№ 44г-135/2018

1 инстанция – судья Кныш Н.Н. 

2 инстанция – судьи Володина Л.В., Ваулина А.В. (докл.), Сулейманова А.С. 

Постановление

Президиума Севастопольского городского суда

г. Севастополь 4 июля 2018 года

Президиум Севастопольского городского суда в составе: 

председательствующего: Решетняка В.И.,

членов президиума: Авхимова В.А., Бабича В.В., Устинова О.И.,

рассмотрев гражданское дело по иску ФИО1 к Гагаринскому муниципальному округу города Севастополя, Правительству Севастополя, ФИО2, ФИО3 о признании права собственности в порядке наследования, по встречному исковому заявлению ФИО2, ФИО3 к ФИО1 о восстановлении срока принятия наследства, признании права собственности в порядке наследования, 

переданное в суд кассационной инстанции на основании определения судьи Севастопольского городского суда Макаровой Е.В. от 18 апреля 2018 года, вынесенного по кассационной жалобе ФИО1 на решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 11 сентября 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 16 ноября 2017 года, 

заслушав доклад судьи Севастопольского городского суда Макаровой Е.В.,

установил:

ФИО1 обратился в суд с настоящим иском, указав следующее.

4 сентября 2016 года умер его родной брат, П.В.А., после смерти которого открылось наследство в виде 1/2 доли в праве собственности на земельный участок №, расположенный в 

<

адрес>.

Собственником данного имущества П.В.А. стал на основании договора купли-продажи от 26 марта 2008 года.

Свидетельство о праве на наследство нотариусом выдано истцу не было по причине отсутствия на договоре купли-продажи отметки о регистрации права собственности на имущество за наследодателем (или Извлечения из Государственного реестра вещных прав Украины).

ФИО1 утверждал, что поскольку 1/2 доля в праве собственности на земельный участок принадлежала П.В.А. на момент его смерти, то право на это имущество перешло к ФИО1 независимо от государственной регистрации права собственности наследодателя на это недвижимое имущество за наследодателем.

В связи с изложенным истец просил признать за ним право собственности на указанное выше имущество в порядке наследования.

Определением Гагаринского районного суда г. Севастополя от 18 мая 2017 года к участию в деле в качестве соответчика привлечено Правительство Севастополя, а определением от 28 июня 2017 года – ФИО4 (ФИО2), дочь наследодателя, и ФИО3, его внук.

ФИО2 и ФИО3 обратились в суд со встречными исковыми требованиями, в которых просили о восстановлении им срока для принятия наследства. 

При этом истцы указали, что с заявлением о принятии наследства они обратились 11 июля 2017 года – с пропуском установленного срока, так как о смерти ФИО5 им ничего не было известно. ФИО2 проживает в Швеции, о смерти отца узнала после приезда в Севастополь, а от нее о смерти деда узнал и ФИО3, который длительное время отсутствовал в г. Севастополе, а родственники скрыли от него смерть деда.

Как полагали истцы, незнание о смерти наследодателя, дальность проживания от места открытия наследства, являются уважительными причинами, по которым они своевременно не реализовали свое право на наследство. С учетом изложенного ФИО2 и ФИО3 просили суд восстановить им срок для принятия наследства и признать за ними право общедолевой собственности на 1/2 часть земельного участка в равных долях в порядке наследования (т.1 л.д.115).

Решением Гагаринского районного суда города Севастополя от 11 сентября 2017 года исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения.

Встречный иск удовлетворен.

Суд признал право общедолевой собственности ФИО6 и ФИО3 на 1/2 долю земельного участка №, расположенного в 

<

адрес>, в порядке наследования по закону после смерти П.В.А.

Судом разрешен вопрос о судебных расходах.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 16 ноября 2017 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 ставит вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных постановлений.

По мнению заявителя, судом допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права.

Определением судьи Севастопольского городского суда от 12 февраля 2018 года дело истребовано из суда первой инстанции, и 22 февраля 2018 года дело поступило в городской суд.

Определением судьи Севастопольского городского суда от 18 апреля 2018 года кассационная жалоба ФИО1 с делом передана для рассмотрения в президиум Севастопольского городского суда.

