44-у-30/2018

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

ПРЕЗИДИУМА НИЖЕГОРОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

г. Нижний Новгород 4 апреля 2018 года

Президиум в составе:

председательствующего Бондара А.В.,

членов президиума Волосатых Е.А., Лазорина Б.П., Погорелко О.В., ПрихуноваС.Ю., 

с участием первого заместителя прокурора Нижегородской области Денисова Е.А.,

потерпевшего и представителя потерпевшей Б.С.Н., представителя потерпевшей С.М.А.,

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Абрамова А.А.,

осужденного ФИО2, его защитника – адвоката Зыковой С.Ю., 

при секретаре Зябликовой Е.О., 

рассмотрел уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2 по кассационному представлению и.о. прокурора Нижегородской области ДенисоваЕ.А., кассационной жалобе с дополнением осужденного ФИО1 на приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года.

Приговором Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, судимый, 

1 июня 2010 года Канавинским районным судом г.Нижний Новгород Нижегородской области по ч.1 ст.158 УК РФ (4 преступления), п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ (2 преступления) с учетом постановления Советского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 6 октября 2014 года к 1 году 8 месяцам лишения свободы; освобожден по отбытии наказания 23 декабря 2011 года;

осужден по ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношении Б.Л.А. и Б.С.Н.) к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года; по ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношение Л) к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев; по ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношении .С.А.А.) к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 4 месяца; по ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношении С.В.И.) к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев.

На основании ч.5 ст.69 УК РФ путем частичного сложения наказания, назначенного ФИО1 за совершение преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ (в отношении Б.Л.А. и Б.С.Н.) и наказания, назначенного по приговору Канавинского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 1 июня 2010 года, назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы. В срок указанного наказания зачтено наказание, отбытое по приговору от 1 июня 2010 года, неотбытая часть наказания определена в размере 1 года 6 месяцев.

В соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначенных ФИО1 за совершение преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159 УК РФ (в отношении Л), ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ (в отношении .С.А.А.), ч.4 ст.159 УК РФ (в отношении С.В.И.), назначено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года.

На основании ст. 70 УК РФ путем частичного присоединения к данному наказанию неотбытой части наказания, назначенного в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ за совершение преступления, предусмотренного по ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношении Б.Л.А. и Б.С.Н.) и наказания, назначенного по приговору Канавинского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 1 июня 2010 года, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. 

Срок отбывания наказания осужденному ФИО1 постановлено исчислять с 6 июля 2016 года, зачтены в срок отбывания наказания сроки задержания и содержания под стражей с 29 октября 2013 года по 29 ноября 2013 года, а также срок содержания под стражей с 29 февраля 2016 года по 6 июля 2016 года.

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, не судимый, 

осужден по ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношении З.Н.И.) к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года; по ч.4 ст.159 УК РФ (преступление в отношении С.А.С.) к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года. 

В соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний ФИО2 окончательно назначено 3 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Этим же приговором ФИО2 признан невиновным по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ (в отношении С.В.И.) и оправдан на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Срок отбывания наказания осужденному ФИО2 постановлено исчислять с 6 июля 2016 года, зачтены в срок отбывания наказания сроки задержания с 29 октября 2013 года по 31 октября 2013 года, а также срок содержания под стражей с 17 сентября 2015 года по 6 июля 2016 года.

В апелляционном порядке приговор от 6 июля 2016 года не обжаловался.

В кассационном представлении и.о. прокурора Нижегородской области Денисов Е.А. выражает несогласие с постановленным в отношении ФИО1 и ФИО2 приговором. Считает, что судебное решение подлежит изменению по основаниям, предусмотренным ч.1 ст.401.15, ввиду существенных нарушений норм уголовного закона, повлиявших на исход дела. Указывает, что при квалификации действий ФИО1, совершенных в отношении Б.Л.А. и Б.С.Н., а также действий ФИО2, совершенных в отношении З.Н.И., осужденным необоснованно вменен квалифицирующий признак данных деяний как повлекших лишение права гражданина на жилое помещение, тогда как изменения в диспозицию ч.4 ст.159 УК РФ относительно указанного признака вступили в силу после совершения преступлений. 

С учетом изложенных доводов просит изменить вынесенный в отношении ФИО1 и ФИО2 приговор от 6 июля 2016 года: исключить из осуждения ФИО1 по ч.4 ст. 159 УК РФ в отношении потерпевших Б.Л.А. и Б.С.Н. квалифицирующий признак мошенничества, «повлекшего лишение права гражданина на жилое помещение», квалифицировать действия ФИО1 по ч.4 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ); исключить из осуждения ФИО2 по ч.4 ст. 159 УК РФ в отношении потерпевшего З.Н.И. этот же квалифицирующий признак и квалифицировать действия ФИО2 по ч.3 ст. 159 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ), а также снизить назначенное осужденным наказание.

