Судья Корчагин А.Б. Дело № 22-729

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Воронеж 9 апреля 2025 года

Воронежский областной суд в составе: 

председательствующего судьи Казарцевой О.А.

при секретаре судебного заседания ФИО8,

с участием прокурора отдела прокуратуры Воронежской области Радостиной О.А., 

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Кевченкова В.Е., 

осужденного ФИО2, защитника осужденного ФИО2 – адвоката Сергеева А.В., 

потерпевшего Потерпевший №1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Воронежской области Буслаева Г.И., апелляционным жалобам осужденных ФИО1, ФИО2, их защитников – адвокатов Кевченкова В.Е. и Сергеева А.В. на приговор Центрального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 ФИО43 и ФИО2 ФИО44.

Заслушав выступление прокурора Радостиной О.А., полагавшей приговор районного суда подлежащим изменению по доводам апелляционного представления, а апелляционные жалобы стороны защиты оставлению без удовлетворения, мнение потерпевшего Потерпевший №1, поддержавшего апелляционное представление, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, мнение адвоката Кевченкова В.Е. в защиту интересов осужденного ФИО1, адвоката Сергеева А.В. в защиту интересов ФИО2, объяснения осужденного ФИО2, возражавших против удовлетворения апелляционного представления, настаивавших на постановлении в отношении осужденных оправдательного приговора, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

по приговору Центрального районного суда г. Воронежа от 28 декабря 2024 года 

ФИО1 ФИО45, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец и житель 

<

адрес>, не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 293 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в медицинских учреждениях, сроком 2 года.

Осужденный ФИО1 должен следовать к месту отбывания наказания самостоятельно за счет государства в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы.

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки и невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

ФИО2 ФИО46, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец и житель 

<

адрес>, не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 293 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении, с лишением права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в медицинских учреждениях, сроком 2 года.

Осужденный ФИО2 должен следовать к месту отбывания наказания самостоятельно за счет государства в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы.

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение.

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки и невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

По приговору районного суда ФИО1 признан виновным в том, что являясь должностным лицом - заместителем главного врача по технике БУЗ ВО «ВОКОД», ответственным за поддержание медицинского оборудования БУЗ ВО «ВОКОД» в технически исправном состоянии, включая его ремонт и техническое обслуживание в период времени с 1 января 2018 по 22 мая 2019 года, допустил халатность, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей, которое выразилось в том, что он не выполнил в полной мере возложенные на него обязанности по организации своевременного технического обслуживания и ремонта медицинского оборудования – гамма-терапевтического аппарата «Терагам», чем нарушил требования ст.41 Конституции Российской Федерации, п. 1, п. 3 ст.38 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» №323-ФЗ от 21 ноября 2011 года, а также пп.2.1.8, пп.2.1.9, пп.2.1.17, пп.2.1.20, пп.2.1.22, пп.2.1.23, пп.2.1.24, пп.2.1.39, пп.2.1.40, пп.2.1.47 раздела 2 и раздел 4 должностной инструкции заместителя главного врача по технике, пп.3.1.1, пп.3.1.2, пп.5.1 Положения о техническом отделе БУЗ ВО «ВОКОД».

ФИО2 признан виновным в том, что являясь должностным лицом, - начальником отдела – инженером технического отдела БУЗ ВО «ВОКОД», ответственным за поддержание медицинского оборудования БУЗ ВО «ВОКОД» в технически исправном состоянии, включая его ремонт и техническое обслуживание, в период времени с 1 января 2018 года по 22 мая 2019 года, допустил халатность, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей, не обладая должной квалификацией и специальными познаниями по работе с радиологическим оборудованием, самостоятельно осуществлял техническое обслуживание гамма-терапевтического аппарата «Терагам», которое фактически не проводилось либо проводилось ненадлежащим образом, указывая в актах выполненных работ и журнале технического обслуживания сведения об исправности аппарата, его системы безопасности, в том числе, и антиколлизионной системы, которая фактически была неисправна, чем нарушил требования пп.2.1.12, пп.2.1.13, пп.2.1.21, пп.2.1.22 раздела 2, раздела 4 должностной инструкции начальника отдела – инженера технического отдела БУЗ ВО «ВОКОД».

В результате халатных действий ФИО1 и ФИО2 неисправность антиколлизионной системы гамма-терапевтического аппарата «Терагам» не была своевременно установлена и устранена, что привело к ее несрабатыванию при соприкосновении тела пациентки с гентри коллиматора при неконтролируемом поднятии стола и, как следствие, гибели ФИО3

