Дело № 2-497/2019 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 июля 2019 года Лысьвенский городской суд Пермского края в составе судьи Войтко Н.Р., при секретаре Кузнецовой О.К., рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Лысьве гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, ФИО5 о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась с иском к ФИО3, ФИО5 о признании недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу 

<

адрес>, заключенного 17.06.2016 между ФИО4 и ФИО3, признании недействительным договора купли-продажи указанной квартиры, заключенного 04.04.2019 между ФИО3 и ФИО5, признании недействительным зарегистрированного права собственности ФИО5 на указанную квартиру, применении последствий недействительности сделки к договору купли-продажи от 04.04.2019, включению квартиры по адресу 

<

адрес> наследственную массу после смерти ФИО4, умершего 20.03.2019.

В иске указала, что 20.03.2019 умер ее родной брат ФИО4, она является единственным наследником по закону второй очереди после смерти ФИО4, наследников по закону первой очереди у него не имеется. После смерти ФИО4 ФИО1 стало известно, что в августе 2016 года от имени ФИО4 был заключен договор дарения квартиры ФИО3, которая до 04.04.2019 являлась собственником спорной квартиры. Поскольку с 2014 года по день своей смерти ФИО4 был инвалидом, перенес два инсульта, инфаркт, был парализован на одну сторону, считает, что на момент совершения сделки ФИО4 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем заключенный договор дарения от 17.06.2016 в силу ст. 177 ГК РФ является недействительным. 

ФИО3 являлась сотрудником социальной службы ООО УК «Новолетие» и в рамках трудовых отношений оказывала социальные услуги ФИО4 После прекращения своей трудовой деятельности в ООО УК «Новолетие» ФИО3 получила от ФИО4 в дар, принадлежащую ему квартиру. Договор был составлен в простой письменной форме, нотариально удостоверен не был.

ФИО4 до дня своей смерти проживал в спорной квартире, оплачивал коммунальные платежи и взносы на капитальный ремонт, то есть нес бремя содержания квартиры, принадлежащей ответчику. С мая 2016 года социальный уход за ФИО4 осуществлял другой работник ООО УК «Новолетие», ФИО3 уход за ФИО16, не осуществляла, совместно с ним в спорной квартире не проживала, бремя содержания имущества не несла, расходы на погребение умершего легли на истца.

Полагает, что квартира пол адресу 

<

адрес> выбыла из владения ФИО4 помимо его воли.

Согласно выписке из ЕГРН спорная квартира по договору купли-продажи была продана ФИО5, 08.04.2019 был зарегистрирован переход права собственности. 

Ссылаясь на положения ст. 166, 167, 177 ГК РФ, просила признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу 

<

адрес>, заключенный 17.06.2016 между ФИО4 и ФИО3, признать недействительным договор купли-продажи указанной квартиры, заключенный 04.04.2019 между ФИО3 и ФИО5, признать недействительным зарегистрированное право собственности ФИО5 на указанную квартиру, применить последствия недействительности сделки к договору купли-продажи от 04.04.2019, включить квартиру по адресу 

<

адрес> наследственную массу после смерти ФИО4, умершего 20.03.2019.

В судебное заседание ФИО1 не явилась, обратилась с заявлением о рассмотрении дела в ее отсутствие, доверила представлять свои интересы ФИО6

В судебном заседании представитель истца ФИО6 требования поддержала по доводам, изложенным в иске. Дополнила, что до 2004 года ФИО4 проживал в г. Самаре. После трагической смерти своей жены он начал злоупотреблять спиртным, в связи с чем было принято решение о его переезде в г. Лысьву к родственникам. ФИО1 помогла ФИО4 переехать, подыскать и купить квартиру, расположенную по соседству с ее жильем, поскольку на момент переезда ФИО4 был инвалидом 2 группы и нуждался в посторонней помощи. После приобретения квартиры по 

