К делу № 2-1478-19 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

27 марта 2019 года г. Таганрог 

Таганрогский городской суд Ростовской области в составе:

Председательствующего судьи Ерошенко Е.В.

при секретаре судебного заседания Шароновой К.Н.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора г. Таганрога в интересах ФИО1 к ГУ УПФ РФ в г. Таганроге о признании распоряжения об отказе в установлении фиксированной выплаты на иждивенца незаконным, о возложении обязанности назначить фиксированную выплату на иждивенца к пенсии,

У С Т А Н О В И Л:

Прокуратурой г. Таганрога на основании обращения ФИО1 проведена проверка соблюдения УПФ РФ в 

<

адрес> пенсионного законодательства РФ.

Проверкой установлено, что ФИО1 является пенсионером по старости, имеет дочь ФИО, 

<

дата> г.р., которая находится на её иждивении и страдает тяжелым заболеванием – детский церебральный паралич, является инвалидом I группы с детства. Родители ФИО – ФИО1 и ФИО2 проживают совместно с дочерью, оба являются пенсионерами, не работают, осуществляют уход за дочерью. ФИО является получателем социальной пенсии по инвалидности 1 группы с детства и ежемесячной денежной выплаты, размер пенсии составляет 12 432,44 руб., ЕДВ – 3 626,98 руб. с учетом отказа от набора социальных услуг. Иных источников дохода ФИО не имеет. Фиксированная выплата на нетрудоспособного иждивенца ФИО2 УПФ РФ в г. Таганроге назначена не была, так как по мнению УПФР помощь родителей не может быть для ФИО основным источником средств к существованию, так как последняя получает пенсию по инвалидности. Вместе с тем, получение ФИО пенсии по инвалидности не предусматривает снятие фиксированной выплаты на иждивенца с пенсии ФИО2

В судебном заседании помощник прокурора г.Таганрога Ищенко И.П. и истец ФИО1 поддержали исковые требования, просили иск удовлетворить.

Представитель ГУ УПФ РФ в г. Таганроге – ФИО3, возражал против удовлетворения исковых требований, просил в иске отказать.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации как в правовом и социальном государстве, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (преамбула; ст. 1; статья 7, часть 1) охраняется труд и здоровье людей, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты; в Российской Федерации материнство и детство, семья находятся под защитой государства; забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей (статья 38, части 1 и 2); каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (статья 39, часть 1).

Принцип социального государства, относящийся к основам конституционного строя Российской Федерации, обязывает публичную власть надлежащим образом осуществлять государственную поддержку семьи, материнства, отцовства и детства, устанавливать государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты на основе общепринятых в правовом и социальном государстве стандартов и гуманитарных ценностей. Такой подход согласуется с Конвенцией о правах ребенка, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989 г. (статьи 3, 18, 26 и 27), указывающей на необходимость оказания государствами-участниками надлежащей помощи родителям и законным опекунам, в том числе через систему социального обеспечения, в выполнении ими своих обязанностей по воспитанию детей в целях обеспечения ребенку (детям) такой защиты и заботы, которые необходимы для его (их) благополучия.

Перечень случаев (социальных рисков), с которыми Конституция Российской Федерации связывает право на социальное обеспечение, не является исчерпывающим. Относя установление таких случаев к сфере регулирования законом, Конституция Российской Федерации тем самым подтверждает обязанность государства гарантировать гражданам социальное обеспечение при наступлении не только названных в ее статье 39, но и других социальных рисков, признаваемых законодателем в качестве основания для его предоставления.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Постановлении от 03.06.2004 г. № 11-П, важнейшим элементом социального обеспечения является пенсионное обеспечение. Конституционное право на социальное обеспечение включает право на получение пенсии в определенных законом случаях и размерах. При этом Конституция Российской Федерации непосредственно не предусматривает конкретные условия и порядок предоставления пенсий, - государственные пенсии и социальные пособия, согласно ее статье 39 (ч. 2), устанавливаются законом.

С 01.01.2015 г. страховые пенсии устанавливаются и выплачиваются в соответствии с Федеральным законом от 23.12.2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», цель которого - защита прав граждан Российской Федерации на страховую пенсию, предоставляемую на основе обязательного пенсионного страхования с учетом социальной значимости трудовой и (или) иной общественно-полезной деятельности граждан в правовом государстве с социально ориентированной рыночной экономикой, в результате которой создается материальная основа для пенсионного обеспечения, особого значения страховой пенсии для поддержания материальной обеспеченности и удовлетворения основных жизненных потребностей пенсионеров, субсидиарной ответственности государства за пенсионное обеспечение, а также иных конституционно значимых принципов пенсионного обеспечения.

