Мотивированное 

апелляционное определение

изготовлено 19 января 2026 года

УИД 59RS0008-01-2025-000660-50

Дело № 33-301/2026 (№ 33-10584/2025)

Дело в суде первой инстанции № 2-1253/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Пермь 15 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Аникиной К.С.,

судей Братчиковой М.П., Смирновой М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Балуевой Ю.О.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора купли-продажи недействительным, применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Пермского районного суда Пермского края от 26.09.2025.

Заслушав доклад судьи Аникиной К.С., объяснения истца ФИО1, представителя истца ФИО3, представителя ответчика ФИО4, представителя третьего лица ФИО5, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился с иском к ФИО2, которым просил:

признать договор купли-продажи от 04.03.2020 недействительным;

применить к договору купли-продажи от 04.03.2020, по условиям которого в собственность ответчика перешли индивидуальный жилой дом площадью 144 кв.м с кадастровым номером ** и земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для жилищного строительства, площадью 1170+/-14 кв. м, с кадастровым номером **, расположенные по адресу: ****, последствия недействительности сделки;

прекратить право собственности ФИО2 на следующее недвижимое имущество: индивидуальный жилой дом площадью 144 кв.м с кадастровым номером ** и земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для жилищного строительства, площадью 1170+/-14 кв.м с кадастровым номером **, расположенные по адресу: ****;

исключить из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись регистрации № ** от 16.03.2020 и запись регистрации № ** от 16.03.2020 на имя ФИО2;

возвратить в долевую собственность ФИО1 и Б1. по 1/2 доле каждому право собственности на следующее недвижимое имущество: индивидуальный жилой дом площадью 144 кв.м с кадастровым номером ** и земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для жилищного строительства, площадью 1170+/-14 кв.м с кадастровым номером **, расположенные по адресу: ****.