<

адрес>, ФИО1 своими силами и за счет собственных средств сделала в ней косметический ремонт и на протяжении десяти лет осуществляла ежедневный уход за ФИО4, навещала его, готовила ему пищу, выгуливала его собаку. В 2014 году состояние здоровья ФИО4 ухудшилось, ему была установлена 1 группа инвалидности, при этом здоровье и возраст ФИО1 не позволяли ей в прежнем режиме осуществлять уход за ФИО4, в связи с чем было решено обратиться в социальные службы за получением социальной помощи. К ФИО4 стали приходить соцработники, однако ФИО1 продолжала его навещать, предлагала помощь в оплате коммунальных услуг, но ФИО4 говорил, что это делает соцработник Аня. Тем не менее, до смерти ФИО4 ФИО1 периодически оплачивала его коммунальные услуги. При этом, все квитанции были выписаны на имя ФИО4, ФИО3 никаких сведений о том, что квартира принадлежит ей в управляющую компанию не подавала, договоры с ресурсоснабжающими организациями на свое имя не переоформляла, тем самым скрывая факт перехода права собственности на спорную квартиру.

В 2014 году при освидетельствовании ФИО4 комиссией врачей при установлении группы инвалидности, врач-невролог констатировал, что контакт с пациентом затруднен из-за снижения памяти, интеллекта, снижена циркуляция речи, имеется черепно-мозговая недостаточность – недостаточность конвергенции. В 2007 году ФИО4 перенес инсульт. За годы наблюдения состояние прогрессивно ухудшается, в связи с чем он был повторно направлен на МСЭ для усиления группы инвалидности. В программе реабилитации ФИО4 от 13.01.2014 указано, что у него полная невозможность самостоятельного выбора одежды, обуви, одевания, обувания, полная невозможность приготовления пищи, полное отсутствие мобильности в общество, полная невозможность самостоятельно использовать коммуникативные связи. 

Полагает, что при наличии таких заболеваний, имеющихся еще в 2014 году и невозможности восстановления здоровья, в момент совершения сделки дарения ФИО4 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Дополнила, что после смерти ФИО4 ФИО1 в его квартире помимо тетради с указанием расходов на приобретение продуктов, лекарств и иных товаров, заполняемых соцработником, обнаружила записку, подписанную ФИО4 с просьбой никого не винить в том, что ему покупают водку по его просьбе, что свидетельствует об употреблении ФИО4 спиртного.

О том, что квартира была подарена ФИО4, ФИО1 узнала только после его смерти, получив выписку из ЕГРН для оформления наследства. Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ ей позвонил мужчина, представившись зятем ФИО3, и сказал, что квартира принадлежит ФИО3, требовал отдать ему ключи и освободить квартиру, на что ФИО1 сказала, что будет оспаривать сделку в суде, предупредив тем самым о наличии спора. Однако, зная о претензиях ФИО1 на спорную квартиру, ФИО3, в срочном порядке ее продала ФИО5, что свидетельствует о недобросовестности поведения ФИО3

Также полагает, что ФИО5 не может быть признан добросовестным приобретателем, поскольку сделка купли-продажи совершена им в кратчайшие сроки, по цене, превышающей цену предложения о продаже на сайте «Авито» в сети Интернет. Считает, что поскольку ФИО4 был не способен понимать значение своих действий и руководить ими, то квартира выбыла из его обладания помимо его воли, что является основанием для ее истребования и от добросовестного приобретателя.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явилась, доверила представлять свои интересы адвокату Кнауб Т.П., которая в судебном заседании исковые требования не признала, считает, что стороной истца не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО4 в момент совершения сделки не мог понимать значение своих действий и руководить ими. ФИО4 действительно нуждался в постороннем уходе в силу возраста и физического состояния, однако, осозновал свои действия. ФИО3 действительно была работником ООО «УК «Новолетие», в рамках договора оказывала ФИО4 социальные услуги. Между ФИО4 и ФИО3 сложились доверительные отношения, в связи с чем он сам в знак благодарности предложил оформить квартиру на ФИО3, поскольку родственники за ним уход осуществлять не хотят. Не смотря на то, что весной 2016 года Березанская прекратила работу в социальной службе, она продолжала ухаживать за ФИО4, нести расходы по оплате коммунальных платежей.

В августе 2018 года в связи с тем, что заболел муж ФИО3, проживающий в 

<

адрес>, она была вынуждена уехать к нему, в связи с чем попросила своего зятя ФИО20 навещать ФИО4 и помогать ему.