Преступление совершено в 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденные ФИО1 и ФИО2 в судебном заседании вину в совершение указанного преступления не признали.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Воронежской области Буслаев Г.И., не оспаривая обстоятельств содеянного и доказанности вины ФИО1 и ФИО2, полагает приговор районного суда подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона; считает, что в приговоре не мотивировано решение суда о назначении ФИО1 и ФИО2 дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; между тем, с учетом характера и степени общественной опасности, обстоятельств совершенного преступления, отношения осужденных к его последствиям, во исполнение достижения целей наказания, просит назначить ФИО1 и ФИО2 дополнительное наказание в виде запрета заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения на 2 года в соответствии с положениями ч.1 ст. 47 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит отменить приговор районного суда и вынести в отношении него оправдательный приговор; полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, отмечает, что с мая 2012 года завод – производитель аппарата «Терагам» - «ISOTREND s.r.o.» не мог уполномочить ООО «Сибмер» или какую-либо иную компанию на техническое обслуживание аппарата «Терагам», что подтверждается письмом компании «ISOTREND s.r.o.» от 2 июля 2019 года (т. 24 л.д. 65-66); указывает, что ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не указан закон или нормативно-правовой акт, который был им нарушен, ссылается на «Техническое обслуживание медицинской техники. Методические рекомендации» от 27 октября 2003 года №293-22/233, введенные в действие Письмом Минздрава России от 27 октября 2003 года №293-22/233 (далее Методические рекомендации), согласно которым техническое обслуживание медицинской техники в послегарантийном периоде может производиться силами штатных специалистов или подразделений медицинского учреждения – пользователя медицинской техники; полагает, что ФИО2 полностью соответствовал квалификационным требованиям Методических рекомендаций по обслуживанию медицинской техники и отмечает, что ФИО2 проводил техническое обслуживание аппарата «Терагам» раз в квартал, что подтверждается журналами технического обслуживания медицинской техники, постоянно докладывал ему о проведенных техническим отделом работах по обслуживанию медтехники, нареканий на работу аппарата от медицинского персонала не поступало, свидетели ФИО4 и ФИО5 в своих показаниях сообщили, что с 14 февраля по 16 мая 2019 года антиколлизионная защита была в исправном состоянии; кроме того считает назначенное ему наказание несправедливым вследствие чрезмерной суровости.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Кевченков В.Е. считает обжалуемый приговор незаконным и необоснованным, поскольку выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела; указывает, что в мае 2012 года завод «ISOTREND s.r.o.» передал все чертежи, программное обеспечение и новые разработки «Терагам» компании «УЙП Прага» и прекратил коммерческую деятельность, связанную с устройством «Терагам», компания больше не располагала программными инструментами или техническими специалистами (т.24 л.д. 65-66), руководитель Росздравнадзора ФИО6 подтвердил, что в 2019 году в России не было авторизованных представителей компании «ISOTREND s.r.o.» (т.24 л.д. 12-13), соответственно ФИО1 не мог заключить контракт на техническое обслуживание аппарата «Терагам» с организациями, уполномоченными заводом-изготовителем «ISOTREND s.r.o.»; отмечает, что в договоре купли-продажи медицинского оборудования/инструментов от 11 апреля 2005 года нет условий об обязательном техническом обслуживании аппарата «Терагам» в послегарантийный период сторонними организациями и ссылается на п. 3.6 Методических рекомендаций от 27 октября 2003 года №293-22/233, согласно которому техническое обслуживание медицинской техники в послегарантийный период может производиться силами штатных специалистов или подразделений медицинского учреждения – пользователя медицинской техники, п.п. 4.1.3-4.1.5, содержащие квалификационные требования к лицам, проводящим техническое обслуживание аппаратов данного типа; обращает внимание, что с мая 2012 года никто не мог пройти обучение на заводе – производителе «ISOTREND s.r.o.», таким образом к июню 2017 года в Российской Федерации не было ни одного специалиста, который мог быть допущен к обслуживанию аппарата «Терагам»; считает, что ФИО2 полностью соответствовал квалификационным требованиям, установленным законодательством, в тоже время ФИО13 – сотрудник ООО «Сибмер» не имел технического образования, не проходил обучение на заводе-изготовителе аппарата «Терагам», а также в организациях и учреждениях, имеющих право осуществлять соответствующие виды образовательной деятельности, у ФИО30 – сотрудника ООО «Сибмер» и ФИО2 в 2017 году были дипломы одного государственного образовательного учреждения, однако ФИО2 в соответствии с дипломом мог осуществлять ремонт и техническое обслуживание медицинской техники, а ФИО30 – только техническое обслуживание медицинской техники, кроме того, ФИО2 имел больше часов обучения по обслуживанию медицинской техники; указывает, что должностная инструкция заместителя главного врача по технике не содержит его обязанности по проверке достоверности сведений, указанных начальником технического отдела в актах и журналах, ФИО1 осуществлял аналитический контроль, а ФИО2 постоянно докладывал ему о проведенных им и его отделом работах по техническому обслуживанию медтехники, что соответствует п.2.1.24 должностной инструкции заместителя главного врача по технике (т. 19 л.д. 204); отмечает, что согласно журналам обслуживания медицинской техники, ФИО2 осуществлял техническое обслуживание аппарата «Терагам» раз в квартал и проверял актиколлизионную систему, которая была исправна на момент проверки 14 февраля 2019 года, свидетели ФИО10, ФИО11 ФИО14 подтвердили, что после технического обслуживания аппарата «Терагам» рамка антиколлизионной защиты работала исправно, свидетель ФИО13 – эксперт-физик БУЗ ВО «ВОКОД» сообщил, что он должен проверять при включении аппарата «Терагам» его антиколлизионную защиту, свидетель Свидетель №1, заведующая физико-радиологическим отделением БУЗ ВО «ВОКОД» в суде показала, что никто из сотрудников ей не сообщал о неисправности системы безопасности в аппарате «Терагам», соответственно между действиями или бездействиями ФИО2 и ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО3 нет причинно-следственной связи; ссылается на письмо и приложение к нему руководителя Росздравнадзора ФИО12 согласно которому обращение аппарата «Терагам» в РФ запрещено в соответствии с ч.4 ст. 38 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан», он подлежал изъятию и уничтожению или вывозу с территории РФ, кроме того сопроводительная техническая документация не относится к установленному в БУЗ ВО «ВОКОД» аппарату (т.18 л.д. 127); ссылается, что в обвинительном заключении не указано, что аппарат «Терагам» является незарегистрированным медицинским изделием, что исключает возможность вынесения итогового судебного решения; кроме того, в судебном заседании при исследовании приложений к письму Росздравнадзора установлено, что аппарат «Терагам» имеет конструктивные и производственные недостатки, которые нарушают ГОСТы РФ по безопасности медицинских изделий (т.18 л.д. 130-133), считает, что смерть ФИО3 произошла в результате серьезных конструктивных и производственных недостатков аппарата «Терагам» модель К-01, в связи с чем отсутствует причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и наступлением смерти ФИО3; также полагает, что суд положил в основу приговора недопустимые доказательства: протокол допроса специалиста ФИО30, специалиста ФИО31, ранее допрошенных в качестве свидетелей, протокол осмотра предметов (гамма-терапевтического аппарата «Терагам» от 8 июля 2020 года, произведенный с участием специалиста ФИО30, сам гамма-терапевтический аппарат «Терагам», признанный вещественным доказательством, - являются недопустимыми доказательствами, в обоснование своей позиции ссылается на Постановление Конституционного Суда РФ от 11 июля 2024 года №37-П, согласно которому ч.2 ст. 71 УПК РФ в системной связи с иными его нормами подлежит применению как исключающая участие в уголовном деле в статусе специалиста лица, ранее допрошенного в качестве свидетеля, и признание допустимыми полученных таким путем доказательств; просит вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В дополнительной апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Кевченков В.Е. полагает, что органом предварительного следствия и судом не верно определен субъект преступления, а также обстоятельствам дела дана неверная квалификация; отмечает, что согласно заключению эксперта №ИКУ-20-003Э от 2 марта 2020 года (т.4 л.