Дело № 10-4487/2018                                                                                судья Бодрова Е.Б.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Челябинск                                                                                      21 сентября 2018 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего судьи Чипизубовой О.А.,

при секретаре Фадеевой И.Ю.,

с участием прокурора Бочкаревой Г.В.,

защитника-адвоката Тетюевой А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Агиной Е.Н. и апелляционной жалобе адвоката Горбенко СВ., действующего в интересах осужденного ФИО1, на приговор Пластского городского суда Челябинской области от 22 мая 2018 года, которым

ФИО1 Замирович, родившийся ***, ранее судимый

22 марта 2000 года приговором Челябинского гарнизонного военного суда по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 6 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Освобожден 17 февраля 2006 года по отбытии наказания;

18 июня 2009 года приговором Пластского городского суда Челябинской области (с учетом изменений, внесенных: постановлением Саткинского городского суда Челябинской области от 29 марта 2011 года; кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда от 23 мая 2011 года) по ч. 2 ст. 162 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ) к 5 годам 11 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Освобожден 7 декабря 2012 года на основании постановления Саткинского городского суда Челябинской области от 26 ноября 2012 года условно-досрочно на срок 2 года 2 месяца 17 дней,

- осужден по ч. 1 ст. 223 УК РФ (в редакции Федерального закона от 24 ноября 2014 года № 370-ФЗ) к 3 годам лишения свободы со штрафом в размере

100 ООО рублей; по ч. 1 ст. 222 УК РФ к 1 году лишения свободы; по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69, ст. 73 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно к 3 годам 6 месяцам лишения свободы, условно с испытательным сроком 3 года, со штрафом в размере 100 000 рублей; с возложением обязанностей: не менять постоянного места жительства и работы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного; являться один раз в месяц на регистрацию в указанный орган; не покидать жилое или иное помещение, являющееся местом жительства или пребывания, с 23 до 6 часов.

В соответствии с п. «б» ч. 7 ст. 79 УК РФ сохранено условно-досрочное освобождение от отбывания наказания по приговору Пластского городского суда Челябинской области от 18 июня 2009 года.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления прокурора Бочкаревой Г.В., поддержавшей доводы апелляционного представления, адвоката Тетюевой А.В., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным и осужден по:

ч. 1 ст. 223 УК РФ (в редакции Федерального закона от 24 ноября 2014 года № 370-ФЗ), - незаконная переделка огнестрельного оружия, совершенная весной 2013 года;

ч. 1 ст. 222 УК РФ, - незаконное хранение огнестрельного оружия с весны 2013 года до 27 июля 2017 года;

ч. 1 ст. 119 УК РФ, - угроза убийством потерпевшему П.Г.А.., если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, совершенная 27 июля 2017 года.

Преступления совершены на территории г. Пласта Челябинской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Агина Е.Н. просит приговор в отношении ФИО1 изменить.

В обоснование своих доводов указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора судом допущена ошибка при указании заводского номера охотничьего ружья «ИЖ №5» -***, вместо ***.

Ссылаясь на положения ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ и ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, полагает, что приведенные в приговоре данные о личности осужденного переоценены судом, вследствие чего ему назначено чрезмерно мягкое наказание. Так, ранее ФИО1 судим за совершение тяжкого и особо тяжкого преступлений. На основании постановления Саткинского городского суда Челябинской области от 26 ноября 2012 года освобожден условно-досрочно на срок 2 года 2 месяца 17 дней, в период которого совершил преступление средней тяжести, предусмотренное ч. 1 ст. 223 УК РФ.

Указывает, что осужденный представляет повышенную общественную опасность, так как ранее у него имелись факты отрицательного поведения, он неоднократно привлекался к уголовной ответственности, имеет судимости, вновь совершил умышленные преступления в условиях рецидива. При таких обстоятельствах судом необоснованно применены положения ч. 3 ст. 68 УК РФ и сохранено условно-досрочное освобождение по приговору от 18 июня 2009 года. Полагает, что исправление осужденного возможно только в условиях отбытия наказания в исправительной колонии строгого режима.

С учетом изложенного просит внести в описательно-мотивировочную часть приговор (лист приговора 12) техническую правку в заводской номер охотничьего ружья.

