Дело №2-88/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

8 мая 2019 года г. Бирюч

Красногвардейский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Никулиной Т.В. 

при секретаре Винниковой Л.В.

с участием представителей истца ФИО1 - ФИО2 и ФИО3, представителей ответчика – ООО «Русагро-Инвест»: ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Русагро-Инвест» о признании отношений трудовыми, признании несчастного случая полученным на производстве, взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО1 работал слесарем по обслуживанию механизированных пунктов на поточной обработке зерна ЗАВ-20 на зернотоке ООО «Русагро-Инвест» 

<

данные изъяты> и выполнял сопутствующие подсобные работы в периоды: с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года, с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года. Трудовые отношения с ним были оформлены договорами подряда. 17 июля 2018 года с ФИО1 произошел несчастный случай на производстве. Примерно в 

<

данные изъяты> часов утра, осуществляя смазку механизмов при работающем ЗАВе, ФИО1 споткнулся, отчего его правая нога попала на работающий шнек, была травмирована голень, повлекшая ампутацию стопы. С полученными телесными повреждениями он был доставлен в ОГБУЗ «Красногвардейская ЦРБ». Заключением судебно-медицинского эксперта 

<

данные изъяты> от 5 сентября 2018 года телесные повреждения квалифицированы как тяжкий вред здоровью (стойкая утрата трудоспособности на 45%). Постановлением следователя от 5 сентября 2018 года в возбуждении уголовного дела отказано. 

<

данные изъяты> 2019 года ФИО1 установлена 

<

данные изъяты> группа инвалидности по общему заболеванию. ООО «Русагро-Инвест» не признало отношения трудовыми, акт о несчастном случае на производстве не составлен, в связи с чем выплаты в возмещение вреда не производятся. 

Дело инициировано иском ФИО1 к ООО «Русагро-Инвест», в котором с учетом увеличения исковых требований он просил признать трудовыми отношения по договорам подряда между ним и ООО «Русагро-Инвест» в периоды с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года, с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года, признать травму голени, полученную 17 июля 2018 года на территории зернотока ООО «Русагро-Инвест» в 

<

данные изъяты>, несчастным случаем, полученным на производстве, взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. Сослался на то, что фактически отношения между ним и ответчиком были трудовыми. Они характеризовались однородностью работы, которая ежедневно контролировалась работодателем с подчинением Правилам внутреннего трудового распорядка, ежемесячно выплачивалась заработная плата, которая не совпадала с датами окончания срока действия каждого из договоров и подписания акта сдачи-приемки выполненных работ, доставлялся на работу транспортом работодателя. После несчастного случая, происшедшего с ним на работе, организация-ответчик отказалась признавать отношения трудовыми и составлять акт о несчастном случае на производстве. В постановлении следователя об отказе в возбуждении уголовного дела от 5.09.2018 ему было разъяснено о необходимости обращаться в суд в порядке гражданского судопроизводства с иском о признании отношений трудовыми. 

В судебном заседании представители ФИО1 - ФИО2 и ФИО3 поддержали заявленные требования и дали объяснения, соответствующие тексту искового заявления. Пояснили, что ФИО1 работал механизатором в ООО «Русагро-Инвест». 30 марта 2016 года уволился с работы по собственному желанию, так как не устраивал график работы, был намерен найти другую работу. В июле 2016 года его пригласили работать на токе в 

<

данные изъяты>, обслуживать ЗАВ-20. С ним заключили трудовой договор, что было отражено в трудовой книжке. На ЗАВе работали, как правило три слесаря. 30.09.2016 закончился срок действия договора. Ответчик, ссылаясь на штатное расписание, заключил трудовой договор только с одним работником. При этом ФИО1 продолжал обслуживать ЗАВ-20 как работник по трудовому договору, работал в том же режиме и выполнял такой же объем работ. Ежедневно, в 7.15-7.30 автобус ООО «Русагро-Инвест» забирал его на работу, рабочий день начинался в 8 часов. Работал на оборудовании ответчика. Поочередно у слесарей был перерыв: с 12 до 13 часов или с 13 до 14 часов. Рабочий день заканчивался в 17 часов или позже, в зависимости от объема работы с почасовой оплатой. Заработная плата выплачивалась в один и тот же день, как и работнику по трудовому договору, зачислялась на карточку. С ним проводился инструктаж по технике безопасности и он расписывался в журналах, ему выдавался инвентарь. Ввиду юридической неграмотности не понимал в полном объеме разницы между трудовым договором и договором подряда, к тому же работать было негде. После происшедшего с ним несчастного случая ответчик отказался производить какие-либо выплаты. Акт о несчастном случае на производстве также не составили. Не оспаривают медицинское заключение о том, что 17.07.2018 при заборе крови у ФИО1 было установлено наличие алкоголя в крови, однако, считают, это не находится в причинной связи с получением травмы. ФИО1 выпивал накануне на дне рождения, а не на работе. Утром 17.07.2018 он хотел смазать механизм, но поскользнулся на семенах гороха, из-за чего правая нога попала в агрегат и была травмирована. ФИО3 считает, что срок для обращения в суд, на что ссылается ответчик, не пропущен, так как в декабре 2018 года при оформлении документов на инвалидность (через четыре месяца после лечения) выяснилось, что по договорам подряда он не может получать через Фонд социального страхования необходимые выплаты в возмещение вреда и льготы, ответчиком не был представлен акт о несчастном случае на производстве. В январе 2019 года он обратился с иском в суд. Если срок пропущен, то по уважительной причине, и его необходимо восстановить, поскольку истец работал до происшедшего с ним несчастного случая, затем длительное время лечился в связи с ампутацией стопы. 10.04.2019 ему установлена группа инвалидности. Работники ООО «Русагро-Инвест», которые могли дать показания, опасаются идти в суд из-за возможных негативных последствий со стороны работодателя. После окончания одного из судебных заседаний со стороны представителя ООО «Русагро-Инвест» были высказаны угрозы в адрес свидетеля в случае проигрыша дела. 

Представители ответчика - ООО «Русагро-Инвест»: ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7 иск не признали, ссылаясь на наличие гражданско-правовых отношений между истцом и ответчиком, пропуск истцом трехмесячного срока обращения в суд, установленного ст.392 ТК РФ. При этом на начальной стадии рассмотрения дела иск признавали частично, заявляли о готовности заключить мировое соглашение, предусматривающее признание отношений трудовыми в 2018 году, представили его проект. В последующем ответчик изменил свою позицию, представители возражали против удовлетворения иска, отрицая трудовой характер правоотношений, утверждая, что бремя доказывания факта трудовых отношений возлагается на истца. 

Считают, что истцом не доказан трудовой характер отношений, поскольку он сам выразил свою волю на прекращение трудовых отношений и замену их гражданско-правовыми, когда уволился в марте 2016 года с должности тракториста-машиниста; общество доставляло на работу своих работников служебным транспортом, а он просто пользовался такой возможностью; выполнял разные функции, например, уборка территории в апреле 2016 года; ему не выплачивалась заработная плата, так как в справке 2-НДФЛ указан код дохода – 2010, что соответствует выплатам по договорам гражданско-правового характера; зачисление вознаграждения на банковский счет истца вместе с заработной платой другим работникам осуществлялась в целях экономии денежных средств на банковской комиссии, в банковских документах истца из ПАО Сбербанк в реестре выплаты поименованы как вознаграждение по ДГПХ (договорам гражданско-правового характера); режим работы истца отличался от работника, работавшего по трудовому договору – слесаря К.Б.Ю. исходя из табеля учета рабочего времени и накопительной ведомости; ФИО1 не включался в табели учета рабочего времени как штатный работник, а К.Б.Ю. дополнительно был включен в накопительные ведомости (по договорам подряда); при отсутствии ФИО1 на рабочем месте договоры с ним не расторгались, ему необходимо было лишь получить согласие непосредственного руководителя тока; ему не выдавалась спецодежда; общество не обязано было проводить инструктаж на рабочем месте; действия ФИО1 не контролировались обществом; в договоре подряда не указаны условия оплаты труда, стоимость работ определялась в акте приема-сдачи, что соответствует условиям договора подряда; работа носила сезонный характер, систематически привлекались и другие лица, с которыми заключались договоры подряда. Сослались также на наличие грубой неосторожности в действиях истца – состояние опьянения, что в силу ст.1083 ГК РФ влечет снижение возмещения вреда. Кроме того, он выполнял не порученный ему вид работы – смазку механизма, что входит в обязанности штатного работника и при работающем механизме. 