д. 101-102), письму Росздравнадзора от 27 июня 2019 года, гамма – терапевтический аппарат «Терагам» модель К-01 является незарегистрированным медицинским изделием, обращение которого в РФ запрещено на основании ч.4 ст. 38 Федерального Закона от 21 ноября 2011 года №232-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан»; на основании указанного Закона, установленный в БУЗ ВО «ВОКОД» гамма-терапевтический аппарат не мог эксплуатироваться с момента установки, а подлежал изъятию и уничтожению или вывозу с территории РФ; полагает, что смерть ФИО3 произошла в результате серьезных конструктивных и производственных недостатков медицинского аппарата «Терагам», и данное преступление должно быть квалифицировано по п. «б» ч.2 ст. 238.1 УК РФ, как сбыт или ввоз на территорию РФ недоброкачественных медицинских изделий, либо незаконное производство, сбыт или ввоз на территорию РФ в целях сбыта незарегистрированных изделий, совершенные в крупном размере, если эти деяния повлекли по неосторожности смерть человека; отмечает, что ФИО1 не должен нести ответственность за действия других лиц.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО15 просит отменить приговор районного суда и постановить в отношении него оправдательный приговор; отмечает, что текст обвинительного заключения не содержит указания на нормативные акты, которые им были нарушены, а также причины по которым его трудовая деятельность признана халатной, и почему документы об образовании не наделают его правом работать на указанной должности и предусматривают запрет на техническое обслуживание аппарата «Терагам», как лицу, не прошедшему специализированное обучение у его производителя; указывает, что допущенные в ходе расследования нарушения уголовно-процессуального закона неоднократно препятствовали утверждению обвинительного заключения, поскольку выводы следователя основывались на предположениях и не подтверждались совокупностью собранных по делу доказательств, однако суд дважды необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору; ссылается, что сопроводительная документация не содержит запрета на проведение технического обслуживания аппарата «Терагам» не уполномоченными производителем лицами, в число работ, проводимых при техническом обслуживании аппарата, не входит проверка систем безопасности, а частности, актиколлизионной системы; отмечает, что в материалах дела отсутствуют сведения о проведении им ремонта аппарата «Терагам» в инкриминируемый период, кроме того материалы, полученные компетентными органами Чешской республики, не содержат конкретных данных о периодичности обслуживания аппарата «Терагам» и лицах, имеющих право на проведение технического исследования его состояния, а показания допрошенных свидетелей носят противоречивый характер; также отмечает, что ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства сторона обвинения не смогла определить время наступления неисправности антиколлизионной системы аппарата «Терагам»; кроме того полагает, что вывод о его виновности без учета всех фактических обстоятельств и конструктивных недостатков аппарата «Терагам», сведений о его надлежащем поведении в период предварительного и судебного следствия, назначение ему наказания в виде реального лишения свободы является несправедливым вследствие чрезмерной суровости.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО2 – адвокат Сергеев А.В. выражает несогласие с приговором районного суда, считает его незаконным, необоснованным и подлежащем отмене; отмечает, что материалы дела не содержат постановления о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2, поскольку 22 мая 2019 года уголовное дело было возбуждено в отношении неустановленных лиц; полагает, что невозбуждение дела в отношении конкретного лица лишает его прав и свобод, предоставленных Конституцией РФ и законом: лишает возможности получить копию постановления о возбуждении уголовного дела, обжаловать его в порядке ст. 125 УПК РФ, что, согласно Определения Конституционного Суда РФ №600-О-О от 21 октября 2016 года, является одним из оснований возвращения уголовного дела прокурору; обращает внимание, что лишь 12 октября 2020 года вынесено постановление о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемого, при этом период времени совершения инкриминируемого деяния указан с 11 апреля 2005 года, т.е. когда ФИО2 исполнилось 12 лет (т.19 л.д. 124-128); отмечает, что описательная часть приговора идентична тексту обвинительного заключения, что вызывает сомнения в беспристрастности суда первой инстанции и стремлении к установлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу; кроме того, обвинительный приговор не содержит надлежащего описания преступного деяния, вмененного в вину его подзащитному; орган предварительно следствия, а затем и суд не указали, что в рабочей документации проекта, на основании которой проводилась постановка на учет за счет средств федерального бюджета, указан производитель Canberra SCODA, Прага (т.6 л.д. 83-108), в государственных таможенных декларациях, указан производитель аппарата ЮДЖИПИ (т.14, л.д. 9-18, 24-29), в договоре купли-продажи медицинского оборудования/инструментов от 11 апреля 2005 года отсутствуют сведения о производителе и технические характеристики медицинского изделия (т.9 л.д. 39-41), поставленная с аппаратом модель терапевтического стола отличается от заявленного в договоре поставки, т.к. у аппарата заменена модель стола, а данные фактических измерений минимального и максимального подъема не соответствуют описанию из сопроводительной документации поставщика (т.19 л.д. 42-43), в сопроводительной технической документации указано, что производителем аппарата является «TERAGAM s.r.o.» 10227 Praha 10, Radiova 1 (т.7 л.д. 8); отмечает, что в 2009-2010 году аппарат обслуживал персонал ООО «Сибмер», не имея в штате сотрудников, прошедших обучение в Чехии, что по мнению суда являлось необходимым условием (т.10 л.д. 179-187), материалы дела не содержат сведений о наличии у сотрудников ООО «Сибмер» документов, подтверждающих прохождение обучения каждые пять лет по программе «Ремонт и техническое обслуживание медицинской техники», равно как и о том, что ООО «Сибмер» является уполномоченным заводом-производителем «ISOTREND s.r.o.» на осуществление деятельности по производству и техническому обслуживанию медицинской техники – гамма-терапевтических аппаратов «Терагам» (т. 27 л.д. 178); не указано о наличии у БУЗ ВО «ВОКОД» лицензии на размещение, сооружение, эксплуатацию ядерных установок, радиоционных источников и пунктов хранения ядерных материалов (т.7 л.д.202-204); ссылается на ответ лицензирующего органа (т.18 л.д. 50-52), согласно которому вопрос создания в штате БУ ВО «ВОКОД» структурного подразделения, отвечающего за ремонт и обслуживание оборудования данной категории не регламентируется федеральными нормами и правилами; отмечает, что в журналах технического обслуживания медицинской техники не указаны точные даты, когда ФИО2 проводил комплексное техническое обслуживание аппарата (т.5 л.д. 167-173), в 2018-2019 годах нареканий к работе аппарата у медицинского персонала не возникало, согласно письму Росздравнадзора от 27 июня 2019 года (т.18 л.д. 127) аппарат «Терагам» представляет прямую угрозу для жизни и здоровья пациентов; в ходе осмотра места происшествия от 25 мая 2019 года выявлен сбой в работе пульта и электродвигателя стола исключительно при неоднократном подъеме и спуске стола, дважды при поднятии стола вверх, при нажатой разрешающей кнопке и отпускании командных кнопок, происходит продление поднятия стола на высоту 100-150 мм, но без взаимосвязи с проверкой работы актиколлизионной системы и без движения гантри, на котором установлена антиколлизионная система (т.1 л.д. 246-254); обращает внимание, что суд не указал какие нормативные акты были нарушены его подзащитным ФИО2, причины, по которым его трудовая деятельность признана халатной, а документы об образовании не наделяют правом работать в указанной должности, в связи с чем полагает, что уголовное дело подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ; оспаривает допустимость заключения эксперта №ИКУ-20-003Э от 2 марта 2020 года в качестве доказательства вины его подзащитного, поскольку оно содержит противоречивые выводы и носит предположительный характер; полагает, что суд оставил без внимания судебно-медицинскую экспертизу трупа (т.4 л.д. 30-38), не исследовал механизм подъема и электродвигателя стола, не установил причину выхода из строя тех или иных объектов электрических узлов и механизмов аппарата «Терагам», не установил причину наличия лучевых ожогов на теле погибшей ФИО3, а также факта вмешательства в штатную систему безопасности аппарата «Терагам»; критически оценивает показания свидетеля ФИО7 (Рубцовой) о резком движении стола вверх, поскольку на теле ФИО3, отсутствуют локальные кровоподтеки и порывы кожных покровов; отмечает, что суд первой инстанции необоснованно отказал в вызове экспертов для дачи показаний по проведенной экспертизе, а также в проведении дополнительной комплексной судебной экспертизы, с привлечением компетентных специалистов в области инженерно-технической и радиационной экспертиз; считает, что факт совершения ФИО2 преступления, предусмотренного ч.2 ст. 293 УК РФ, не доказан, просит оправдать его подзащитного.