В кассационной жалобе осужденного ФИО1, а также дополнениях к ней содержится просьба об отмене состоявшегося в отношении него приговора Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года. Осужденный полагает, что обвинительное заключение по делу составлено с нарушением закона, поскольку по эпизоду в отношении потерпевших Б ему инкриминирован квалифицирующий признак мошенничества как повлекшего лишение права гражданина на жилое помещение, не предусмотренный ч.4 ст.159 УК РФ в редакции времени совершения преступления. Указывает на неустановление при производстве по уголовному делу стоимости квартиры, принадлежавшей Б, а, следовательно, и размера ущерба, причиненного потерпевшим в результате преступления. В приговоре не приведено доказательств того, что преступление в отношении потерпевших Л совершено группой лиц по предварительному сговору, поэтому данный признак подлежит исключению из обвинения. Утверждает, что при проведении предварительного следствия по делу неправильно определена подследственность, так как большинство преступлений, по его мнению, совершено на территории Сормовского района г.Нижний Новгород. Рассмотрев уголовное дело по существу, Балахнинский городской суд Нижегородской области нарушил положения УПК РФ о территориальной подсудности. Обращает внимание на несоответствие действительности отраженной в приговоре информации о том что он (ФИО1) не состоит на учете у нарколога, тогда как согласно приговору Сормовского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 15 марта 2017 года он состоит на учете у врача-нарколога с диагнозом «синдром зависимости от опиоидов». Полагает, что суд неправильно назначил вид исправительного учреждения, поскольку формально он считается ранее не отбывавшим наказание, поэтому отбывание лишения свободы должно определяться в исправительной колонии общего, а не строгого режима.

Одновременно осужденным заявлены доводы о несогласии с приговором Сормовского районного суда г. Нижний Новгород Нижегородской области от 15 марта 2017 года. Кассационная жалоба в указанной части возвращена постановлением судьи Нижегородского областного суда от 27 февраля 2018 года на основании п.1 ч.1 ст.401.5 УПК РФ как не соответствующая требованиям, предусмотренным ст.401.4 УПК РФ.

Постановлением судьи Нижегородского областного суда Чуманова Е.В. от5 марта 2018 года кассационное представление и.о. прокурора Нижегородской области Денисова Е.А., кассационная жалоба с дополнением осужденного ФИО1 на приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года вместе с уголовным делом в отношении осужденных ФИО1 и Ф.А.МБ. переданы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Чуманова Е.В., изложившего обстоятельства уголовного дела, содержание обжалуемого судебного решения, доводы кассационного представления и кассационной жалобы с дополнениями к ней, послужившие основанием их передачи для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, мнение осужденных С.О.ВБ. и ФИО2, их защитников – адвокатов Абрамова А.А. и Зыковой С.Ю. о наличии оснований для отмены состоявшегося в отношении осужденных приговора и возвращения уголовного дела прокурору, мнение потерпевшего и представителя потерпевшей Б.С.Н., представителя потерпевшего С.А.М., полагавших необходимым приговор оставить без изменения, позицию первого заместителя прокурора Нижегородской области Денисова Е.А., поддержавшего доводы кассационного представления и полагавшего необходимым изменить приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года и смягчить назначенное осужденным ФИО1 и ФИО2 наказание, президиум Нижегородского областного суда

У С Т А Н О В И Л:

состоявшимся приговором Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года ФИО1 признан виновным и осужден за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение; за два мошенничества, то есть приобретения права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, совершенные группой лиц по предварительному сговору, повлекшие лишение права гражданина на жилое помещение; за покушение на мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Этим же приговором ФИО2 признан виновным и осужден за мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, в крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение; за мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

Преступления совершены при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В силу положений ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с п. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Исходя из приведенных нормативных положений, приговор представляет собой единый логически связанный документ, резолютивная часть которого должна вытекать из содержания его вводной и описательно-мотивировочной частей.

Несоответствие резолютивной части обвинительного приговора другим его частям, а равно противоречия в выводах суда, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, относительно установленных в судебном заседании обстоятельств совершенного преступления и квалификации содеянного, свидетельствуют о незаконности судебного решения.

Одновременно судебное решение должно быть изложено таким образом, чтобы исключить возможность двойного толкования выводов суда по ключевым вопросам обвинения, поскольку иное ставит под сомнение его правосудность. 

Состоявшийся в отношении ФИО1 и ФИО2 приговор от 6 июля 2016 года вышеприведенным требованиям закона не соответствует.