Кроме того, исключить применение ч. 3 ст. 68 УК РФ при назначении ФИО1 наказания по ст.ст. 222 и 223 УК РФ.

Назначить осужденному по ч. 1 ст. 223 УК РФ наказание в виде 3 лет лишения свободы со штрафом 100 000 рублей; по ч. 1 ст. 222 УК РФ - 1 года 5 месяцев лишения свободы; по ч. 1 ст. 119 УК РФ - 9 месяцев лишения свободы. На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно к 4 годам лишения свободы. В соответствии с п. «б» ч. 7 ст. 79 УК РФ отменить условно-досрочное освобождение по приговору от 18 июня 2009 года. На основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров, путем присоединения неотбытого наказания по приговору от 18 июня 2009 года, окончательно к 5 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Адвокат Горбенко СВ., действующий в интересах осужденного ФИО1, в своей апелляционной жалобе ставит вопрос об отмене приговора и оправдании его подзащитного.

Ссылаясь на разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» и примечания к ст.ст. 222 и 223 УК РФ, полагает, что в действиях осужденного имел место факт добровольной выдачи обреза ружья. В обоснование данной позиции указывает об установлении в судебном заседании, что ФИО1 после конфликта с

потерпевшим добровольно передал обрез ружья своему брату, который спрятал его, и сотрудникам полиции о месте его хранения известно не было. Осужденный также не знал о месте хранения ружья. Подробно излагая собственную оценку последующего развития событий, ссылается на показания Т., который указывал, что на момент выдачи С-выми ружья он не имел полномочий производить обыск в подворье их дома и, если бы оружие не было выдано добровольно, то он бы уехал ни с чем. При этом отмечает недостоверность показаний Т. и М. о том, что его подзащитный возражал против передачи его братом ружья сотрудникам полиции. Считает, что данные показания опровергаются совокупностью иных доказательств, в частности - рапортом Т., а также его показаниями на следствии и в суде, показаниями свидетеля М., в которых данные лица не указывали о противодействии со стороны осужденного выдаче обреза. Отмечает неформальность обстановки при передаче С-выми ружья сотрудникам полиции и отсутствие документального оформления данного факта, в связи с чем заявления сотрудников полиции о преступных действиях осужденного, препятствовавшего сдачи ружья, являются недопустимыми доказательствами. С учетом изложенного указывает, что если нет процессуального изъятия оружия в рамках поведения ОРМ, значит, имела место его добровольная выдача. Также считает, что передача С-выми обреза не может быть признана его законным изъятием, поскольку осужденному не разъяснялись его процессуальные права. Кроме того, автор жалобы, ссылаясь на Определения Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ, указывает на необходимость признания показаний Т. и М. недопустимыми доказательствами в части признания в их присутствии осужденным своей вины.

Считает необоснованными выводы суда об отсутствии у его подзащитного реальной возможности для хранения оружия, поскольку после произошедшего он был осведомлен о выезде к нему сотрудников полиции. Не сообщение осужденным о нахождении обреза у его брата также не свидетельствует об отсутствии в его действиях добровольности выдачи оружия.

Кроме того, приводит доводы о признании недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от 27 июля 2017 года (т. 1 л.д. 33-35), поскольку при изъятии ружья его подзащитному не разъяснялось право на его добровольную выдачу. Полагает, что составлением вышеуказанного протокола осмотра места происшествия было подменено процессуальное оформление его добровольной выдачи, которая фактически произошла во дворе дома ФИО3, а не в отделе полиции. С учетом изложенного указывает на недостоверность и формальность протокола изъятия ружья, составленного в здании отдела полиции.

Также полагает, что его подзащитный подлежит оправданию по ст. 119 УК РФ, так как согласно показаниям потерпевшего он достоверно не помнит, говорил ли ему осужденный, что убьет его и направлял ли на него ружье.

Ссылаясь на показания свидетеляБ., указывает, что ФИО1 не совершал целенаправленных действий, позволяющих расценить его поступок как намерение убийства. Таким образом, полагает, что сам по себе страх потерпевшего наступления смерти, в результате случайных действий осужденного, не образует состава преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалобы и представления, суд апелляционной инстанции находит, что ФИО1 за совершение инкриминируемых ему преступлений осужден законно и обоснованно.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон, с выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Суд создал сторонам все необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и реализации предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

Все положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании с соблюдением требований ст. 88 УПК РФ.