В обоснование иска истец указал, что с января 2017 года по 20.12.2019 проживал совместно с Б1., 20.12.2019 заключен брак, 22.04.2024 брак расторгнут. В настоящее время Б1. сменила фамилию на М1. 25.06.2019 ФИО1 и Б1. приобрели в общую долевую собственность индивидуальный жилой дом площадью 144 кв.м с кадастровым номером ** и земельный участок площадью 1170 кв.м с кадастровым номером **, расположенные по адресу: ****. Указанное имущество приобретено за 2 850 000 руб. При этом, заключен договор купли-продажи от 25.06.2019 на сумму 1335000 руб. и дополнительное соглашение от 25.06.2019 на сумму 2 850 000 руб. Заключение договора с дополнительным соглашением было условие продавца, на регистрацию предоставлен только договор купли-продажи без дополнительного соглашения. Копию данного дополнительного соглашения представить невозможно. Для приобретения дома и земельного участка истцом взят кредит в АО «Газпромбанк» на сумму 2500000 руб. по договору займа № ** от 25.06.2019. Жилой дом и земельный участок приобретены в долевую собственность (по 1/2 доли) истца и третьего лица для постоянного проживания и ведения хозяйства. После приобретения жилого дома и земельного участка на денежные средства истца в домовладении были выполнены работы и потрачены денежные средства: установка забора по периметру участка - 250 000 руб., установка откатных ворот - 50 000 руб., обустройство бетонной площадки площадью 100 кв.м перед домом - 100 000 руб. Кроме того, на денежные средства истца куплены: две кровати стоимостью 50 000 руб., диван - 50 000 руб., шкафы - 50 000 руб., кухонный гарнитур с бытовой техникой - 100 000 руб., приобретены различные предметы обихода, общая сумма затрат превысила 700 000 руб. Вышеуказанные траты, ежемесячные платежи по договорам займа и иные расходы являлись для истца очень обременительными. С целью минимизации расходов на выплату процентов по договору займа Б1. убедила истца в целях досрочного погашения договора займа, потраченного на покупку жилого дома и земельного участка, «перекредитоваться» в АО «Россельхозбанк» по программе «льготное кредитование покупки недвижимости в сельской местности». Поскольку жилой дом и земельный участок истцом и третьим лицом уже приобретен в общую долевую собственность, необходимо было формально (для вида) переоформить жилой дом и земельный участок на ФИО2 Согласно договоренности денежные средства ФИО2 уплачивать по договору не будет, так как сделка совершалась только для вида, с целью дальнейшего получения на имя истца льготного кредита и переоформления обратно в их собственность. То есть, произошло бы переоформление дома и земельного участка с использованием кредитных денежных средств по льготной сельской ипотеке, при этом недвижимость считалась бы совместным имуществом. Предполагалось, что после переоформления недвижимости в совместную собственность, денежные средства, перечисленные банком (льготный кредит) и полученные ФИО2, будут переданы истцу для погашения задолженности в АО «Газпромбанк» по договору займа. В результате вышеуказанных сделок платежи по договору займа снизились бы с 60 000 руб. до 20 000 руб., так как по договору займа проценты составляли 15% годовых, а по сельской ипотеке кредиты выдавали под 1-3%. При этом, Б1. убеждала истца, что, несмотря на родственные отношения с ФИО2, получение кредита будет возможно, так как в этом им поможет ее подруга П., которая на тот момент работала в Россельхозбанк. При этом, как уверяла Б1., переход права собственности на жилой дом и земельный участок к ее матери ФИО2 произойдет лишь документально, фактически эти объекты недвижимости останутся во владении и пользовании состоящих уже в браке ФИО1 и Б1. В то время (2019 год) отношения между супругами, и матерью супруги были хорошие. ФИО1 полностью доверял Б1. и ФИО2 По этой причине ФИО1 согласился формально переоформить жилой дом и земельный участок на свою тещу ФИО2, составив и подписав 04.03.2020 совместно с ней договор купли-продажи недвижимого имущества. Таким образом, договор купли-продажи от 04.03.2020 г. совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие договору правовые последствия, то есть является мнимым. По условиям данной мнимой сделки от 04.03.2020 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, принадлежащие ФИО1 и его супруге Б1. фиктивно перешли в собственность ФИО2 Учитывая, что данная сделка являлась мнимой, в договоре купли-продажи от 04.03.2020 стоимость жилого дома с земельным участком как объекта недвижимости указана в размере 70% от его кадастровой стоимости, а именно 1 367 000 руб., что существенно ниже стоимости, за которую приобретен дом и земельный участок. При подписании договора купли-продажи от 04.03.2020 никакие денежные средства ФИО2 ФИО1 не передавала. После подписания договора купли-продажи от 04.03.2020 жилой дом и земельный участок их покупателю ФИО2 фактически не передавались, она в жилой дом не вселялась и не имела такого намерения. Таким образом, ни одно из условий договора его сторонами фактически не исполнено. Данный мнимый договор купли-продажи жилого дома и земельного участка в последующем был зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю. Согласно договоренности истец обращался в течении первого квартала 2020 года в АО «Россельхозбанк» с вопросом получения сельской ипотеки, однако банк не одобрил предоставление ипотечного кредита на запрошенную сумму. После этого, жилой дом и земельный участок в долевую собственность супругов не были переоформлены в связи с ожиданием истечения 5-летнего срока владения недвижимостью ФИО2 для переоформления без уплаты налогов с разницы между ценой покупки, а также сохранением возможности получения льготного кредита под эти объекты. Лицевые счета, после подписания договора купли-продажи на ФИО2 не переоформлялись. Все расходы на энергоснабжение, проводной интернет, содержание дорог в поселке, откачка канализации вплоть до февраля 2024 года, оплачивались истцом. Также постоянно проводилось улучшения дома и земельного участка (расширение, достройка, установка системы видеонаблюдения, установка автоматики на въездные ворота, покупка бани, теплиц, бассейна, установка хозяйственных построек, площадок, тропинок и др.) осуществлялись истцом и за его счет. ФИО2 фактически в право собственности не вступала, никакого участия в модернизации дома и участка не принимала, равно как и в благоустройстве и общественной жизни д.****. На строительство веранды-пристроя к дому площадью 70 м2 и благоустройство земельного участка после строительства общие затраты истца превысили 900 000 руб. На земельном участке были установлены купленные на средства истца баня-бочка стоимостью 295 000 рублей, две теплицы - 50 000 руб., смонтирована система полива - более 50 000 руб. и система видеонаблюдения - более 20000 руб., бассейн - более 35 000 руб. и прочее. Часть денежных средств в сумме 600000 руб. были заняты у тети истца Ш. В конце 2023 - начале 2024 гг. отношения с Б1. испортились. В период расторжения брака истец с Б1. неоднократно вели переговоры по поводу жилого дома и земельного участка, сначала она признавала требования и говорила, что переоформит дом и земельный участок в долевую собственность, впоследствии продаст и поделит деньги, также вели разговор о денежной компенсации расходов на приобретение дома и земельного участка, иных затрат. В настоящее время, Б1., прекратила истцу доступ в дом, мотивируя, что он не является собственником дома. Поскольку фактически ответчик ФИО2 не выплачивала денежную сумму, оговоренную в фиктивном договоре купли-продажи от 04.03.2020, при разрешении настоящего спора не имеется оснований для возложения на истца ФИО1 обязанности по возврату ответчику ФИО2 денежной суммы. В случае установления судом мнимости вышеуказанного договора купли-продажи недвижимости от 04.03.2020, для восстановления нарушенного права истец просит признать недействительным зарегистрированное право собственности ответчика на жилой дом и земельный участок, исключить из ЕГРН запись о государственной регистрации права. В связи с этим просит признать договор купли-продажи от 04.03.2020 недействительным, применить последствия недействительности сделки, прекратить право собственности ФИО2 на недвижимое имущество; исключить из ЕГРН запись регистрации от 16.03.2020 на имя ФИО2; возвратить в долевую собственность ФИО1 и Б1. по 1/2 доле каждому право собственности на спорное имущество.

Решением Пермского районного суда Пермского края от 26.09.2025 исковые требования оставлены без удовлетворения (т.2 л.д.122-131).