Излагая обстоятельства преступного деяния, совершенного в отношении потерпевших Б.Л.А. и Б.С.Н., суд признал установленным, что летом 2006 года, ФИО1 взял на себя устные обязательства по продаже принадлежащей Б квартиры, а также по приобретению квартиры меньшей площади для Б.Л.А. на территории г.Н.Новгорода. При этом ФИО1 обещал, что после продажи квартиры Б.С.Н. получит денежные средства - разницу между стоимостью квартиры Б и затратами на покупку новой. В этот период времени у ФИО1 возник преступный умысел на хищение денежных средств, полученных от продажи квартиры Б, путем невыполнения вышеуказанных обязательств. Реализуя умысел, ФИО1 изготовил договор купли-продажи принадлежащей Б квартиры третьим лицам, не причастным к его преступной деятельности. 23 октября 2006 года Б, введенные в заблуждение ФИО1, а также лица, являющиеся покупателями, подписали договор купли-продажи квартиры, после чего покупатели передали ФИО1 денежные средства в сумме 1208295 рублей, предусмотренной договором. Продолжая реализовывать преступный умысел, с целью введения Б.С.Н. в заблуждение относительно истинных преступных намерений, 23 октября 2006 года ФИО1 передал Б.С.Н. денежные средства в сумме 187 957 рублей под видом ранее оговоренной разницы между стоимостью квартиры Б и якобы планируемой к приобретению части дома или квартиры меньшей площади для Б.Л.А. Впоследствии ФИО1 ни часть дома, ни квартиру меньшей площади для Б.Л.А. не приобрел, денежные средства в сумме 1 020 338 рублей Б.Л.А. и Б.С.Н. не передал, распорядившись ими по своему усмотрению.

Указанные действия ФИО1 судом квалифицированы по ч.4 ст.159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение путем обмана и злоупотребления доверием денежных средств в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение. 

Между тем, исходя из взаимосвязанных положений ч.1 ст.159 УК РФ и п.1 примечания к ст.158 УК РФ в их официальном истолковании, содержащемся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", мошенничеством является хищение или приобретение права на чужое имущество, а именно совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие чужого имущества и (или) обращение чужого имущества или права на него в пользу виновного или других лиц. Способами мошенничества являются обман или злоупотребление доверием, под воздействием которых владелец имущества или иное лицо передают имущество или право на него другому лицу либо не препятствуют изъятию этого имущества или приобретению права на него другим лицом.

Таким образом, мошенничество предполагает хищение имущества или приобретение права на имущества, находящегося в фактическом обладании его законного владельца (то есть поступившего и находящегося в его «наличных фондах»), либо находящегося вне фактического обладания законного владельца, но под его контролем, препятствующим распоряжению этим имуществом другим лицами (не собственниками) и обеспечивающим невозможность отчуждения имущества в пользу иных лиц помимо воли законного владельца. 

Как следует из содержащихся в приговоре выводов относительно фактических обстоятельств содеянного в отношении потерпевших Б в том виде, в котором они установлены судом, денежные средства, являвшиеся предметом преступного посягательства, у потерпевших не изымались, они были переданы покупателями непосредственно С.О.ВБ. 

Формулируя в приговоре выводы об обстоятельствах совершения преступления, суд не привел конкретных обстоятельств, указывающих, что потерпевшими осуществлялся контроль за денежными средствами в процессе их перехода от покупателей к С.О.ВБ. Доверенность на ФИО1, наделяющего его полномочиями по получению денежных средств от покупателей квартиры, потерпевшие не оформляли, сведений о том, что при получении этих денежных средств ФИО1 действовал по устному распоряжению потерпевших или с их согласия ни приговор, ни исследованные по делу доказательства не содержат. 

Следовательно, в процессе реализации преступного умысла С.О.ВБ. завладел денежными средствами, предполагавшимися к получению потерпевшими Б по условиям совершенной сделки купли-продажи квартиры, но владельцами которых с позиции вещного права они на тот момент не стали и обладали лишь правом на получение денежного эквивалента квартиры, определенного условиями возмездного договора купли-продажи квартиры, то есть с позиции имущественного требования, основанного на обязательственных отношениях.

При изложенных обстоятельствах фактически ФИО1 лишил потерпевших права на получение денежного эквивалента имущества, предоставив им заведомо меньшую, нежели обусловленную договором, сумму, что ставит под сомнение квалификацию его действий как мошенничества, совершенного путем хищения принадлежащих Б денежных средств.

Тем самым, в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора относительно вышеизложенного эпизода преступной деятельности ФИО1 судом допущены существенные противоречия в виде взаимоисключающих суждений относительно события преступления, являющегося одним из основных вопросов, подлежащих доказыванию по уголовному делу, и его квалификации, влияющей на оценку характера общественной опасности преступного деяния и, соответственно, на вид и размер назначаемого наказания.

Признавая ФИО2 виновным в совершении мошенничества в отношении потерпевшей С.А.С., суд установил, что в целях незаконного приобретения права на принадлежащее ей недвижимое имущество – 3/4 квартиры 

<

адрес> 

<

адрес> ФИО2 с февраля по май 2013 года совместно с лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, вошел к ней в доверие, и систематически оказывал на С.А.С. психологическое воздействие, убеждая последнюю подарить ФИО2 вышеуказанную долю в квартире. 07 марта 2013 года ФИО2 совместно с иным лицом привезли С.А.С. в помещение УФСГРКК по Нижегородской области, расположенное по адресу: г.Н.Новгород, 

<

адрес>, где представили ей на подпись договор дарения, не сообщив о правовых последствиях, связанных с подписанием данного договора, наступления которых С.А.С. не желала. Последняя, в силу своего психического расстройства – сосудистой деменции, которая заключается в дезориентации в месте и времени, не подозревая о преступных намерениях ФИО2 и иного лица, подписала указанный договор, который подписал и Ф.А.МВ. После чего ФИО2 на свое имя получил свидетельство о государственной регистрации права собственности на 3/4 доли квартиры, ранее принадлежавшей С.А.С., незаконно приобретя право на чужое имущество, стоимостью 1 485 663 рубля.