Согласно п. 1 ст. 4 Федерального закона от 28.12.2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» право на страховую пенсию имеют граждане Российской Федерации, застрахованные в соответствии с Федеральным законом от 15.12.2001 г. № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации», при соблюдении ими условий, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Нетрудоспособные члены семей граждан, указанных в части 1 настоящей статьи, имеют право на страховую пенсию в случаях, предусмотренных статьей 10 настоящего Федерального закона (п. 2).

Судом установлено, что ФИО1 является матерью ФИО, 

<

дата> г.р., которая страдает тяжелым заболеванием – 

<

данные изъяты>, является инвалидом I группы с детства.

Как следует из материалов дела, ГУ УПФ РФ принял решение о пересмотре суммы начисляемой ФИО1 фиксированной выплаты, в соответствии с которым фиксированная выплата отменена на основании того, что ФИО, 

<

дата> г.р. самостоятельно получает пенсию и не находится на полном их иждивении. 

Согласно п. 3 ст. 10 Федерального закона от 28.12.2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», нетрудоспособные члены семьи застрахованного лица признаются состоящими на его иждивении, если они находятся на его полном содержании или получают от него помощь, которая является для них постоянным и основным источником средств к существованию.

В соответствии с п. 3 ст. 17 Федерального закона от 28.12.2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» лицам, на иждивении которых находятся нетрудоспособные члены семьи, указанные в пп. 1, 3 и 4 ч. 2 ст. 10 настоящего Федерального закона, повышение фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости и к страховой пенсии по инвалидности устанавливается в сумме, равной одной третьей суммы, предусмотренной ч. 1 ст. 16 настоящего Федерального закона, на каждого нетрудоспособного члена семьи, но не более чем на трех нетрудоспособных членов семьи.

Исходя из положений ч. 2 ст. 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» нетрудоспособными членами семьи признаются дети кормильца, не достигшие возраста 18 лет, а также дети, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами территории Российской Федерации, если направление на обучение произведено в соответствии с международными договорами Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет или дети, братья, сестры и внуки умершего кормильца старше этого возраста, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами.

Из буквального толкования данной нормы закона следует, что законодателем установлена презумпция иждивенства трех категорий лиц - нетрудоспособных членов семьи: дети, не достигшие возраста 18 лет; дети, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами территории Российской Федерации, если направление на обучение произведено в соответствии с международными договорами Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет; дети, братья, сестры и внуки старше этого возраста, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами.

Таким образом, достигшие возраста 18 лет и старше дети, братья, сестры и внуки кормильца признаются нетрудоспособными, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами, имеющими ограничение способности к трудовой деятельности (до 

<

дата> - инвалидами безотносительно к установлению у них ограничения способности к трудовой деятельности).

Время фактического наступления инвалидности, т.е. до 18 лет, устанавливается учреждениями Государственной службы медико-социальной экспертизы. Согласно п. 4 разъяснений Минтруда России от 

<

дата> № «Об определении учреждениями Государственной службы медико-социальной экспертизы причин инвалидности» причина инвалидности с формулировкой «инвалид с детства» определяется гражданам старше 18 лет, когда инвалидность вследствие заболевания, травмы или дефекта, возникшего в детстве, наступила до достижения 18 лет.

Указанная причина инвалидности может быть определена и в том случае, если по клиническим данным, эти опатогенезу заболеваний или по последствиям травм и врожденным дефектам, подтвержденным данными лечебных учреждений, у инвалида в возрасте до 18 лет (до 

<

дата> - в возрасте до 16 лет) имелись признаки стойких ограничений жизнедеятельности.

Таким образом, законом установлено иждивенство совершеннолетних детей, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами, что подтверждается справкой об инвалидности с указанием причины «инвалидность с детства». Соблюдение иных условий, установленных законом для определения факта нахождения на иждивении, в том числе, установления нуждаемости этого лица в постоянной посторонней финансовой помощи для существования, в данном случае не имеет юридического значения для решения вопроса об иждивенстве нетрудоспособного инвалида с детства.

Иное толкование норм закона, не соответствует вышеприведенным основным принципам социального обеспечения в Российской Федерации и противоречит целям Федерального закона «О страховых пенсиях».