Не согласившись с постановленным решением, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой (т.2 л.д.133-138), в которой просил решение отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворить в полном объеме, в обоснование указав, что истцом заявлено не о притворности, а мнимости сделки: волю на продажу недвижимости истец не выражал, экономического интереса в продаже не имел, владел и пользовался домом в качестве единственного жилья, объекты проданы по цене ниже рыночной, ниже стоимости затрат на приобретение, обустройство жилого дома и земельного участка, на март 2020 г. средняя рыночная стоимость жилого дома и земельного участка составляла 3850000 руб. Суд необоснованно, критически отнеся к показанием свидетелей, которым доподлинно известна обстановка заключения договора купли-продажи. Истец последовательно пояснял, что формально переоформить спорные объекты на ответчика истца убедила супруга, тогда отношения были хорошие, истец доверял супруге и её матери. Свидетели в целом пояснили, что спорные объекты не передавались ответчику, сделка совершена для вида, без намерения создать правовые последствия. Вывод суда о том, что воля лиц, участвующих в деле, была направлена на создание правовых последствий договора купли-продажи, не основан на доказательствах: сделка совершена без намерения создать правовые последствия, договор купли-продажи носил мнимый характер с намерением в последующем переоформить спорные объекты в собственность истца и третьего лица, с целью снижения кредитной нагрузки. Судом не дана оценка сведениям, содержащимся в материалах КУСП № ** от 27.01.2025, постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 17.02.2025 установлено, что истец и третье лицо добровольно приняли решение переписать спорные объекты на мать третьего лица, с целью получения льготной ипотеки, последняя не просила продавать ей спорные объекты, истец и третье лицо сами об этом попросили. Ответчик не доказала наличие у нее денежных средств на покупку недвижимости, документы, подтверждающие доходы ответчика, отсутствуют. Вывод суда о том, что денежные средства от продажи квартиры Б1. направлены на погашение задолженности по кредитному договору, носит предположительный характер; фактически эти денежные средства направлены на погашение займа третьего лица и приобретение квартиры по адресу: ****; денежные средства для погашения кредита истцу передал брат Б2. Судом не дана оценка тем обстоятельствам, что ответчик не вселялась в дом, не пользовалась им, не несла расходов по коммунальным платежам, что подтверждается показаниями свидетелей, материалом КУСП. Надлежащей оценки не получили доводы истца о кабальности сделки: на момент совершения оспариваемой сделки имели место тяжелые жизненные обстоятельства (внезапная тяжелая болезнь матери истца, существенное увеличение расходов), также стороной истца доказаны явно невыгодные условия сделки, т.к. объект продан по цене в 3 раза ниже рыночной. Не обоснован вывод суда об истечении срока исковой давности: оспариваемая сделка не исполнялась до 14.02.2024, таким образом, нет оснований для пропуска срока; в указанную дату истец ушел из семьи, после чего истец был лишен доступа в дом, был сменен замок, поставлена охранная сигнализация; после прекращения брачных отношений истцу было отказано в переоформлении дома и земельного участка в долевую собственность либо в выплате соответствующей компенсации. Кроме того, до 14.02.2024 истец владел домом и земельным участком, не утрачивая надежду на получение в будущем льготного кредита и обратного переоформления дома и земельного участка.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО2, третье лицо Б1., представитель третьего лица ФИО5 просили решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения (т.2 л.д.156-160,165-167,168-170).

В судебном заседании в суде апелляционной инстанции истец ФИО1, представитель истца ФИО3 доводы апелляционной жалобы поддержали, представитель ответчика ФИО4, представитель третьего лица ФИО5 просили решение оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились. Учитывая, что данные лица были надлежащим образом извещены о времени и месте судебного заседания, информация о времени и месте судебного заседания была заблаговременно размещена на интернет-сайте Пермского краевого суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагала возможным рассмотреть дело в отсутствие лиц, участвующих в деле.

Проверив законность и обоснованность постановленного по делу судебного решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно статье 567 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору мены каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой. К договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже (глава 30), если это не противоречит правилам настоящей главы и существу мены. При этом каждая из сторон признается продавцом товара, который она обязуется передать, и покупателем товара, который она обязуется принять в обмен.

В соответствии с пунктом 1 статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество.

Согласно статье 570 Гражданского кодекса Российской Федерации если законом или договором мены не предусмотрено иное, право собственности на обмениваемые товары переходит к сторонам, выступающим по договору мены в качестве покупателей, одновременно после исполнения обязательств передать соответствующие товары обеими сторонами.

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В соответствии с пунктом 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Как установлено судом первой инстанции, ФИО1, дата года рождения, и Б1., дата года рождения, с 20.12.2019 состоя\ли в браке, который расторгнут 22.04.2024, после расторжения брака супруге присвоена фамилия «Б1.» (т.1 л.д.12,18,31).

25.06.2019 между Ж. (продавец) и ФИО1, Л. (покупатели) заключен договор купли-продажи (т.1 л.д.223), по условиям которого:

продавец обязуется передать в общую долевую собственность покупателям по 1/2 доле в праве каждому, а покупатели обязуются принять и оплатить в соответствии с условиями настоящего договора каждый по 1/2 доле в праве на следующее недвижимое имущество: индивидуальный жилой дом, назначение: жилой дом, площадь 144 кв.м., адрес: ****, кадастровый номер **; земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для жилищного строительства, площадь 1170 кв.м., адрес: ****;

стоимость отчуждаемого недвижимого имущества определяется сторонами следующим образом: дом оценивается сторонами на сумму 1160000 руб., земельный участок оценивается сторонами в сумму 175000 руб., оплата стоимости недвижимого имущества производится в момент подписания настоящего договора наличными денежными средствами (пункт 3).

В представленном по запросу суда первой инстанции реестровом деле (т.2 л.д.1-44) представлен договор купли-продажи от 25.06.2019 аналогичного содержания (т.2 л.д.25).

04.03.2020 между ФИО1, Б1. (продавцы) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи (т.1 л.д.13,73), по условиям которого:

продавцы обязались передать, а покупатель обязалась принять и оплатить недвижимое имущество: индивидуальный жилой дом, площадью 144 кв.м, с кадастровым номером **, и земельный участок площадью 1170 кв.м, с кадастровым номером **, расположенные по адресу: **** (пункт 1);

стоимость недвижимого имущества определяется сторонами следующим образом: дом оценивается сторонами в размере 1160000 руб., земельный участок оценивается сторонами в размере 207000 руб., оплата стоимости недвижимого имущества производится в момент подписания настоящего договора наличными денежными средствами (пункт 3);

денежные средства в сумме 1 367 000 рублей получены продавцами, что подтверждается распиской продавцов в получении денежных средств (пункт 10).