Трёхмесячный срок обращения в суд предлагали исчислять: с даты подписания последнего договора подряда – 25.06.2018, соответственно срок истекает 25.09.2018, с даты вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела – 5.09.2018, соответственно срок истек 5.12.2018, с конца июня (окончание болезни истца) – срок истекает 30.09.2018, поскольку истцу было известно о гражданско-правовом характере отношений, ему не выплачивалось пособие по временной нетрудоспособности, не предоставлялся отпуск, вознаграждение получал один раз в месяц. 

Представитель Фонда социального страхования ГУ Белгородское региональное отделение ФСС России ФИО8 в суд не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. В письменном отзыве на иск указал, что в распоряжение отделения Фонда были представлены: договор подряда с ФИО1, справка о состоянии вклада, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, сведения о состоянии индивидуального лицевого счета, медицинское заключение, которые не дают оснований для признания случая страховым в установленном законом порядке.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд признает исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению частично.

В силу части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и положений международных правовых актов, в частности ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений, ст. 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит в том числе свободу труда, включая право на труд; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

В целях обеспечения эффективной защиты работников посредством национальных законодательств и практики, разрешения проблем, которые могут возникнуть в силу неравного положения сторон трудового правоотношения, Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 г. принята Рекомендация N 198 о трудовом правоотношении. 

В пункте 2 Рекомендации МОТ о трудовом правоотношении указано, что характер и масштабы защиты, обеспечиваемой работникам в рамках индивидуального трудового правоотношения, должны определяться национальным законодательством или практикой либо и тем, и другим, принимая во внимание соответствующие международные трудовые нормы.

Согласно пункту 9 Рекомендации для целей национальной политики защиты работников в условиях индивидуального трудового правоотношения существование такого правоотношения должно в первую очередь определяться на основе фактов, подтверждающих выполнение работы и выплату вознаграждения работнику, невзирая на то, каким образом это трудовое правоотношение характеризуется в любом другом соглашении об обратном, носящем договорной или иной характер, которое могло быть заключено между сторонами.

В пункте 13 Рекомендации указаны признаки существования трудовых правоотношений: работа выполняется работником в соответствии с указаниями и под контролем другой стороны; интеграция работника в организационную структуру предприятия; выполнение работы в интересах другого лица лично работником в соответствии с определенным графиком или на рабочем месте, которое указывается или согласовывается стороной, заказавшей ее; периодическая выплата вознаграждения работнику; работа предполагает предоставление инструментов, материалов и механизмов стороной, заказавшей работу.

Трудовым кодексом Российской Федерации также урегулированы вопросы возможности признания отношений трудовыми независимо от их оформления.

Частью 4 ст.11 ТК РФ установлено, что, если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном Кодексом, другими федеральными законами, были признаны трудовыми отношениями, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Понятие трудовых отношений дано в ст. 15 ТК РФ. Трудовые отношения - это отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

По общему правилу, установленному ч.1 ст. 16 ТК РФ, трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с этим Кодексом. Заключение гражданско-правовых договоров, регулирующих трудовые отношения, запрещается (ч.2 ст.15 ТК РФ).

Вместе с тем согласно ст.19.1 ТК РФ трудовые отношения, возникшие на основании гражданско-правового договора, могут быть признаны судом трудовыми отношениями.

Неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений (ч.3 ст.19.1 ТК РФ).

Если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном частями первой-третьей были признаны трудовыми отношениями, такие трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица, являющегося исполнителем по указанному договору, к исполнению предусмотренных указанным договором обязанностей (ч.4 ст. 19.1 ТК РФ).

Согласно ч.1 ст. 56 ТК РФ трудовой договор - это соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Таким образом, из положений трудового законодательства следует, что к характерным признакам трудовых отношений, относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату. О наличии трудовых отношений может свидетельствовать и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; признание работодателем таких прав работника, как еженедельные выходные дни и ежегодный отпуск; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов; предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем. 

В соответствии со ст. 58 ТК РФ трудовой договор может заключаться: 1) на неопределенный срок; 2) на определённый срок не более пяти лет (срочный трудовой договор). 

Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на определенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения.

Согласно ч.1 ст. 59 ТК РФ трудовой договор заключается в частности, на время выполнения временных (до двух месяцев работ); для выполнения сезонных работ, когда в силу природных условий работа может производиться только в течение определенного периода (сезона). 

Признаки гражданско-правового договора подряда изложены в главе 37 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст.702 ГК РФ по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

Договор подряда заключается на изготовление или переработку (обработку) вещи либо на выполнение другой работы с передачей ее результата заказчику (пункт 1 ст.703 ГК РФ). 

В договоре указываются начальный и конечный сроки выполнения работы (ст.708 ГК РФ). Заказчик вправе во всякое время проверять ход и качество работы, не вмешиваясь в его деятельность ст. 715 ГК РФ). Заказчик обязан в сроки и в порядке, которые предусмотрены договором подряда, с участием подрядчика осмотреть и принять выполненную работу (ее результат), а при обнаружении отступлений от договора, ухудшающих результат работы, или иных недостатков в работе немедленно заявить об этом подрядчику (п. 1 ст. 720 ГК РФ). 

Из содержания данных норм ГК РФ следует, что договор подряда заключается для выполнения определенного вида работы, результат которой подрядчик обязан сдать, а заказчик принять и оплатить. Следовательно, целью договора подряда является не выполнение работы как таковой, а получение результата, который может быть передан заказчику. Получение подрядчиком определенного передаваемого (т.е. материализованного, отделяемого от самой работы) результата позволяет отличить договор подряда от других договоров. 

От трудового договора договор подряда отличается предметом договора, сохранением у подрядчика положения самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в п.2.2 Определения от 19 мая 2009 г. N 597-О-О, в целях предотвращения злоупотреблений со стороны работодателей и фактов заключения гражданско-правовых договоров вопреки намерению работника заключить трудовой договор, а также достижения соответствия между фактически складывающимися отношениями и их юридическим оформлением федеральный законодатель предусмотрел в ч. 4 ст. 11 Трудового кодекса Российской Федерации возможность признания в судебном порядке наличия трудовых отношений между сторонами, формально связанными договором гражданско-правового характера, и установил, что к таким случаям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 8 и в абз. 2 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", если между сторонами заключен договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу ч.4 ст.11 Трудового кодекса Российской Федерации должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. 

На основании ст. 21 и ч.1 ст.237 ТК РФ во всех случаях причинения работнику морального вреда неправомерными действиями или бездействием работодателя ему возмещается денежная компенсация морального вреда.