Действия ФИО2 судом квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ, как мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

Между тем, как видно из описания содеянного ФИО2 судом допущены взаимоисключающие суждения относительно способа совершения данного преступления. 

В частности, в качестве подготовительных действий по незаконному приобретению права на имущества потерпевшей в приговоре отражено систематическое, начиная с февраля 2013 года оказание психологического воздействия на С.А.С., направленное на формирование у нее желания подарить долю в квартире Ф.А.МГ., то есть осуществить вследствие заблуждения, сформировавшегося под воздействием Ф.А.МБ., безвозмездное отчуждение своего имущества в пользу другого лица, что охватывается признаками объективной стороны мошенничества.

Одновременно с этим, описывая непосредственно обстоятельства оформления договора дарения доли в квартире в пользу ФИО2, суд указал, что С.А.С. подписала данный договор в силу своего психического расстройства – сосудистой деменции, которая заключается в дезориентации в месте и времени. Тем самым суд заключил, что дефект воли потерпевшей был обусловлен не действиями ФИО2 и иного лица по формированию доверия к ним со стороны потерпевшей и введению ее в заблуждение относительно значения и последствий дарения объекта недвижимости, констатированными выше при описании указанного преступления, а психическим расстройством С.А.С.., исключавшим ее осознанное волеизъявление в силу неспособности понимать характер и значение совершаемых с ней преступных действий и оказывать сопротивление виновному – так, как это следует из заключения эксперта-психиатра № 1545 от 17 сентября 2014 года и из показаний свидетелей С.Е.П., С.В.А., С.Л.Д., Х.Е.А., потерпевшего С.А.М.

Данный вывод не только вступает в противоречие с вышеизложенным судом механизмом осуществления преступного замысла, реализованного в рамках выполнения объективной стороны преступления, но и не согласуется с данной в приговоре юридической оценкой действий ФИО2 как мошенничества.

Признавая ФИО3 виновным в совершении мошенничества в отношении потерпевшего .С.А.А., суд установил, что согласно разработанному преступному плану ФИО1 совместно с иным лицом систематически оказывали на .С.А.А. психологическое воздействие, желая убедить его продать принадлежащую последнему 

<

адрес> и приобрести квартиру меньшей площади, получив от указанных сделок денежные средства, которые направить на погашение задолженности по коммунальным платежам и на другие личные нужды .С.А.А., чем убедили его в своих добрых намерениях, сформировав у этого лица доверительное к ним отношение.

В соответствии с приговором, последующие преступные действия С.О.ВБ. выразились в изготовлении дважды - в июле 2012 года и в июле 2013 года - фиктивных предварительных договоров купли-продажи квартиры, принадлежащей .С.А.А. Данные договоры содержали не соответствующую действительности информацию о получении С.А.А.. как продавцом задатка в размере 50 000 рублей – в первом случае и 200 000 рублей – во втором. При этом, как установил суд, С.А.А. подписывать данные договоры не намеревался, продавать квартиру указанным в договорах лицам не желал, а его подпись под договорами была получена Сащенко и его соучастником путем введения .С.А.А. в заблуждение относительно целевого предназначения подписываемых им чистых листов бумаги, на которых впоследствии без уведомления .С.А.А. впечатывался текст предварительных договоров купли-продажи. 

В дальнейшем иные лица, один из которых являлся соучастником С.О.ВБ., а другой – посредственным исполнителем, не осведомленным о преступном характере его действий, дважды – в декабре 2012 года и в июле 2013 года – последовательно обращались в Балахнинский городской суд с исковыми заявлениями о понуждении .С.А.А. к продаже квартиры на условиях предварительных договоров, и, в частности, в соответствии с указанной в них ценой - 1 200 000 рублей, которую покупатель должен был выплатить .С.А.А. Однако судебными решениями от 6 февраля 2013 года и от 16 августа 2013 года в удовлетворении исковых заявлений было отказано.

Действия ФИО1 судом квалифицированы по ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ, как покушение на мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

Как видно из описания содеянного ФИО1 по данному эпизоду, действия, выразившиеся в попытке получения им и его соучастником судебных решений, не являлись действиями, непосредственно направленными на изъятие имущества или права на него. Фактически судебные решения, если бы они состоялись, не порождали право С.О.ВБ. и его соучастника на квартиру, не влекли переход права собственности на объект недвижимого имущества от .С.А.А. к иными лицам – они создавали только юридическое основание для принудительного заключения с собственником договора купли-продажи квартиры на предусмотренных предварительным договором условиях.