Так, обстоятельства совершения ФИО4 незаконной переделки огнестрельного оружия и его незаконного хранения установлены по результатам исследования в судебном заседании:

- показаний свидетеля С.Т.Н.. - супруги осужденного, о том, что ружье досталось ФИО1 от деда, хранилось в их доме на шифоньере;

- показаний осужденного, сообщившего, что в 2013 году из ружья, ранее принадлежащего его деду, он изготовил обрез, убрав приклад и дуло, который в последующем хранил дома;

- заключения эксперта, данного по итогам проведения баллистической экспертизы, согласно которому указанный предмет является обрезом, изготовленным самодельным способом из одноствольного куркового охотничьего ружья модели «ИЖ № 5» с заводским номером ***, 16 калибра, путем удаления части ствола дульного среза, а также установки самодельного ложа без приклада. Данный обрез относится к самодельному гладкоствольному огнестрельному оружию. В результате указанных переделок у оружия изменилось его целевое назначение - прицельное ведение огня, использование в охотничьих целях, и были приобретены свойства, присущие криминальному оружию.

Совокупность вышеуказанных и иных приведенных в приговоре доказательств была тщательно проверена в ходе судебного следствия, суд дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым положил их в основу приговора.

Вопреки доводам адвоката, оснований, предусмотренных УПК РФ, для признания доказательств, исследованных в судебном заседании, недопустимыми в соответствии со ст. 75 УПК РФ у суда первой инстанции не имелось.

Осмотр обреза, доставленного в отдел полиции, следователем проведен без нарушений требований ст.ст. 176-177 УПК РФ.

Поскольку еще до проведения этого осмотра обрез фактически уже был изъят сотрудниками полиции, разъяснение права ФИО1 на его добровольную сдачу при составлении протоколов не требовалось.

Действия ФИО1, выразившиеся в изготовлении из имеющегося у него охотничьего ружья обреза, относящегося к самодельному гладкоствольному огнестрельному оружию, правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 223 УК РФ (в редакции Федерального закона от 24 ноября 2014 года № 370-ФЗ) как незаконная переделка огнестрельного оружия; а действия по дальнейшему его хранению по месту проживания вплоть до 27 июля 2017 года - по ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Никаких правовых оснований для оправдания осужденного за указанные преступления не имеется.

Обоснованно не усмотрел суд и оснований для его освобождения от уголовной ответственности на основании примечаний к указанным статьям.

Так, по смыслу закона под добровольной сдачей огнестрельного оружия следует понимать его выдачу лицом по своей воле или сообщение органам власти о месте его нахождения при реальной возможности дальнейшего хранения.

Таких обстоятельств по данному уголовному делу не установлено.

Из показаний сотрудников полиции Т. Н.Л. и М. А.А. следует, что по поступившему сообщению о стрельбе они прибыли на место происшествия, где со слов очевидцев стало известно, что стрелял пьяный ФИО1. Когда тот приехал к дому своей матери на автомобиле вместе с братом ФИО1, Т. подошел и спросил у него, где ружье, из которого он стрелял на ул. Тимуровской, на что осужденный ответил, что у него ничего нет. О том, что обрез у его брата не сообщал.

После этого его брат сам сказал, что он забрал у ФИО3 обрез охотничьего ружья и желает его выдать, зашел во двор дома его родителей и вынес обрез.

Каких-либо оснований не доверять показаниям этих и других свидетелей у суда первой инстанции не имелось. Наличие личной неприязни и иных обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность их показаний, свидетельствующих о том, что они оговорили осужденного, заинтересованы в его незаконном осуждении, не установлено. Существенных противоречий показания свидетелей не содержат, а неточности, допущенные ими в судебном заседании, не являются значимыми, связаны с давностью произошедших событий и были устранены судом путем оглашения ранее данных ими показаний.

Более того, из показаний свидетеля ФИО1 следует, что после произошедшего он забрал у брата ружье и спрятал его во дворе дома своей матери, о чем осужденный не знал.