В силу ст. 151 ГК РФ, разъяснений в п.63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания работника, причиненные неправомерными действиями или бездействием работодателя, нарушающими его трудовые права, закрепленные законодательством. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В соответствии с ч.1ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Согласно ч. 3 ст. 392 ТК РФ при пропуске срока по уважительным причинам он может быть восстановлен судом.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом

Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (ст.57 ГПК РФ).

В случае, если сторона, обязанная доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет их суду, суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны (ч.1 ст. 68 ГПК РФ).

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч.1 ст.67 ГПК РФ).

При разрешении данного гражданского дела суд учитывает также положения ч.3 ст.19.1 ТК РФ о толковании сомнений в пользу наличия трудовых отношений, в связи с чем на ответчике лежала обязанность представить доказательства отсутствия между сторонами трудовых отношений.

Из материалов дела следует, что истец ФИО1 работал в ООО «Русагро-Инвест» слесарем на обслуживании механизированных пунктов на поточной обработке зерна ЗАВ-20, который располагался на зернотоке 

<

данные изъяты>. С ним заключались договоры, именуемые договорами подряда в периоды: с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года, с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года. 

17 июля 2018 года с ним произошел несчастный случай на производстве. В 

<

данные изъяты> часов утра ФИО1, осуществляя смазку механизмов при работающем ЗАВе, споткнулся, отчего его правая нога попала на работающий шнек и была травмирована голень, повлекшая ампутацию правой стопы. 

Совокупность доказательств, представленных истцом и исследованных в судебном заседании, позволяет суду прийти к выводу о том, что фактически ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ООО «Русагро-Инвест», работал слесарем-ремонтником на обслуживании механизированных пунктов на поточной обработке зерна ЗАВ-20, который располагался на зернотоке 

<

данные изъяты>, в периоды: с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года, которые не включены в его трудовую книжку, с периодическим выполнением обязанностей подсобного рабочего, а 17 июля 2018 года с ним произошел несчастный случай на производстве.

Трудовой книжкой ФИО1 подтверждается, что с 2013 года он работал в ООО «Русагро-Инвест» трактористом-машинистом. 30.03.2016 трудовой договор расторгнут по его инициативе. 14.07.2016 ФИО1 был принят на работу в ООО «Русагро-Инвест- 

<

данные изъяты>» слесарем-ремонтником ЗАВ семенного тока. 30.09.2016 уволен в связи истечением срока трудового договора. Дальнейших записей в его трудовой книжке о работе в ООО «Русагро-Инвест» не имеется, однако в судебном заседании установлено, что на следующий день - с 1 октября 2016 года ФИО1 продолжил работу в ООО «Русагро-Инвест» по договорам подряда, но фактически остались трудовые отношения, не получившие надлежащего оформления по вине работодателя (т.2 л.д.77-79). 

Наличие в трудовой книжке истца записей о работе слесарем-ремонтником ЗАВ семенного тока с 14.07.2016 до 30.09.2016 и его увольнение по истечении срока трудового договора, подтверждает, что в оспариваемые периоды также имела место работа по срочному трудовому договору (исходя из нуждаемости предприятия в работниках на период посевной и уборочной), что согласуется с положениями ст. ст. 58, 59 ТК РФ.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля Е.В.В. числившийся по штатному расписанию кладовщиком на зернотоке ООО «Русагро-Инвест» в 

<

данные изъяты>, а фактически исполнявший обязанности заведующего током, пояснил, что с 2016 года ФИО1 работал на ЗАВ-20 под его непосредственным руководством. Помимо штатного слесаря в период уборочных работ обычно брали на работу еще одного или двух слесарей, работа которых не отличалась от работы штатного. ФИО1 также считался слесарем ЗАВ-20, используемом для сортировки зерна. В его обязанности входило: подбор решет, подача продукции в шнек, своевременная выгрузка. Режим работы – с 8 часов до 17 часов или до 20 часов, в зависимости от объема работы, перерыв у слесарей был посменно. Оплата сдельно-часовая. ФИО1 обязан был постоянно следить за работой зерноочистительного комплекса и не имел права самовольно уйти с работы. На работу добирался транспортом организации. Как руководитель он контролировал соблюдение режима работы, проверял, не находился ли работник в нетрезвом состоянии, но таких случаев не было. Вел табель, где указывал отработанные часы, в который включал и ФИО1 Без разрешения он не мог остаться дома, в июне 2018 года ФИО1 болел и предупреждал его о невыходе на работу. С Марковским, как и с другими работниками, проводил регулярно инструктаж по пожарной безопасности и по технике безопасности на рабочем месте (раз в два-три месяца), ФИО1 расписывался в двух журналах, которые он вел. Выдавал ему средства защита – очки. В период работы слесарем поручал выполнение и других видов работ, в связи с производственной необходимостью ему самому приходилось выполнять иные работы, не связанные непосредственно с должностными обязанностями кладовщика, например, уборка территории. С 1 июля 2018 года, т.е. на период несчастного случая с ФИО1, находился в отпуске, его обязанности исполняла О.Г.Н. 

У суда нет оснований не доверять показаниям свидетеля. Они последовательны, подробны, ему достоверно известны все обстоятельства, поскольку с 2016 года он работал с ФИО1, который находился в его непосредственном подчинении. Свидетель опроверг доводы ответчика и подтвердил, что работа ФИО1 не отличалась от работы штатного слесаря К.Б.Ю. Подтвердил также период работы ФИО1 в 2016 и 2017 годы, что отрицалось ответчиком, несмотря на очевидность фактов (сведения о перечислении заработной платы на карточку истца, перечисление страховых взносов в УПФ, наличие сохранившегося договора за 2017 год). 

Должностные обязанности Е.В.В. и период его работы на зернотоке ООО «Русагро-Инвест» в 

<

данные изъяты> подтверждаются приказом от 17.04.2015 и должностной инструкцией из которой видно, что он обязан проводить инструктаж на рабочем месте, осуществлять контроль за соблюдением техники безопасности работниками тока, осуществлять приемку на токе семенного материала, его очистку и калибровку в соответствии с ГОСТом, отправку на очистку на ЗАВ, т.е. имеет непосредственное отношение к работе указанного агрегата. По согласованию с руководством вправе привлекать специалистов всех структурных подразделений к решению возложенных на него задач. Его показания согласуются с его должностными обязанностями. (т.1 л.д.94-97).

Свидетель С.И.Е. пояснил, что в 2017 году с августа по сентябрь работал с ФИО1 и парнем по имени Андрей на токе 

<

данные изъяты>. Потом его сократили, поскольку он пришел работать последним и осталось на ЗАВе два работника. Подчинялись заведующему током Е.В.В. и главному агроному И.И.Е. Договоры подряда подписывались по окончании работы, акты приемо-сдачи он вообще не подписывал. Подтвердил, что график работы, обязанности были такие же, как и у штатного работника. Отличие от штатного работника было только то, что не платили аванс и не было отпуска. Рабочий день начинался с 8 часов, а заканчивался в зависимости от объема, а работы и до 23 часов, с перерывом на обед. В период работы занимались очисткой, протравливанием, погрузкой зерна, подметали. Оплата была почасовая, деньги перечислялись через банк. Уйти произвольно было нельзя, на работу возили автобусом ООО «Русагро-Инвест», заведующий током Е.В.В. разъяснял им правила техники безопасности, за что расписывались в журнале, выдавались респиратор и перчатки. ФИО1 к работе относился неплохо, в нетрезвом виде на работе его не видел. Все время приходил на работу, за исключением нескольких дней не был по болезни. Считает, что, поскользнувшись на зерне, легко попасть под шнек, независимо от состояния опьянения. 