При изложенных обстоятельствах выводы суда относительно действий ФИО1 и его соучастника по инициированию получения судебных решений о понуждении .С.А.А. к продаже квартиры, в том виде, как они описаны в приговоре не являющихся по своему фактическому содержанию действиями, непосредственно направленными реализацию объективной стороны мошенничества - завладения правом на чужое имущество, вступают в противоречие к изложенной в приговоре квалификацией содеянного ФИО1 по ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ как покушения на хищение (завладение правом) в форме мошенничества.

При этом, как следует из содержания фиктивных предварительных договоров, они предусматривали предоставление собственнику денежного эквивалента стоимости квартиры, то есть возмездное отчуждение имущества .С.А.А., что также не согласуется с указанной квалификацией, предполагающей безвозмездный характер перехода к виновному лицу права на чужое имущество.

Более того, как установлено судом, С.О.ВБ. и его соучастник не совершали действий, направленных на введение в заблуждение собственника с целью добровольной передачи им квартиры. В соответствии с выводами, изложенными в приговоре, .С.А.А., несмотря на ранее оказанное на него психологическое воздействие по формированию желания продать квартиру, не намеревался подписывать ни один из подготовленных С.О.ВБ. и его соучастником фиктивных предварительных договоров, не желал продавать квартиру указанным в договорах лицам и о наличии подобных предварительных договоров не был осведомлен. Он подписал чистые листы, не осознавая, с какой целью это совершает, не предполагая, что в них будут впечатаны тексты фиктивных договоров.

Таким образом, в описательно-мотивировочной части приговора относительно данного эпизода преступной деятельности ФИО1 судом допущены существенные противоречия в виде взаимоисключающих суждений относительно события и последствий преступления, являющихся одними из основных вопросов, подлежащих доказыванию по уголовному делу, а также юридической оценки деяния, влияющей на оценку характера общественной опасности преступного деяния и, соответственно, на вид и размер назначаемого наказания.

Признавая ФИО1 виновным в совершении мошенничества в отношении потерпевшего С.В.И., суд установил, что согласно устной договоренности, достигнутой между С.В.И. с одной стороны, С.О.ВБ. и его соучастником - с другой, последние, пообещали продать квартиру С.В.И., расположенную по адресу: 

<

адрес>, по цене 900 000 рублей, а также заверили, что намерены подыскать и приобрести С.В.И. квартиру меньшей площади, передать С.В.И. денежные средства, составляющие разницу между стоимостью квартир. При этом С.В.И. полностью доверил ФИО1 и его соучастнику разрешение всех вопросов, связанных с будущими сделками. 

После чего ФИО1 и его соучастником был изготовлен подложный договор купли-продажи от 19 июня 2013 года, предметом которого являлась принадлежащая С.В.И. квартира, и в котором были указаны заведомо ложные сведения о том, что С.В.И. получил денежные средства в сумме 900 000 рублей за продаваемую им квартиру в полном объеме до подписания указанного договора, и по расчетам с покупателем претензий не имеет. При этом ФИО1 заверил С.В.И.., что данные денежные средства они используют на приобретение квартиры меньшей площади. 

19 июня 2013 года С.В.И., не подозревая о преступных намерениях ФИО1 и его соучастника, полностью доверяя им, будучи введенным ими в заблуждение относительно того, что это необходимо для реализации ранее достигнутой договоренности, подписал договор купли-продажи как продавец; ФИО1 подписал договор как покупатель. После регистрации договора ФИО1 приобрел право на принадлежащую С.В.И. квартиру.

Тем самым, согласно выводам суда, при подписании договора купли-продажи своей квартиры С.В.И. осознавал смысл и последствия данных действий, понимал, что в результате заключения договора производится отчуждение его имущества и был согласен с этим, поскольку будучи введенным в заблуждение ФИО1 и иным лицом, ожидал, что вырученные от продажи квартиры денежные средства будут направлены на приобретение ему другого жилья.

Между тем, вопреки вышеизложенному, суд одновременно привел в приговоре иной вывод относительно фактических обстоятельств совершенного в отношении С.В.И. преступления, противоречащий ранее сформулированному суждению по данному вопросу.

В частности, давая оценку показаниям ФИО1 в этой части обвинения как недостоверным, суд указал, что они опровергаются показаниями потерпевшего С.В.И. о том, что согласия ФИО1 на продажу квартиры он не давал, С.О.ВБ. самовольно переоформил квартиру и продал ее без согласия С.В.И., помимо его воли.

Таким образом, вступая в противоречие с выводами, изложенными при описании обстоятельств преступления, совершенного в отношении С.В.И., в частности, относительно осознанного и волевого характера решения потерпевшего о передаче прав на квартиру, принятого под влиянием обмана со стороны виновных лиц, суд одновременно констатировал опровергающие данные выводы обстоятельства, свидетельствующие о том, что сознательно-волевой аспект в действиях С.В.И. на отчуждение квартиры отсутствовал. 

Допущенное судом противоречие по основополагающим обстоятельствам инкриминированного ФИО1 деяния не позволяет с достоверностью заключить о способе совершения данного преступления, признанного судом установленным, и, соответственно, о правильности правовой оценки действий ФИО1, непосредственно связанной с вопросом о наказании за содеянное.