Право собственности на жилой дом с кадастровым номером **, и земельный участок с кадастровым номером ** зарегистрировано за ФИО2 16.03.2020 на основании договора купли-продажи от 04.03.2020, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости (т.1 л.д.38-41).

В представленном по запросу суда первой инстанции реестровом деле (т.2 л.д.1-44) представлен договор купли-продажи от 04.03.2020 аналогичного содержания (т.2 л.д.24).

Из объяснений стороны истца в судебном заседании в суде первой инстанции следует, что 25.06.2019 между Ж. (продавец) и ФИО1, Л. (покупатели) было заключено дополнительное соглашение к договору купли-продажи от 25.06.2019, в соответствии с которым пункт 3 договора изложен в редакции: «Стоимость отчуждаемого недвижимого имущества определяется сторонами следующим образом: дом в сумме 2455000 руб., земельный участок в сумме 395000 руб.». В обоснование данных доходов стороной истца в материалы дела был представлен протокол осмотра доказательств (т.2 л.д.67-89), составленный 17.06.2025 нотариусом Пермского городского нотариального округа Р., приложением к которому является соответствующее дополнительное соглашение об увеличении стоимости дома и участка, датированное 25.06.2019 (т.2 л.д.75).

Отклоняя данные доводы истца о составлении и подписании дополнительного соглашения к договору купли-продажи от 25.06.2019, суд первой инстанции указал, что истцом не представлено, а материалы дела не содержат доказательств того, что между сторонами заключалось какое-либо дополнительное соглашение во изменение условий договора купли-продажи от 25.06.2019; доводы о том, что дополнительное соглашение было направлено представителем третьего лица в электронном виде в адрес Б1. и что пересылаемые файлы были созданы и изменены 25.06.2019, в день совершения сделки по приобретению жилого дома и земельного участка (т.1 л.д.108-109), также не свидетельствуют о наличии данного дополнительного соглашения.

Судом первой инстанции также было установлено, что 25.06.2019 между «Газпромбанк» (Акционерное общество) и ФИО1 (заемщик) заключен кредитный договор № **, согласно которому заемщику предоставлен кредит в сумме 2500000 руб. под 15,8% годовых на срок до 27.05.2016 (т.1 л.д.171-175).

Также между «Газпромбанк» (Акционерное общество) и ФИО1 заключен договор потребительского займа № ** от 27.11.2019 на сумму 1 392 400 рублей на срок 22.07.2024.

Согласно сведениям «Газпромбанк» (Акционерное общество) обязательства по уплате процентов и погашению основного долга по кредитному договору № ** от 25.06.2019 исполнены в полном объеме, кредитный договор закрыт 04.12.2020 (т.1 л.д.11,107,168).

Оспаривая договор купли-продажи от 04.03.2020 по основанию мнимости ФИО1 в том числе ссылался на то, что в целях досрочного погашения и минимизации расходов на выплату процентов по кредитному договору № ** от 25.06.2019, полученные по которому денежные средства были потрачены на покупку спорных жилого дома и земельного участка, третье лицо Б1. убедила истца «перекредитоваться» в АО «Россельхозбанк» по программе «льготное кредитование покупки недвижимости в сельской местности», а поскольку жилой дом и земельный участок уже приобретены истцом и третьим лицом в общую долевую собственность, то необходимо было формально (для вида) переоформить жилой дом и земельный участок на мать Б1. - ФИО2, при этом согласно договоренностям денежные средства по договору купли-продажи ФИО2 уплачивать не будет, так как сделка совершалась только для вида, с целью дальнейшего получения на имя истца льготного кредита и переоформления спорного имущества обратно в собственность ФИО1 и Б1.

Так, из сведений, представленных АО «Россельхозбанк», следует, что в период с 01.01.2020 по 31.03.2020 ФИО1 была направлена на рассмотрение заявка № ** от 20.02.2020 по программе «сельская ипотека» на сумму 3000000 руб. на срок 270 месяцев (процентная ставка 2,7% годовых), по которой было принято отрицательное решение по инициативе Банка (т.2 л.д.47).

Судом также установлено, что 03.12.2020 между Б1. (продавец) и К. (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры по адресу: Пермский край, Пермский район, д.****, цена квартиры определена сторонами в размере 3250000 руб. (т.1 л.д.153-156).

Поскольку данная сделка произведена накануне дня погашения задолженности по кредитному договору № ** от 25.06.2019 (т.1 л.д.11,107,168), суд первой инстанции пришел к выводу о том, что денежные средства, вырученные Б1. от продажи указанной квартиры, направлены в счет погашения задолженности ФИО1 по кредитному договору № ** от 25.06.2019.

Допрошенная в качестве свидетеля Б3. показала, что знакома с Б1., поскольку их дети ходили в один садик, потом в одну школу. Ввиду того, что ее дочь не успевала по школьной программе, а мама Б1. работала учителем, она с Б1. договорилась, что ее мама подтянет ребенка по школьной программе. В 2018-2019 году ее дочь ездила к ФИО2 2-3 раза в неделю, а потом, обучаясь в 10-11 классе, ездила для подготовки к ЭГЭ по русскому языку и литературе. Занятия по репетиторству проходили 1,5-2 часа, стоимость занятия была ** рублей, денежные средства передавались ФИО2 наличными.