Доводы стороны ответчика, что свидетель давал показания о своей работе, а не о работе ФИО1, суд считает надуманными, поскольку они работали вместе, в одних и тех же условиях и свидетель давал показания не только о своей работе, но и о работе ФИО1, поскольку работали в равных условиях. Тот факт, что приходилось не только обслуживать ЗАВ, но и выполнять подсобные виды работ, свидетельствует о том, что они находились в подчинении у должностного лица работодателя, выполняли всю поручаемую работу.

Директор ПО «З.» П.А.И. допрошенный в качестве свидетеля по ходатайству ответчика, показал, что на токе в 

<

данные изъяты> имеется комплекс по сортировке зерна ЗАВ-20. Управление комплексом осуществляется с пульта. ФИО1 с помощью пульта принимал зерно, которое подавалось в сортировочный комплекс. Согласно штатному расписанию на комплексе работает штатный слесарь и подсобники по гражданско-правовым договорам. Агрегат готовится к работе штатным работником – слесарем, который должен осуществлять смазку деталей. ФИО1 выполнял функции подсобного рабочего. Подтвердил, что Е.В.В.., числящийся по штатному расписанию кладовщиком, фактически выполнял организационно-распорядительные функции, поскольку должности заведующего током нет. Полагает, что Е.В.В. по своему усмотрению проводил инструктаж по технике безопасности. В отношении работающих по гражданско-правовым договорам табель не ведется, он подписывает табели учета рабочего времени. Пояснил, что смазочные работы нельзя выполнять при работающем агрегате. На момент несчастного случая с ФИО1 обязанности кладовщика исполняла О.Г.Н. 

Однако, показания свидетеля о характере работы истца опровергаются содержанием договоров подряда, показаниями свидетелей Е.В.В. и С.И.Е. которые ежедневно непосредственно работали с ФИО1, а П.А.И.. до 1.07.2018 работал в ПО «П.», которое лишь с 1.07.2018 было присоединено к ПО «В.» и образовано ПО «З.». На представленных ответчиком табелях учета рабочего времени отсутствуют подписи П.А.И. хотя он на это ссылается (т.3 л.д.53-59). Свидетель не смог объяснить, почему в договоры вписывались данные от руки, если они заключались заранее и сторонами был согласован период работ, порядок оплаты, безотносительно к количеству фактически отработанных дней в месяце. Суд также принимает во внимание, что свидетель имеет заинтересованность в исходе дела, поскольку является руководителем подразделения, где произошел несчастный случай на производстве. 

Судом исследованы договоры подряда, согласно которым истец работал в ПО «Веселое» и ПО «Заречье». Ответчиком представлена лишь часть истребованных судом документов – договоры за 2018 год. Факт работы истца в 2016 и 2017 году ответчиком оспаривался со ссылкой на отсутствие первичных документов – договоров подряда. Однако истцом представлен один из сохранившихся у него договоров подряда за 2017 год, который в совокупности с другими доказательствами подтверждает его доводы о периоде и характере работы в ООО «Русагро-Инвест».

В материалах дела имеются договоры подряда за оспариваемый период: №-Вес от 1.04.2017, №-Вес от 1.04.2018, №-Вес от 13.04.2018, №-Вес от 1.05.2018, №-Вес от 1.06.2018, №-Вес от 25.06.2018 (т. 1 л.д. 155-170, т. 3 л.д.112).

Договор №-Вес от 1.04.2017, начало работ - 1 апреля 2017 года, окончание - 29 апреля 2017 года, виды работ: обслуживание механизированных пунктов на поточной обработке зерна ЗАВ-20, погрузка- разгрузка семян, удобрений, СЗР, протравливание, оплата в течение 13 дней со дня подписания акта сдачи-приемки выполненных работ.

Договор №-Вес от 13.04.2018 на период с 13.04.2018 по 29.04.2018 - обслуживание механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ-20, погрузка и разгрузка удобрений, оплата в течение 13 дней.

Договор №-Вес от 1.05.2018 на период с 1.05.2018 по 31.05.2018, обслуживание механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ-20, протравливание семян, оплата в течение 13 дней.

Договор №-Вес от 1.06.2018 на период с 1.06.2018 по 6.06.2018 - обслуживание механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ-20, протравливание семян, срок оплаты не указан.

Договор №-Вес от 25.06.2018 на период с 1.07.2018 по 31.07.2018- обслуживание механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ-20, срок оплаты в течение 37 дней со дня подписания акта сдачи-приемки выполненных работ.

Сторонами договоров указаны: ООО «Русагро-Инвест» в лице директора производственного отделения 

<

данные изъяты> (заказчик) и ФИО1 (подрядчик). Договоры заключались в периоды, соответствующие проведению посевных и уборочных работ. 

Предмет договора: заказчик поручает, а подрядчик обязуется выполнить своими силами работу и сдать ее результат заказчику. Заказчик обязуется принять работу и оплатить ее. Вид работ, в основном – обслуживание механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ-20 и сопутствующие виды работ, которые фактически выполняются в соответствующий период. В обязанности подрядчика входит качественно выполнить все работы в объеме и в сроки, предусмотренные договором и сдать работу заказчику в установленный срок. Указано также о том, что подрядчик несет ответственность за вверенное ему имущество заказчика, отвечает за его порчу или утрату, обязан соблюдать технику безопасности и правила охраны труда при производстве работ. Заказчик вправе проверять ход и качество работы. Стоимость работ должна указываться в акте приемо-сдачи выполненных работ. Оплата производится в течение определенного количества дней со дня подписания акта при условии выполнения работ качественно и в срок путем перечисления денежных средств на лицевой счет подрядчика. Договор предусматривал, что ответственность за риск жизни и здоровью подрядчика полностью лежит на самом подрядчике. 

Договор изложен противоречиво, формально содержит в себе элементы, относящиеся к договору подряда (наименование сторон, выполнение работы своими силами и сдача ее заказчику, указание на сроки и порядок расчета по акту приемки, ответственность). При этом сроки выполнения работы и оплаты вписаны от руки, что, по-мнению суда, подтверждает доводы стороны истца о том, что договоры составлялись после окончания работы. Однако, исходя из предмета договора, он регулировал процесс работы по обслуживанию механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ-20, что характерно для трудовых отношений, а не получение какого-либо материального результата, который ни в одном договоре не указан, упоминаются формулировки «все работы». Подрядчику вверялось имущество заказчика, возлагалась обязанность по соблюдению правил техники безопасности и ответственность перед заказчиком за их неисполнение, а не только перед контролирующими органами. При этом велся ежедневный учет рабочего времени, и оплата труда зависела от количества отработанных часов, а не от конечного результата. 

Изложенные обстоятельства согласуются с актами сдачи-приемки выполненных работ, согласно которым заказчик в лице директора производственного отделения 

<

данные изъяты> принимал выполненные работы (т.1 л.д.155-170). В актах указано, что «работы, предусмотренные договором», выполнены в полном объеме, качественно и в установленный срок, указана стоимость работ одной суммой, какого-либо расчёта нет. 

Применительно к договору от 25 июня 2018 года акт сдачи-приемки выполненных работ ФИО1 не подписывался (т.1 л.д.7-8, 138), но оплата за отработанные дни произведена.

Из сведений о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного лица, представленных УПФ России в Красногвардейском районе, видно, что ООО «Русагро-Инвест» производило отчисления страховых взносов в пенсионный Фонд на индивидуальный лицевой счет ФИО1 за спорные периоды, в том числе в 2016 и 2017 году, которые не признаются ответчиком. 

В 2016 году произведены отчисления за периоды: с 01.01.2016 по 30.03.2016, с 14.07.2016 по 8.12.2016. – 7 мес 2 дня, 

в 2017 году за периоды: с 1.03.2017 по 27.03.2017, с 1.04.2017 по 29.04.2017, с 1.05.2017 по 26.05.2017, с 15.07.2017 по 30.08.2017, с 1.09.2017 по 19.10.2017 всего 6 мес 27 дн (т.1 л.д.13-14),

в 2018 году за периоды: с 01.04.2018 по 11.04.2018, с 13.04.2018 по 29.04.2018, с 1.05.2018 по 31.05.2018, с 1.06.2018 по 6.06.2018, с 1.07.2018 по 31.07.2018, всего 3 мес 3 дня, что полностью соответствует представленным договорам подряда (т.3 л.д.77-79). 

Согласно сведениям из Сбербанка России за период с 1 января 2018 года по 31 июля 2018 года на счет ФИО1 ежемесячно зачислялись денежные суммы, поступавшие от ООО «Русагро-Инвест», указываемые как зарплата или денежные суммы по зарплатному договору. 

За период с 1 января 2016 года по 31 декабря 2017 года зачислена зарплата в даты: 29.01.2016, 10.02.2016, 24.02.2016, 11.03.2016, 24.03.2016, 11.08.2016 – 27209.21 руб, 12.09.2016 – 28869.23 руб, 3.10.2016 – 39831.87 руб, 11.11.2016 – 20175 руб, 12.12.2016 – 19254 руб, 11.01.2017 – 2586 руб, 11.04.2017 – 17173 руб, 12.05.2017 – 11539 руб, 9.06.2017 – 16327.37 руб, 11.07.2017 – 15856 руб, 11.08.2017 – 9194 руб, 12.09.2017 – 17658 руб, 11.10.2017 – 37537 руб, 10.11.2017 – 10054 руб (т.1 л.д.173-174). 

В ноябре и декабре 2016 года, а также в апреле - ноябре 2017 года, когда он работал по гражданско-правовым договорам, ему также перечислялась заработная плата, как и в период действия трудового договора, подтвержденного трудовой книжкой. При этом суд учитывает, что оплата, как правило, поступала в определенные даты - 10-12 числа, не связанные с датой окончания работы по гражданско-правовому договору, на что ссылалась сторона истца.

В 2018 году на банковскую карту истца поступило: 23.04.2018 - 4718 руб, 11.05.2018 – 14386 руб, 9.06.2018 – 19407 руб, 12.07.2018 – 2182 руб (т.1 л.д. 9).

Выпиской по счету от 5.04.2019 также подтверждается факт зачисления денежных сумм ФИО1 по договорам за октябрь и ноябрь 2016 года, за апрель – октябрь 2017 года, назначение платежа - «по зарплатному договору», а в 2018 году за апрель - июль указано – заработная плата (т.3 л.д.29-34).

Указанные сведения согласуются с выпиской о движении денежных средств по счету, представленной Сбербанком России за период 2015-2018 год, из которой видно, что суммы денежных средств зачислялись как заработная плата (по зарплатному договору ГПХ), плательщик - ООО «Русагро-Инвест» (т.2, л.д. 43-58), выпиской о состоянии вклада (т.2 л.д.83-86).

В выписке имеется информация о перечислениях по договорам за 2016-2017 годы, которые вообще отрицаются ответчиком с указанием номеров договоров и дат. Данную информацию об основаниях зачисления денежных сумм банку указывал сам плательщик, в связи с чем нет оснований ей не доверять, хотя в судебном заседании, несмотря на очевидность, эта информация представителем ответчика опровергалась.

Факт перечисления денежных средств согласуется с содержанием платёжных поручений за 2018 год о перечислении заработной платы (т.2 л.д.98-102).

Из штатных расписаний и пояснений сторон следует, что до 1.07.2017 на зернотоке в 

<

данные изъяты> токе значилось два слесаря. С 1.10.2017 было утверждено штатное расписание, по которому в штате утверждены: один слесарь и кладовщик (т.3 л.д.40- 43). До 22.11.2017 по трудовому договору слесарем работал П.С.В. а с 22.11.2017 – К.Б.Ю.

С 1.07.2018 утверждено новое штатное расписание, согласно которому на зернотоке 

<

данные изъяты> введены должности: заведующего током, кладовщика, слесаря-ремонтника – 2 единицы (т.1 л.д.83-88).

Содержание штатных расписаний согласуется с объяснениями стороны истца, показаниями свидетелей. Информация о числе лиц, работающих по гражданско-правовым договорам ответчиком не представлена. 

В соответствии с Правилам внутреннего трудового распорядка, утвержденными 31 октября 2016 года, в ООО «Русагро-Инвест» установлена 5-дневная и 6 дневная рабочая неделя, режим гибкого рабочего времени по соглашению сторон, режим ненормированного рабочего времени. В Правилах изложены права и обязанности сторон трудового договора. Работодатель, в частности, обязан соблюдать трудовое законодательство, обеспечивать работника всем необходимым для исполнения трудовых обязанностей, обеспечить безопасные условия труда, вести учет фактически отработанного рабочего времени, выплачивать заработную плату в установленные законом сроки. При шестидневной рабочей неделе (режим работы №) рабочий день начинается в 8.00, оканчивается в 17.00 с перерывом на обед с 12.00 до 14.00 (т.1 л.д.103-137).

Согласно табелям учета рабочего времени работа слесаря выполнялась при шестидневной рабочей неделе. В табеле учета-рабочего времени за март-июнь 2018 года – значится К.Б.Ю. – слесарь-ремонтник и Е.В.В. - кладовщик. ФИО1 в табелях не указан (т.3 л.д. 53-59). При сопоставлении количества отработанных часов у штатного работника – К.Б.Ю. и ФИО1 за июнь 2018 года видно, что они отличаются, на что сослался представитель ответчика. У К.Б.Ю. – 164 часа, а у ФИО1 – 54 часа, однако, как установлено в судебном заседании, в июне 2018 года ФИО1 болел, что подтверждается данными его амбулаторной карты, показаниями свидетелей. 

В накопительных ведомостях за апрель - июнь 2018 года ФИО1 указан слесарем на обслуживании механизированных пунктов на поточной обработке зерна ЗАВ с оплатой работы за месяцы соответственно – 13006 руб, 19787 руб, 2508 руб, а также как подсобный рабочий на протравливании семян, количество отработанных часов – 5350 руб, 2519 руб.

Однако первичный документ ежедневного учета рабочего времени, который вел Е.В.В.., ответчиком не представлен. У суда нет оснований сомневаться в достоверности показаний свидетеля Е.В.В. относительно того, что он вел ежедневный первичный учет рабочего времени истца в табеле, что характерно для трудовых отношений. Ссылки представителя ответчика на оперативный учет суд находит неубедительными. В накопительные ведомости за май и июнь включен и К.Б.Ю. что суд объясняет необходимостью доплатить за фактическую работу с учётом переработанных часов, поскольку рабочий день длился за пределами 8-часового рабочего дня. Это следует из показаний свидетелей, журнала учета сотрудников. (т.3 л.д.60-62).

Кроме того, суд принимает во внимание процессуальную позицию ответчика, изложенную в возражениях на иск и неоднократно высказываемую в судебном заседании, которая основана на отрицании фактов со ссылкой на наличие бремени доказывания трудовых отношений на истце, отсутствие ответственности у общества за непредставление доказательств. Сторона ответчика отказалась также представить суду журналы по технике безопасности с подписями истца, которые вел Е.В.В сослалась на отсутствие договоров подряда с ФИО1 за 2016 и 2017 годы, притом, что на других работников зернотока, не являющихся участниками спора, договоры представлены.

Из журнала учета сотрудников за 2018 год видно, что ФИО1 прибывал на работу в одно время с другими работниками ООО «Русагро-Инвест» и заканчивался его рабочий день одновременно, в частности со слесарем зернотока - К.Б.Ю. работавшим по трудовому договору с 7.40 – 8.00 до 17-22 час. Начало работы соответствует Правилам внутреннего трудового распорядка, разное время окончания объясняется разным объёмом работы. В журнале ФИО1 именовался слесарем, т.е. работники охраны знали и воспринимали его в этой должности. Доводы представителя ответчика о том, что ФИО1 не предъявлял претензий по доплате за сверхурочные, не опровергают фактические обстоятельства о его режиме труда. Как пояснил представитель истца, в связи с оформлением гражданско-правовых договоров заработная плата не доплачивалась, что подтверждает наличие экономической заинтересованности у ответчика заключать гражданско-правовые договоры вместо трудовых (т.1 л.д.200 – 229).

Приказом от 30.03.2016 подтверждается, что с ФИО1 был прекращен трудовой договор, по которому он работал трактористом-машинистом в ООО «Русагро-Инвест», основания прекращения объяснены в судебном заседании представителями истца (т.1 л.д.199), к тому же в последующем в 2016 году ФИО1 работал в организации-ответчике по срочному трудовому договору. 

В должностной инструкции слесаря-ремонтника от 1.07.2018 года, представленной ответчиком, указан перечень работ, который он должен выполнять. Среди них значатся ремонтные работы, плановое обслуживание оборудования и поддержание в исправном состоянии, в том числе смазка трущихся деталей, контроль за его состоянием (т.3 л.д 50-52).

Согласно копии приказа о приеме на работу К.Б.Ю. с 22.11.2017 и трудовому договору он был принят на работу постоянно слесарем-ремонтником на семенной ток 

<

данные изъяты> с повременно премиальной оплатой труда (т.1 л.д. 98, т. 3 л.д. 48-52). Режим работы – 40 часовая рабочая неделя, с одним выходным днем, начало работы – с 8 часов, окончание 17.00, перерыв с 12.00 до 14.00.

Определены его должностные обязанности. Указано, что он выполняет работы по ремонту и обслуживанию оборудования, стационарных и передвижных механизмов складского объекта с целью их бесперебойной работы (л.д.99-101). В частности, выполняет ремонтные работы: ремонтирует, собирает и испытывает средней сложности узлы и механизмы, производит слесарную обработку деталей, выполняет такелажные работы при перемещении грузов с помощью простых грузоподъёмных средств и механизмов, управляемых с пола.

Осуществляет плановое обслуживание оборудования, стационарных и передвижных механизмов: проверяет состояние узлов и деталей механизмов и оборудования, поддерживает их в исправном состоянии, своевременно смазывает трущиеся части, периодически осматривает состояние звеньев и соединительных элементов, проверяет крепление; принимает участие в подготовке складского объекта к приему и хранению ТМЦ: осуществляет зачистку оборудования, производит малярные работы, занимается уборкой мусора, отходов вокруг складского объекта, подметает территорию, косит траву летом и убирает снег зимой, при необходимости проводит работы, не требующие квалификации; следит за состоянием рабочего оборудования и инструментов, ежедневно проверяет наличие и исправность вверенного рабочего инструмента и оборудования, производит его чистку. 

Соблюдает технику безопасности и правила пожарной безопасности, в работе контактирует с заведующим током, кладовщиком. 

При сопоставлении должностных обязанностей слесаря-ремонтника видно, что они соответствуют фактически выполняемым обязанностям ФИО1 

Договоры подряда со С.А.С. П.С.В. в 2016 году, С.И.Е. – (август-октябрь 2017 года), Б.А.А (июнь-ноябрь 2017 года) не являются предметом спора, они подтверждают сложившуюся практику оформления трудовых отношений по аналогичным видам работ гражданско-правовыми договорами (т.2 л.д.203-250, т.3, л.д.1-3). 

Регламент заключения договоров гражданско-правового характера, представленный ответчиком, это внутренний документ общества. Согласно Регламенту он разработан для целей оперативного заключения и систематизации договорной деятельности в обществе. В нем указано, что договоры гражданско-правового характера заключаются на сезонные виды работ с физическими лицами, разработаны формы договоров подряда, оказания услуг (т.3 л.д.4-26). Однако предметом данного иска являются правоотношения, имевшие место между истцом и ответчиком. 

Обстоятельства несчастного случая с ФИО1 были предметом проверки СК России по Белгородской области. 

Согласно постановлению следователя 17 июля 2018 года 

<

данные изъяты> ФИО1, находясь на территории зернотока ООО «Русагро-Инвест» 

<

данные изъяты> и осуществляя смазку механизмов при работающем ЗАВ, споткнулся, в результате чего наступил правой ногой на работающий шнек, получив повреждения правой голени. С полученными повреждениями был доставлен в ОГБУЗ «Красногвардейская ЦРБ».

В постановлении также содержались выводы о том, что несмотря на оформление между ФИО1 и ООО «Русагро-Инвест» договора подряда, фактически сложившиеся между сторонами отношения свидетельствуют о наличии признаков трудовых отношений: доставка к месту работы и обратно осуществляется транспортом ООО «Русагро-Инвест», предоставлялись выходные дни с сохранением места работы (должности), соблюдение режима труда и отдыха, определенного правилами внутреннего трудового распорядка, выполнение работы в полный рабочий день, выполнение не только работы, определенной договором подряда, но и любой порученной работы. При этом указано, что поскольку признание отношений трудовыми является прерогативой суда, отсутствуют признаки события преступления, предусмотренного ст.ст.143 и 216 УК РФ (т.1 л.д. 10-12).

Имеется протокол осмотра места происшествия – агрегата ЗАВ-20 на зернотоке ООО «Русагро-Инвест» 

<

данные изъяты>, где осуществлюсь очистка гороха, имелся открытый участок винтового конвейера. 

В процессе проверки был опрошен ФИО1, который пояснил, что 17 июля 2018 года вместе с К.Б.Ю. находился на смене на зернотоке 

<

данные изъяты> работу начал в 8 часов, осуществляли очистку гороха. К.Б.Ю. находился около пульта, управляя ЗАВ. Он решил смазать детали очистительных машин, разобрал железный пол, чтобы был свободный доступ. Его левая нога заскользила по гороху, а правая попала в открытую площадку, где в рабочем состоянии находился шнек и ногу затянуло внутрь, разрезав правую голень. О том, что перед смазкой деталей нужно отключать ЗАВ, он не знал и ему не говорили. Причины происшедшего – его неосторожность, отсутствие специальной обуви. Накануне он употреблял спиртное. Относительно работы в ООО «Русагро-Инвест» также пояснил, что с 2013 по 2016 год работал механизатором в ООО «Русагро-Инвест», через несколько месяцев после увольнения приняли слесарем. С ним заключали договоры подряда, мотивируя тем, что по штату значится только один слесарь. Он обслуживал механизм ЗАВ-20 на поточной обработке зерна, т.е. работал слесарем, а также выполнял функции подсобного рабочего – протравливал семена, выполнял погрузо-разгрузочные и уборочные работы. Считает, что являлся работником зернотока ООО «Русагро-Инвест». В работе подчинялся Правилам внутреннего трудового распорядка, его рабочий день начинался с 8 часов, на работу и с работы забирал служебный транспорт, в работе подчинялся непосредственному руководителю – Е.В.В. который давал ему разнарядку на рабочий день, вел табель учета рабочего времени, контролировал его. В конце месяца «задним числом» заключался договор подряда с ООО «Русагро-Инвест» за фактически отработанное время. В 2016 и 2017 годах требовали расписываться в журналах инструктажа по технике безопасности. Считает, что несчастный случай произошел с ним как с работником ООО «Русагро-Инвест», а договоры подряда фиктивные.

Кроме ФИО1 были опрошены работавшие вместе с ФИО1: кладовщик О.Г.Н. замещавшая Е.В.В. слесарь К.Б.Ю.., заведующий хирургическим отделением Ш.С.Н.

О.Г.Н. показала, что 17 июля 2018 года 

<

данные изъяты> К.Б.Ю. сообщил по телефону о том, что ФИО1, работая на ЗАВе, получил травму, просил вызвать скорую помощь. Позже она узнала, что он попал в яму, где находился шнек. Запаха перегара от него не чувствовала, по ее мнению, был трезв.

К.Б.Ю. показал, что работал в должности слесаря, в его обязанности входило обслуживание ЗАВ, а именно: очистка зерна, ремонт механизмов и деталей. Вместе с ним работал ФИО1, выполнял аналогичные обязанности. Утром 17 июля 2018 года 

<

данные изъяты> он находился за пультом, а ФИО1 хотел смазать механизмы и детали для чего убрал защиту продольного шнека. Скорее всего по неосторожности оступился и его правая нога соскользнула вглубь шнека, затянув винтом одежду на ноге. Подбежав к нему, увидел, что стопа лежит отдельно от ноги. Остановив ЗАВ, сообщил Орябинской о случившемся, вызвал «скорую помощь». На работу ФИО1 пришел в трезвом виде, запаха перегара от него не чувствовал. 

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта № от 5.08.2018 у ФИО1 выявлены телесные повреждения: 

<

данные изъяты> которые повлекли значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее, чем на одну треть (стойкая утрата трудоспособности на 45%) независимо от исхода и оказания медицинской помощи и квалифицируется как тяжкий вред здоровью человека. 

Из журнала 

<

данные изъяты> участковой больницы видно, что 17.07.2018 

<

данные изъяты> был осуществлён вызов скорой помощи ФИО1 в связи с травмой ноги и кровотечением, что подтверждает время причинения травмы – в начале рабочего дня (т.2 л.д.81-83).

В материалах проверки имеется медицинская карта стационарного больного за период с 17.07.2018 до 24.08.2018, из которой видно, что ФИО1 поступил на лечение в ОГБУЗ «Красногвардейская ЦРБ» 17.07.2018 

<

данные изъяты> с места работы. Находился в тяжелом состоянии, проведено несколько операций.

Согласно медицинскому заключению о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, выданному 18.07.2018 года ОГБУЗ «Красногвардейская ЦРБ», ФИО1 поступил в медицинское учреждение 17.07.2017 

<

данные изъяты> с диагнозом 

<

данные изъяты> которое в соответствии со схемой определения тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве отнесено к тяжелой травме (т.1 л.д.15). 

В выписном эпикризе (т.3 л.д. 27) указано, что ФИО1 поступил в хирургическое отделение ОГБУЗ «Красногвардейская ЦРБ» с производственной травмой от 17.07.2018 – 

<

данные изъяты>. Доставлен с места работы бригадой скорой помощи. Указано, что проведено 4 операции: 17.07.2018 - операция 

<

данные изъяты> 27.07.2018 операция – 

<

данные изъяты>, 8.08.2018 - операция – 

<

данные изъяты>, 17.09.2018 

<

данные изъяты> Больничный лист с 17.07.2018 по 5.10.2018, выписан на амбулаторное лечение у травматолога, рекомендованы регулярные перевязки, назначены лекарственные препараты (т.3 л.д.27).

Справкой ОГБУЗ «Красногвардейская ЦРБ» от 19.02.2019 подтверждается, что при исследовании крови у ФИО1 17.07.2018 было установлено наличие этилового спирта в концентрации 2.06/л (т.1 л.д.82).

Справкой МСЭ-

<

данные изъяты> подтверждается, что 10.04.2019 ФИО1 установлена инвалидность 

<

данные изъяты> группы по общему заболеванию на срок до 1.05.2020. (т.2 л.д.80).

Таким образом, установлено время и место причинения телесных повреждений ФИО1 – 17 июля 2018 года, примерно 

<

данные изъяты> (т.е. в рабочее время), зерноток ООО «Русагро-Инвест» 

<

данные изъяты>.

Суд находит неубедительными возражения ответчика и, учитывая время, место и обстоятельства получения травмы, приходит к выводу, что ФИО1 получил производственную травму. Суд считает доказанным, что на момент получения травмы ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ООО «Русагро-Инвест», несмотря на то, что они были оформлены договорами подряда.

Обращает на себя внимание непоследовательность позиции ответчика. На первоначальном этапе рассмотрения дела сторона ответчика была готова к заключению мирового соглашения на условиях признания отношений трудовыми, подготовила проект мирового соглашения (т.1 л.д.71-73), ссылаясь на необходимость согласования деталей мирового соглашения, отсутствие должностного лица, полномочного его подписать, ходатайствовала об отложении судебных заседаний, а затем заняла противоположную позицию, направленную на отрицание исковых требований. 

Периоды работы истца в ООО «Русагро-Инвест» с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года, с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года подтверждаются совокупностью доказательств: договорами подряда, сведениями из УПФ о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного, сведениями из Сбербанка о зачислении оплаты за работу на банковский счет ФИО1, накопительными ведомостями, журналами учета сотрудников за 2017 год, показаниями свидетелей. Договоры соответствуют признакам срочного трудового договора. 

О характере отношений как трудовых свидетельствует содержание договоров подряда (предмет договора, отсутствие какого-либо материально-овеществленного результата), наличие обязанности выполнять работу по определенной трудовой функции (слесаря и подсобного рабочего), подчинение установленному режиму труда (начало и окончание рабочего дня, обеденный перерыв, выходные дни), работа под контролем и руководством работодателя; по его заданию, на оборудовании ответчика, регулярная оплата труда, не связанная с датами окончания договоров, учет рабочего времени, проведение инструктажа по технике безопасности, выдача средств индивидуальной защиты, доставка к месту работы и с работы транспортом работодателя.

Утверждения, что обязанности истца отличались от должностных обязанностей слесаря, выполнение разного вида работ не опровергают указанные обстоятельства, поскольку содержание договоров формировалось работодателем и даже при таких обстоятельствах определялась как процесс- обслуживание механизированных пунктов поточной обработке зерна ЗАВ. Различные виды работ приходилось выполнять не только ФИО1, но и другим работникам. Утверждения ответчика, что смазку должен осуществлять штатный работник, противоречат содержанию договоров подряда, предусматривающих обслуживание ЗАВ-20, обязанностям слесаря, которые он выполнял наравне со штатным работником. 

Указание в справке 2-НДФЛ кода дохода – 2010, т.е. выплаты по договорам гражданско-правового характера, - формальное обстоятельство, вытекающее из факта наличия и наименования договора подряда. Код дохода указывает работодатель, а не работник.

Ссылки на то, что в банковских документах указывалось получение дохода как зарплата в целях экономии денежных средств на тарифах банка, не опровергает регулярность выплат за почасовую работу. К тому же сам факт оформления трудовых отношений как отношений по договорам подряда направлен на получение работодателем материальной выгоды и снижение гарантий обеспечения прав работника. Понятие «зарплатный договор гражданско-правового характера» само по себе носит противоречивый характер, так как гражданско-правовой договор, договор подряда не предполагает получение зарплаты, это скрытая форма оплаты труда. 