В письменных возражениях государственный обвинитель Радостина О.А. просит оставить апелляционные жалобы осужденных ФИО1, ФИО2, их защитников – адвокатов Кевченкова В.Е. и Сергеева А.В. без удовлетворения.

В письменных возражениях адвокат Сергеев А.В. полагает необходимым апелляционное представление оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб осужденных и их защитников, суд апелляционной инстанции находит, что выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершенном преступлении, при установленных судом обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства. Существенных противоречий между обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными судом в основу приговора, не установлено.

Несмотря на отрицание осужденными ФИО1 и ФИО2 своей вины в совершенном преступлении, выводы суда о доказанности вины в совершении ФИО1 и ФИО2, каждым, халатности, то есть неисполнения и ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к обязанностям по должности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшее по неосторожности смерть человека, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам по уголовному делу и основаны на совокупности исследованных доказательств, в том числе:

- показаний потерпевшего Потерпевший №1, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ его супруге ФИО3 проводился сеанс лучевой терапии в кабинете № БУЗ ВО «ВОКОД». Спустя 2-3 минуты после того, как супруга вошла в кабинет, он услышал крики, вбежав в помещение, увидел свою жену, лежащую на столе, а излучатель уперся ей в тело, отчего наступила ее смерть; 

- показаний подсудимого ФИО1, пояснившего, об осуществлении только устного (заочного) контроля за работой ФИО2 по обслуживанию гамма-терапевтического аппарата «Терагам», поскольку у него не было оснований не доверять ему, а последний докладывал ему о проведенном техническом обслуживании и исправности аппарата;

- показаний свидетеля ФИО17, работающей медсестрой БУЗ ВО «ВОКОД», ДД.ММ.ГГГГ проводившей сеанс лучевой терапии ФИО3, согласно которым, когда стол аппарата при проведении процедуры поднялся к необходимому значению, она перестала нажимать на кнопки пульта, однако стол продолжал подниматься, сдавив пациентку ФИО3. Каким образом проводилось техническое обслуживание аппарата в 2018-2019 годах она не знает, ФИО1 в кабинете № и в каньоне с аппаратом «Терагам» не видела; 

- свидетеля ФИО11 – врача-радиолога, пояснившей, что аппарат «Терагам» БУЗ ВО «ВОКОД» приобретался в Чехии, на протяжении гарантийного периода его обслуживали чешские специалисты; 

- свидетеля ФИО18 – главного врача БУЗ ВО «ВОКОД», пояснившего, что аппарат «Терагам» обслуживался в феврале 2019 года отделом, возглавляемым ФИО1, в котором также работал ФИО2 Он не помнит, чтобы ФИО1 обращался к нему в связи с необходимостью выделить денежные средства на техническое обслуживание медицинской техники, в том числе и гамма-терапевтического аппарата «Терагам»; 

- свидетеля ФИО10, подтвердившей в судебном заседании, что видела следы кустарного ремонта аппарата в виде скотча на кожухе стоп-рамки; 

- показаний свидетеля Свидетель №1, согласно которым последний контракт на техническое обслуживание аппарата «Терагам» был заключен с компанией «Сибмер», но кто занимался ремонтом аппарата с декабря 2017 года по ДД.ММ.ГГГГ, ей неизвестно. Это входило в компетенцию ФИО1, заместителя главного врача по технике и только он мог заключать договор на техническое обслуживание медицинской аппаратуры. Также по ее мнению, эксперты-физики не могут заниматься ремонтом и техническим обслуживанием данного аппарата, т.к это не входит в их обязанности и компетенцию;

- свидетеля Свидетель №3, пояснившего, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ обслуживанием аппарата «Терагам» занимался ФИО2, при этом в актах проведенных работ по техническому обслуживанию в качестве исполнителя ФИО2 не расписывался, поскольку у него нет высшего технического образования; 