Свидетель Л. показала, что с ФИО2 знакома с 1995 года, работали в одной школе, с тех пор у них приятельские отношения. Потом ФИО2 ушла работать в другую школу для детей с ограниченными возможностями, знает, что она несколько лет занималась репетиторством. О том, что ФИО2 занималась репетиторством по русскому языку и литературе с 2011 года по 2019 год, известно с ее слов, так как они часто с ней созваниваются. Она в этот же период времени так же занималась репетиторством и стоимость одного часа составляла 300-350 руб., а если была подготовка к ЕГЭ, то стоимость составляла 500-750 руб. У ФИО2 всегда можно было занять денежные средства, она считалась женщиной в достатке. Однажды ФИО2 сказала, что купила дом в районе с. ****, но, за сколько она его приобрела и у кого, она (свидетель) не спрашивала. В доме в гостях у ФИО2 она не была, только в квартире в г. Перми. Знает, что ФИО2 около года проживает в доме с дочерью Б1.

Допрошенный в качестве свидетеля М3. пояснил, что ФИО1 приходится ему другом, знает его около 20 лет. Б1. знает около 10 лет, неприязненных отношений нет. ФИО1 и Б1. проживали в д. ****, снимали дом, но были вынуждены съехать с данного жилого помещения и стали экстренно искать жилой дом для покупки, определенного размера с коммуникациями и ремонтом, советовались с ним, поскольку он сам построил уже три дома на тот момент и знал цены. Приобрели они дом с земельным участком в течении двух месяцев по адресу: **** стоимостью 2900000 рублей, в дальнейшем были выполнены работы самим ФИО1 и его братом Димой по установке забора, ворот, бетонной площадки, также кого-то нанимали для выполнения данных работ. В дом была куплена вся мебель, в том числе и кухня. После покупки дома, в нем проживали ФИО1, Б1. и ее дочь М2. Потом Б1. купила дочери квартиру на денежные средства от продажи квартиры в д. **** и последние годы они проживали вдвоем в доме. В доме он (свидетель) мать Б1. не видел, видел только двоюродную сестру Б1. - К. В дальнейшем к нему подошел ФИО1 с Б1., спросили про переоформление дома, так как им необходимо было перекридитоваться, а потом снова выкупить данный дом, но больше этот вопрос не поднимался. Позже он узнал, что дом был переоформлен на маму Б1., но при нем разговора о переоформлении дома на маму Б1. не было. Считает, что переоформление дома связано с тем, чтобы уменьшить кредитную нагрузку, взять кредит в АО «Россельхозбанк» с маленьким процентом, это было выгодно с финансовой точки зрения. После 2020 года на данном земельном участке был сделан курятник, пристрой, построена баня, две теплицы. Дом с земельным участком был приобретен за наличные денежные средства, но кто вкладывался в покупку спорного имущества, не знает. ФИО1 работал на предприятии «***», получал достаточно хорошо. Также ими еще был приобретен один земельный участок. Дом с земельным участком они оформили в долевую собственность. На момент приобретения спорного имущества, у ФИО1 была дача и квартира в г. Перми на ул. ****, которую ему подарил отец. У Б1. также была квартира в д. ****, которую она в дальнейшем продала и купила квартиру своей дочери в г. Перми. Коммунальные платежи за дом оплачивал ФИО1

Свидетель Б2. показал, что ФИО1 приходиться ему братом, Б1. бывшая супруга брата. В 2019 году к нему обратился брат и попросил посчитать строительство нового дома, сумма выходила около 3000000 руб. но его это не устроило. В дальнейшем он приобрел готовый дом с внутренней отделкой и земельным участком, цена была меньше 3000000 руб., который оформили в долевую собственность. Для того, чтобы уменьшить платежи по кредиту, переоформить кредит в банке, они оформили дом на маму Б1., это было их общее решение. Данная сделка была совершена для уменьшения кредита, в дальнейшем они хотели переоформить все обратно. В спорном жилом доме проживали его брат с супругой и ее дочь М2., больше в доме никого не видел. После 2020 года они совместно с братом производили работы по установке забора, курятника, пристроя, заливали площадку.

К показаниям свидетелей М3. и Б2. суд отнесся критически, поскольку показания указанных свидетелей не подтверждают обстоятельства, на которые истец ссылается в обоснование заявленных требований, при заключении оспариваемого договора купли-продажи свидетели не присутствовали.

Разрешая исковые требования, суд первой инстанции исходил из объяснений истца, ответчика и третьего лица о том, что воля сторон была направлена на создание правовых последствий продажи ФИО2 жилого дома и земельного участка, что и было реализовано в результате совершения сделки, оспариваемый договор купли-продажи сторонами подписан, расчет произведен, что следует собственно из договора, право собственности ФИО2 зарегистрировано в установленном порядке, истец осознавал последствия заключенной сделки, в отношении какого имущества и в чью пользу он совершает сделку, каким способом распоряжается принадлежащим ему недвижимым имуществом, имел намерение получить определенную материальную выгоду, производя отчуждение объектов недвижимости, понимал, что в дальнейшем не будет являться их собственником, доказательств, свидетельствующих о том, что стороны договора купли-продажи не имели намерений его исполнять, как и доказательств безденежности договора, не представлено. Таким образом, действия сторон были направлены на фактическое возникновение гражданских прав и обязанностей по осуществлению и реализации оспариваемой сделки, стороны сделки имели намерение создать соответствующие правовые последствия в отношении предмета сделки, спорное имущество перешло в фактическое владение и пользование ответчика, истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что оспариваемая сделка была совершена формально, стороны при ее заключении преследовали иные цели, их действия не были направлены на достижение юридического результата.