Отсутствие аванса, отпуска, оплаты по листкам нетрудоспособности не является достаточным основанием для признания гражданско-правовых отношений, учитывая тем более, что работник является более слабой зависимой стороной договора. 

Доводы об отсутствии контроля за работой истца, возможность не выходить на работу по своему усмотрению, противоречат представленным доказательствам. Из документов и показаний свидетелей видно, что ФИО1 соблюдал режим работы, подчинялся заведующему током (кладовщику), отсутствовал на рабочем месте лишь по болезни.

Примеры судебной практики, приводимые по разным основаниям в возражениях на иск, относятся к конкретным делам, к тому же противоречат практике Верховного Суда РФ.

В соответствии со ст.19.1 ТК РФ возможно признание отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми. 

Суд принимает решение по заявленным исковым требованиям. По мнению суда, совокупностью доказательств (документами, свидетельскими показаниями) подтверждается, что, несмотря на неоднократность подписания договоров, истец работал в ООО «Русагро-Инвест» непрерывно в 2016 году с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года, в 2017 году - с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, в 2018 году - с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года, поскольку они следовали один за другим. Наличие двух договоров в июне: договора от 1.06.2018 на 6 дней до 1.06.2018, а затем с 25.06.2018 на период с 1.07.2018 по 31.07.2018 подтверждает доводы стороны истца и показания свидетеля о том, что договоры заключались по окончании работы. Неполный месяц работы в июне объясняется болезнью ФИО1 в этот период, что согласуется с его амбулаторной картой. Периоды работы не могли быть заранее известны работодателю, поэтому были составлены за фактически отработанные периоды.

При этом суд находит обоснованными возражения ответчика о наличии грубой неосторожности в действиях ФИО1 в момент получения травмы 17 июля 2018 года, поскольку при исследовании крови установлено состояние опьянения, что соответствует положениям ст.1083 ГК РФ. Истец проявил также простую неосторожность, когда пытался выполнить работы по смазке механизма ЗАВ-20 при работающем агрегате. 

Согласно ст.ст.7,37,39,41 Конституции РФ в Российской Федерации охраняются труд и здоровье граждан, каждый имеет право на труд в условиях безопасности, в случае болезни и инвалидности гарантируется обеспечение, бесплатная медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях за счет соответствующего бюджета, страховых взносов. 

Одним из основных принципов правового регулирования трудовых отношений является обязательность полного возмещения вреда, причиненного работнику при исполнении им трудовых обязанностей. При этом действует презумпция наличия вины причинителя вреда. 

Согласно положениям ст. 227 ТК РФ расследованию и учету подлежат несчастные случаи, произошедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнения какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя).

Статьей 212 ТК РФ установлено, что работодатель обязан обеспечить, в том числе, расследование и учет в установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядке несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

В соответствии со ст.230 ТК РФ и Положением о порядке расследования и учета несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденным Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 24.10.2002 N 73, по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай, на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме.

Повреждение здоровья истца имело место при осуществлении трудовых обязанностей с ответчиком, факт наличия которых установлен. Истец был допущен к работе без надлежащего обучения и проверки знаний охраны труда, инструктажа на рабочем месте. В результате он получил тяжелую травму на производстве, стал инвалидом. В течение продолжительного времени лечился стационарно и амбулаторно, испытал глубокие физические и нравственные страдания в связи с ампутацией ноги, неоднократными операциями, обусловленными тяжестью полученной травмы. При этом какой-либо материальной помощи ему не оказано, проведение расследования несчастного случая на производстве не обеспечено.

Допущенные ответчиком нарушения положений трудового законодательства причинили истцу физические и нравственные страдания, что в силу ст.ст. 237 ТК РФ, 151, 1099-1101 ГК РФ влечет возмещение ответчиком морального вреда.

В соответствии с п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. 

При этом, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Руководствуясь принципом разумности и справедливости, положениями ст.1083 ГК РФ, поскольку на момент получения травмы у истца установлено наличие алкоголя крови, что указывает на состояние опьянения, учитывая доводы ответчика, суд полагает уменьшить размер компенсации морального вреда до 300000 рублей.

Заявление ответчика об отказе в иске в связи с пропуском срока обращения в суд не подлежит удовлетворению по следующим основаниям. 

В соответствии с ч.3 ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

В п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям", разъяснено, что при определении дня, с которым связывается начало срока, в течение которого работник вправе обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, судам следует не только исходить из даты подписания гражданско-правового договора или даты фактического допущения работника к работе, но и с учетом конкретных обстоятельств дела устанавливать момент, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своих трудовых прав (например, работник обратился к работодателю за надлежащим оформлением трудовых отношений, в том числе об обязании работодателя уплатить страховые взносы, предоставить отпуск, выплатить заработную плату, составить акт по форме Н-1 в связи с производственной травмой и т.п., а ему в этом было отказано).

Из материалов дела следует, что нарушение трудовых прав истца носит длящийся характер. С настоящим иском обратился в суд в январе 2019 года. В период работы – 17 июля 2018 года получил производственную травму, однако обязанность работодателя по составлению акта о несчастном случае на производстве не исполнена со ссылкой она отсутствие трудовых отношений. Инвалидность установлена лишь в апреле 2019 года. В силу юридической неграмотности истец считал, что оформление сложившихся между ним и работодателем отношений в виде договоров подряда является достаточным для защиты его прав, а достоверно узнал о нарушении своих трудовых прав лишь в декабре 2018 года, когда при оформлении документов на инвалидность выяснилось, что по договорам подряда он не может получать необходимые выплаты в возмещение вреда через Фонд социального страхования и льготы, следовательно, срок не пропустил. Ранее трудовые отношения между ним и ответчиком возобновлялись в 2017 и 2018 году. 

Ссылки ответчика на исчисление срока обращения в суд от даты заключения гражданско-правовых договоров противоречат разъяснениям п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2018 N 15. Доводы об исчислении срока обращения с даты вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела - 5 сентября 2018 года также необоснованны, поскольку на указанную дату принималось процессуальное решение в порядке УПК РФ, а истец непосредственно не обращался к работодателю в этот период за восстановлением своих прав и надлежащим оформлением трудовых отношений. К тому же, он выражал несогласие с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела и обжаловал его, что следует из сопроводительного документа прокуратуры Белгородской области от 6.11.2018 (т. 3 л.д. 117).

Кроме того, представителем истца заявлено ходатайство о восстановлении срока, которое является обоснованным, учитывая состояние здоровья истца (тяжесть и продолжительность болезни), его юридическую неосведомленность, что в силу разъяснений п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» относится к уважительным причинам.

При таких обстоятельствах оснований для отказа ФИО1 в исковых требованиях не имеется. 

В силу ст.103 ТК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден (по трем требованиям неимущественного характера), взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Признать отношения по договорам подряда между ФИО1 и обществом с ограниченной ответственностью «Русагро-Инвест» в периоды с 1 октября 2016 года по 30 ноября 2016 года, с 1 марта 2017 года по 19 октября 2017 года, с 13 апреля 2018 года по 17 июля 2018 года трудовыми. 

Признать травму голени, полученную ФИО1 17 июля 2018 года на территории зернотока ООО «Русагро-Инвест» 

<

данные изъяты>, несчастным случаем на производстве.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Русагро-Инвест» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300000 руб и госпошлину в доход местного бюджета в сумме 900 руб.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляции в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение одного месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме с подачей жалобы через Красногвардейский районный суд.

Судья 

Мотивированное решение изготовлено 20 мая 2019 года.

Судья