- свидетеля Свидетель №5, директора Воронежского филиала федерального государственного автономного образовательного учреждения дополнительного профессионального образования «Академия стандартизации, метрологии и сертификации», показавшего, что для работы с таким медицинским оборудованием как «Терагам» необходимо специальное обучение, желательно у фирмы-производителя, а обслуживать данные образцы медицинской техники и проверять их техническое состояние на основании только удостоверения ФГАОУ ДПО «АСМС» недопустимо;

- свидетеля ФИО13, инженера ООО «Сибмер», работавшего экспертом-физиком в БУЗ ВО «ВОКОД», показавшего, что с 2016 по декабрь 2017 года он обслуживал, как инженер, вместе с сотрудниками ООО «Сибмер» ФИО30 и Свидетель №15 аппарат «Терагам». Данные сотрудниеи проходили соответствующее обучение у производителя аппарата, в дальнейшем обучали ФИО13 После прекращения договора с ООО «Сибмер» ФИО1 и ФИО2 о необходимости осуществления специального обучения кого-либо из сотрудников БУЗ ВО «ВОКОД» его не уведомляли. После прекращения работы с ними гамма-терапевтический аппарат, по сути, по его мнению, перестали надлежащим образом обслуживать. Почему диспансер не заключили договор с какой-либо иной фирмой, обученной у завода изготовителя или специализированной организацией, ему не известно;

- показаний специалиста ФИО31, который пояснил, что аппарат находился в плохом техническом состоянии, что обусловлено ненадлежащим его сервисным обслуживанием, основной причиной произошедшего является неработающая антиколлизионная система и ввиду ее неисправности наступила смерть пациентки, 

- а также показаниями иных свидетелей, перечисленных в приговоре;

- должностной инструкции заместителя главного врача по технике, из которой следует, что занимающий эту должность ФИО1 является ответственным за содержание медицинского оборудования в технически исправном состоянии, он обязан контролировать качество обслуживания оборудования непосредственно на основе анализа имеющейся информации;

- должностной инструкцией начальника отдела – инженера технического отдела, согласно которой занимающий эту должность ФИО2 помимо прочего, занимается организацией совместно с соответствующими должностными лицами и службами медицинской организации технического обслуживания и ремонта медицинского оборудования; принимает участие в профилактическом обслуживании медицинского оборудования совместно с штатными специалистами или со специалистами сторонних организаций, производящих обслуживание медицинского оборудования; отвечает за поддержание и восстановление технически исправной работоспособности медицинского оборудования; несет ответственность за своевременное и качественное осуществление возложенных на него обязанностей и пп.5.1 Положения о техническом отделе;

- протоколом осмотров предметов - журналов технического обслуживания медицинской техники, согласно которым в графе «работы принял» отсутствуют подписи и записи о контроле выполненных ФИО2 работ в 2018-2019 годах;

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ – аппарата «Терагам», согласно которому верхний левый угол антиколлизионной системы на коллиматоре разорван, резиновый кожух отсутствует, остальные углы оклеены липкой лентой типа «скотч», концы проводов оторваны, оголены, изолированы липкой лентой типа «скотч». Пластины антиколлизионной системы частично изолированы липкой лентой типа «изолента»;

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого смерть гр-ки ФИО3 наступила от сдавления живота и груди в нижнем отделе гамма-терапевтическим аппаратом, на фоне злокачественного новообразования правой молочной железы (T1N2M0, состояние после комплексного лечения в 2018 года) (по данным медицинской документации), осложнившегося развитием асфиксии; 

- заключением эксперта №ИКУ-20-003Э от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого причиной столкновения стола с гентри явилась неисправность антиколлизионных датчиков гамма-терапевтического аппарата «Терагам»; если системы безопасности аппарата, представленного на экспертизу, были бы исправны, то возможно было предотвратить смерть ФИО3 Если антиколлизионные датчики были бы исправны, то при непроизвольном движении стола столкновение с гентри было бы невозможно; и другими письменными доказательствами, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, с соблюдением требований ст. ст. 87 и 88 УПК РФ проверены судом и оценены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают. 

Вопреки доводам стороны защиты, оснований для признания недопустимым доказательством экспертного заключения №ИКУ-20-003Э от ДД.ММ.ГГГГ, положенного в основу приговора, у суда первой инстанции не имелось, не установлено таких оснований и судом апелляционной инстанции. Экспертиза проведена в соответствии с требованиями УПК РФ. Заключение эксперта мотивировано, обосновано, имеет описание проведенного исследования, сделанные выводы и ответы на поставленные вопросы, является полным, не содержит противоречий и неясностей, соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.

Также судом не установлено обстоятельств, ставящих под сомнение заключение судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО3 №, оснований не согласиться с данными выводами районного суда у суда апелляционной инстанции не имеется.

Каких-либо противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении преступления, не имеется.

Вместе с тем, в приговоре приведены показания ФИО30, допрошенного в судебном заседании в качестве специалиста, также оглашены и положены в основу приговора его показания, данные на предварительном следствии в качестве свидетеля и специалиста.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 11.07.2024 №37-П «По делу о проверке конституционности статьи 71 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина ФИО19», привлечение допрошенного свидетеля к последующему участию в уголовном деле в качестве специалиста и дальнейший его допрос как лица, обладающего специальными знаниями, ставят под сомнение его объективность, непредвзятость, беспристрастность и ведут к недопустимому совмещению в одном уголовном деле, пусть и на разных стадиях уголовного процесса, одним и тем же лицом разных процессуальных статусов. При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания ФИО30, данные им в качестве специалиста, как на доказательство вины осужденных ФИО1 и ФИО2

В свою очередь, исключение из числа доказательств данных показаний специалиста не ставит под сомнение достаточность совокупности иных доказательств, на основании которых ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в инкриминируемом преступлении, поскольку их вина полностью подтверждена совокупностью иных, приведенных в приговоре доказательств, о чем в настоящем апелляционном постановлении указано выше.