Таким образом, на момент встречи осужденного с сотрудниками полиции, последними уже было достоверно установлено, что у ФИО1 имелся обрез, из которого он производил выстрелы, что давало им возможность незамедлительно доставить его в отдел полиции.

Поскольку возможности дальнейшего хранения данного оружия непосредственно у осужденного не было, о месте его нахождения сотрудникам полиции он не сообщил, выдачу оружия братом не инициировал, по своей воле также не выдал, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО1 не было совершено добровольных действий, приводящих к прекращению незаконного оборота огнестрельного оружия.

С учетом изложенного показания свидетеля ФИО1 о том, что с осужденным они договорились о выдаче обреза сотрудникам полиции, на которые ссылается адвокат, как и иные его доводы, не свидетельствуют о неправосудности принятого судом решения, так как одно только намерение сдать огнестрельное оружие не освобождает лицо от уголовной ответственности за незаконные действия с ним.

Доводы жалобы об оправдании ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ также являются необоснованными, приведены вопреки исследованным судом доказательствам:

показаниям потерпевшего П.Г.А.. в судебном заседании о том, что между ним и осужденным возник конфликт, поскольку тот стал грубо выражаться, пытался подраться, в связи с чем он, защищаясь, ударил его

шуруповертом. После этого ФИО1 ушел, но вскоре вернулся с обрезом охотничьего ружья, стал угрожать ему, направляя ружье в его сторону, находясь на расстоянии 3 метров. Он испугался, опасаясь за свою жизнь, поскольку ФИО3 был пьян. Какие слова произносил осужденный, в силу давности произошедших событий не помнит;

протоколу принятия устного заявления П.Г.А.., в котором он просил привлечь к уголовной ответственности ФИО1, поскольку тот высказал угрозу убийством в его адрес, демонстрируя обрез охотничьего ружья;

показаниям свидетеляБ. Е.Г. о том, что, когда ФИО1 вышел из-за угла с ружьем, он направил его на П.Г.А.., ругался, был пьян, агрессивен.

Сам осужденный в судебном заседании сообщил, что, обрез взял, так как хотел напугать потерпевшего.

Изложенное свидетельствует о том, что ФИО1, умышленно демонстрируя оружие и направляя его на потерпевшего, тем самым угрожал ему убийством. Предшествующая конфликтная ситуация, агрессивное состояние осужденного, находящегося в состоянии алкогольного опьянения, давали П.Г.А.. основания реально опасаться осуществления угрозы убийством.

Показания потерпевшего в судебном заседании о том, что ФИО1 не говорил о его убийстве, не свидетельствуют об отсутствии в действиях осужденного состава преступления, поскольку в соответствии со ст. 119 УК РФ угроза убийством может быть выражена в любой форме. Отсутствие словесных угроз не исключает уголовной ответственности по указанной статье.

Поскольку данное преступление считается оконченным в момент высказывания угрозы убийством, являющейся для потерпевшего реальной, независимо от того, действительно ли виновный намеревался осуществить эту угрозу, то действия ФИО1 по ч. 1 ст. 1 19 УК РФ квалифицированны верно.

Оснований полагать, что потерпевший и свидетель Б.Е.Г. оговорили осужденного, не имеется. Их допросы произведены судом в соответствии со ст. 278 УПК РФ - перед допросом каждого из них председательствующий предупредил об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Все обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно. Выводы о доказанности виновности осужденного

в содеянном соответствуют материалам дела. Требованиям ст. 307 УПК РФ приговор соответствует.

Доводы адвоката о нарушении требований Конституционного суда Российской Федерации, запрещающих восстанавливать содержание показаний подозреваемого или обвиняемого вопреки закрепленному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, являются несостоятельными, поскольку они прямо опровергаются содержанием приговора, в котором суд не приводил показаний сотрудников полиции об обстоятельствах преступлений, ставших им известными со слов осужденного, сообщенных в отсутствие адвоката, и не подтвержденных им в суде.

Между тем, как верно указано в апелляционном представлении, на листе 12 приговора суд неверно указал заводской номер охотничьего ружья «***», который осужденный переделал в обрез, поскольку согласно исследованным доказательствам это ружье имело номер «***».

