннолетнего ребенка ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, матери ребенка – ФИО3 для возвращения ребенка на территорию Республики Казахстан. 

В удовлетворении требования ФИО3 об обращении решения суда к немедленному исполнению отказать. 

Разъяснить сторонам, что настоящее решение может быть обжаловано ими в течение десяти дней со дня принятия решения судом в окончательной форме в Новосибирский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через суд, вынесший решение.

Судья А.В. Бутырин 

Мотивированное решение составлено 20.09.2017