Признавая ФИО2 виновным в совершении мошенничества в отношении потерпевшего З.Н.И., суд указал, что не позднее 12 апреля 2012 года лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, действующее по предварительному сговору с ФИО2, получило согласие З.Н.И. на продажу принадлежащего последнему на праве собственности жилого 

<

адрес>, и покупку для З.Н.И. квартиры меньшей площади с погашением его задолженности по коммунальным платежам.

Реализуя совместный умысел, данное лицо подготовило текст договора купли-продажи дома, указав в качестве покупателя ФИО2, и, действуя путем обмана и злоупотребления доверием З.Н.И., убедило его подписать договор, содержащий не соответствующую действительности информацию о получении З.Н.И. от покупателя 600000 рублей и отсутствии претензий по расчетам. 

После государственной регистрации перехода права на дом Ф.А.МВ. обратился с иском к администрации Балахнинского района Нижегородской области о признании права собственности на земельный участок площадью 458 кв.м, расположенный по тому же адресу, что и жилой дом. Решением Балахнинского городского суда Нижегородской области от 12 февраля 2013 года за Ф.А.МД. признано право собственности на данный земельный участок.

Как указано в приговоре, в результате умышленных действий Ф.А.МБ. З.Н.И. был причинен материальный ущерб в крупном размере на общую сумму 918 401 рубль, из которых 516735 рублей – стоимость дома и 401 666 рублей – стоимость земельного участка.

Между тем, сформулировав данный вывод, суд одновременно посчитал объективно установленным и то обстоятельство, что на момент отчуждения дома у З.Н.И. отсутствовали какие-либо правоустанавливающие документы на земельный участок, на котором располагался продаваемый дом, то есть земельный участок не был закреплен за З.Н.И. ни на одном из числа предусмотренных гражданским и земельным законодательством правомочий, что и обусловило последующее обращение ФИО2 в суд с исковым заявлением к органу местного самоуправления об установлении соответствующего права на земельный участок с учетом перехода к нему права собственности на дом.

Изложенное обстоятельство с учетом, в том числе, констатированной судом непредусмотренности земельного участка в качестве предмета договора купли-продажи жилого дома, ставит под сомнение вывод о причинении в результате совершения преступления ущерба З.Н.И. в размере, включающем в том числе, стоимость участка, поскольку, изначальное отсутствие у потерпевшего права на земельный участок до заключения сделки объективно подтверждает невозможность перехода права на него к Ф.А.МГ., который приобрел таковое только получив право на жилой дом потерпевшего на основании последующего судебного решения.

Тем самым, выводы суда содержат взаимоисключающие суждения относительно одного и того же вопроса, подлежащего доказыванию по делу – являлся ли земельный участок непосредственным объектом преступного посягательства, и, соответственно, был ли в результате преступных действий ФИО2 и его соучастников причинен материальный ущерб З.Н.И. в размере в том числе и стоимости этого объекта недвижимого имущества.

В силу п.2 ст.307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в том числе, доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

В соответствии со ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Исходя из приведенных положений уголовно-процессуального закона, в приговоре должно получить оценку каждое из рассмотренных в суде доказательств, как подтверждающих выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и отрицающих (опровергающих) эти выводы, а также вся их совокупность в целом. При этом в приговоре должно быть указано, почему одни доказательства признаны судом достоверными, а другим в этом качестве отказано и они отвергнуты судом.

Ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, заключение эксперта, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические обстоятельства, суд должен раскрыть их содержание.

Указанные нормативные требования судом первой инстанции также не соблюдены.

Как следует из приговора, в основу вывода о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминированных им преступлений в отношении потерпевших Б.Л.А., Б.С.Н., Л.В.В., Л.А.В., Л.Д.В., С.А.С., .С.А.А., С.В.И. судом положены письменные материалы дела, в том числе, протоколы осмотров правоустанавливающих документов на объекты недвижимости по адресам:

- 

<

адрес> (т.9, л.д.80-88, 149-158);

- 

<

адрес> (т.15, л.д.50-54, т.18, л.д.116-126);

- 

<

адрес> (т.15, л.д.166-173);

- 

<

адрес> (т.15, л.д.101-113);

- 

<

адрес> (т.15 л.д.129-134).

Вместе с тем, суд ограничился лишь перечислением этих доказательств, не раскрыв в приговоре их содержание и не указав, какие именно обстоятельства, подлежащие в силу ст.73 УПК РФ доказыванию по уголовному делу, подтверждают или опровергают, по его мнению, указанные доказательства – наличие или отсутствие у потерпевших правомочия на отчуждаемый ими в результате преступления объект недвижимости, какого именно правомочия, наличие или отсутствие факта реального перехода права на объект недвижимости иному лицу в результате преступления, либо иные обстоятельства.