Кроме того, в 2017 году ФИО3 за счет собственных средств произвела в квартире по адресу 

<

адрес> ремонт: были заменены окна, входные и межкомнатные двери, поклеены обои, в комнате постелен линолеум. То обстоятельство, что ФИО3 не переоформила лицевой счет на квартиру на свое имя и не перезаключила договоры с ресурсоснабжающими организациями, само по себе не свидетельствует о недействительности сделки, поскольку фактически она несла расходы по содержанию квартиры, в том числе и расходы на оплату коммунальных услуг.

Заявление о переходе права собственности на квартиру по договору дарения было написано ФИО4 самостоятельно в МФЦ, у сотрудника, принимавшего документы, сомнений в намерениях ФИО4 не возникло. Каких-либо требований о нотариальном удостоверении договора дарения, законодательством не предусмотрено.

Завила о пропуске истцом срока исковой давности по требованиям о признании сделки недействительной, поскольку ФИО4 при жизни договор не оспаривал, а право ФИО7, являющейся правопреемником по закону, является производным от прав ФИО4 Просила в иске отказать.

Ответчик ФИО5 и его представитель ФИО8 в судебном заседании возражали против предъявленных к нему требований. Полагают, что ФИО5 является добросовестным приобретателем, объявление о продаже квартиры по адресу 

<

адрес> он нашел в сети Интернет на сайте «Авито». Ранее он проживал на съемных квартирах в этом же районе. Состояние квартиры ему понравилось, он даже пригласил своего отца посмотреть квартиру, поскольку своих денежных средств на приобретение квартиры у него не хватало, и за помощью он обратился к родственникам. Отец одобрил его выбор. Квартиру ему показывала дочь ФИО3 - ФИО13, на которую было оформлена нотариальная доверенность на продажу. У ФИО13 он поинтересовался, кто в квартире проживал, и кем он приходился ФИО3 ФИО9 заверила, что жил их родственник, который подарил квартиру ее маме еще в 2016 году, никаких наследников не имеется. Он (ФИО5) перед заключением договора обратился к юристу за сопровождением сделки и проверки документов, до заключения договора были получены сведения о том, что никаких обременений не имеется, сомнений в чистоте сделки не возникло, в связи с чем был заключен договор купли-продажи. Квартиру он купил для себя, в ней в настоящее время проживает. Полагают, что ФИО5 проявил разумную степень заботливости и осмотрительности при совершении сделки купли-продажи спорной квартиры, о том, что на момент совершения сделки имеется спор о правах на квартиру он не знал и не должен был знать. Каких-либо ограничений в распоряжении квартирой в установленном порядке зарегистрировано не было, сведений о наличии спора в Лысьвенском суде также не было. Полагают, что недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Просили отказать в удовлетворении требований о признании недействительным договора купли-продажи спорной квартиры, заключенного 04.04.2019 между ФИО3 и ФИО5, признании недействительным зарегистрированного права собственности ФИО5 на указанную квартиру.

Представитель ООО «УК «Новолетие» ФИО10 в судебном заседании пояснила, что ООО «УК Новолетие» оказывает социальные услуги гражданам на территории г. Лысьвы на основании направлений Территориального управления Министерства социального развития Пермского края по Лысьвенскому городскому округу. Услуги оказываются работниками ООО «УК Новолетие» с периодичностью, установленной договорами, заключенными с гражданами. ФИО4 был зачислен на надомное обслуживание, в течение последних двух лет услуги оказывались ему работником ФИО18, работой которой он был удовлетворен. ФИО3 являлась работником ООО «УК Новолетие» и в период работы осуществляла уход за ФИО4 Какими-либо сведениями о том, что ФИО4 подарил ФИО3 принадлежащую ему квартиру, руководство ОО «УК Новолетие» не располагало. До работников, осуществляющих надомное обслуживание, доводятся запреты, установленные законодательством, о запрещении получения ими в дар какого-либо имущества от лиц, за которыми они осуществляют уход.

Представитель третьего лица Управления ФСГРКК по Пермскому краю ФИО11 в судебное заседание не явилась, обратилась с ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие представителя, в письменно отзыве указала, что 04.08.2016 в орган регистрации обратились ФИО3 с заявлением о государственной регистрации права собственности и ФИО4 с заявлением о переходе права на квартиру, расположенную по адресу 

<

адрес>. В качестве правоустанавливающего документа был представлен договор дарения заключенный между заявителями 17.06.2016. Заявление на переход права собственности подано лично ФИО4 По результатам правовой экспертизы представленных документов причин, препятствующих осуществлению государственной регистрации перехода права собственности на ФИО3 не установлено, в связи с чем 08.08.2016 государственная регистрация проведена.

Заслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.

В силу пункта 1 статьи 171 Гражданского кодекса Российской Федерации ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (пункт 1).

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (пункт 3).

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Следовательно, имущество, отчужденное первоначальным собственником квартиры, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от добросовестного приобретателя.

Как установлено судом и следует из материалов дела, квартира, расположенная по адресу 

<

адрес>, принадлежала на праве собственности ФИО4ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

17 июня 2016 года ФИО4 произвел отчуждение указанной квартиры по договору дарения, заключенному с ФИО3 (л.д. 88-89).

Право собственности ФИО3 на указанную квартиру зарегистрировано в ЕГРН 08 августа 2016 года (л.д.90).

20 марта 2019 года ФИО16 умер (л.д. 17).

ФИО1 является наследником второй очереди после смерти ФИО4, что подтверждается свидетельствами о рождении (л.д. 18, 112) свидетельством о браке (л.д. 113).

Согласно пункту 73 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Суд полагает, что в судебном заседании нашли свое подтверждение доводы истца о том, что на момент совершении сделки дарения с ФИО3 ФИО4 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Допрошенные в судебном заседании свидетели ФИО17, ФИО18 пояснили, что являются работниками ООО «УК Новолетие», и оказывали ФИО4 социальное обслуживание на дому. До апреля 2016 года социальные услуги ФИО4 оказывала ФИО3 ФИО4 плохо ходил, не мог пройти на кухню, его речь была медленная. Социальные работники в рамках договора оказания услуг проводили в его квартире уборку, готовили ему пищу, покупали продукты, лекарства, бытовые товары, оплачивали ЖКУ. Деньги предоставлял ФИО4 С целью учета денежных средств велась тетрадь расходов, с приложением чеков, которая находилась в квартире у ФИО4 ФИО4 просил купить ему спиртное, но ФИО18 ему отказала. Иногда она обнаруживала в его квартире пустые бутылки из-под водки. В состоянии сильного алкогольного опьянения она его не видела, однако он выпивал, как правило, в выходные, когда соцработники не приходят.

Свидетель ФИО19, являющаяся соседкой ФИО4, пояснила, что ФИО4 был инвалидом, не мог ходить, к нему приходили соцработники. ФИО3 ходила к ФИО4 более 5 лет. ФИО4 жил обособленно с соседями близко не общался. Пока мог выходить на улицу, сидел на лавочке и мог поговорить с соседями. Однако ее имени он, скорее всего не знал, только понимал, что она соседка. Однажды просил купить ему спиртное, на что она ответила отказом.

Свидетель ФИО20 в судебном заседании пояснил, что приходится зятем ФИО3, которая ухаживала за ФИО4 ФИО3 просила его отремонтировать телевизор у ФИО4 Примерно два года назад ФИО4 просил свозить его на кладбище на могилу к матери. Могилу он нашел самостоятельно, очень точно указал ее расположение. Летом 2018 года ФИО3, продав свою квартиру, вместе со своим мужем и дочерью (женой свидетеля) переехали на постоянное место жительство в 

<

адрес>, жилье там присмотрели ранее. Он был вынужден остаться в Лысьве в связи с наличием в отношении него судебных исков. Перед отъездом ФИО3 попросила его навещать ФИО4, помогать ему, сказав, что ФИО4 подарил ей свою квартиру. Ранее он (ФИО20) об этом ничего не знал. Он приходил к ФИО4 каждые два дня в свои выходные, а с января 2019 года – ежедневно. ФИО4 любил смотреть спортивные и юмористические программы по телевидению, и всегда просил его (ФИО9) прочитать программу и сказать в какое время какая передача будет транслироваться. Сам читать программу он не мог, плохо видел. О том, что ФИО4 умер, ему сообщила соцработник, в квартиру к ФИО4 он не пошел, поскольку на тот момент там уже находились родственники. Он действительно позвонил ФИО1 сообщить, что квартира принадлежит ФИО3 и просил отдать ключи, ФИО1 его оскорбила, сказала, что они мошенники, и она будет обращаться в суд.