При этом, вопреки позиции стороны защиты, исключение из приговора показаний ФИО30, данных им в качестве специалиста, во взаимосвязи с позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-П, на которое ссылается сторона защиты, не влечет за собой признание недопустимым доказательством протокола осмотра предметов, составленного следователем ДД.ММ.ГГГГ по результатам осмотра гамма-терапевтического аппарата «Teragam» модели «К-01» с участием специалиста ФИО30, заместителя начальника технического отдела БУЗ ВО «ВОКОД» ФИО20, двух понятых, и приобщенного к уголовному делу вещественного доказательства - гамма-терапевтического аппарата «Teragam» модели «К-01».

Участие специалиста ФИО30, ранее допрошенного в качестве свидетеля, в таком следственном действии, как осмотр предметов, не свидетельствует о правовой дефектности такого доказательства, как протокол осмотра предметов, составленного в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, поскольку участие при осмотре специалиста и его допрос имеют разную правовую природу. Так, допрос специалиста предполагает получение сведений об обстоятельствах, требующих специальных познаний, т.е. специальных профессиональных суждений в области науки, техники, искусстве или ремесле. Участие специалиста при осмотре не обязательно требует подобных суждений и, как правило, сводится к оказанию помощи следователю при описании каких либо осматриваемых предметов, объектов. В связи с этим отсутствуют достаточные основания для признания протокола осмотра предметов недопустимым доказательством. 

Также суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания недопустимым доказательством протокола допроса специалиста ФИО9, чьи показания были оглашены в судебном заседании по ходатайству сторон и положены в основу приговора, Семмлер первоначально был привлечен к участию в уголовном деле и допрошен в качестве специалиста, в основу приговора положены его показания, данные им именно в качестве специалиста, а не свидетеля, что не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.

Судебное разбирательство по делу проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, которым предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. При этом ограничений и нарушений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе процессуальных прав потерпевшего и осужденных, о чем заявлялось стороной защиты в судебном заседании суда апелляционной инстанции, во время рассмотрения дела судом, либо обвинительного уклона, не допущено.

Рассуждения защитников осужденных о разъяснении свидетелям не тех прав, которые предусмотрены ст. 56 УПК РФ, указании в протоколе судебного заседания и в расписке, отобранной у свидетелей в судебном заседании, в том числе о предупреждении их об уголовной ответственности в качестве эксперта и переводчика, основанием для отмены приговора не являются, поскольку как следует из материалов уголовного дела права данных лиц соблюдены, каких-либо заявлений об их нарушении на протяжении всего производства по уголовному делу от них не поступало.

Не является основанием для отмены приговора и ссылка защитника-адвоката Кевченкова В.Е. на нарушение прав подсудимых в ходе судебного разбирательства ввиду разъяснения им, как указано в протоколе судебного заседания, обязанности рассказать все известное по делу, указания на отсутствие права отказаться от дачи показаний и предупреждении за заведомо неправильный перевод.

Как следует из материалов уголовного дела, предусмотренные ст. 47 УПК РФ права подсудимым были разъяснены судом в начале судебного разбирательства, о чем имеется расписка, подсудимым были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ. Подсудимые ФИО1 и ФИО2 пожелали давать показания, в присутствии своих защитников, каких-либо замечаний при допросе подсудимых от сторон не поступало.

Нарушений прав потерпевшего и его представителя также не установлено.

Вопреки доводам прокурора, оснований для применения судом апелляционной инстанции мер процессуального реагирования, предусмотренных ч. 4 ст. 29 УПК РФ, не имеется.

Все собранные по делу доказательства исследованы в судебном заседании, им судом первой инстанции в приговоре дана надлежащая правовая оценка.

Все ходатайства стороны защиты, в том числе о допросе экспертов и о назначении судебной комплексной экспертизы разрешены районным судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Вопреки позиции стороны защиты, обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу установлены и нашли свое отражение в приговоре, в котором содержится описание преступного деяния, с указанием времени, места, способа его совершения, формы вины. Эти обстоятельства подтверждены исследованными по делу доказательствами.

Доводы о том, что содержание приговора идентично тексту обвинительного заключения не влияют на законность и обоснованность вынесенного приговора, то обстоятельство, что описание преступного деяния и ряда доказательств, указанных в приговоре, не противоречит их содержанию, изложенному в обвинительном заключении, не свидетельствует о формальном подходе суда к рассмотрению дела либо проверке доказательств.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО1, занимая должность заместителя главного врача по технике БУЗ ВО «ВОКОД», на постоянной основе выполняя организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в государственном учреждении, то есть, являясь должностным лицом, ответственным за поддержание медицинского оборудования БУЗ ВО «ВОКОД» в технически исправном состоянии, включая его ремонт и техническое обслуживание, осознавал, что техническое обслуживание и ремонт гамма-терапевтического аппарата «Teragam» должны осуществляться специализированной сервисной организацией либо представителем завода-изготовителя, а по истечении контракта с ООО «СИБМЕР» любой иной организацией, уполномоченной заводом-изготовителем и имеющей соответствующую лицензию на осуществление деятельности по производству и техническому обслуживанию аппарата ««Teragam». 

Несмотря на отсутствие соответствующих обученных надлежащим образом и имеющих соответствующие познания в области обслуживания и эксплуатации аппарата ««Teragam» специалистов в штате диспансера, ФИО1, в нарушение своих прямых служебных обязанностей, самостоятельно принял незаконное решение не заключать с ДД.ММ.ГГГГ контракты со сторонними организациями, уполномоченными производителем указанного аппарата на техническое обслуживание данного аппарата «Teragam», а поручил выполнение данных работ сотрудникам технического отдела БУЗ ВО «ВОКОД», который был образован в штате учреждения ДД.ММ.ГГГГ. Также ФИО1 знал, что начальник технического отдела БУЗ ВО «ВОКОД» ФИО2 не проходил какого-либо специализированного обучения у производителя аппарата «Teragam» и не обладает специальными познаниями по техническому обслуживанию указанного аппарата, однако допустил последнего к осуществлению технического обслуживания аппарата «Teragam», в результате которого ФИО2 неправомерно составлялись акты выполненных работ и вносились записи в журнал технического обслуживания об исправности аппарата, его системы безопасности, в том числе, и антиколлизионной системы, которая фактически была неисправна. 