Кроме того, обосновывая виновность ФИО1 в совершении мошенничества в отношении потерпевшего .С.А.А., суд указал, что она подтверждается, в том числе, «иными документами, предоставленными по запросу Балахнинским городским судом, которые свидетельствуют о том, что в Балахнинский городской суд обратился гр. М.А.Ф., ДД.ММ.ГГГГ, с исковыми требованиями к гр. С о понуждении последнего к заключению договора купли-продажи между ним (М.А.Ф.) и .С.А.А., предоставив в обоснование исковых требований предварительный договор купли-продажи от 21 июля 2012 года (т.4 л.д.209-249; т.5 л.д.1-10)». 

Однако, из материалов, представленных в т.4 на л.д.209-249 и в т.5 на л.д.1-10, следует, что в них содержатся и иные документы, наряду с упомянутыми в приговоре, в частности, связанные с обращением Т.С.В. с иском о понуждении .С.А.А. заключить договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес>, на условиях предварительного договора от 24 мая 2013 года. 

Информация по вопросу о судебном споре, основанном на факте заключения предварительного договора от 24 мая 2013 года, представленная в данных документах, имела непосредственное отношение к предмету доказывания по делу, поскольку из предъявленного ФИО1 обвинения следовало, что ФИО1 и его соучастник использовали Т.С.В., не осведомленного об их преступных действиях, в качестве посредственного исполнителя в процессе организации незаконного завладения правом на квартиру .С.А.А. по вышеназванному адресу через инициирование получения судебного решения, обязывающего собственника исполнить условия предварительного договора. 

В то же время содержание этой информации, равно как и информации, связанной с обращением в суд с исковым заявлением М.А.Ф., в приговоре не раскрыто, и надлежащей процессуальной оценки на предмет относимости к предъявленному обвинению, а также допустимости и достоверности, она не получила.

В обоснование выводов о виновности ФИО2 в мошенничестве в отношении С.А.С., наряду с иными доказательствами, суд привел протокол обыска от 29 октября 2013 года и протокол осмотра предметов и документов от 17 марта 2014 года, в соответствии с которыми в помещении агентства недвижимости «Седьмой континент» изъята и впоследствии осмотрена незаверенная копия договора от 24 февраля 2013 года пожизненной ренты между С.А.С. (получатель ренты) и ФИО2 (плательщик ренты). Согласно тексту договора получатель ренты передает плательщику ренты в собственность 3/4 долей в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> а плательщик ренты принимает на себя обязательство в обмен на полученное имущество раз в месяц бессрочно выплачивать получателю ренты в течении всей его жизни ренту в виде денежной суммы в размере 3 000 рублей (т.11, л.д.5-6, 7-13).

Несмотря на то, что факт наличия договора ренты и содержание этого договора противоречили иным доказательствам, положенным в основу обвинения ФИО2 в этой части, поскольку указывали на задействование Ф.А.МД. иного способа завладения принадлежащей потерпевшей доли в квартире по вышеназванному адресу, нежели инкриминированный ему и признанный установленным приговором, суд данное противоречие не выявил и не устранил, необходимой процессуальной оценки протоколам обыска от 29 октября 2013 года и осмотра от 17 марта 2014 года не дал, и, вопреки требованиям п.2 ст.307 УПК РФ, немотивированно заключил, что виновность ФИО4 о совершении им преступления в отношении С.А.В. при инкриминированных обстоятельствах подтверждается всей совокупностью прямых и косвенных доказательств, приведенных в приговоре применительно к данному эпизоду.

В силу положений уголовно-процессуального закона, относящихся к содержанию обвинительного приговора суда, в их официальном истолковании, содержащемся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. В тех случаях, когда преступление совершено группой лиц по предварительному сговору, при описании деяния должно быть указано, какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников. Приговор должен излагаться в ясных и понятных выражениях

Вышеприведенные уголовно-процессуальные положения в их взаимосвязи с ч.4 ст.7 и ст.252 УПК РФ предполагают, что изложение текста обвинительного приговора должно быть логичным и последовательным. Сформулированные в приговоре выводы должны вытекать один из другого и быть взаимосвязаны между собой, не допуская их различного истолкования, а также неопределенности относительно содержания конкретных действий, совершенным каждым из осужденных.

Вопреки данным нормативным требованиям, в процессе изложения в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельств преступлений, совершенных ФИО1 и ФИО2, суд указал на формирование у ФИО1 и его соучастников предварительного сговора на совершение преступления в отношении имущества Л.В.В., Л.А.В. и Л.Д.В., после чего указал, что лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, действуя умышленно и согласованно с лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, приняло решение о совершении активных действий, направленных на незаконное приобретение права собственности на недвижимое имущество Л путем обмана и злоупотребления доверием (т.33 л.д.116-119). 

Между тем, после указанного суждения изложение обстоятельств совершения преступления в отношении Л прерывается, и в приговоре идет описание обстоятельств совершения преступлений в отношении имущества других потерпевших – З.Н.И. и С.А.С., совершенных Ф.А.МД. и лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, без участия ФИО1 (т.33 л.д.119-130).