Свидетели ФИО21 и ФИО22, приходящиеся ФИО16 племянниками со стороны сестры ФИО1 в судебном заседании поясняли, что ФИО4 был инвалидом, после получения травмы головы в результате нападения на него. После трагической гибели жены, ФИО4 стал злоупотреблять спиртными напитками, продал квартиру, проводил время в сомнительных компаниях, в связи с чем его теща позвонила ФИО1 и попросила увезти его из Самары, иначе он останется без денег и жилья, и погибнет. ФИО1 помогла ФИО4 переехать в г. Лысьву, поскольку здесь живут его родственники, помогла купить квартиру, сделать в ней ремонт. На момент переезда в г. Лысьву ФИО4 уже был инвалидом, плохо ходил, нуждался в помощи, и ФИО1 постоянно ходила к нему, готовила ему пищу, помогала по хозяйству. Поскольку ФИО1 сама является пожилым человеком, состояние его здоровья ухудшилось, в связи с чем было принято решение обратиться в социальные службы для оказания социальной помощи ФИО4. Кто конкретно из социальных работников осуществлял уход за ФИО4 они не знали, с ФИО3 никогда не встречались. ФИО4 в силу своего состояния здоровья при его посещении иногда не открывал дверь ФИО21, говоря, что не знает его. Иногда ФИО21 сам отказывался заходить, поскольку ФИО4 находился в состоянии опьянения, и в такие моменты вел себя неадекватно, требовал принести ему еще спиртного, хватался за одежду. Примерно лет пять назад между ФИО1 и ФИО4 был конфликт, в его поведении уже в то время были отклонения даже в трезвом состоянии, он высказывал претензии о том, что у него крадут документы, высказывал ФИО1 претензии о том, что она исколола иголками его руки. Однажды между ними произошла ссора, поскольку ФИО4 обвинил ФИО1 в том, что она подсыпает ему в пищу порошок от пьянства и не хотел, чтобы она ему готовила. ФИО4 злоупотреблял спиртными напитками, в состоянии алкогольного опьянения, а иногда и в трезвом состоянии, родственников не узнавал. О том, что квартира не принадлежит ФИО4, он узнал только на похоронах.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы от 04 июня 2019 года на момент заключения договора дарения от 17 июня 2016 года и до смерти 20 марта 2019 года ФИО4 в силу органического расстройства личности в связи со смешанным заболеванием (последствия тяжелой травмы головного мозга, последствия перенесенного в 2007 году острого нарушения мозгового кровообращения, цереброваскулярная болезнь, дисциркулярная энцефалопатия 2-3 стадии, артериальная гипертензия) с интеллектуально-мнестическим снижением, стойкой неврологической симптоматикой с большей степенью вероятности не мог понимать значения своих действий и руководить ими.

Оценивая в совокупности имеющиеся в деле доказательства, суд полагает, что ФИО4 на момент заключения договора дарения и подписания заявления о переходе права собственности был не способен понимать значение своих действий и руководить ими, а значит, заключение данного договора и отчуждение квартиры происходили помимо ее воли.

Указанные обстоятельства являются основанием для признания договора дарения, заключенного ФИО4 с ФИО3 17 июня 2016 года недействительным, а также применении последствий недействительности сделки, предусмотренных ст. 171 ГК РФ, в виде признании недействительным договора купли-продажи спорной квартиры, заключенного 04 апреля 2019 года между ФИО2 и ФИО5, и возможности истребования спорной квартиры у приобретателя по договору купли-продажи ФИО5, прекращения его права собственности и включения имущества в наследственную массу после смерти ФИО4

При этом, суд находит необоснованным доводы представителя ответчика ФИО3 Кнауб Т.П. о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии с ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (п. 1).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (п. 2).

На основании пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Принимая во внимание наличие у ФИО4 органического расстройства личности в связи со смешанным заболеванием, период протекания, связанные с ним грубые и стойкие нарушения до момента его смерти, что лишало его возможности понимать значение своих действий и руководить ими, знать о возможности обращения в суд за защитой нарушенного права и о сроке для защиты этого права в судебном порядке, установленные заключением экспертизы от 04 июня 2019 года, суд приходит к выводу о том, что ФИО4 в период с момента совершения сделки до его смерти не знал и не мог знать о нарушении своего права, что исключало возможность обращения в суд за защитой.