Таким образом, ФИО1 самонадеянно рассчитывая на предотвращение общественно опасных последствий ненадлежащего технического обслуживания аппарата «Терагам» ФИО2, не предпринял мер по прекращению эксплуатации ненадлежащим образом обслуживаемого аппарата «Терагам», не контролировал должным образом качество проводимых последним работ по техническому обслуживанию аппарата, а именно: не проводил плановые и внеплановые проверки технического и эксплуатационного состояния аппарата «Терагам» и не проверял достоверность указанных ФИО2 в актах и журналах сведений об исправности системы безопасности, в том числе и антиколлизионной системы, которая фактически была неисправна, о чем свидетельствует отсутствие записей и подписей ФИО1 в соответствующих актах и журналах и отсутствие каких-либо иных подтверждающих документов на момент совершения преступления. Тем самым ФИО1 нарушил положения, закрепленные в ст. 41 Конституции РФ о том, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь, п. 1, п. 3 ст. 38 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» №323-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ, а кроме того, нарушил положения должностной инструкции заместителя главного врача по технике, согласно которым ФИО1 обязан создать систему поддержания медицинского оборудования в технически исправном состоянии, организовать техническое обслуживание и своевременный ремонт оборудования, контролировать работу технического отдела, а также нарушил требования, закрепленные в Положении о техническом отделе.

ФИО2, занимая должность начальника отдела – инженера технического отдела БУЗ ВО «ВОКОД», на постоянной основе выполняя организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в государственном учреждении, то есть, являясь должностным лицом, ответственным за поддержание медицинского оборудования БУЗ ВО «ВОКОД» в технически исправном состоянии, включая его ремонт и техническое обслуживание, не обладая должной квалификацией и специальными познаниями по работе с радиологическим оборудованием, после истечения контракта с ООО «СИБМЕР», организацией, уполномоченной заводом-изготовителем и имеющей соответствующую лицензию на осуществление деятельности по производству и техническому обслуживанию аппарата ««Teragam», неправомерно самостоятельно осуществлял техническое обслуживание аппарата «Терагам», тем самым приняв на себя всю ответственность за организацию и непосредственный контроль по надлежащей технической эксплуатации данного медицинского оборудования, в том числе его системы безопасности, которым оно фактически не проводилось, либо проводилось ненадлежащим образом, поскольку неисправность системы безопасности аппарата – антиколлизионной системы не была своевременно установлена и устранена, что привело к ее несрабатыванию при соприкосновении тела пациентки с гентри коллиматора при неконтролируемом поднятии стола и, как следствие, гибели пациентки ФИО3. Таким образом, ФИО2 также грубо нарушил требования своей должностной инструкции и Положения о техническом отделе.

Правильно установив фактические обстоятельства по делу, оценив собранные доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 и ФИО2, дав верную юридическую оценку их действиям. 

Оснований для иной оценки доказательств и квалификации действий осужденных, а также для вынесения оправдательного приговора суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Иные доводы жалоб стороны защиты, в том числе о наличии противоречивых сведений в рабочей и сопроводительной документации аппарата «Тeragam» и различиях фактической комплектации комплекса от заявленной, об отсутствии у сотрудников ООО «Сибмер» надлежащих документов, подтверждающих их право на обслуживание и ремонт аппаратов «Тeragam», об отсутствии в 2018-2019 годах нареканий к работе аппарата со стороны медицинского персонала, об установленных проверкой фактов отсутствия регистрации аппарата «Тeragam» на территории РФ, а также наличии прямой угрозы жизни и здоровья пациентов при его эксплуатации, были предметом рассмотрения суда первой инстанции, обоснованно признаны несостоятельными, поскольку все они не относятся к предмету настоящего уголовного дела и не умаляют виновности осужденных в совершении инкриминируемого им преступления, действия осужденных находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО3, поскольку факт неисполнения и ненадлежащего исполнения ФИО1 и ФИО2 своих должностных обязанностей объективно подтвержден показаниями свидетелей, специалистов, протоколами осмотра аппарата, документов и иными доказательствами, указанными в приговоре.

Вопреки утверждению стороны защиты, нарушений уголовно-процессуального закона при расследовании уголовного дела судом первой инстанции не установлено, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Тот факт, что уголовное дело было возбуждено ДД.ММ.ГГГГ по факту смерти ФИО3, по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, а не в отношении осужденных, не свидетельствует о нарушении норм уголовно-процессуального законодательства при возбуждении уголовного дела и нарушении права на защиту. По смыслу закона, определение того, является ли вновь обнаруженное преступное деяние составной частью события преступления, по которому ранее уже было уголовное дело возбуждено, или оно образует самостоятельное событие преступления, по признакам которого должно быть возбуждено новое уголовное дело, относится к компетенции правоприменительных органов.

Обвинительное заключение по уголовному делу составлено в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ, оснований для возращения дела прокурору на основании ст. 237 УПК РФ, о чем неоднократно ходатайствовала сторона защиты, судом первой инстанции не установлено, не усматривается данных оснований и судом апелляционной инстанции.

Доводы стороны защиты, изложенные в апелляционных жалобах, направленны на переоценку доказательств, исследованных судом первой инстанции, и не свидетельствуют о незаконности или необоснованности приговора суда, а являются формой защиты от предъявленного ФИО1 и ФИО2 обвинения.

При определении вида и размера наказания ФИО1 и ФИО2, суд указал, что учитывает характер и степень общественной опасности совершенного ими преступления, относящегося к категории средней тяжести, данные о личности осужденных, обстоятельства, смягчающие наказание каждого из осужденных, отсутствие отягчающих наказание осужденных обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств судом признано в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ – наличие малолетнего ребенка, согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ – состояние здоровья ФИО1 Д,В., оказание финансовой и иной помощи родителям-пенсионерам, состояние их здоровья, оказание помощи бойцам СВО, наличие у ФИО1 благодарностей за добросовестный труд, а также за личный вклад в развитие онкологической службы в 

<

адрес>. Также судом учтено, что ФИО1 ранее не судим, не состоит на учете в БУЗ ВО «ВОКНД» и в ГУЗ ВО «ВОКПНД», по месту жительства характеризуется положительно.

В качестве смягчающих наказание ФИО2 обстоятельств судом признано в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, оказание финансовой и иной помощи родителям-пенсионерам и бойцам СВО. Также судом учтено, что ФИО2 ранее не судим, не состоит на учете в БУЗ ВО «ВОКНД» и в ГУЗ ВО «ВОКПНД», по месту жительства характеризуется положительно.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 и ФИО2, не установлено.