Допущенная ошибка может быть исправлена судом апелляционной инстанции путем внесения соответствующих изменений в приговор.

При назначении наказания ФИО1 требования ст.ст. 6, 60, 61, 64, 69, 73, 79 УК РФ судом первой инстанции не нарушены.

Доводы государственного обвинителя о слишком мягком наказании являются несостоятельными. Все обстоятельства, перечисленные в апелляционном представлении, при назначении наказания учтены судом первой инстанции в полной мере. Оснований полагать, что данные о личности осужденного переоценены, не имеется. Данная им судом оценка является объективной, полностью соответствует материалам уголовного дела.

Выводы суда относительно признания обстоятельств, смягчающими и отягчающими наказания; назначения наказаний в виде лишения свободы и штрафа; отсутствия оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ; возможности сохранения условно-досрочного освобождения от отбывания наказания по предыдущему приговору; применения ст. 73 УК РФ в приговоре мотивированны, соответствуют требованиям УК РФ и материалам уголовного дела, разделяются судом апелляционной инстанции.

Наказания как за каждое из совершенных преступлений, так и по совокупности преступлений, являются справедливыми, соразмерны содеянному и данным о личности осужденного.

Между тем суд находит заслуживающими внимание доводы апелляционного представления о неверном применении положений ч. 3 ст. 68

УК РФ по отношению к преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 223 УК РФ.

Так, при применении ч. 3 ст. 68 УК РФ наказание должно было быть назначено за указанное преступление менее 1 года 8 месяцев, поскольку санкция ч. 1 ст. 223 УК РФ предусматривает максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет.

При этом суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для применения ст. 64 УК РФ.

При таких обстоятельствах в соответствии с требованиями УК РФ и разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 (в редакции от 29 ноября 2016) «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», наказание при рецидиве преступлений не может быть ниже низшего предела санкции соответствующей статьи, даже если одна третья часть максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, составляет менее минимального размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за конкретное преступление.

С учетом изложенного применение ч. 3 ст. 68 УК РФ за указанное преступление противоречит установленным судом обстоятельствам и требованиям УК РФ, в связи с чем ссылка на ее применение подлежит исключению из приговора, что не влечет усиление наказания, которое является справедливым.

Выводы суда о возможности применения ч. 3 ст. 68 УК РФ к преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 222 УК РФ, требованиям закона не противоречат.

Наличие у ФИО1 семьи, постоянного места работы, положительных характеристик, воспитание им малолетнего ребенка, поведение после совершения преступлений, их характер и степень общественной опасности, наличие совокупности смягчающих наказание обстоятельств дали суду достаточные основания полагать о возможности исправления осужденного без реального отбывания основного наказания, в связи с чем суд обоснованно постановил считать лишение свободы условным.

Вместе с тем, верно применив ст. 73 УК РФ, суд возложил на осужденного обязанность «не покидать жилое или иное помещение, являющееся местом жительства или пребывания, с 23 до 6 часов», допустив формулировку, которая может вызвать затруднения при исполнении приговора. Кроме того, суд не мотивировал целесообразность возложения

такой обязанности, оставив без внимания характер работы осужденного.

С учетом изложенного, данных о личности ФИО1, обстоятельств содеянного им, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из резолютивной части приговора возложение указанной обязанности.

Каких-либо иных нарушений, влекущих отмену или изменение приговора в остальной части, не допущено, в связи с чем оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется, апелляционное представление подлежит удовлетворению частично.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.14, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Пластского городского суда Челябинской области от 22 мая 2018 года в отношении ФИО1 изменить:

в его описательно-мотивировочной части (лист приговора 12) указание на заводской номер охотничьего ружья «***» заменить указанием «***»;

исключить из приговора ссылки суда на применение ч. 3 ст. 68 УК РФ при назначении ФИО1 наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 223 УК РФ;

исключить из его резолютивной части возложенную на ФИО1 обязанность не покидать жилое или иное помещение, являющееся местом жительства или пребывания, с 23 до 6 часов.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные представление и жалобу адвоката Горбенко СВ. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в кассационную инстанцию Челябинского областного суда.

Судья