Ознакомившись с материалами дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав поддержавшую жалобу ФИО7, представляющую интересы ФИО1 на основании доверенности от 23 августа 2017 года, выслушав возражения ФИО8, представляющей интересы ФИО3 и ФИО2 на основании доверенностей от 14 июля 2017 года, президиум приходит к следующему.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также охраняемых законом публичных интересов.

При рассмотрении данного дела такого характера нарушения были допущены судами обеих инстанций.

Восстанавливая истцам (по встречному иску) срок для принятия наследства, суд первой инстанции исходил из того, что дочь наследодателя, проживая постоянно в другом государстве (Швеция), со всей очевидностью была лишена возможности регулярного общения с отцом, который, в свою очередь, в силу своего поведения, состояния здоровья, поддерживал именно такой порядок и стиль общения (редкие и короткие встречи во время приездов дочери в г. Севастополь). Кроме того, суд учел, что ФИО1, принимая наследство, указал в заявлении нотариусу об отсутствии других наследников, при этом он не представил доказательств, подтверждающих, что наследникам первой очереди сообщалось о смерти наследодателя.

Такие выводы поддержал суд апелляционной инстанции

Выражая несогласие с выводами судов, ФИО1 указывает, что закон не возлагает на него, как наследника, обязанности сообщить иным наследникам о смерти наследодателя. Кроме того, уважительность причин пропуска срока для принятия наследства закон связывает с наличием причин, объективно свидетельствующих о невозможности наследника узнать об открытии наследства. Личные мотивы, вследствие которых наследники не интересовались судьбой близкого им человека в течение продолжительного времени, по мнению заявителя, такими причинами являться не могут.

Данный довод заслуживает внимания.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1114 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) временем открытия наследства является момент смерти гражданина. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1152 ГК РФ для приобретения наследства наследник должен его принять.

Наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства (пункт 1 статьи 1154 ГК РФ).

Согласно первому абзацу пункта 1 статьи 1155 ГК РФ по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (статья 1154 кодекса), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

В пункте 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 9 от 29 мая 2012 года "О судебной практике по делам о наследовании" даны разъяснения, в соответствии с которыми требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств: 

а) наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (статья 205 ГК РФ), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. Не являются уважительными такие обстоятельства, как кратковременное расстройство здоровья, незнание гражданско-правовых норм о сроках и порядке принятия наследства, отсутствие сведений о составе наследственного имущества и т.п.; 

б) обращение в суд наследника, пропустившего срок принятия наследства, с требованием о его восстановлении последовало в течение шести месяцев после отпадения причин пропуска этого срока. Указанный шестимесячный срок, установленный для обращения в суд с данным требованием, не подлежит восстановлению, и наследник, пропустивший его, лишается права на восстановление срока принятия наследства.

Из материалов дела усматривается, что ФИО3 и ФИО6 11 июля 2017 года подали нотариусу заявления о принятии наследства, оставшегося после смерти П.В.А., наступившей 4 сентября 2016 г. (л.д.138).

24 июля 2017 года они обратились в суд со встречным исковым заявлением по настоящему делу, в котором утверждали, что срок для принятия наследства ими пропущен в связи с тем, что о смерти ФИО5 и об открытии наследства они узнали только летом 2017 года.

Вместе с тем, положения абзаца первого пункта 1 статьи 1155 ГК РФ связывают уважительность причин пропуска срока для принятия наследства с тем, что наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства. Таким образом, фактический характер обстоятельств, послуживших причинами пропуска указанного срока, если только это не обстоятельства, связанные непосредственно с личностью наследника (тяжелая болезнь, неграмотность, беспомощное состояние и т.п.), будет свидетельствовать об уважительности причин в случаях, когда эти обстоятельства объективно препятствовали получению наследником соответствующей информации о смерти наследодателя или они также объективно препятствовали наследнику совершить действия по принятию наследства. 

Из материалов дела следует, что и дочь, и внук умершего ФИО5 знали о его фактическом месте жительства. ФИО3 является сособственником земельного участка № в 

<

адрес> где проживал наследодатель. ФИО9 общалась с отцом через свою мать и изредка, что следует из пояснений как ФИО3, так и ФИО1, общалась с ним лично, в том числе, на территории садового участка по месту жительства отца.