Вместе с тем, имеются основания для изменения приговора суда в части назначенного осужденным наказания.

В силу п. 3, 4 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора. 

В силу требований, предусмотренных п. 4 ст. 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать в том числе мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия. 

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 №55 «О судебном приговоре» суды обязаны строго выполнять требования статьи 307 УПК РФ о необходимости мотивировать в обвинительном приговоре выводы по вопросам, связанным с назначением уголовного наказания, его вида и размера. Если суд пришел к выводу о необходимости назначения подсудимому наказания в виде лишения свободы, а санкция статьи уголовного закона наряду с лишением свободы предусматривает и другие виды наказания, то суд должен указать мотивы, по которым ему не может быть назначена иная мера наказания.

Согласно разъяснениям, содержащиеся в п.22.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», а также в соответствии с положениями п.7.1 ч.1 ст.299 УПК РФ при постановлении обвинительного приговора суд обязан разрешить вопрос о том, имеются ли основания для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в случаях и порядке, установленных ст.53.1 УК РФ.

Между тем, суд, назначая как ФИО1, так и ФИО2, наказание в виде лишения свободы, в нарушение вышеуказанных требований закона, не обсудил возможность применения положений ст. 53.1 УК РФ и не мотивировал вывод о невозможности замены назначенного наказания в виде лишения свободы принудительными работами на основании ст. 53.1 УК РФ.

Исходя из положений ч.1 ст.53.1 УК РФ при назначении наказания принудительные работы применяются как альтернатива лишению свободы лишь в случаях, когда совершено преступление небольшой или средней тяжести либо впервые тяжкое преступление и только когда данный вид наказания наряду с лишением свободы прямо предусмотрен санкциями соответствующих статей Особенной части УК РФ, санкция ч. 2 ст. 293 УК РФ предусматривает наказание в виде принудительных работ.

С учетом характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности осужденных ФИО1 и ФИО2, обстоятельств произошедшего, а также наличия совокупности смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств в отношении каждого из осужденных, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности исправления осужденного ФИО1 и осужденного ФИО2 без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, и считает возможным назначенное каждому из них наказание в виде лишения свободы в соответствии со ст.53.1 УК РФ заменить альтернативным лишению свободы наказанием в виде принудительных работ.

Принимая решение о замене назначенного приговором наказания в виде лишения свободы принудительными работами, с учетом положений п. 22.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», в соответствии с которым при замене лишения свободы принудительными работами дополнительное наказание, предусмотренное к лишению свободы, в том числе и в качестве обязательного, не назначается, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить указание о назначении ФИО1 и ФИО2, каждому, дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в медицинских учреждениях сроком на 2 года.

В свою очередь, принимая решение о замене наказания в виде лишения свободы принудительными работами, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводами апелляционного представления, полагает необходимым назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения на 2 года, а также назначить ФИО2 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения на 2 года, поскольку, исходя из характера и степени общественной опасности совершенного преступления, установленных последствий совершенного преступления, данный вид наказания будет способствовать принципам и целям назначения наказания, предусмотренным ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ. 

Исходя из изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Центрального районного суда г. Воронежа от 28 декабря 2024 года в отношении ФИО1 ФИО47 и ФИО2 ФИО48 – изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания ФИО30, данные им в качестве специалиста, как на доказательство вины осужденных ФИО1 и ФИО2;

- исключить из резолютивной части приговора указание о назначении ФИО1 и ФИО2, каждому, дополнительного наказания по ч. 2 ст. 293 УК РФ в виде лишения права занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в медицинских учреждениях на срок 2 года;

- назначенное ФИО1 ФИО49 наказание в виде лишения свободы на срок 3 года в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить на принудительные работы на срок 3 года с привлечением осужденного к труду в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, с удержанием 10% заработка в доход государства, перечисляемых на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы, с отбыванием наказания в исправительном центре, расположенном в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором осужденный проживал или осужден; 

- назначить ФИО1 ФИО50 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения сроком на 2 (два) года.

Срок наказания в виде принудительных работ исчислять ФИО1 ФИО51 со дня прибытия в исправительный центр, куда осужденному следовать самостоятельно, за счет средств государства в порядке, предусмотренном ч.2 ст.60.2 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.

Разъяснить ФИО1 положения ч. 6 ст. 53.1 УК РФ о том, что в случае уклонения осужденного от отбывания принудительных работ либо признания осужденного к принудительным работам злостным нарушителем порядка и условий отбывания принудительных работ неотбытая часть наказания заменяется лишением свободы из расчета один день лишения свободы за один день принудительных работ.

Срок отбывания ФИО1 ФИО52 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения, в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ исчислять с момента отбытия основного наказания в виде принудительных работ;

- назначенное ФИО2 ФИО53 наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить на принудительные работы на срок 2 года 6 месяцев с привлечением осужденного к труду в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, с удержанием 10% заработка в доход государства, перечисляемых на счет соответствующего территориального органа уголовно-исполнительной системы, с отбыванием наказания в исправительном центре, расположенном в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором осужденный проживал или осужден; 

- назначить ФИО2 ФИО54 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения сроком на 2 (два) года.

Срок наказания в виде принудительных работ исчислять ФИО2 ФИО55 со дня прибытия в исправительный центр, куда осужденному следовать самостоятельно, за счет средств государства в порядке, предусмотренном ч.2 ст.60.2 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.

Разъяснить ФИО2 ФИО56 положения ч. 6 ст. 53.1 УК РФ о том, что в случае уклонения осужденного от отбывания принудительных работ либо признания осужденного к принудительным работам злостным нарушителем порядка и условий отбывания принудительных работ неотбытая часть наказания заменяется лишением свободы из расчета один день лишения свободы за один день принудительных работ.

Срок отбывания ФИО2 ФИО57 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься управленческой деятельностью в органах и организациях здравоохранения, в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ исчислять с момента отбытия основного наказания в виде принудительных работ.

В остальной части приговор оставить без изменения, удовлетворив апелляционное представление, апелляционные жалобы осужденных и их защитников – оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента провозглашения, оно может быть обжаловано в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.3, 401.7, 401.8 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции, путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления. 

По истечении указанного срока апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.3, 401.10 - 401.12 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы (представления) непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий О.А. Казарцева