Отклоняя доводы истца о том, что, подписывая оспариваемый договор купли-продажи, он совершил сделку лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, суд, исходя из презумпции добросовестности, установленной пунктом 3 статьи 1, пунктом 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, указал, что, подписывая договор купли-продажи без намерения его исполнять, истец должен был понимать возможные негативные последствия своих недобросовестных действий.

Довод истца о том, что жилой дом и земельный участок фактически не были переданы в собственность ответчика, которая в жилой дом не вселялась, опровергается сведениями о фактическом использовании ответчиком жилого дома и земельного участка, ответчик имела доступ в жилой дом, при этом до февраля 2024 года стороны находились в хороших отношениях, использовали жилой дом и земельный участок по взаимной договоренности, факт заключения договора купли-продажи и приобретение спорного жилого дома и земельного участка в собственность ответчика не возлагает на него безусловную обязанность вселиться в дом.

Фактические обстоятельства, на которые ссылается истец как на основание своих требований о том, что в действительности воля истца не была направлена на продажу имущества, переход права был осуществлен между сторонами сделки на время, с целью обратного переоформления в дальнейшем права собственности на истца и третьего лица на жилой дом и земельный участок надлежащими доказательствами не подтверждены, стороной ответчика и третьего лица, данные обстоятельства не признавались. В материалах дела отсутствуют доказательства наступления иных правовых последствий, чем те, которые предусмотрены заключенным сторонами договором купли-продажи квартиры.

Тот факт, что истец нес расходы по содержанию и уходу за домовладением, в котором продолжил проживать вместе с супругой, на мнимость договора не указывает, поскольку сохранение права пользования не исключает несение расходов, направленных на обеспечение условий для комфортного проживания.

Не усмотрел суд оснований и для признания оспариваемого договора купли-продажи недействительным по основанию кабальности, указав, что истец не представил доказательств заключения договора на крайне невыгодных для себя условиях вследствие стечения тяжелых обстоятельств. При оценке доводов о кабальности в связи с тем, что объекты недвижимости были проданы по значительно заниженной цене, суд указал, что стороны договора свободны в установлении прав и обязанностей, в определении любых не противоречащих законодательству условий сделки.

Разрешая ходатайство ответчика о применении последствий пропуска срока исковой давности, суд исходил из того, что договор купли-продажи подписан и исполнен сторонами 04.03.2020, государственная регистрация перехода права собственности осуществлена 16.03.2020, с указанного времени ФИО2 осуществляла правомочия собственника; об оспариваемом договоре купли-продажи дома и земельного участка истцу было известно с момента его заключения, то есть с 04.03.2020, с иском о признании договора купли-продажи кабальным и недействительным истец обратился 13.02.2025, то есть по истечении срока исковой давности; действуя разумно, истец имел возможность обратиться за защитой нарушенного права в установленный срок, однако данным правом не воспользовался.

Судебная коллегия правовых оснований не согласиться с обжалуемым судебным постановлением не усматривает, полагая, что при рассмотрении дела судом правильно определены юридически значимые обстоятельства, каких-либо нарушений норм материального и процессуального права, которые привели бы к неправильному разрешению дела, не допущено, оснований для признания неправильной правовой оценки доказательств, положенных в основу решения суда первой инстанции, для переоценки исследованных судом первой инстанции доказательств судебная коллегия не усматривает, выводы суда подтверждены письменными доказательствами в материалах настоящего дела.

В соответствии с руководящими разъяснениями, приведенными в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Согласно Обзору по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденному Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020, мнимость или притворность сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их главным действительным намерением. При этом сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но при этом стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость. Поэтому факт такого расхождения волеизъявления с действительной волей сторон устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений.

Из содержания и анализа приведенных норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что мнимая сделка относится к обманным сделкам с пороком воли, когда стороны действуют недобросовестно, со злоупотреблением правом, с целью обмана третьих лиц, государства. Основным условием для признания такой сделки фиктивной является выявление обмана, отличие истинной воли сторон сделки от выраженной формально в сделке.

Для признания сделки мнимой на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида, при мнимой сделке стороны внешне имитируют исполнение сделки без ее реального исполнения, у сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, в то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели и не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из сторон, то есть указанная норма закона подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имели намерений ее исполнять или требовать ее исполнения. Неисполнение одной стороной сделки своих обязательств само по себе не свидетельствует о мнимом характере сделки. Исполнение договора хотя бы одной из сторон уже свидетельствует об отсутствии оснований для признания договора мнимой сделкой.

В силу нормы права, предусмотренной пунктом 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания оспариваемой сделки кабальной необходимо: наличие обстоятельств, которые подтверждают ее заключение для истца на крайне невыгодных условиях, то есть на условиях, не соответствующих интересу этого лица, существенно отличающихся от условий аналогичных сделок; тяжелые обстоятельства возникли вследствие их стечения, то есть являются неожиданными, предвидеть которые или их предотвратить не представлялось возможным; контрагент потерпевшего, зная о таком тяжелом стечении обстоятельств у последнего, тем не менее, совершил с ним эту сделку, воспользовавшись этим положением, преследуя свой в этом интерес (определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.11.2016 № 305-ЭС16-9313).