ФИО1 о совершенной ФИО4 сделке дарения в пользу ФИО3 узнала только после его смерти (20 марта 2019 года), что установлено в судебном заседании, в связи с чем срок, установленный ст. 181 ГК РФ для обращения в суд с иском о признании сделки недействительной не истек.

Кроме того, в силу п.п. 2 п. 1 ст. 575 ГК РФ не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает трех тысяч рублей работникам образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, и аналогичных организаций, в том числе организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, гражданами, находящимися в них на лечении, содержании или воспитании, супругами и родственниками этих граждан.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Смысл установленного законом запрета состоит в пресечении попыток воспользоваться зависимым положением дарителя по отношению к одаряемому, а также исключении злоупотребления одаряемых своим служебным положением путем получения завуалированных подношений за выполняемый труд и оказание помощи дарителю.

Как установлено в судебном заседании ФИО3 являлась работником, ООО «УК Новолетие», осуществляющего деятельность в области социальный услуг, которым по направлению ТУ Минсоцразвития Пермского края по Лысьвенскому городскому округу ФИО4 был зачислен на надомное обслуживание за плату, с ним были заключены договоры на предоставление социальный услуг.

ФИО3 в рамках указанных договоров постоянно оказывала ФИО4 социальные услуги до момента своего увольнения - 29 апреля 2016 года, однако продолжала его посещать и после прекращения трудовых отношений с ООО «УК Новолетие». 

Указанные обстоятельства подтверждаются собранными по делу доказательствами и не оспариваются истцом и его представителем.

Лицо, оказывающее социальные услуги престарелому гражданину, не способному самостоятельно себя обслуживать, не вправе получать от него подарки, стоимостью, превышающей три тысячи рублей, поскольку гражданин не вполне свободен в заключении сделки, так как находится в зависимом по отношению к такому лицу положении. 

Материалами дела подтверждается, что ФИО4 подарил квартиру социальному работнику ФИО3, с которой был знаком и общался в связи с получением от нее социальной помощи, каких-либо иных личных взаимоотношений, не связанных с выполнением ответчиком обязанностей по уходу за ФИО4, не было установлено. Как пояснила в судебном заседании представитель истца, между ФИО4, и ФИО3 в период осуществления ею ухода за ФИО4 и в связи с ними сложились доверительные отношения, и ФИО4, в знак благодарности, решил подарить принадлежащую ему квартиру ФИО3 При таких обстоятельствах получение ФИО3 подарка от ФИО4 следует рассматривать как поступок, противоречащий принятым в обществе и поддержанным законом нормам нравственности и морали и противоречащий положениям ст. 575 ГК РФ. 

При этом доводы представителя истца о том, что договор дарения заключен после прекращения ФИО3 трудовых отношений с ООО «УК Новолетие», не имеют юридического значения, поскольку на смысловую оценку совершенных действий ответчика не влияют.

Указанные обстоятельства также свидетельствуют о недействительности сделки дарения, заключенного между ФИО4 и ФИО3

Доводы ответчика ФИО5 и его представителя ФИО8 о том, что ФИО5 является добросовестным приобретателем, не могут являться основанием к отказу в части требований об истребовании имущества в виде признании недействительным договора купли-продажи заключенного между ФИО3 и ФИО5 и прекращении его права собственности на спорную квартиру, поскольку имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, что в силу ст. 302 ГК РФ является основанием для истребования имущества и от добросовестного приобретателя. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требований ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу 

<

адрес>, заключенный 17 июня 2016 года между ФИО4 и ФИО3.

Применить последствия недействительности сделки.

Признать недействительным договор купли-продажи спорной квартиры от 04 апреля 2019 года, заключенный между ФИО3 и ФИО5.

Прекратить право собственности ФИО5 на квартиру расположенную по адресу 

<

адрес>

Включить квартиру, расположенную по адресу 

<

адрес> состав наследственного имущества после смерти ФИО23, умершего 20 марта 2019 года.

Решение может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Лысьвенский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: Н.Р. Войтко