После описания обстоятельств преступлений, совершенных в отношении имущества потерпевших З.Н.И. и С.А.С., изложение обстоятельств преступления в отношение имущества потерпевших Л возобновляется с отражением роли ФИО1 в данном преступлении (т.33 л.д.130-135).

В результате прерывания в описательно-мотивировочной части приговора изложения обстоятельств преступных деяний, различных по времени совершения, непосредственным объектам посягательств, характеру и содержанию преступных действий, кругу причастных к их совершению лиц и потерпевших, создается неопределенность относительно того, каким образом формировался и впоследствии реализовался умысел на совместное совершение преступлений осужденными и иными лицами, в совершении каких именно действий признан виновным каждый из осужденных, какова роль каждого из них в процессе формирования умысла на завладение имуществом потерпевших, в организации и проведении подготовительных мероприятий, а также в процессе непосредственного завладения правом на чужое имущество по каждому установленному судом эпизоду преступной деятельности. 

Данные нарушения, допущенные в процессе изложения установленных судом фактических обстоятельств дела и влекущие различное их толкование, также свидетельствуют о нарушении права ФИО1 и ФИО2 на защиту, а именно права знать, в чем конкретно они обвинялись и в совершении каких именно преступных действий они признаны виновными приговором суда, влекущем, в том числе, невозможность эффективного доведения осужденными своей процессуальной позиции по делу перед вышестоящими судебными инстанциями на последующих стадиях судопроизводства.

Одновременно президиум констатирует, что во вводной части приговора суд допустил ошибку в отражении анкетных данных осужденного ФИО2, указав в качестве даты его рождения ДД.ММ.ГГГГ, тогда как в соответствии с имеющимися в уголовном деле копией паспорта и иными документами, относящимися к личности ФИО2, последний родился ДД.ММ.ГГГГ. В судебном заседании ФИО2 подтвердил, что датой его рождения является ДД.ММ.ГГГГ.

Выявленные в процессе кассационного рассмотрения уголовного дела нарушения положений уголовно-процессуального закона, устанавливающих требования к содержанию судебного приговора как важнейшего акта правосудия, президиум признает существенными, повлиявшими на исход дела, являющимися в силу ч. 1 ст.401.15 УПК РФ основанием для отмены постановленного в отношении ФИО1 и ФИО2 приговора Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года в части их осуждения и направления уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В ходе нового судебного рассмотрения уголовного дела суду надлежит принять во внимание выявленные президиумом нарушения и обеспечить принятие по делу законного, обоснованного и мотивированного судебного решения, обеспечив ФИО1 и ФИО2 надлежащий уровень процессуальных гарантий и не допуская ухудшения их положения в процессе повторного судебного разбирательства.

Оснований для отмены приговора в части решения об оправдании Ф.А.МБ. президиум не усматривает.

Иные доводы, изложенные в кассационном представлении прокурора, а также в кассационной жалобе с дополнением осужденного С.О.ВБ., в том числе относительно нарушения судом положений ст.ст.9 и 10 УК РФ при квалификации действий осужденных, президиумом обсуждались, однако суждения по ним не приводятся, исходя из положений ч.1 ст.47 Конституции РФ о недопустимости лишения лица права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, и установленных ч.7 ст.401.16 УПК РФ пределов полномочий суда кассационной инстанции, поскольку эти доводы могут являться предметом исследования и оценки при новом рассмотрении уголовного дела.

В связи с отменой обвинительного приговора подлежит разрешению вопрос о мере пресечения в отношении ФИО1 и ФИО2 в соответствии с требованиями п.1 ч.2 ст.29, п.1 ч.1 ст.97, п.7 ст.98, ст.99, ст.108, ст.255 УПК РФ.

Принимая во внимание высокую степень общественной опасности инкриминированных ФИО1 и ФИО2 преступлений, отнесенных уголовным законом к категории тяжких, имеющиеся в материалах дела данные о личности осужденных, учитывая, что в период судебного производства по уголовному делу как ФИО1, так и ФИО2 нарушались условия избранной в отношении них подписки о невыезде, и они объявлялись в розыск, что обусловливало приостановление производства по делу, в целях сохранения баланса между интересами осужденных и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия президиум полагает необходимым избрать каждому из них меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца. Применение к ФИО1 и к ФИО2 иной, более мягкой, меры пресечения может воспрепятствовать производству в суде первой инстанции, привести к нарушению прав потерпевших и других участников процесса, а также разумных сроков уголовного судопроизводства.

Руководствуясь ст.ст. 401.13, 401.14, 401.15, 401.16 УПК РФ, президиум Нижегородского областного суда

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 6 июля 2016 года в отношении ФИО1 и ФИО2 в части их осуждения отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2 направить в указанной части на новое рассмотрение в Балахнинский городской суд Нижегородской области в ином составе суда.

Этот же приговор в части решения об оправдании ФИО2 оставить без изменения.

Избрать ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца, то есть по 3 июня 2018 года включительно.

Избрать ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца, то есть по 3 июня 2018 года включительно.

Председательствующий А.В. Бондар

Разрешаю опубликовать 

Судья Е.В. Чуманов