Как следует из материалов дела, ФИО 

<

дата> г.р. страдает тяжелым заболеванием – 

<

данные изъяты>, является инвалидом I группы с детства.

При указанных обстоятельствах вывод ГУ УПФ РФ в г. Таганроге об отсутствии оснований, подтверждающих факт нахождения на иждивении у истца ее дочери ФИО - не основан на законе.

Из материалов дела следует, что ФИО1 является получателем государственной пенсии по старости с 

<

дата> в сумме 8 488 рублей.

В судебном заседании допрошен свидетель ФИО4, которая пояснила, что хорошо знакома с истцом и ее дочерью, что поскольку девочка инвалид с детства родители вынуждены постоянно за ней ухаживать, покупать ей вещи личного обихода, оплачивать обучение и оказывают помощь в быту.

Доводы ответчика о том, что у ФИО имеется самостоятельный доход в виде пенсии выше прожиточного минимума, установленного в Ростовской области для пенсионеров, в связи с чем, она не может являться иждивенцем, судом отклоняются. 

Так, исходя из содержания п. 3 ст. 10 Федерального закона от 28.12.2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях», иждивением законодатель признает не только содержание членов семьи, но и помощь, оказываемую им кормильцем, которая являлась для них постоянным и основным источником средств к существованию. 

Иждивенцами признаются лица, которые либо полностью находились на содержании определенного лица, либо получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию. Помощь необязательно должна быть обличена только в денежную форму, это может быть помощь продуктами питания, одеждой, полным обеспечением и оплатой всех услуг по удовлетворению потребностей и пр. Главным является факт того, что помощь играет значительную роль в обеспечении его жизни.

В обоснование заявленных требований истец ссылается на то, что она оказывает ФИО постоянную помощь, которая является для нее основным и постоянным источником к существованию. 

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности в порядке ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу, что истец, безусловно, оказывает нетрудоспособной дочери помощь, которая носит постоянный характер, оказывается систематически, в течение длительного периода времени. При этом положения ч. 3 ст. 17 Федерального закона от 28.12.2013 г. «О страховых пенсиях» не ограничивают право на расчет пенсии с учетом иждивенца конкретным размером получаемого иждивенцем дохода либо соотношением такого дохода с уровнем прожиточного минимума.

Доводы ответчика об определении факта нахождения на иждивении, исходя из степени обеспеченности членов данной семьи (исходя из сумм пенсии, ежемесячных денежных выплат) суд отклоняет, поскольку законом иждивенство лиц указанной категории презюмируется.

Кроме того, п. 1 ст. 85 СК РФ предусмотрена обязанность родителей содержать своих нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи, чья нетрудоспособность связана с тем или иным заболеванием, повлекшим нарушение здоровья человека со стойким расстройством функций организма, приводящее к полной или значительной утрате трудоспособности, в результате чего была установлена инвалидность.

Поскольку истец в силу закона обязан содержать свою нетрудоспособную совершеннолетнюю дочь, установление гарантий социальной защиты инвалидам, в том числе мер социального обеспечения в предусмотренных Федеральным законом от 24.11.1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» случаях, не может снижать уровень социальных гарантий, установленных Федеральным законом «О страховых пенсиях».

С учетом изложенного, исковые требования подлежат удовлетворению. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 167, 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования прокурора г. Таганрога в интересах ФИО1 к ГУ УПФР в г. Таганроге о признании распоряжения об отказе в установлении фиксированной выплаты на иждивенца незаконным, о возложении обязанности назначить фиксированную выплату на иждивенца к пенсии – удовлетворить.

Признать распоряжение УПФР в г. Таганроге от 

<

дата> № о постановке выплатного (пенсионного) дела ФИО1 на учет и продлении выплаты пенсии и (или) иных социальных выплат без учета фиксированной выплаты на иждивенца ФИО незаконным.

Признать за ФИО1, 

<

дата> г.р., право на получение государственной пенсии по старости с учетом фиксированной выплаты на иждивенца ФИО, 

<

дата> г.р.

Обязать ГУ УПФ РФ в г. Таганроге назначить и выплачивать ФИО1 социальную пенсию по старости с учетом фиксированной выплаты на иждивенца ФИО, 

<

дата> г.р. с момента получения пенсии в г. Таганроге – с 

<

дата>.

Решение может быть обжаловано в Ростовский областной суд через Таганрогский городской суд Ростовской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Решение в окончательной форме изготовлено 02 апреля 2019 года.

Председательствующий: