ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

« 8 » декабря 2017 года г. Белгород

Белгородский областной суд в составе:

председательствующего Мартюшенко Э.В.,

при секретаре судебного заседания Боговенко А.А.,

с участием:

- подсудимого ФИО1,

- защитника – адвоката Октябрьской центральной адвокатской конторы г. Белгорода Лозового А.А., представившего ордер № № от 14 января 2015 года и удостоверение №,

- государственного обвинителя - прокурора отдела прокуратуры Белгородской области Гейко Л.В.,

- потерпевшей (гражданского истца) Потерпевший №2

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданина Российской Федерации, холостого, с неполным средним образованием, не военнообязанного, без определенного места жительства, проживавшего до ареста 

<

адрес> 

<

адрес>, трудившегося там же по найму, не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а», «к» части 2 статьи 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство двух лиц, с целью скрыть другое преступление при следующих обстоятельствах.

В отсутствие постоянного места жительства и регистрации ФИО1, утратив паспорт, с 2004 года проживал на территории Белгородской области у посторонних людей, перебиваясь случайными заработками.

Летом 2016 года он познакомился с супругами ФИО2 и ФИО3, которые занимались растениеводством, выращивая сельскохозяйственные культуры на арендованном земельном участке, принадлежащем крестьянско-фермерскому хозяйству «Софрон», расположенном вблизи села 

<

адрес>.

С осени того же года ФИО1 стал проживать у супругов ФИО4, занимая комнату на первом этаже жилого дома с ангаром, расположенного на территории указанного земельного участка. 

По устному договору с ними он стал оказывать помощь супругам в выполнении полевых работ, дополнительно исполняя функции сторожа.

За это работодатели дали ему пристанище, содержали его - покупали продукты питания, снабжали одеждой.

После 17 часов 1 июля 2017 года во время выполнения сельскохозяйственных работ на земельном участке ФИО1 потребовал от ФИО2 произвести с ним денежный расчет, на что последний попросил повременить, обещая произвести расчет чуть позже, после реализации продукции.

Обидевшись на ФИО2., испытывая к нему в этой связи личную неприязнь, ФИО1 решил убить его, для чего в ангаре взял металлический молоток (кувалду) и с ним вернулся на поле. 

Там, улучив момент, он умышленно нанес ФИО2 пять ударов молотком в голову, причинив ему переломы костей свода и основания черепа, повлекшие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, и тем самым, лишил его жизни.

Сознавая, что находящаяся в доме ФИО3 спохватится мужа, опасаясь быть уличенным в его убийстве, ФИО1 с целью сокрытия этого преступления решил убить и супругу жертвы.

Выждав, когда ФИО3 спустилась вниз со второго этажа, ФИО1 напал на нее, тем же молотком умышленно нанес ей одиннадцать ударов в голову, причинив открытые переломы костей лицевого скелета, костей свода и основания черепа, повлекшие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, чем причинил ей смерть.

Совершив убийство супругов, ФИО1 оставил тело ФИО2 в поле, труп ФИО3 оттащил вглубь ангара, где забросал картонной тарой, а сам продолжил проживать в своей комнате до момента задержания правоохранителями 5 июля 2017 года.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в совершенном преступлении признал, подтвердил, что именно он убил обоих супругов, заявил о раскаянии, принес извинения потерпевшей Потерпевший №2 выразил согласие с размером заявленного ею гражданского иска.

О случившемся сообщил, что летом 2016 года познакомился с супругами ФИО4 – ФИО2 и ФИО3, которые занимались фермерством - выращивали «зелень» и овощи на арендуемом участке у села Безлюдовка. Устно договорился с ФИО2, что будет оказывать им помощь в выполнении сельскохозяйственных работ на поле, охране взращиваемого урожая в обмен на еду, кров и заработную плату 1000 рублей в месяц.

С осени стал проживать в расположенном на поле жилом доме с ангаром, заняв комнату на первом этаже. ФИО2 и ФИО3 проживали в этом же доме, но этажом выше. Отношения с ними складывались хорошие, ссор и конфликтов не было. Супруги полностью обеспечивали его одеждой и едой, которую покупали сами, наряду с ним трудились в поле, выращивая урожай, сбытом которого на продуктовом рынке г. Шебекино занимались сами. ФИО2 регулярно покупал ему спирт, который он разбавлял водой и потреблял до одного литра алкоголя в сутки. Претензий по работе к нему не было, за потребление алкоголя работодатели его не укоряли.

После 17 часов 1 июля 2017 года, употребив спирт, совместно с ФИО2 трудился в поле, в то время как его супруга находилась в доме.

В процессе работ спросил у ФИО2, когда он с ним рассчитается (заявляет, что рассчитывал получить от него за работу до 20 000 рублей). Получив ответ, что расчет с ним будет произведен чуть позже, после реализации урожая, обиделся и разозлился на него (характеризуя свое состояние, сообщает, что на него «что-то нашло»). За это решил убить ФИО2.

С этой целью пошел в ангар, взял кувалду и с ней вернулся в поле. Выбрав момент, дважды ударил ФИО2 кувалдой в голову, отчего тот упал замертво. 

Понимая, что ФИО3 непременно уличит его в убийстве супруга, с целью скрыть это преступление решил убить и ее. 

С той же кувалдой вернулся к дому - ФИО3 как раз спускалась с лестницы на первый этаж. Подбежав к ней, со спины нанес ей два удара кувалдой в голову, в результате чего она перестала подавать признаки жизни. Затем оттащил ее тело вглубь ангара, где забросал картоном.

Для создания видимости отъезда жертв, перегнал принадлежащий им автомобиль «ВАЗ» за постройки, вернулся в свою комнату, где беспробудно пил спирт до задержания полицейскими.

Подтверждает, что 4 и 5 июля 2017 года приезжали родственники погибших, которым он сообщал, что супруги уехали по делам в г. Белгород. Когда прибыли правоохранители и обнаружили тела потерпевших, отпираться не стал и рассказал все без утайки.

Свое признание ФИО1 в полной мере подтвердил в ходе проверки показаний на месте, где сообщил исчерпывающие детали убийства супругов ФИО4, продемонстрировал способ лишения их жизни, указал места сокрытия трупов (т.3 л.д. 82-94).

Правдивость показаний ФИО1 об обстоятельствах совершенного преступления сомнений не вызывает, поскольку сообщенные им сведения полностью подтверждаются доказательствами, собранными по уголовному делу.

Главы КФХ «Софрон» - 

<

данные изъяты> ФИО27 и ФИО28 пояснили, что супруги ФИО4 арендовали поле на принадлежащем им земельном участке, занимались выращиванием на нем овощей. Им помогал ФИО1, который проживал на первом этаже жилого строения с ангаром, расположенного в поле. Потерпевших характеризуют положительно.

ФИО5 №4 дополнил, что в дневное время 1 июля 2017 года приезжал на поле к потерпевшим, видел ФИО2 и ФИО1 – последний был задумчив. Ничего предосудительного о подсудимом сказать не может, в быту тот вел себя спокойно.

Торговцы Шебекинского рынка ФИО5 №5, ФИО5 №6, ФИО5 №8 и ФИО5 №7 показали, что по соседству с ними супруги ФИО4 занимались сбытом выращенной ими сельскохозяйственной продукции. Свидетели осведомлены, что помощь им в возделывании земли оказывал ФИО1, которого неоднократно видели разгружающим товар. С виду отношения между подсудимым и потерпевшими выглядели непримечательно. Последний раз супругов ФИО4 видели на рынке в первой половине 1 июля 2017 года. Жалоб на подсудимого от них никогда не слышали. Потерпевших характеризуют как приветливых людей и тружеников.

Приведенные свидетельства не оставляют сомнений в том, что подсудимый ФИО1 был знаком с ФИО2 и ФИО3, проводил много времени в их обществе, что обуславливалось получением от потерпевших жилища и работы.

Супруги ФИО5 №2 и Потерпевший №2 (двоюродная сестра ФИО2) сообщили, что потерпевшие выращивали овощи на арендуемом поле; с ними проживал подсудимый – уроженец Московской области, который оказывал чете помощь в выполнении сельскохозяйственных работ и охране урожая.

Ближе к вечеру 1 июля 2017 года они по телефону попытались связаться с ФИО3, однако абонент не отвечал. Следующие два дня попытки установить с нею связь успехом не увенчались.

4 июля 2017 года дважды приезжали домой к супругам ФИО4, где их неизменно встречал пьяный ФИО1, пояснявший, что работодатели уехали по делам в г. Белгород. Поскольку автомобиль потерпевших у дома отсутствовал – поверили подсудимому.

Утром 5 июля 2017 года продолжили поиски родственников, приехали к ним домой, где их вновь встретил ФИО1, повторивший сказанное накануне. 

Поскольку супруги ФИО4 никогда надолго не оставляли участок и урожай, почуяли беду и обратились в полицию. В тот же день с правоохранителями прибыли к жилищу родственников, где при осмотре территории земельного участка и ангара были обнаружены трупы ФИО2 и ФИО3.

Согласно протоколу осмотра места происшествия и акту применения служебной собаки, 5 июля 2017 года в дневное время на территории земельного участка КФХ «Софрон» обнаружен труп ФИО2 с признаками насильственной смерти в виде множественных ушибленных ран головы; невдалеке от его трупа обнаружен и изъят металлический молоток-кувалда; под навесом металлического ангара обнаружен заваленный картонной тарой труп ФИО3 с множественными травмами головы, поблизости обнаружен фрагмент ее зубного протеза; трупы потерпевших находились в стадии гниения.

При осмотре комнаты первого этажа жилого дома обнаружен мужчина, представившийся ФИО1. 

За ангаром обнаружен автомобиль «ВАЗ» зеленого цвета, государственный регистрационный знак №, из замка зажигания которого изъяты ключи с брелоком (т.1 л.д.17-58, 72).

Показания потерпевшей ФИО30 и ее супруга вкупе с данными протокола осмотра подтверждают факты проживания подсудимого под одной крышей с потерпевшими и его задержания на месте их гибели. 

Из заключений судебно-медицинских экспертиз следует, что установить причину смерти потерпевших ФИО2 и ФИО3 не представилось возможным из-за далеко зашедших гнилостных изменений трупов.

Между тем, на трупе ФИО2 эксперт обнаружил пять ушибленных ран головы с кровоизлияниями в мягкие ткани головы и переломами костей свода и основания черепа. Эти повреждения образовались прижизненно от воздействия тупого твердого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью, и причинили тяжкий вред здоровью потерпевшего, опасный для жизни.

На трупе ФИО3 судебный медик констатировал одиннадцать ран головы с кровоизлияниями в мягкие ткани головы под оболочки и вещество головного мозга, сопровождавшиеся открытыми оскольчатыми переломами костей свода и основания черепа, костей лицевого скелета, кровоподтеком в области правой щеки. Повреждения на голове образовались прижизненно от действия тупого твердого предмета, контактирующая часть которого имела два ребра и площадку, ограниченную ребрами, и причинили тяжкий вред здоровью потерпевшей, опасный для жизни.

С учетом характера и локализации телесных повреждений у потерпевших, наиболее вероятной причиной смерти каждого из супругов ФИО4 эксперты считают открытую черепно-мозговую травму, включившую в себя переломы костей свода и основания черепа, кровоизлияния в мягкие ткани головы. 

Между причинением указанных повреждений и наступлением смерти потерпевших ФИО2 и ФИО3 имеется прямая причинно-следственная связь (т.2 л.д.13-27, 31-43).

На основании морфологических признаков ран на головах погибших супругов и переломов, обнаруженных на сводах их черепов, медицинский эксперт-криминалист заключил, что они причинены металлической кувалдой, так как конструкция ее бойка имеет плоскости, ограниченные ребрами (т.2 л.д. 50-59, 66-71,82-91).

Следовательно, показания подсудимого, касающиеся способа убийства четы ФИО4 и выбора орудия преступления, нашли свое подтверждение.

В пользу такового вывода свидетельствует и заключение эксперта-биолога, из которого видно, что на изъятой с места происшествия кувалде имеются следы крови ФИО3 (т.2 л.д.134-138). 

Пояснениям ФИО1 о том, что создавая видимость отъезда жертв, он перегнал их автомобиль за строения, вторит заключение судебно-биологической экспертизы.

Как установлено экспертом, на связке ключей с брелоком от транспортного средства потерпевших имеются следы пота, произошедшего в результате смешения биологического материала ФИО2 и ФИО1 (т.2 л.д. 146-151).

Следовательно, подсудимый управлял автомобилем потерпевшего.

Выводы приведенных выше судебных экспертиз научно обоснованны и сомнений не порождают, поскольку они даны надлежащими специалистами в области судебной медицины, криминалистики, генной дактилоскопии и биологии, а их исследования проведены с соблюдением соответствующих методик и базируются на тщательном исследовании собранных доказательств.

Допустимость и достоверность приведенных выше доказательств подсудимый и защитник Лозовой А.А. не оспаривают.

В ходе предварительного и судебного следствия ФИО1 не заявлял о применении к нему недозволенных методов расследования. На момент дачи признаний телесных повреждений у него судебно-медицинский эксперт не обнаружил (т.2 л.д. 5).

По заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы на период времени, относящийся к инкриминируемому ФИО1 деянию, у него не отмечалось временного психического расстройства (в том числе патологического опьянения, патологического аффекта и др.). Во время совершения вмененного деяния у подсудимого сохранялся адекватный контакт и ориентировка в окружающем мире, действия его были последовательные и целенаправленные, в поведении отсутствовали признаки болезненного искаженного восприятия действительности.

Комиссия врачей-психиатров пришла к выводу, что в тот период времени ФИО1 мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, и руководить ими.

В настоящее время по своему психическому состоянию он также может понимать характер и значение уголовного судопроизводства, своего процессуального положения, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию своих прав, может правильно воспринимать имеющие значение для уголовного дела обстоятельства и давать о них показания.

По состоянию своего психического здоровья ФИО1 не представляет опасности для себя и других лиц, не несет возможности причинения последним иного существенного вреда; в применении принудительных мер подсудимый не нуждается (т. 2 л.д.221-226).

Правильность и беспристрастность выводов судебных психиатров и психолога представляется суду очевидной.

В ходе судебного разбирательства подсудимый был контактен, правильно ориентирован относительно происходящих событий, понимал значение адресованных ему вопросов, давал на них исчерпывающие ответы, внешне был спокоен и мыслил здраво.

Поэтому суд признает ФИО1 вменяемым.

Таким образом, у суда нет причин считать его признания самооговором.

Имеющиеся по делу противоречия, касающиеся количества нанесенных им ударов каждому потерпевшему, объяснимы алкогольным опьянением ФИО1 на момент убийства, и воспоследовавшего за ним запоя (подсудимый утверждал, что с того дня до задержания употребил 2,5 литра спирта, остатки которого пребывали на столе при его обнаружении полицейскими).

Неудивительно, что столь неуемное потребление алкоголя могло вызвать у него процессы запамятования, поскольку сам подсудимый исключает причастность других лиц к гибели супругов ФИО4.

Оценив исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд считает вину ФИО1 в совершенном преступлении доказанной и квалифицирует его действия по пунктам «а», «к» части 2 статьи 105 УК РФ как убийство двух лиц, совершенное с целью скрыть другое преступление.

Суд констатирует, что подсудимый умышленно причинил смерть двум лицам – ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ, и ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д.112-119).

Их убийство ФИО1 совершил с прямым умыслом, поскольку, избрав в качестве орудия преступления металлический молоток (кувалду), нанося им множественные удары в голову каждому из супругов, он осознавал неизбежность наступления их смерти и желал этого.

Оба убийства совершены с единым умыслом, о чем свидетельствует общность места, времени и способа лишения жизни потерпевших.

Мотивом убийства ФИО2 явилась личная неприязнь подсудимого, воспринявшего как обиду отказ потерпевшего немедленно рассчитаться с ним на выполненные работы.

Его убийство предрешило участь ФИО3, мотивом причинения смерти которой послужило намерение ФИО1 скрыть убийство ее супруга, избежать наказания за него.

Несмотря на отсутствие официальных документов, правильность идентификации следственными органами личности виновного как «ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации», сомнений не вызывает.

Подтверждением этому служат имеющиеся в материалах уголовного дела:

- копии записи акта о его рождении; справки об освобождении от 12 июля 1990 года, из которой видно, что ФИО1 отбывал наказание в местах лишения свободы; приговоров от 26 июня 1991 года и от 6 марта 2001 года и (т.3 л.д. 166, 174, 212-214,218-221);

- сведения о судимости, согласно которым ФИО1 неоднократно отбывал лишение свободы за кражи, грабеж, умышленное убийство - судимости погашены (т.3 л.д. 158-159);

- протокол допроса ФИО6, оглашенный в судебном заседании, из которого следует, что у нее есть родной брат – ФИО1, неоднократно осуждавшийся за кражи, связь с которым она утратила более 20 лет назад (т.3 л.д. 232-233);

- заключение эксперта-криминалиста, который на основании трех дактилоскопических карт (две из которых получены из мест, где виновный ранее дважды отбывал наказание, одна - в ходе расследования настоящего уголовного дела) пришел к выводу, что отпечатки рук на них оставлены одним лицом – ФИО1 (т.3 л.д.8-9).

При назначении ему наказания суд учитывает, что им совершено особо тяжкое преступление.

Ввиду бродяжничества ФИО1 и, как следствие, отсутствия сведений о круге его знакомств, получить всестороннюю характеристику на подсудимого суду проблематично. Свидетели по настоящему делу ничего примечательного о нем не сообщают. Однако биография подсудимого не позволяет говорить о нем как о законопослушном и добропорядочном гражданине, которому чуждо насилие.

Наличие хронических и серьезных заболеваний он отрицает, жалоб на состояние здоровья не высказывает. 

<

данные изъяты>

Суд не признает смягчающим его наказание обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления, как это виделось следователю, и о чем ходатайствовал в прениях государственный обвинитель.

Так, подсудимый задержан правоохранителями на месте преступления фактически с поличным. Тела потерпевших обнаружили сотрудники полиции, орудие преступления - служебная собака.

С учетом лжи, высказанной накануне родственникам погибших, ФИО1, продолжавший проживать среди трупов, безусловно, являлся главным подозреваемым. Из неочевидных сведений он сообщил следователю лишь мотив преступления, что не привнесло в проводимое расследование сколь-нибудь весомого облегчения.

Нет повода и для признания поведения потерпевшего ФИО2 противоправным либо аморальным.

Материалы дела не дают никаких оснований для его упреков в непосильной эксплуатации подсудимого. 

Сам ФИО1 отрицает это и сообщает, что жил на полном содержании потерпевших, они трудились наравне с ним, ФИО2 не отказывался ему заплатить, а лишь просил об отсрочке, признавая тем самым право работника на оплату труда, соглашение о котором письменно с ним не оформлялось.

И все же, суд не может не отметить раскаяния подсудимого, выразившегося в признании вины и даче правдивых показаний, что в соответствии с частью 2 статьи 61 УК РФ признает обстоятельством, смягчающим его наказание.

Исходя из особенностей совершенного преступления и личности подсудимого, суд считает возможным исправление ФИО1 только в условиях изоляции от общества, а потому назначает ему наказание в виде лишения свободы.

В соответствии с положениями пункта «в» части 1 статьи 58 УК РФ отбывание наказания ему следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Отсутствие у ФИО1 постоянного места жительства на территории Российской Федерации исключает назначение ему дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы (часть 6 статьи 53 УК РФ).

Потерпевшей Потерпевший №2 по делу заявлен гражданский иск о взыскании с подсудимого в качестве компенсации морального вреда 1 000 000 рублей.

Разрешая его, суд руководствуется положениями статей 151, 1099, 1100 и 1101 Гражданского кодекса РФ и учитывает материальное положение ФИО1, а также глубину нравственных страданий Потерпевший №2 связанных с гибелью двоюродного брата и его супруги - единственно близких людей в Белгородской области, с которыми она поддерживала родственные отношения.

Заявленный ею размер гражданского иска представляется разумным и справедливым, ввиду чего суд удовлетворяет его в полном объеме.

Что касается судьбы вещественных доказательств, хранящихся при уголовном деле (т.3 л.д. 64-65), то:

- кувалда, фрагменты зубного протеза и картона, а также одежда и обувь потерпевших ФИО2 и ФИО3 - подлежат уничтожению;

- одежда ФИО1 (два носка, спортивные куртка, брюки и футболка), принадлежащий ему сотовый телефон «Samsung» - подлежит возвращению владельцу; 

- два ключа от автомобиля «ВАЗ» с брелоком и сотовый телефон «Nokia», принадлежавший ФИО2 следует передать потерпевшей Потерпевший №2

В соответствии с пунктом 1 части 2 статьи 131 УПК РФ и частью 1 статьи 132 УПК РФ процессуальные издержки, связанные с оплатой труда защитника Лозового А.А., подлежат взысканию со ФИО1, ввиду отсутствия оснований для его освобождения от этого бремени.

Руководствуясь статьями 303, 304, 307-310 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а», «к» части 2 статьи 105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на 17 (семнадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежнюю - заключение под стражу.

Срок отбытия им наказания исчислять с 8 декабря 2017 года.

Зачесть ФИО1 в срок отбытия наказания время его содержания под стражей с 5 июля 2017 года.

Гражданский иск потерпевшей ФИО34 удовлетворить.

Взыскать со ФИО1 в пользу потерпевшей Потерпевший №2 в качестве компенсации морального вреда 1000 000 рублей.

Хранящиеся при уголовном деле вещественные доказательства:

а) кувалду, фрагменты зубного протеза и картона, одежду и обувь потерпевших ФИО2 и ФИО3 - уничтожить;

б) одежду ФИО1 и принадлежащий ему сотовый телефон «Samsung» - возвратить осужденному; 

в) два ключа от автомобиля «ВАЗ» с брелоком и сотовый телефон «Nokia», принадлежавший ФИО2 - передать потерпевшей Потерпевший №2

Процессуальные издержки в сумме 6000 рублей, связанные с оплатой услуг защитника Лозового А.А. за оказание юридической помощи осужденному, взыскать со ФИО1.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденном в то же срок со дня вручения копии приговора путем подачи апелляционной жалобы в Белгородский областной суд.

Председательствующий: