Судья Чапнина И.Е. Дело № 22-1968/25

76RS0005-01-2024-000482-11 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Ярославль 6 ноября 2025 года 

Ярославский областной суд в составе судьи Чекалова С.Б., 

при секретаре Фоминой А.И., 

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление прокурора Некрасовского района Ярославской области Андрианова Д.А. на приговор Некрасовского районного суда Ярославской области от 20 августа 2025 года, которым 

ФИО31, ДАТА РОЖДЕНИЯ

МЕСТО РОЖДЕНИЯ, ОБРАЗОВАНИЕ, несудимая, 

оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.217 УК РФ, на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления. 

За ФИО31 признано право на реабилитацию. Мера пресечения в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении отменена. Решена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав доклад о содержании приговора и представления, выступление прокурора Андрианова Д.А. в поддержание доводов представления, возражения на представления оправданной ФИО31 и адвоката Каменщиковой Т.В., просивших оставить приговор без изменения, суд 

установил:

ФИО31 оправдана по обвинению в нарушении 10 октября 2022 года требований промышленной безопасности опасных производственных объектов, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1 и смерть ФИО2. Свою вину она не признала. 

В апелляционном представлении прокурор просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона и несоответствием ряда выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что ФИО31 вменялось: проведение взрывоопасных работ в отсутствие наряда-допуска, выданного руководством организации; ненадлежащее осуществление контроля за работами с повышенной опасностью, что выразилось в непринятии мер к выявлению нарушения технологического процесса, не остановке работ и выводу бригады из помещения цеха при возникновении опасности для их жизни и здоровья; не осуществление контроля за операцией по отстыковке носовой части ракеты от двигательной установки, осуществить которую не представлялось возможным; проведение работ с повышенной опасностью без использования фиксирующего утилизируемого изделия стенда, предусмотренного технологической инструкцией. В части производства работ в отсутствие наряда-допуска суд сослался на наличие регистрации наряда-допуска в соответствующем журнале, на показания ФИО31, начальника цеха ФИО3, а также 15 свидетелей - работников АО «

<

данные изъяты>», противопоставив их показаниям генерального директора ФИО4 и главного инженера ФИО5, отрицавших наличие наряда-допуска. Высказывая критическое отношение к показаниям последних, суд указал на то, что они противоречат показаниям иных участников судопроизводства. Полагает, что данные выводы не соответствует установленным в суде фактическим обстоятельствам. В показаниях работники АО «

<

данные изъяты>» ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 и ФИО18 указали, что видели наряд-допуск, но не могут сообщить, сколько и какие виды работ были в нем отражены. Считает, что показания этих лиц нейтральными, они подтверждают как версию ФИО31, так и версию ФИО4 и ФИО5. Лишь свидетели ФИО19 и ФИО20 в суде показали, что видели 2 вида работ в предъявленном ФИО31 наряде-допуске 10.10.2022 г. При этом показания этих лиц являются неконкретными, показать какие виды работ они видели в наряде-допуске и в связи с чем запомнили, что наряд-допуск содержал 2 вида работ, свидетели затруднились. Показания свидетеля ФИО21 о разрешении ФИО5 подачи ракет в цех ФИО31 также не опровергает версию ФИО5. Не согласен с выводом суда о том, что содержание журнала регистрации нарядов-допусков подтверждает версию ФИО31. Напротив, содержание журнала указывает на отсутствие регистрации наряда-допуска на проведение работ с 

<

данные изъяты>, в соответствующей строке за 10.10.2022 года имеется запись «

<

данные изъяты>». Предлагает отнестись критически к показаниям свидетеля ФИО3 о том, что после подписания наряда-допуска у ФИО5, она лично внесла сведения о данном наряде в соответствующий журнал, запись 

<

данные изъяты> означает ракеты 

<

данные изъяты>, а запись 

<

данные изъяты> означает ракеты комплекса 

<

данные изъяты>. На следствии ФИО3 не сообщала данные обстоятельства, а трижды говорила следователю о том, что не может объяснить отсутствие регистрации в журнале наряда-работ на этот вид работ. Обращает внимание на то, что в журнале такого рода запись, без наименования изделия, является единственной, в других случаях регистрируются как модель изделия, так и родовое наименование. Аббревиатура «

<

данные изъяты>» относится и к изделию 

<

данные изъяты>, которое тоже является зенитной управляемой ракетой. Оценка противоречиям в показаниях ФИО3, имеющих ключевое значение для доказывания, не дана. Считает, что запись в журнале регистрации опровергает версию ФИО31 и ФИО3 о выдаче соответствующего наряда-допуска на 2 вида работ. Не согласен с выводом суда о том, что производство работ с 82-мм. выстрелами не могло повлиять на возможность начала работ с изделием 

<

данные изъяты>, а потому имеются основания не доверять акту балансовой комиссии о запрете производства работ с данным изделием до конца утилизации 82 мм. мин. В деле есть протокол № 18 от 30.09.2022 г., согласно которому предписано приступить к началу производства работ по утилизации 

<

данные изъяты> после окончания утилизации 82 мм. выстрелов. Данный акт подписан и ФИО3. ФИО5 и ФИО4 пояснили взаимосвязь указанных событий наличием лишь 2-х ответственных исполнителей, способных проводить работы повышенной опасности - ФИО3 и ФИО31, которые утилизировали соответственно 

<

данные изъяты> и 82 мм. мины, и до окончания работ не могли начать третий вид работ. Фактически проведение 2 видов работ под руководством одного мастера ФИО31 противоречит федеральным нормам и правилам, и подтверждает версию руководства предприятия о том, что наряд-допуск на оба вида работ не мог быть выдан 10.10.2022 г. 

Суд пришел к выводу о том, что не нашло подтверждение обвинение о не выявлении нештатной ситуации, не контролировании рабочего процесса в момент расстыковки частей ракет, и допуске непредусмотренных технологическим процессом манипуляций с изделием 

<

данные изъяты>. При этом в приговоре признаются несостоятельными показания ФИО22, ФИО5 и ФИО4 в части сведений о необходимости удаления поворотного рычага ракеты в ходе ее утилизации, поскольку данный вид действия не предусмотрен технической инструкцией. В части показаний ключевого в этом вопросе свидетеля ФИО23 в приговоре немотивированно указано, что его показания не опровергают установленные по делу обстоятельства. С данными выводами не согласен. ФИО22, руководитель производственно-технического отдела предприятия, показал, что для безопасного разбора ракеты 

<

данные изъяты> необходимо было удалить рычаг привода дублирующего инициатора. Он хотел дополнить технологическую документацию данной операцией, но не успел, так как ФИО31 уже приступила к работе по утилизации изделия. По его мнению, столкнувшись с невозможностью физического рассоединения частей ракеты, рабочие каким-то образом воздействовали на ось привода дублирующего инициатора, что не предусмотрено инструкцией, и тем самым запустили маршевый двигатель. Данные показания подтвердили ФИО5 и ФИО4, участвующие в опытном разборе изделия. Согласно их показаниям рассоединению частей ракет предшествовало удаление поворотного рычага, причем непосредственно рычаг удалял ФИО24, без данной операции невозможно рассоединить части ракеты. Свидетеля ФИО24 показал в суде следует, что ФИО31 находилась рядом с козлами и контролировала процесс разбора. Эти показания противоречат показаниям свидетеля на следствии, из которых следует, что ФИО31 процесс разбора не контролировала, занималась работой по распределению частей изделий с ФИО25, хотя периодически и находилась в непосредственной близости от рабочей зоны, фактически работами руководил он. Именно эти показания должны были быть взяты за основу, с учетом их хронической приближенности к событию преступления. Однако этим противоречиям оценки не дано и немотивированно в основу приговора положены показания, данные в суде через 2 года после событий. Также ФИО24 показал, что потерпевшие осуществляли рассоединение частей после удаления крепежных винтов, а он должен был бокорезами перекусить провод питания, в этот момент произошел взрыв, не предусмотренных инструкцией действий они не выполняли, возможности и оснований вмешиваться и останавливать работы у ФИО31 не было. Судом не дана оценка позиции организации, обладающими правами разработчика боеприпаса, и показаниям представителя организации ФИО23, которые категорично отвергают показания ФИО24. Во-первых, поворотный рычаг находится на обеих версиях ракет, без его удаления невозможно рассоединить 2 части более чем на 1 см., этот рычаг конструктивно и жестко связан с обеими частями ракеты. Во-вторых, версия ФИО24 о том, что рассоединению мешали только провода внутри изделия, которые нужно перекусить, опровергнута ФИО23, поскольку провода внутри изделия смонтированы с избыточной длиной, более 10 см, и они не могли являться причиной не рассоенинения ракеты. В-третьих, запуск двигателя возможен при одновременном совпадении 2 условий: усилие не менее 46 кг. и манипуляции с осью рычага не менее 15 градусов, случайно завести двигатель нельзя. Только в этом случае происходит срезание предохранительного штифта, являющегося препятствием для запуска маршевого двигателя. Показания ФИО24 в части озвученных обстоятельств рассоединения 2 частей ракет принципиально невозможны с технической точки зрения. Несмотря на указанные обстоятельства, суд сделал вывод о том, что показания ФИО23 не противоречат установленным судом обстоятельств дела согласно версии ФИО31-ФИО24. Данный вывод не соответствует фактическим обстоятельствам, напротив, показания нейтрального и компетентного специалиста ФИО23 прямо подтверждают показания ФИО22, ФИО5 и ФИО4 и опровергают версию ФИО24. Не согласен с выводом суда в части признания недопустимым доказательством фрагмента ракеты, приобщенного в ходе судебного разбирательства. Из показаний ФИО22, ФИО5 и ФИО4 следует, что на корпусе изделия, в результате которого произошел инцидент, красными буквами имелась надпись «поворотный рычаг не крутить». При обнаружении такой надписи мастер цеха должен был остановить работы и доложить руководству о возникновении ситуации, не предусмотренной технологической инструкцией, что следует из показаний ФИО22, ФИО4, ФИО5 и ФИО3. ФИО22 представил в суд фрагмент данной ракеты, который приобщен к материалам дела. Признавая фрагмент ракеты недопустимым доказательством, суд не сослался на норму УПК РФ, которая нарушена при получении данного доказательства. При этом нарушений законе не было допущено, не изъятие фрагмента ракеты в период первоначальных следственных действий не может рассматриваться как основание для признания доказательства недопустимым. Причин не доверять показаниям ФИО22, ФИО4 и ФИО5 о принадлежности фрагмента утилизированной 10.10.2022 г. ракете не приведено. Помимо фрагмента, ФИО22 представил суду фотоснимки указанного фрагмента, обнаруженного им на территории предприятия, которые указывают на их создание 12.10.2022 г., что подтверждает относимость вещественного доказательства к делу и его достоверность. Суд не дал оценки данным обстоятельствам, и не принял во внимание то, что ракеты модели 

<

данные изъяты>, помимо опытного образца, на предприятии не разбирались. Учитывая, что опытное изделие не содержало соответствующе надписи, кроме как на ракете, утилизированной в день инцидента, представленный фрагмент принадлежать не может.

Согласно п.38, 40 Положения ПОТ-5-2019 с момента допуска бригады к работам с повышенной опасностью исполнитель работ находится на месте производства работ и осуществляет контроль работы бригады. Исполнитель работ с повышенной опасностью проверяет соблюдение требований безопасности. При обнаружении их нарушения или выявлении обстоятельств, угрожающих безопасности бригады, исполнитель сдает наряд-допуск и выводит бригаду в безопасное место. При разборе ракеты 

<

данные изъяты> транспортировщики столкнулись с проблемой разъединения частей ракеты, которая, вопреки показаниям ФИО24 и ФИО26, не могла носить быстротечный характер, так как рассоединение без комбинированного и серьезного физического усилия невозможно. Несмотря на отсутствие в технологической инструкции соответствующей операции и в отсутствии контроля со стороны исполнителя работ осуществлено воздействие на поворотный рычаг с усилием не менее 46 кг и под углом не менее 15 градусов. Данные манипуляции при наличии должного контроля со стороны исполнителя работ, ФИО31, должны были быть пресечены непосредственно после возникновения проблем с рассоединением частей ракеты. Однако по причине неисполнения должностных обязанной ФИО31 своевременно не выявила возникшую нештатную ситуацию, не приняла мер к пресечению действий транспортировщиков по дальнейшему разбору изделия. Именно вследствие этих бесконтрольных манипуляций наступили общественно опасные последствия. Указанные обстоятельства, образующие объективную сторону преступления, судом во внимание не приняты, объективная оценка им не дана, что повлияло на выводы об отсутствии в действиях ФИО31 состава преступления. 

Отвергая обвинение в нарушении последовательности технологических операций в части неприменения при разборе изделия обязательного для использования стенда, суд сослался на приложение технологической инструкции по утилизации боеприпаса, указав, что в п.9 инструкции указано на закреплении изделия на стенде, однако в п.37 отсутствует указание на стенд (имеется ссылка на верстачные тиски). Суд также указал, что доказательств о наличии в помещении предприятия стенда стороной обвинения не представлено, а диаметр тисков, которые должны использоваться вместо стенда, не позволял использовать их при разборе изделия. С данными выводами не согласен. Из показаний всех участников следует, что в качестве стенда при производстве утилизационных работ использовались тиски. Технологическая инструкция действительно предусматривает использование стенда. Из допроса ФИО31, ФИО24 и ФИО3 следует, что использование установленных в цехе тисков в отношении ракеты 

<

данные изъяты> не представляется возможным ввиду большого диаметра ракеты. Предлагает к показаниям о невозможности использования тисков отнестись критически, они голословны, озвучены лишь в суде, специалисты Ростехнадзора, проводившие расследование несчастного случая на производстве, пришли к противоположным выводам. Сам по себе факт пренебрежения данным требованием при опытном разборе не освобождает от обязанности следовать данным правилам при последующих разборах. Из показаний ФИО5 следует, что закрепление на тисках двигательной установки позволило бы замедлить и амортизировать воздействие ракеты на ФИО2. При данных обстоятельствах считает, что нарушение правил промышленной безопасности также состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Таким образом, вывод суда об отсутствии состава преступления в деянии ФИО31 является необоснованным. В нарушении п.2, 4 ч.2 ст.305 УПК РФ при наличии противоречивых данных об обстоятельствах произошедшего суд не привел достаточные и убедительные мотивы, по которым принял за основу одни доказательства и отверг другие, а также не отразил в описательно-мотивировочной части обстоятельства дела, установленные судом по итогам судебного разбирательства, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Стороной обвинения суду представлена достаточная совокупность доказательств, подтверждающих предъявленное Капустиной обвинение. 

Адвокат Каменщикова Т.В., действующая в интересах оправданной, подала возражение на представление, в котором просит оставить приговор без изменения. 

Выслушав участников, обсудив доводы жалобы по материалам уголовного дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены приговора по доводам прокурора. 

В соответствии с ч.3 ст.26 УК РФ преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно и могло предвидеть эти последствия. 

Исследовав все представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в действиях (бездействие) подсудимой отсутствует вменяемый состав преступления. 

Производственный мастер ФИО31 при необходимой внимательности и предусмотрительности не должна была и не могла предвидеть то, что при утилизации (разборе) зенитной управляемой ракеты 

<

данные изъяты> 10 октября 2022 года, до механического рассоединения головной части и отсека с двигательной установкой, помимо откручивания соединительных болтов, необходимо извлечь поворотный рычаг привода дублирующего инициатора в хвостовой части, в противном случае может произойти на него воздействие и непроизвольное срабатывание дублирующего инициатора с замедлением, которое будет сопровождаться выгоранием топлива и приведет в движение двигатель ракеты, что и имело место по данному делу. 

Доводы представления об отсутствии у ФИО31 наряда-допуска на выполнение работ, то есть самовольном разборе ракеты, со ссылкой на показания свидетелей ФИО4 и ФИО5, без учета того, что эти лица прямо заинтересованы в исходе дела, противоречат совокупности иных исследованных и указанных в приговоре доказательств. 

Подсудимая стабильно и последовательно указывала на выдачу ей начальником цеха наряда-допуска на разборку изделия 

<

данные изъяты>, ее показания о наличии соответствующего наряда-допуска подтверждали множество свидетелей, включая потерпевшего ФИО26 и свидетеля ФИО24, которые участвовали в работах по утилизации данного изделия. 

Начальник цеха ФИО3 указывала на подписание до выполнения работ наряда-допуска на утилизацию ракет 

<

данные изъяты> у главного инженера ФИО5 и передаче его ФИО31 как на следствии, так и в суде, и почему в этой части к показаниям свидетеля следует относиться критически, из представления не понятно. 

Помимо показаний подсудимой и свидетелей, о планируемом и необходимом выполнении 10.10.2022 года работ по утилизации ракет 

<

данные изъяты> говорят действия по перемещению из склада в цех накануне 8 таких ракет, которые осуществлялись по распоряжению главного инженера, утверждавшего и наряды-допуски. О перемещении ракет в цех по указанию ФИО5 примерно за несколько дней до взрыва показывали, кроме ФИО31, свидетели ФИО21, кладовщик производственного склада, и ФИО3. 

Данному факту, который не зависит от показаний допрошенных свидетелей, автор представления не придает должного значения и ссылается на неопровержимость показаниями ФИО21 версии ФИО5, которому наряду с ФИО4, в отличие от всех других свидетелей, всецело доверяет. 

Порядок подачи изделий в цех на предприятии описывал также свидетель ФИО22, распоряжения об этом дает главный инженер. 

Также о выполнении ФИО31 работ в соответствии с распоряжениями руководства предприятия говорит факт выдачи ей утвержденной руководством технической (технологической) инструкции по утилизации изделия 

<

данные изъяты>, которую разработал производственно-технический отдел АО, на что правильно обратил внимание и в приговоре суд первой инстанции. 

Более того, из показаний ФИО31 следует, что 7 октября ФИО5 приходил в цех и спрашивал о том, когда приступят к разборке ракет, она ответила: «утром в понедельник». Эти показания согласуются с иными доказательствами и никем из незаинтересованных лиц не опровергаются. 

Уничтожение наряда-допуска в результате возникшего в цехе пожара не исключается (об обгоревших и замоченных документах на столе показывал мастер цеха ФИО27), а недостатки его регистрации в журнале (без полного наименования всех изделий), на которые обращает внимание прокурор, свидетелем ФИО3 в суде убедительно объяснены - она это делала впервые, в спешке и без очков. 

Пояснения свидетелей ФИО4 и ФИО5 о невозможности выполнения в цехе работ с изделием 

<

данные изъяты> до завершения утилизации 82 мм. мин (выстрелов), как подтверждающие невозможность выдачи наряд-допуска и самовольность работ ФИО31, являются неубедительными, они противоречат показаниям ФИО3 и ФИО27 о завершении в цехе работ с 82 мм. изделиями, которые последний уже загрузил и вывез в поле, а также подачей ракет 

<

данные изъяты> в цех по распоряжению ФИО5 за несколько дней до случившегося. 

Протокол балансовой комиссии от 30.09.22 года № 18, содержащий условие о производстве работ по утилизации изделия 

<

данные изъяты> после утилизации 82 мм. выстрелов, сам по себе не свидетельствовал от отсутствии наряда-допуска и невозможности начала работ по утилизации ракет. 

Более того, члены этой комиссии ФИО27, ФИО3, ФИО22 и ФИО28 отрицали знание о протоколе и обсуждение указанного условия и плана работы цехов, обращали внимание на наличие подписей на отдельном листе и переделывании самого протокола (л.д.124-125 т.5). Изначально ксерокопия протокола балансовой комиссии, заверенная директором ФИО4, предоставлялась органам следствия как документ на 1 л., с подписями членов комиссии на обратной стороне, то есть в отсутствие отдельного листа с подписями (л.д.46 т.3). При таких обстоятельствах суд обоснованно подверг данный протокол критике. 

Основным и не оспариваемым стороной обвинения обстоятельством, позволявшим суду сделать вывод об отсутствии в действиях подсудимой вменяемого состава преступления, являлось не отражение в выданной последней для работы технической (технологической) инструкции №6.25100.00330, утвержденной руководством предприятия, обязательной операции по удалению рычага привода дублирующего устройства (поворотного рычага), которая должна была предшествовать безопасному механическому рассоединению частей изделия 

<

данные изъяты>, независимо от даты выпуска. 

Об этом, а также о необходимости обязательного описания в технологической инструкции операции по извлечению поворотного рычага, прямо показывал свидетель ФИО23, главный конструктор организации, у которой имеется право на ведение конструкторской документации по изделию 

<

данные изъяты>, на нейтральность и компетентность которого обращает внимание в представлении прокурор. 

Однако указанный важнейший недостаток технической (технологической) инструкции, показывающий на то, что ФИО31 при утилизации изделия не должна была и не могла предвидеть наступившие общественно-опасные последствия, представителями стороны обвинения не замечается. 

По результатам опытного разбора изделия 

<

данные изъяты> 23 сентября 2022 года никаких недостатков технической (технологической) инструкции выявлено не было. Напротив, были составлены и утверждены акты № 27/2 от 30.09.2022 года и № 252 от 3.10.2022 года о том, что приведенные в указанной инструкции методы и последовательность выполнения операций, оборудование, оснастка и материалы обеспечивают качественное выполнение работ по утилизации изделия в соответствии с требованиями безопасности, и опытная работа по разборке ракеты 

<

данные изъяты> проведена по технологической документации, разработанной производственно-технологическим отделом АО, и в соответствии с требованиями 

<

данные изъяты>. 

Дальнейшее воздействие рабочих на не удаленный поворотный рычаг при механическом рассоединении 2-х частей ракеты, с определенным усилием и незначительным углом, не может подтверждать вину ФИО31 в нарушении требований промышленной безопасности при утилизации изделия 

<

данные изъяты>. О различии в способе инициирования приведения двигательной установки в действия на ракетах, выпущенных до и после 1.01.1988 года, ФИО31 и другие сотрудники предприятия до 10.10.2022 года даже не знали. 

Почему не была запрошена эксплуатационная документация на новое изделие у Министерства обороны РФ и в выданную ФИО31 техническую (технологическую) инструкцию не была внесена обязательная операция по удалению поворотного рычага, для рассматриваемого обвинения не имеет значения. 

Согласно заключения взрывотехнической судебной экспертизы запуск двигателя изделия 

<

данные изъяты> происходит при срабатывании инициатора либо после воздействия на поворотный рычаг привода дублирующего инициатора, срабатывание двигателя без воздействия на инициирующие запуск устройства и механизмы маловероятно. 

Эксперт ФИО29 показал в суде, что инструкция по утилизации была подготовлена без учета конструктивных особенностей и не была согласована, поскольку этот технологический процесс не был указан в инструкции, соответственно мастер не могла предвидеть того, что произошло. 

Свидетель ФИО30, главный государственный инспектор Ростехнадзора и участник комиссии по расследованию несчастного случая, пояснил, что основной причиной несчастного случая является отсутствие технологической инструкции, разработанной изготовленной заводом-изготовителем боеприпасов. 

Свидетель ФИО22 показал, что в разработанной им «не до конца» и утвержденной всеми технологической инструкции отсутствовала информация о дублирующем рычаге, в части необходимости его извлечения подсудимой не было и не могло быть известно 10.10.2022 года. 

В чем выражалось нарушение технологической процесса при выполнении работ по утилизации изделия 

<

данные изъяты> из рассматриваемого обвинения не ясно, как и то, какие меры должна была предпринять ФИО31 к выявлению не сформулированных нарушений технологического процесса и нештатной ситуации. 

Попытки представителя стороны обвинения объяснить нарушение технологического процесса допуском не предусмотренных манипуляций не соответствовали требованиям ч.2 ст.252 УПК РФ и не находили подтверждения. Приложение физических усилий необходимо для разъединения частей разбираемого изделия, а незначительный поворот каждой части относительно друг друга (условной неподвижной оси) или одной части относительно другой не исключен, не заметен и применяемой инструкцией не запрещен. 

Кроме того, речь о разъединении изделия на части могла идти только после выполнения обязательной операции по удалению поворотного рычага, необходимость которой не была доведена до ФИО31 никаким образом. 

Контроль за выполнением работ по изделию 

<

данные изъяты> Капустина осуществляла, находясь с технической (технологической) инструкцией в цехе вместе с бригадой транспортировщиков и изделием с момента инструктажа и до срабатывания двигателя, что подтверждалось показаниями подсудимой, потерпевшего ФИО1, свидетели ФИО24, ФИО25 и ФИО28. 

То, что ФИО31 в определенные моменты смотрела и за сортировкой металла с изделия 

<

данные изъяты>, оставшегося после опытного разбора, которую осуществляли рядом с ней (недалеко, в полутора метрах) иные работники предприятия, не связано с установленной причиной запуска двигателя и наступившими последствиями. 

Суд обоснованно подошел критически к «фрагменту корпуса ракеты с закрашенной надписью», который представил в суд 14 августа 2024 года свидетель ФИО22, разработавший ранее неполную техническую (технологическую) инструкцию для утилизации изделия 

<

данные изъяты> и так же, как и иные должностные лица предприятия, заинтересованный в исходе дела. Фотоизображение этого фрагмента ранее представил суду при допросе 13 февраля 2024 года директор предприятия ФИО4 (л.д.187 т.8), на нем имеется надпись печатными буквами красного цвета в две строки - «положение рычага», и под ней ниже «рычаг не крутить». 

Основаниями для критики явилось то, что: 

- при осмотре места происшествия 10 октября 2022 года участниками следственного действия были обнаружены фрагменты изделия 

<

данные изъяты>, ни на одном из которых нет надписи «поворотный рычаг не крутить»;

- не известны обстоятельства выполнения надписи и ее закрашивания; 

- ФИО31, ФИО1 и ФИО24 однозначно показывали об отсутствии на утилизируемой ими ракете надписи «поворотный рычаг не крутить»; 

- по непонятным причинам данный фрагмент не был передан комиссии по расследованию несчастного случая и органам следствия (на протяжении 1 г. 10 мес.), и это ставит под сомнение его происхождение от изделия 

<

данные изъяты> конструкции 

<

данные изъяты>. 

Показания ФИО22 в суде о том, что он на следующий день (после 10.10.2022) сфотографировал остатки ракеты на улице с надписью «рычаг не крутить» вышеуказанные сомнения не объясняют. 

Суд апелляционной инстанции, в обоснование недостоверности и неотносимости предоставляемого фрагмента к делу, дополнительно обращает внимание на то, что:

- взрыва боеприпаса не было и здание цеха не разрушалось, что позволяло бы предполагать вылет каких-то частей изделия на улицу, на фотографиях с осмотра места происшествия видно, что рамы окон и крыша цеха целы, а выход располагается за углом и в нескольких десятках метрах от места выполнения работ; 

- при осмотре места происшествия ни одной части утилизируемого изделия на улице обнаружено не было и лишь после обнаружения их в цехе (всего 2 фрагмента), возможно, проводилась фотографирование частей на улице в связи продолжающимся задымлением (пожаром) и лучшим освещением; 

- оставшиеся и находившиеся в цехе либо на складе АО изделия 

<

данные изъяты> не были осмотрены сотрудниками следственных органов ни в ходе осмотра места происшествия, ни в дальнейшем, что помогло бы определить наличии или отсутствии на корпусах ракет аналогичных надписей;

- в распоряжении иных лиц оставались опытный образец и иные изделия, в том числе схожие по конструкции, которые позволяли выполнять на корпусах любые надписи и оставлять фрагменты для последующего использования в своих интересах; 

- действия вопреки каким-то надписям на изделии, что нарушало бы требования промышленной безопасности, ФИО31 стороной обвинения и не вменялись. 

Никаких внятных, разумных и логичных пояснений тому, почему данный фрагмент изделия не был передан комиссии по расследованию несчастного случая, органам следствия или прокурору, и почему об этой находке и надписи на ней при допросах на следствии умалчивалось, свидетели ФИО22, ФИО4 и ФИО4 не дали. 

Прокурор ошибочно полагает, что наличие даты в свойствах файла с фотоизображением на флеш-накопителе, само по себе подтверждает принадлежность фрагмента разбираемому 10.10.2022 года изделию. 

Указание в приговоре не недопустимость доказательства в виде представленного фрагмента излишнее, но оно не влияет на вывод суда о непринятии данного доказательства и критическом отношении к нему, а так же на установленные судом обстоятельства дела. 

Суд апелляционной инстанции еще раз указывает на то, что все рассуждения о данном фрагменте несостоятельны, так как он не имеет отношения к рассматриваемому обвинению, и, следовательно, не относится к делу. 

Оснований сомневаться в том, что ФИО31 и работавшие с ней ФИО24, ФИО2 и ФИО1 соблюдали при разборе изделия 

<

данные изъяты> последовательность действий, описанную в имевшейся у них технической (технологической) инструкции, у суда не имелось. 

С выводами суда, которые касаются стенда и тисков, суда второй инстанции полностью соглашается. Никаких стендов на предприятии не существовало, а размер тисков не позволял закрепить в них разбираемое изделие 

<

данные изъяты>. Предложение прокурора подойти критически к невозможности помещения изделия в тиски голословно, оно не подкреплено данными следственного эксперимента. 

Доводы представления о нарушении судом требований ст.305 УПК РФ являются несостоятельными, все представленные доказательства получили оценку суда и в описательно-мотивировочной части приговора в достаточном объеме изложены установленные судом обстоятельства дела. 

Вместе с тем, резолютивная часть приговора не содержит указания в соответствии с ч.3 ст.306 УПК РФ о направлении дела руководителю следственного подразделения, так как лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, осталось неустановленным, и срок давности привлечения к уголовной ответственности не истек. Данный недостаток подлежит устранению путем внесения в приговор соответствующего изменения. 

Руководствуясь ст.389.20 УПК РФ, суд 

постановил:

Приговор Некрасовского районного суда Ярославской области от 20 августа 2025 года в отношении ФИО31 изменить. 

Резолютивную часть приговора дополнить указанием о направлении уголовного дела руководителю следственного органа для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. 

В остальном приговор оставить без изменений, а апелляционное представление - без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, через Некрасовский районный суд Ярославской области в течение шести месяцев со дня вынесения и вступления в законную силу приговора. Оправданная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Судья