Из правовой позиции, сформулированной в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что в соответствии со статьей 179 Гражданского кодекса Российской Федерации к элементам состава, установленного для признания сделки недействительной как кабальной, относится заключение сделки на крайне невыгодных условиях, о чем может свидетельствовать, в частности, чрезмерное превышение цены договора относительно иных договоров такого вида. Вместе с тем наличие этого обстоятельства не является обязательным для признания недействительной сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (пункт 11).

В соответствии с требованиями части 1 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основании своих требований и возражений.

Фактические обстоятельства, установленные в ходе рассмотрения дела, и представленные сторонами доказательства свидетельствуют о том, что оспариваемый ФИО1 договор купли-продажи от 04.03.2020 заключен сторонами в надлежащей форме, содержит все существенные условия, характерные для договора купли-продажи, соответствуют всем требованиям, предъявляемым законом для совершения указанной сделки, в соответствии с условиями пунктов 6 и 10 договора перед подписанием договора продавцы передали отчуждаемое недвижимое имущество в пользование и владение покупателя, покупатель принял от продавцов отчуждаемое недвижимое имущество, осмотрел индивидуальный жилой дом и земельный участок, убедился в их состоянии, претензий не имеет, отдельный документ (акт приема-передачи) стороны решили не составлять, деньги в сумме 1367000 руб. продавцы получили, таким образом, договор купли-продажи был исполнен сторонами, воля сторон при заключении сделки была направлена на отчуждение недвижимого имущества с последующей государственной регистрацией перехода права собственности и получение денежных средств; заключая оспариваемый договор купли-продажи, стороны данной сделки действовали по своему усмотрению, своей волей и в своем интересе, волеизъявление сторон соответствовало их воле; иной вывод из имеющихся в деле доказательств, вопреки доводам апелляционной жалобы, судебной коллегии не представляется возможным сделать.

Как обоснованно указано судом первой инстанции, намерения ФИО1 в оспариваемом договоре купли-продажи выражены достаточно ясно, четко, содержание договора позволяло истцу оценить природу и последствия совершаемой им сделки, доказательств того, что волеизъявление истца, выраженное в договоре купли-продажи, не соответствовало его действительным намерениям, не представлено. Само по себе изменение ФИО1, как продавцом, своего отношения к сделке после совершения купли-продажи, в том числе в связи с утратой доверительных отношений между сторонами, недостаточно для признания договора купли-продажи недействительным.

Отказывая в удовлетворении исковых требований по основанию мнимости, суд первой инстанции обоснованно исходил из отсутствия со стороны истца в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации объективных и достоверных доказательств, подтверждающих, что все стороны сделки ФИО1, Б1., ФИО2 не намеревались создать соответствующие сделке купли-продажи правовые последствия, не имели намерения по отчуждению недвижимого имущества, по получению денежных средств, что сделку стороны фактически не исполняли и исполнять не намеревались, что правовые последствия, предусмотренные заключенной сделкой, не возникли.

В судебном заседании в суде первой инстанции ФИО2 настаивала на доказанности наличия у нее денежных средств, достаточных для приобретения объектов недвижимого имущества, при этом, по мнению судебной коллегии, имеющиеся в материалах дела сведения, объяснения ответчика, показания свидетелей не исключают финансовой возможности ФИО2 по накоплению денежных средств для оплаты цены объектов недвижимости. Факт передачи денежных средств в счет исполнения обязательств по договору удостоверен продавцами письменно - в договоре имеется личная запись ФИО1, как сособственника, о том, что «деньги в сумме 1367000 (один миллион триста шестьдесят семь тысяч) получены», подкрепленная подписями, стороны взаимных претензий по поводу исполнения условий договора купли-продажи на протяжении 4 лет и до сих пор не предъявили. Таким образом, доводы апелляционной жалобы ФИО1 об обратном голословны и ничем не подтверждены.

Между тем неуплата покупной цены по договору купли-продажи не является основанием для признания договора недействительным по основаниям пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как законодатель предусмотрел иной механизм защиты права продавца, не получившего оплату за проданный товар (статьи 450, 486 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что сделка по отчуждению спорного недвижимого имущества по цене, приведенной в договоре, является не разумной, экономически нецелесообразной, судебная коллегия отклоняет, заключенный сторонами договор соответствует требованиям пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, соглашение сторон о продаже недвижимого имущества по цене 1367000 руб. нормам действующего законодательства не противоречит.

Судебная коллегия, отклоняя доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что в спорный жилой дом ФИО2 не вселялась, во владении и пользовании ответчика жилой дом и земельный участок не находились, отмечает, что вселение в жилое помещение является правом, а не обязанностью ответчика, как собственника жилого помещения, ответчик вправе по своему усмотрению распорядиться жилым помещением, в том числе в силу статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации, статьи 689 Гражданского кодекса Российской Федерации передать его во владение и пользование иных лиц, любых граждан, в том числе бывших собственников, или лиц, которые проживали в жилом помещении на момент заключения оспариваемого договора (в данном случае в безвозмездное пользование Б2. и ФИО1). То обстоятельство, что непосредственно после заключения оспариваемой сделки ФИО2 в доме не проживала, само по себе о мнимости сделки не свидетельствует.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (пункт 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При оценке доводов апелляционной жалобы ФИО1 о том, что объекты формально были оформлены на ФИО2 с целью получения льготной ипотеки и последующего оформления объектов обратно в собственность супругов, в чем его убедила Б2., истец доверял супруге и его матери, отношения были хорошие, судебная коллегия исходит из того, что вопреки положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не представлено доказательств наличия и достижения такого соглашения, по которому спорные жилой дом и земельный участок подлежали возврату в собственность ФИО1 и Б2. после предоставления бывшим супругам льготной ипотеки.