Удовлетворяя требования ФИО3 и ФИО9 о восстановлении срока для принятия наследства, суды полагали, что сам факт проживания наследников за пределами города или государства свидетельствует об уважительности причин пропуска такого срока.

По смыслу статьи 387, части 2 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции, как суд, проверяющий законность вступивших в законную силу судебных постановлений, не проверяет фактическую сторону дела и не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судами первой и (или) второй инстанций, не может предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства или переоценивать доказательства.

Вместе с тем, суд кассационной инстанции должен проверять правильность установления фактических обстоятельств судом, рассмотревшим дело, с точки зрения соблюдения норм процессуального права, регулирующих порядок представления, исследования и оценки доказательств, имея ввиду, что в силу требований статьи 12, части 2 статьи 56, статей 67, 196, части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в решении суда должны быть указаны все имеющие значение обстоятельства дела, признанные установленными судом; доказательства, которыми подтверждены эти обстоятельства; должна быть отражена мотивированная оценка доказательств, на основании которых судом сделаны выводы о юридически значимых обстоятельствах.

Правовое значение для разрешения спора по настоящему делу имеют обстоятельства, связанные с наличием препятствий объективного характера для осведомленности наследника (который «не знал и не должен был знать», исходя из положений абзаца 1 пункта 1 статьи 1155 ГК РФ) о смерти наследодателя. Если же наследник не проявил интереса к судьбе наследодателя или заинтересованности к получению такой информации (при наличии возможности ее получить), то в этом случае причины пропуска срока для принятия наследства уважительными признаны быть не могут. 

При оценке обстоятельств, на которые ссылается лицо в обоснование своей правовой позиции об уважительности пропуска срока, учету подлежит и степень родства наследника, претендующего на получение наследства. Очевидно, что чем выше эта степень, тем большей должна быть связь между наследником и наследодателем и тем весомее обстоятельства, объясняющие продолжительное отсутствие у наследника всякой информации о близком человеке.

В обжалуемом решении суд не привел таких обстоятельств, ограничившись указанием на проживание ФИО9 в другом государстве. В отношении ФИО3 ссылки на какие-либо обстоятельства, признанные судом в качестве уважительных причин, вообще отсутствуют. 

Более того, суд фактически возложил на истца по основному иску последствия за непредставление доказательств в опровержение доводов истцов по встречному иску, в то время как именно истцы, настаивающие на наличии у них уважительных причин, по которым им не было известно об открытии наследства, должны представить доказательства в подтверждение своих требований.

Таким образом, иск ФИО9 и ФИО3 удовлетворен только в связи с установлением судом того факта, что истцы не знали об открытии наследства. Могли ли они узнать об открытии наследства (не с точки зрения, сообщил ли им в действительности кто-нибудь о факте смерти ФИО5, а исходя из реально и объективно существующих обстоятельств, препятствующих или наоборот позволяющих получить указанную информацию), осталось судом не выяснено.

Из вышеуказанного следует, что юридически значимые обстоятельства по данному спору судами в полном объеме установлены не были.

Учитывая изложенное, президиум считает, что обжалуемые судебные постановления не отвечают требованиям части 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и приходит к выводу о том, что при рассмотрении настоящего дела судебными инстанциями допущены нарушения норм материального и процессуального права, которые являются существенными и непреодолимыми, а их исправление возможно только посредством отмены обжалуемых судебных постановлений и нового рассмотрения дела.

Руководствуясь статьями 387, 388, 390, 391 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Севастопольского городского суда,

постановил:

решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 11 сентября 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Севастопольского городского суда от 16 ноября 2017 года по делу по иску ФИО1 к Гагаринскому муниципальному округу города Севастополя, Правительству Севастополя, ФИО2, ФИО3 о признании права собственности в порядке наследования, по встречному исковому заявлению ФИО2, ФИО3 к ФИО1 о восстановлении срока принятия наследства, признании права собственности в порядке наследования отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Гагаринский районный суд города Севастополя.

Председательствующий В.И. Решетняк