Более того, материалы дела свидетельствуют о том, что на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи 04.03.2020 ФИО1 уже было отказано в предоставлении кредита по программе «сельская ипотека», тем не менее, стороны заключили оспариваемый договор, при том, что в материалах дела нет сведений о том, что в последующие 4 года ФИО1 или Б2. обращались в банк с вопросом о предоставлении ипотеки по льготной программе, что в целом противоречит позиции, занимаемой истцом.

В данном случае бремя доказывания обстоятельств - наличие каких-либо иных договоренностей, не отраженных в договоре купли-продажи, в силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации возлагается на истца как на лицо, ссылающееся на наличие таких обстоятельств. Истец наличие таких договоренностей не доказал, ответчики достижение таких договоренностей оспаривают.

Более того, утверждения истца о мнимом характере сделки в связи с переоформлением права собственности на спорные объекты недвижимого имущества на свекровь (ответчика по делу) с целью последующего оформления льготной ипотеки непосредственно свидетельствуют о реальных намерениях истца, направленных именно на отчуждение спорного имущества.

В силу пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В виду совокупности вышеприведенного не могут быть признаны обоснованными, заслуживающими внимания и не влекут отмену решения суда доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 17.02.2025 установлено, что истец и третье лицо добровольно приняли решение переписать спорные объекты на мать третьего лица, с целью получения льготной ипотеки, последняя не просила продавать ей спорные объекты, истец и третье лицо сами об этом попросили.

Судебная коллегия критически относится к доводам апелляционной жалобы ФИО1 о кабальности оспариваемой сделки в виду внезапной тяжелой болезни матери истца, существенного увеличения расходов, в данной части суд первой инстанции верно указал, что представленные истцом доказательства в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не являются достаточными для вывода о заключении истцом оспариваемого договора купли-продажи на крайне невыгодных для себя условиях вследствие стечения тяжелых обстоятельств.

Истцом не доказана вся необходимая совокупность обстоятельств, при наличии которых оспариваемый договор купли-продажи может быть квалифицирован как кабальная сделка и признан недействительным по этому основанию, а именно: что сделка совершена на крайне невыгодных условиях; вынужденность совершения такой сделки вследствие стечения тяжелых обстоятельств; факт того, что контрагент сделки знал о вышеизложенных обстоятельствах и воспользовался этим.

С учетом встречного предоставления не представляется возможным сделать вывод, что заключенный договор, действительно, обладает всеми формальными признаками кабальной сделки, что он крайне невыгоден для истца, что истец лишился единственного жилья без какого-либо встречного предоставления, что находился в тяжелой жизненной ситуации, в условиях, когда ответчик был осведомлен о таком положении дел, но совершил сделку и реализовал собственное притязание в ущерб истцу.

Относительно приведенной в договоре цены судебная коллегия отмечает, что истец, являясь долевым собственником спорного недвижимого имущества, действуя в пределах своих полномочий и по своему усмотрению заключил договор купли-продажи по цене, в нем приведенной, стоимость объекта недвижимости, являющегося предметом договора купли-продажи, учитывая факт подписания договора купли-продажи, согласована сторонами, при этом сам по себе факт определения сторонами договора стоимости объекта недвижимости ниже его рыночной стоимости, не может являться доказательством наличия обременительных условий для продавца, поскольку самостоятельно осуществляя свои гражданские права в своем интересе, оценивая свои финансовые возможности, истец согласился на заключение оспариваемого договора на согласованных условиях, получив денежные средства. Состояние спорных объектов недвижимого имущества на момент заключения договора купли-продажи правового значения не имеет, учитывая, что стороны свободы в заключении договора, в том числе в определении стоимости объекта недвижимости, являющегося предмета договора купли-продажи.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что денежные средства от продажи квартиры Б2. направлены не на погашение задолженности ФИО1 по кредитному договору, а на погашение займа Б2., в то время как денежные средства для погашения кредита истцу передал брат Б2., правового значения, с учетом характера спорного правоотношения, предмета и оснований иска, не имеют.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1 оснований переоценивать выводы суда первой инстанции в части необходимости применения последствий пропуска срока исковой давности судебная коллегия не усматривает.

Суд первой инстанции обоснованно применил последствия пропуска истцом срока исковой давности, который согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года, а его течение начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Абзацем 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Вопреки доводам апелляционной жалобы относительно исполнения договора купли-продажи, и, соответственно, начала течения срока исковой давности, судебная коллегия отмечает, в соответствии с условиями оспариваемого договора купли-продажи от 04.03.2020 имущество передано ФИО2 перед подписанием данного договора, денежные средства получены ФИО1 в момент подписания договора. Поскольку факт передачи имущества от продавцов к покупателю и принятия имущества последней, а также факт получения денежных средств покупателями подтверждается подписанием договора купли-продажи, заключенного 04.03.2020, трехгодичный срок давности по заявленным требованиям истек 04.03.2023.

При таких обстоятельствах выводы суда первой инстанции относительно необходимости применения последствий срока исковой давности на том основании, что стороны исполнили оспариваемую сделку, в связи с чем срок исковой давности истек, являются верными.

Иных доводов, которые могли бы повлиять на существо вынесенного судом решения, апелляционная жалоба не содержит.

Таким образом, решение суда первой инстанции следует оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Пермского районного суда Пермского края от 26.09.2025 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Председательствующий: /подпись/

Судьи: /подписи/